Глава 9 · Печать безмолвия

«Живые секреты дороже мёртвых врагов.»

из частной беседы на заседании Совета.

Глаза слипались, пока я сидела рядом с Эвреном и наблюдала, как губы невозможно важных и серьёзных Ликов Совета двигаются. Изначально связные слова превращались в монотонный, убаюкивающий гул, который заставлял нос опускаться всё ниже и ниже. Лаэрк Рейлтан — как всегда, непоколебимый Хранитель Законов и Войны — самым безэмоциональным тоном на свете отчитывал новости о краже из «Второй Полке», пропавших лигатах, Черниле и Мотыле, Сфере Отклика. Ничего нового. Всё это я уже слышала и знала, и была ни на йоту не ближе к ответу. Впрочем, как и весь Совет.

Час. Заседание шло уже целый, бесконечный, тягучий час. За это время можно было сварить три зелья, спасти парочку глупцов от пищевого отравления, перевернуть «Пеплотравы» вверх дном примерно три раза, ещё и чай успеть попить. Но, вместо того, чтобы неспешно вкушать ароматную, заваренную горячей лимонной водой, плачущую мяту — я слушала, как люди с серьёзными лицами передают из уст в уста очевидные, всем и так известные вещи.

Я отчаянно старалась не задремать, медленно сползая вниз по стулу, когда Хаэль, ни капли не изменившись в лице, больно ткнул меня в бок локтем, чтобы я выпрямилась. Ребро заныло, и моя физиономия скривилась. Что он себе позволяет? Мало было той ноты, на которой мы вчера разошлись? Тисовый гад! Я, аккуратно прицелившись под столом, наступила каблуком прямо на самый край его ботинка, с удовольствием отметив, что, кажется, попала аккурат на большой палец. О, да, хотя бы из-за этого день уже можно считать удачным.

Я поймала взгляд Эльсы, которая мне одобрительно кивнула через стол, видимо, заметив нашу немую стычку. Хаэль рядом лишь шумно выдохнул, отдёрнув ногу, а я, отвернувшись от него к высокому витражному окну, вспомнила вчерашний вечер.

Сад Семи Листьев. Самый неловкий вечер за неделю.

— Он… отец… замял всё в Академии, — повторил Солейл, и в его голосе мелькнула едва уловимая горечь. — Никто там не говорит, что я теневик. Вообще никто. Как будто… ничего не было. Словно все забыли об этом.

— Никто? — уточнила я, вперившись взглядом в его лицо.

— Никто, — упрямо повторил он, движением головы отбрасывая светлые волосы с лица. Серьга с кинжалом в его ухе качнулась в такт жесту. — Кроме… Лианы Тарен. Она единственная… была. Лиана подошла ко мне на следующий день и предъявила, какого праха никто из тех, с кем она говорила, не помнит о том, что мне откликнулась Этерна. Тут я понял, что здесь что-то нечисто.

Знакомое имя кинжалом резануло по сердцу. Лёгкий запах прелых листьев и влажной земли, что тянулся с парковых аллей, вдруг стал словно гуще, тяжелее. Солейл прислонился затылком к колонне и лениво повёл плечами, так небрежно, словно его не связывали теневые нити. Холодный осенний ветер задел его светлые волосы, окончательно растрепав пряди, и я поймала себя на том, что смотрю на это чуть дольше, чем нужно. Прахов мальчишка выглядел слишком спокойно для того, кто в любой момент мог остаться без головы с лёгкой руки Магистра Тени.

— Мне не нравится то, что происходит в городе. — неожиданно серьёзно произнёс Дархан. — Я понятия не имею, что случилось с девчонкой Тарен. Но это всё ненормально.

Интересно, знал ли он то, что было известно нам? Посвящал ли его отец в дела Совета? Эврен стоял меньше чем в шаге от Солейла, будто раздумывал, где же лучше всего будет прикопать будущий труп паренька. Ветер трепал полы его пальто, принося мне в лицо обрывки аромата пепла и тиса. Я ненавидела то, что глубоко вдыхаю эту композицию, и ненавидела то, что внутри всё ещё живо воспоминание о том, как он час назад наклонился и коснулся губами моей шеи в «Тёмной петрушке». Прах бы его побрал.

— В её дневнике был «он», — тихо произнёс Эврен, угрожающе наклоняясь к Дархану. — Это был ты?

Солейл склонил голову, саркастично улыбнувшись уголком губ.

— Нет, Магистр. Не я.

— Уверен? — вкрадчивым голосом спросил Хаэль.

— Абсолютно, — ответил он слишком быстро. — И я сам не знаю, с кем она имела дело. Она тоже говорила мне о нём, но очень косвенно.

Я вскинула бровь, скрестив руки на груди.

— Как удобно.

Солейл было открыл рот для ответа, но Эврен, похоже, едва сдерживался, чтобы не врезать ему прямо сейчас. Надо спасать обстановку и лицо Солейла.

— Как твой отец заставил замолчать всю Академию? — быстро спросила я в попытке перебить немой, но очень явно нарастающий гул напряжения.

Парень пожал плечами.

— Не знаю. И, честно, не хочу знать. Но, с тех пор о том, что я теневик, не говорит никто. Даже намёков никаких не давали, как будто… как будто этого и не было. Говорила со мной об этом только Лиана… и теперь вы. Если бы не она и, собственно, моя магия, я бы подумал, что это мне приснилось.

— Что ты знаешь о том, что она тоже была теневиком? — я решила бить вопросами в лоб.

Дархан осёкся, бросив на нас взгляд светло-серых глаз, в которых мелькнула настоящая тревога, смешанная с удивлением. Он… не знал?

— Запретная секция библиотеки Академии, — вдруг сказал Эврен, проигнорировав мой вопрос. — Что ты знаешь о ней?

— Запретная секция? — Солейл, избегая ответа мне, приподнял бровь, пытаясь изобразить искреннее непонимание. — Разве у нас есть такая?

Что за групповое игнорирование? Дархан и правда не знал, что Лиана тоже оказалась любимицей Этерны? Я дернулась, услышав, как резко скрипнули зубы Хаэля. Он шагнул к парню и поднял руку так, что я почувствовала порыв ветра от его движения.

— О, ну хватит этих угроз, — Солейл вздохнул, скривившись. — Пустое, Магистр. Ты просто такой кислый и злой, что я решил разбавить обстановку. Да. Мы были там с Тарен.

— Проведёшь нас туда? — я кинула взгляд на Эврена, который посмотрел на меня в ответ так, словно я выдала Дархану его самую сокровенную тайну. — Что вы искали там?

— Да. — вновь проигнорировав один из моих вопросов и не моргнув глазом, кивнул Солейл. — Но при одном условии.

Да⁈ Что «да»? Как в тенеглассе, когда задаёшь получателю миллион вопросов, а тебе в ответном послании приходит ответ только на последний заданный.

— Условии? — Эврен почти прорычал, отвернувшись от меня. — Ты ещё ставишь условия, юнец⁈

— Да. — его голос стал твёрже. — Вы берёте меня в своё расследование. — я невольно ахнула, и тут же прикусила губу. Но Солейл уже довольно поднял брови. — О, значит, я попал в точку. Вы действительно ведёте какое-то своё расследование под носом Совета. — он окинул нас торжествующим взглядом и расплылся в победной улыбке, словно кот, наевшийся сметаны. Правда, его положение явно омрачало то, что он был намертво привязан серебристыми нитями к холодной колонне.

Прах, он блефовал, а я выдала нас своей реакцией. Мда, неловко получилось. В разведку со мной явно лучше не ходить.

В беседке на миг стало совсем тихо. Даже резкие порывы ветра стихли, и лишь листья, сорвавшиеся с золотистых клёнов неподалеку, медленно осели на каменный пол. Да так тихо, словно сами боялись мешать Магистру. Он сделал шаг назад, словно от того, что услышал, его и впрямь качнуло. Рука резко взметнулась вверх, и воздух между ладонью и грудью Солейла сгустился в сверкающий серебристый узор.

— Может, обойдёмся без травм? Он всего лишь мальчишка. — начала я, обеспокоенно смотря на серебристые нити, что до сих пор связывали Солейла. Парень нервно посмотрел на теневое заклинание, которое зависло прямо перед его грудной клеткой, и вжался в колонну сильнее. Что он хочет сделать? Ещё сильнее привязать? Да он вроде не сопротивляется.

— Вот именно, он всего лишь мальчишка. Думаешь, можешь диктовать мне условия? — голос Эврена был ледяным. — Я могу просто заставить тебя провести нас в библиотеку. Прошу я тебя сейчас лишь по доброте душевной.

Солейл усмехнулся, но в глубине его светло-серых глаз промелькнул страх.

— Попробуй. Но тогда вы ничего от меня не узнаете. Я ничего не расскажу.

— Может, он всё-таки будет полезен? — я посмотрела на Магистра, снова встретившись с его взглядом. Мрачным, долгим взглядом тёмных глаз, от которого у меня снова загорелась кожа на шее. Я неосознанно коснулась того места, и он, вскинув тёмные брови, отвернулся от меня.

Ладонь вновь взметнулась в воздух, и из теней вокруг потянулись мириады серебристых нитей, словно почувствовали зов хозяина. Они стекались с колонн, с пола беседки, даже из трещин между плитами — как жидкий металл, растекающийся по воде. В другой руке у него появился нож, который он достал из-за пазухи — тонкий, с чёрным лезвием, тот самый, который я видела в архивах Тихого Круга.

— Что ты… — начала я, но не договорила, потому что Хаэль полоснул лезвием по собственной ладони. Тёмная кровь тонко заструилась, густая, медленно капающая, и тут же потянулась к серебристым нитям, что бушевали вокруг, смешиваясь с ними в безумном танце. Эврен резко схватил Солейла за руку и надрезал его кожу на запястье. Дерьмо!

— Ты не посмеешь! Это слишком! — вскрикнула я, прикидывая, насколько сейчас будет безопасно лезть спасать Дархана. То, что делал Эврен, было подготовкой к ритуалу, и ритуал этот был мало того, что совсем не безобидным, так ещё и запрещённым что среди теневиков, что сводом законов Шардена!

— Да ты ошалел! — совсем не аристократично взвизгнул Солейл, пытаясь выдернуть руку из ладони Магистра, но тщетно. Их кровь смешалась, окрашивая ладони алым. Глаза парня расширились, когда это импровизированное рукопожатие засветилось серебристым светом. Сияющие нити стянулись к их рукам, плотно связывая их друг с другом. Я приложила ладони ко рту, понимая, что уже ничем не могу помочь Дархану. То, что сейчас сделает Магистр — будет необратимо.

— Ego Evren Hael te devincio. Lingua tua in compedibus. Cor tuum sit pretium, Soleil Darhan. Amen Etherna!

Я почувствовала, как могильный холод пронзил воздух. Волоски на затылке встали дыбом. Это был очень опасный и смертельный риутал. Серебристая нить, собравшаяся из тонкого ручейка крови, что стекала с их соединённых ладоней — рванулась и впилась в грудь Солейла, прожигая ткань его рубашки. Он резко выругался, выгнувшись, и на коже проступил знак: рваная трещина, уходящая от ключицы вниз, к сердцу.

Она мигнула ослепительной вспышкой и мигом исчезла, словно ничего и не было, оставляя гладкую кожу неизменной. Хаэль отпустил его руку и брезгливо вытер ладонь платком, который я машинально достала из кармана своего плаща и подала ему.

— Пеплов прах. Ты серьёзно это сделал? — выдохнула я, хотя и так уже знала ответ.

Эврен вытер нож, стирая кровь, и глянул на меня так, будто я спросила у него, какого цвета воздух.

— Да. Печать Безмолвия. Теперь он связан со мной. Стоит ему выдать хоть слово о нас, нашем деле, расследовании, наших догадках или о чём-то, что сможет нас выдать хоть как-то — частичка моей Тени, что ушла вместе с кровью в его тело, обернётся клинком в его сердце. Тень сшила наши сущности, и он никак от неё не избавится.

Хаэль махнул рукой, и серебристые путы спали с парня, развеиваясь в вечернем воздухе. Я едва успела подхватить его под локоть, предотвращая встречу с мраморным полом беседки, на которую он очень спешил. Солейл шумно выдохнул и с трудом выпрямился, опираясь на моё плечо. Губы его дрожали, волосы спутались, но, даже принимая помощь девушки, он держался с достоинством. Дархан коснулся места на груди, куда ударила его теневая нить, и криво усмехнулся:

— Мы уже на таком этапе отношений? Даём клятвы на крови и обмениваемся магией? А как же романтика? Может, хоть цветов подаришь?

Оу. Это он зря.

— Цветов? — Магистр шагнул ближе, так, что Солейл почти упёрся ему носом в шею. Я отошла, от греха подальше. — Разве что венок. Погребальный. Думаешь, тебе полагается что-то кроме удавки за твою наглость? Скажи спасибо, что ты жив! И то, сопляк, ты жив только потому, что я так решил.

— Вы оба очаровательны. Допрос, угрозы, смертельные клятвы… мне нравится. — Дархан как-то слишком уж радостно улыбнулся, посмотрев на меня. Его что, вообще не смущает тот факт, что с ним только что насильно провели смертельный ритуал? Ему безразлично, что я обманом заманила его сюда?

— Радостно улыбаешься? — Эврен прищурился, и его голос зазвенел таким металлом, что в воздухе стало тесно. — Что, понравилось, как мы тебя связали? Привык, видимо, когда тебя держат на поводке.

Солейл лениво наклонил голову к плечу, вцепившись длинными пальцами в колонну беседки — словно больше для позы, чем от слабости, — и проговорил сладким, почти мурлыкающим тоном:

— Если уж выбирать поводыря, то лучше пусть это будет кто-то красивый. Как ты, Магистр. Всё-таки приятно, когда тебя ведёт не старый хрыч, а такой красавчик. Думаю, Айлин со мной согласится.

Солейл было усмехнулся, но Эврен рванул его за воротник так резко, что мне пришлось бороться с желанием разнимать их. Пальцы Магистра сомкнулись на ткани и, казалось, вот-вот скользнут на шею Дархану.

Ветер гнал по дорожкам парка охапки оранжевых и бордовых листьев, и запах сырой земли мешался с чем-то медным, горьким — запахом крови. От каждого движения Эврена внутри меня всё ещё вспыхивали ощущения: его губы у моей шеи в «Тёмной петрушке», его рука, скользящая по моей коже. И теперь эта же рука сжимала ворот пальто Солейла так, что тот побледнел. Всё этому плуту было ни по чём: он всё равно повернулся ко мне и нагло подмигнул, откинув назад пряди светлых волос. Хаэль что-то прорычал Дархану и отбросил его от себя так, словно тот был ненужной вещью. Студент лишь отряхнулся и поправил пальто, вновь с улыбкой взглянув на меня.

— Что ж, дамы и господа, раз с прелюдиями покончено и я теперь официально с вами — что дальше? — как ни в чём не бывало, спросил он.

— Жди дальнейших указаний и не высовывайся. — проворчал Хаэль, и, схватив меня за локоть, потащил прочь из беседки. Я споткнулась и посмотрела с сожалением на Дархана через плечо. Тот помахал мне вслед рукой, лукаво подмигнув.

Чёртов мальчишка. Чёртов Магистр. От его близости, от его руки, которая сжимала мою чуть выше локтя, от того, как легко он мог переломить чужую волю — сердце стучало где-то в висках. А от того, как Солейл — этот нахальный мальчишка — смотрел на меня… так, к щекам прилила кровь. Боги, какой ужасно неловкий вечер. Заманить парня обманом на свидание, поцеловаться с ним на глазах у своего куратора, который за час до этого сам проявлял какие-то неясные знаки внимания… боги. Это точно моя жизнь? Этерна, молю, сбавь обороты моего сексуального колеса фортуны.

— Не распускай в мою сторону руки. И букеты. — прорычал Хаэль прямо над ухом, выдёргивая меня из размышлений. От этих слов меня как ледяной водой окатило, и я вздрогнула.

— Я…

— Ты. Нарушаешь. Границы. — отчеканил Магистр, сжимая руку над моим локтем сильнее и ускоряя шаг. Я зашипела, пытаясь вырваться, но безуспешно — хватка была железной.

— Мне…

— Начни наконец-то думать о своих действиях, тем более, в таких ситуациях! — он резко остановился и отпустил меня, от чего я чуть не пропахала носом землю. Ах так! Зло оттолкнув его, я вскричала, уперев руки в бока:

— Да что ты себе вообще позволяешь⁈ Сейчас распускаешь руки именно ты! Это тебе надо думать о своих действиях! — я сжала его за руку точно так же, как он секунду назад сжимал мою, а потом резко отпустила, отбрасывая её. — Значит, ты тащишь меня за руку, как ребёнка, связываешь людей, бьёшь их боевыми заклинаниями Тени, используешь смертельные печати, а плохая я, только потому что бросила в тебя цветочки в попытке остановить от применения Тени на человеке⁈ Это, кстати, если ты не забыл, запрещено! Запрещено тобой же, ты принял этот закон! А, извини, я совсем забыла! Ведь, в отличии от меня, тебе всё можно, потому что ты Магистр!

Эврен склонил голову набок и сложил руки на груди.

— Да, ты права, я Магистр. Твой поступок был совершенно безрассуден. И ты не должна…

— Что не должна⁈ Если ты забыл, я обманула человека ради нас всех, боги, целовалась с ним ради нас всех, пыталась ему помочь, когда ты, весь из себя важный и правильный Магистр, внезапно решил применить на нём боевое заклинание Тени! — я ткнула его пальцем в грудь. По урону это было словно гладить кирпич пёрышком. — Но это всё для тебя ничего не значит⁈ Для тебя имеет значение только то, что я кинула в твою охренительно-важную магистерскую спину букет цветов⁈ — я ощутила, как начала закипать, наблюдая за тем, как уголок губ Хаэля начал медленно подниматься вверх. Гад!

— Ой-ой-ой, посмотрите на него, его бестолковая подопечная бросила в него цветочки, как она посмела так унизить великого Магистра Тени! — меня было не остановить, и я резко схватила его за лацканы пальто обеими руками. Эврен без раздумий оторвал мои руки от кашемира и сделал шаг назад, но я стремительно шагнула к нему вновь, смотря прямо в глаза. — Ладно, дай угадаю, всё, что я сегодня сделала, тебе безразлично, ведь я нарушила главную заповедь: не трогать тебя без разрешения. Даже цветами. — прошипела я, с удовольствием наблюдая за тем, как глаза охренительно-важного-Магистра расширились от понимания того, что я только что вернула ему его любимую реплику, которой он так любит бросаться в мою сторону.

Гнев стучал где-то в висках, кровь прилила к щекам, и я дала выход накопившимся за сегодня эмоциям, вновь схватив его за руку. Грубо, призвав всю мощь Тени, так, что серебро под кожей вспыхнуло, усиливая мою хватку. Это не боевое заклинание, нет, а просто приятный бонус серебряных татуировок — они могли придавать физической силы. Немного, но этого хватило для того, чтобы Эврен замер, и в его чёрных, холодных глазах на мгновение вспыхнуло удивление. Между нами повисла тишина, настолько плотная, что казалось, её можно потрогать.

— Прежде чем командовать другими и говорить, что и как им следует делать, следите сначала за своими руками… Магистр.

Я зло развернулась на каблуках, с удовольствием отметив, что ударила полами плаща по ногам Хаэля, и бросилась к выходу из сада. Сзади меня, кажется, окликнула Эльса, но я прыгнула в очень вовремя подоспевший дилижанс и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Прахов Магистр.

Сейчас. Заседание Совета.

— Госпожа элериарх, позвольте вопрос — предприняты ли Вами, Вашим сенешалем или же, быть может, непосредственно Карал Вельторном какие-либо действия в отношении студента Академии, которому откликнулась Этерна на Церемонии определения отклика? — ворвался в мои размышления голос Эврена. Я поморгала и посмотрела через стол на Эльсу, которая едва заметно мне кивнула. Ирис, сидящий рядом с ней, не подавал никакого вида, который хоть как-то намекнул бы о том, что ему интересна эта тема. Но я видела, как профессионально он весь обратился в слух.

По правую руку от Ауриэль Тенцзар сидел Вараст Дархан, отец Солейла, Третий Лик Совета, ректор Шарденской академии и, конечно же, сенешаль элериарха. Буквально её правая рука. Мужчина совершенно невзрачной внешности, массивный, незапоминающийся, с помятым лицом. Не могу сказать, что неприятный или страшный — просто никакой. С таким если на улице столкнёшься даже лицом к лицу, через секунду не вспомнишь, как он выглядел. Интересно, в молодости он был так же красив, как Солейл?..

Прах. Солейл. Интересно, рассказал ли вчера вечером Хаэль Ирису и Эльсе о том, что к нашему маленькому агентству государственных изменников и следопытов присоединяется ещё один человек? Ещё один человек, который будет знать настоящую правду. Человек, который связан смертельной печатью с Магистром. Человек, который является сыном самого приближённого к элериарху человека. Теневик, который знал Лиану Тарен лично и в чём-то ей помогал. Теневик. Неподконтрольный, необученный теневик, который должен быть мёртв. Который по закону должен был быть убит Магистром Тени.

— Разумеется, предприняты, — голос Ауриэль мягко разрезал тишину. Сегодня она была, как и всегда, в элегантном закрытом сером платье. Плечи прикрывала красная мантия Совета, а серо-русые волосы были убраны в пучок. — И именно поэтому мы сейчас с вами и говорим, господа. Я приняла решение сохранить жизнь Солейлу Дархану. — советники тихо зароптали и начали бросать косые взгляды на Вараста Дархана, услышав имя студента. Судя по всему, кроме нас, никто до этого момента не знал, кому именно в Академии Шардена откликнулась Этерна. — И, более того, я сочла необходимым передать его под личное шефство Магистра Тени.

Строгие черты лица Ауриэль немного смягчились, когда она взглянула на Хаэля. У меня внутри всё дёрнулось. Под его шефство? Серьёзно? Как солдата, которого приструнят, обучат и при необходимости задушат ошейником. То есть, как меня. Эврен, однако, даже если и удивился, то не шелохнулся.

— Он будет находиться под полным контролем, — продолжала Ауриэль. — Под наблюдением. Его магия… будет направлена в нужное Шардену русло. И, если понадобится, остановлена. — её взгляд скользнул по залу, останавливаясь на каждом. — Мы ведь обсуждали это на прошлом заседании, разве нет? — её голос был мягким, почти удивлённым, словно речь шла о мелочи, о давно решённом вопросе, к которому не стоило возвращаться.

— Нет, — сухо отозвалась Хельта Льоренс, Страж Казны, Шестой Лик Совета, Магистр торговли и дипломатических соглашений Совета.

— Нет, — эхом повторил другой голос, голос Хранителя Законов и Войны, префекта Карал Вельторна, Второго Лика Совета Лаэрка Рейлтана.

Я заметила, как несколько других членов Совета нервно переглянулись. Нет. Этого действительно не обсуждалось.

— Простите, Совет, вероятно, на прошлом заседании я выражалась недостаточно ясно, — чуть склонила голову элериарх. — Я сохраню Солейлу жизнь, лишь потому что он будет полезен нам. Он станет наживкой для того, кто украл Сферу Отклика. Для того, кто стоит за исчезновением лигатов, за похищением наших граждан, за кражами. Господа, но позвольте ещё раз уточнить, неужели мы это действительно не обсуждали? — изящные тонкие брови чуть сдвинулись, выражая озабоченность.

Эльса чуть нахмурилась, посмотрев на Ириса. Тот недоумённо перевел взгляд на меня. Я лишь слегка приподняла брови в ответ, наблюдая за тем, как Вараст Дархан едва заметно дёрнулся. В зале повисла тяжёлая тишина.

Наживкой. Она оставила его живым не ради милосердия, а ради игры и интересов государства.

Ради того, чтобы выставить его приманкой. Солейл был жив только потому, что в её руках он стал удобной пешкой. И впервые мне показалось, что даже Эврен чуть напрягся. Как она собралась ловить этих гадов… или гада… или гадюку… на Дархана? А что будет с ним после, когда он исполнит своё предназначение? Его убьют?

— Госпожа элериарх, — начал ровным голосом Хаэль. — Простите мне моё дерзновение, но вы всерьёз полагаете, что я смогу контролировать его? — его взгляд упёрся в Ауриэль острым лезвием. — Необученного теневика, чья магия не знает ни узды, ни меры? Для обучения таких людей и был создан Тихий Круг…

— Тихого Круга больше нет. Я полагаю, что вы можете всё, Магистр, — безапелляционно прервала его элериарх. — Потому именно вам и доверено это. Вы ведь не просто так занимаете свою должность.

Внутри меня что-то кольнуло — она подсовывала ему это как обязанность, как неизбежность, и делала это так, будто выбора у него не было. Хотя, что уж там, выбора у Хаэля действительно не было. Это его работа.

— Это — смертельно опасно, — тихо произнёс он. — Не только для него. Для всех, кто окажется рядом в процессе… нашего обучения.

— А разве опасность не является нашей повседневностью с недавних пор? — Ауриэль позволила себе лёгкую улыбку на тонких губах. — В Шардене определённо завелся диверсант, который, вероятнее всего, владеет теневой магией. И, простите, Магистр, но я действительно уверена, что только вы способны справиться с этим. И — напомню, — её голос стал почти ласковым, — речь идёт не просто о юноше. Речь идёт о ключе, пути к тем, кто нарушает порядок в городе.

Вараст Дархан нервно поправил воротник алого плаща Совета.Эврен молчал, и это молчание было хуже любого его ответа. В нём слышалось сопротивление, но вместе с тем — осознание того, что отказаться он не может. «Под шефство Магистра Тени»… Может, в этом и был смысл? Оставить парня живым, но со смертельным ошейником на шее. Сделать из него живую приманку, набросить поводок и наблюдать, кто захочет его подобрать. В словах элериарха есть доля правды и смысла, действительно, слухи о юном теневике, думаю, разойдутся достаточно быстро, если придать этому большую огласку. Возможно, наши… теневые друзья действительно захотят его себе?

Но, как бы то ни было на самом деле, решение Ауриэль сейчас было нам на руку — если Солейл действительно присоединится к нашему расследованию, так Хаэль сможет с ним встречаться обоснованно, не вызывая никаких подозрений. И свой человек в Академии, которому мы можем полностью доверять, нам, безусловно, был нужен… а Солейлу мы можем полностью доверять. Конечно, он же теперь связан с Эвреном смертельной Печатью Безмолвия. Тут хочешь, не хочешь, не сможешь никому ничего рассказать — заклинание убьёт тебя прежде, чем ты сможешь произнести что-то весомое о том, на что наложен запрет.

Я аккуратно обвела взглядом всех присутствующих. Лаэрк Рейлтан, Хельта Льоренс, Майэ Секали, рихтарж Иль-де-Вирела, Тиселла Вирейн, Покровитель Здравия, и Литарион, летописец, который судорожно записывал что-то в огромной летописной книге. Длинные пальцы парня быстро порхали по исписанным страницам.

Все выглядели немного… обескураженными, но перечить элериарху пока что не смел никто, кроме Хаэля. Ещё такие странные слова о том, что мы это обсуждали в прошлый раз… я напрягла память. На прошлом заседании нам всем только лишь стало известно о том, что в Академии Шардена появился теневик, не больше. Хм.

— Госпожа Тенцзар, смею возразить о принятом вами решении. Это крайне опасно для жителей Иль-де-Вирела, если не для всего Шардена. Если мальчишку найдут, и мы упустим этот контакт, и они смогут его завербовать… — пробасил Лаэрк Рейлтан, повернувшись к элериарху. О. — Мы все прекрасно помним о том, что однажды уже сделал всего лишь один девиантный теневой маг. — он выразительно посмотрел в нашу с Хаэлем сторону. Отблески пламени, танцующего в камине, красиво подсвечивали седину в чёрных короткостриженых волосах Лаэрка, делая его облик менее грозным. Рейлтан сдвинул тёмные брови.

О, да. Я прекрасно помню, что когда-то сделал всего лишь один теневик. Райс Торенвельд. Мой наставник из Тихого Круга, который подарил Велатр и научил стрелять из него. Райс Торенвельд, близкий друг Эврена. Друг, которого он убил.

Пять лет назад. Тихий Круг.

Я помню ночь бунта.

Память не любит её, но упрямо тащит меня за волосы в тот самый миг, где я, девчонка, совсем недавно потерявшая родителей, была втолкнута судьбой в пасть хаоса. Это случилось примерно через несколько месяцев после того, как я попала в Тихий Круг. До самого события были небольшие предпосылки к случившемуся, но как-то… никто не воспринимал их всерьёз. Людская беспечность и доверие друзьям сыграли злую шутку с Шарденом.

В ту ночь всё началось в Зале Собраний, как потом мне рассказывал Эврен. Райс стоял посреди зала — чуть отросшие волосы цвета каштана вились роскошными кудрями, а светло-серые глаза горели настоящим огнём в поисках поддержки. Он в очередной раз завёл пылкую речь, ту самую, от которой Эврен постоянно открещивался.

— Мы — не цепные псы! Мы не игрушки Совета!

Варпа Линч дёрнулась, положив руку на клинок, закреплённый на бёдрах. Серебряные татуировки на её запястьях сверкнули яркой вспышкой. Юный Хаэль поднялся из кресла, смерив друга равнодушным взглядом.

— Райс. Хватит, это обсуждалось уже много раз. Мы — не игрушки и не псы, мы — сила Шардена, призванная защищать его.

Их взгляды столкнулись. Торенвельд ухмыльнулся. Он был чуть младше Эврена, невероятно амбициозным и энергичным парнем. Талантлив во всём — ребёнок богатых родителей, закончил Шарденскую Академию с отличием, дослужился до чина сентинела в Карал Вельторне вместе с Хаэлем. Вместе, рука об руку, они были с самого детства.

— Сила? — Райс скривился, поправляя излюбленный бордовый пиджак. — Ты, может, и рад сторожить Совет, как верная собака, быть на побегушках у Тенцзар, но я — нет. Они прячут нас, как чумных. А мы могли бы править. Основать своё государство, где мы бы главенствовали.

Картина мира, в которой теневые маги правили и были на голову выше остальных — была для Торенвельда самой заветной мечтой. Он грезил тем, что однажды теневой маг — в идеале, конечно, он сам — займёт кресло элериарха, перепишет все существующие законы, которые регулируют теневую магию. Эврену изрядно надоело с ним спорить, он никогда не поддерживал такую позицию друга. Хаэль всегда знал и понимал, что теневая магия, пусть и является мощным инструментом, отчасти — привилегией перед другими магами — не должна использоваться во зло, исключая действия, направленные на защиту государства.

— Райс… — Эврен закатил глаза, готовя очередную речь о том, как важно быть полезным государству, но не успел. Кажется, этот очередной диалог был лишь отводом глаз Хаэля. Секунда — и вспыхнуло сияние Тени. Серебристая нить взметнулась из ладоней Торенвельда и ударилась в воздух, где её встретила такая же, принадлежащая Хаэлю. Сила зашипела, разрывая тишину Зала Собраний. Кто-то вскрикнул, наставники кинулись прочь из помещения. И тогда Райс крикнул им вслед:

— Сейчас! Я задержу его!

В то мгновение я, лёжа в своей постели, которая находилась в нашей общей с Лиарен комнате, пыталась уснуть. Хотела закрыть глаза, провалиться в забытье, но в груди зрело какое-то неясное чувство тревоги, противное и липкое, как паутина. Удалось лишь задремать, и то, я постоянно ворочалась, стараясь устроиться поудобнее.

Когда в комнату ворвалась Лиарен, прерывая мою дрёму, я сразу поняла — случилось что-то страшное. С добрыми вестями дверью так не хлопают. Рывком села на кровати, подтянула одеяло к груди и молча воззрилась на подругу, пытаясь сбросить сонное наваждение. Лиарен была запыхавшейся, дорожки слёз пересекали её щеки, а губы дрожали. Светлые волосы спутались, и она прижалась спиной к двери.

— Что случилось⁈ — воскликнула я, бросаясь к подруге.

— Айлин, прячься. Прячься или беги, я очень тебя прошу. Прости меня, пожалуйста. Я… не знаю, что делаю. Я… я так тебя люблю! — она всхлипнула и подалась навстречу ко мне, порывисто обнимая и прижимая к себе. Аромат ромашки окутал меня тёплым одеялом. Тогда я ещё не знала, что обнимаю её в последний раз, не знала, что больше никогда не почувствую

— Лиарен… Что случилось?.. — я хотела поймать её за руку, но не успела — она невероятно стремительно выбежала из комнаты, и тогда, когда она открыла дверь — я услышала крики. Ком подступил к горлу, когда я, чуть замешкавшись, рванула за подругой. Но её уже и след простыл. Произошло что-то страшное… очень страшное. Башня Тихого Круга всегда была спокойной, тем более — после отбоя.

Что делать? Прятаться? Нет, так не пойдёт! Нужно что-то делать! Что-то произошло! Нужно помочь! Кому помочь? Кто в башне, враги? Какие враги могут быть у теневиков?

Решив, что буду разбираться по ходу дела, я сделала то, что всегда делаю: поступила глупо. Выбежала из комнаты, шлёпая босыми ногами по каменному полу. Осмотрелась по сторонам — коридоры были подозрительно пусты, и лишь магические фонари молча отбрасывали свои тени на холодный пол. Двери спален, находившихся на нашем этаже, были распахнуты, и я нахмурилась, заглядывая в каждую из них — везде было пусто. Странно, вещи на месте, а людей нет.

Чьи крики тогда я слышала? Чьи крики я слышала, если башня пуста⁈

Решив, что необходима разведка — быстро вернулась в спальню и влетела ногами в тонкие кожаные туфли без каблука. Кинула взгляд в угол, где стоял мой верный друг — лук Велатр с колчаном стрел, недавно подаренный наставником Райсом. Недолго думая, накинула свой любимый серый плащ и взяла с собой оружие, в очередной раз мысленно поблагодарив учителя за такой практичный подарок, который практически ничего не весил. Храни Этерна зачарованные металлы. Услышав ещё один крик, я захлопнула дверь спальни и побежала на звук. Возглас повторился, но это был уже другой голос… он был мужским и знакомым.

— Ты не сделаешь этого!

— Я уже это сделал!

Внезапная догадка пронзила сознание: второй крик принадлежал Райсу. Я охнула, ускоряясь — едва не пересчитала носом все ступени лестницы, которая вела вниз, к Залу Собраний, откуда, кажется, и доносились крики — едва не пропустила нужный поворот! Задела плечом угол и зашипев от боли, ворвалась в помещение.

— Тебя убьют!

— Присоединяйся, и вместе нас не победит никто!

Зал был весь в серебристых клочьях теневых нитей — тут и там они крушили стены, швыряя искры в воздух. Моя догадка подтвердилась: здесь был Торенвельд… с моим куратором, и они дрались. Преимущество явно было не на стороне Хаэля. Что происходит⁈ Нужно их успокоить! Что они не поделили⁈

— Что вы делаете⁈ — закричала я, подбегая ближе.

— Вон отсюда, Мирст! — обернувшись, гаркнул Эврен, и ладони его вспыхнули серебром.

Но Райс посмотрел на меня, и в его, почему-то каком-то очень странном, безумном, чужом взгляде мелькнуло что-то мягкое и человеческое. Эврен, воспользовавшись секундным преимуществом, нанёс решающий удар. Серебристая нить вылетела из его ладони, схватила Райса, скрутившись вокруг него змеёй. Наставник захрипел и упал на пол. Я бросилась к нему, но Хаэль отбросил мои попытки лёгким движением руки, впечатывая меня в стену тонкой серебристой нитью. Голова взорвалась на тысячи осколков от боли, и я жалобно заскулила, стараясь сопротивляться тупому ощущению в затылке. Как же больно…

Сквозь пелену, застилающую глаза, я увидела, как Эврен наклонился к Райсу и по-варварски ударил его кулаком в лицо.

— Кто с тобой, тварь?

— Все, — хрипло рассмеялся Райс, сплёвывая кровь. — Все, кто устал довольствоваться малым. Все, кому ты глупо и слепо верил, Эв.

О чём он говорит?… Хаэль зашипел и вскочил на ноги, видимо, что-то осознав. Я, кое-как вернув себе равновесие, затаила дыхание, не понимая, кому верить. Но на всякий случай натянула тетиву и положила на неё стрелу, решив, что нужно быть готовой ко всему, раз эти двое сошли с ума. Серебро недавно сделанных татуировок вспыхнуло, и я сглотнула, понимая, что, возможно, сейчас мне придётся драться Тенью против тех, к кому я испытывала глубокое уважение.

— Я убью тебя! — вскричал Хаэль. Боги, что такое он говорит⁈

— О, убей меня. — безумным, незнакомым голосом отозвался наставник, всё ещё связанный серебряной нитью. Она впивалась в него всё сильнее, уже заставляя кожу кровоточить. Что-то было не так, очень не так… Я панически всхлипнула, прицеливаясь в лицо наставника. Прицел сбивался из-за гудящей головы.

Он не должен навредить Магистру. О, Этерна, Этерна, скажи, пожалуйста, что это сон! Райс не может такого говорить! Эврен не должен пострадать! Наставник Райс тоже не должен страдать! Они не должны драться, они же друзья! Они же оба хорошие, в чём дело⁈ Что здесь вообще происходит⁈

— Убей меня, — прервал мои размышления Райс, и мой взор застлали слёзы. Нет, нет, нет! — Ты убьёшь меня, но ты не убьёшь идею. Ты не убьёшь остальных теневиков, ты не убьёшь тех, кому я успел передать своё видение, свою идеологию. — он закашлялся, сплёвывая кровь, которая тонкой струйкой потекла из его рта. Серебряная нить сжалась ещё сильнее, и он захрипел, а я бессильно заскулила. Тетива впилась в подушечки пальцев. — Ты не сможешь командовать всеми. Даже если ты убьёшь меня, через некоторое время терпение лопнет у остальных. Они все хотят того же, чего и я, Эв! Но ты этого не хочешь, и в этом вся проблема… ты не хочешь быть великим.

— Ты… — Хаэль почти не дышал. — Ты был моим братом.

Почему «был»? Что успело произойти за эти несколько часов? Мы же виделись все вместе за ужином, и всё было хорошо. Райс подшучивал над Лиарен, а Эврен даже похвалил меня, вспомнив нашу последнюю тренировку. Между наставником и куратором не было раздора.

— И остаюсь, — тихо прошептал Райс. — Братом, который сильнее тебя. Который не боится желать большего. А ты… ты никогда не хотел власти, Эв. Ты слаб, вот и останешься пустым местом. Убей меня, если сможешь. Убей — и вместе со мной попробуй убить идею. Только вот идеи не умирают… в отличии от Совета. И людей.

Мои глаза расширились, и я закусила губу до крови. В отличии… от Совета? Мои родители были Асессорами Совета. Торенвельд снова закашлялся, кровь стекала по его подбородку, и в тот миг я уже не видела своего наставника. В тот миг передо мной был кто-то другой. Чужой. Опасный.

— Эврен, — выдохнула я, едва держась, чтобы не сорваться на крик. — Не надо… прошу.

Но он не слушал. Хаэль стоял прямо, как будто весь мир сузился до этого мгновения, до этого зала. Райс посмотрел прямо в глаза другу и улыбнулся.

— Ты всегда считал, что нужно быть человечным, что нужно спасать всех, что нужно защищать людей… в этом твоя проблема.

Боги… неужели это действительно происходит? Тетива впилась в пальцы. Я не знала, кого защищать. Не знала, в кого теперь целиться. Не знала, кто из них говорит правду. Может, оба лгут? Может, оба правы? Но я знала одно: сейчас случится что-то непоправимое.

Райс завопил, и этот полный боли звук разлетался эхом по Залу, врезался в голову словно тысяча острых клинков. Я, отбросив лук, закричала и бросилась к нему, падая на колени. Коснулась его руки и вскрикнула — кожа была обжигающе горячей!

О, боги… боги, Этерна, он горит изнутри! Как я в ночь смерти родителей!

— Эврен… Эврен! Так нельзя! — рыдала я, смотря в светло-серые глаза Райса, которые застилала боль. Эврен не отвечал, стоя неподвижной фигурой рядом со мной. Нет, нет, нет, пожалуйста, нет! Почему этот кошмар повторяется⁈ Родители… наставник… нет, нет! Может, я смогу…

— Даже не думай. — будто прочитав мои мысли, бесцветным тоном произнёс Хаэль, отрывая меня от наставника и хватая за плечи. Он явно боролся с собой, взгляд беспорядочно бегал из стороны в сторону. — Это моё заклинание, а не его Тень, которая сжигает его изнутри. Ты не сможешь его отменить.

— Нет… нет, нет, нет, почему⁈ Почему ты это сделал⁈ — захлёбываясь рыданиями, причитала я, смотря, как кровь течёт из носа Райса. Бессилие! Бессилие пожирало меня изнутри, и мне отчаянно хотелось сделать хоть что-нибудь, но…

— Так надо. — охрипшим голосом коротко ответил Хаэль, и я завыла, ударив его в плечо. Тот грубо развернул меня к себе и вжал лицом в свою грудь, лишая меня возможности двигаться. — Зря ты сюда пришла. Ты не должна была этого видеть.

Я закричала, вырываясь, но это было бесполезно — Магистр держал меня крепко. До моих ушей доносились крики Торенвельда, и с каждым мгновением они становились всё тише… и тише. Краем глаза я всё-таки смогла увидеть, как Райс извивался, как серебро пламени Тени плавило и жгло его изнутри, и в каждом звуке, который он издавал, была запредельная боль. Дыхание Магистра стало прерывистым и хриплым. Если его друга жгло настоящее пламя, то Хаэля изнутри разрывала боль предательства. А я ощущала сотню кинжалов, воткнутых в сердце.

— Я… брат… — выдавил Райс позади меня. Это был очень тихий звук, шепот, но одновременно он был оглушительно громким. — Я просто хотел… свободы…

Я всхлипнула, и Эврен, дёрнувшись, замер. Почему? Почему так поступил Магистр? Почему так поступил наставник? А вообще, «так» это как? Что, прах побери, тут произошло⁈

И всё же, даже сквозь боль потери, всепоглощающий ужас, я понимала: Эврен был прав. Он сделал это ради защиты, ради мира, ради того, чтобы остановить что-то, что начал Райс. Тот, кому он верил, как себе, но… хороший человек не стал бы нападать на Эврена, и Торенвельд явно не защищался, а атаковал, когда я нашла их. И эта мысль была такой горькой, что я едва могла дышать.

Райс издал последний, пронзительный стон, и его тело замерло. Тишина упала на Зал Собраний.

— Айлин… — чуть дрожащим голосом произнёс Хаэль. — Пошли. Там… остальные. Неизвестно, что они устроили… Нам надо разобраться… Пока еще есть шанс.

Он устремился к дверям Зала, а я, в последний раз посмотрев на наставника, который лежал на полу бездыханной куклой, подобрала лук и последовала за куратором. Я рыдала, всхлипывала, сжимая Велатр, который, казалось, теперь весил тонну. Но, размазывая слёзы, всё равно бежала рядом с Эвреном, и только одно знала точно: эта ночь будет долгой. План Эврена мне совсем не понравился, но… выбора не было.

Законы, которые регулировали теневую магию, всегда были очень жестоки к их носителям. То, что могло бы сойти с рук магу Вейлана, для теневого мага означало одно: смерть. Любое неповиновение теневого мага государству каралось смертью. Смертью от рук Магистра Тени, без суда и следствия. Любые признаки девиантного поведения являлись основанием для немедленного убийства на месте.

Как успел вкратце пояснить по дороге Хаэль, истинной целью оставшихся учеников и наставников Тихого Круга был Совет, а в особенности — госпожа элериарх. Их намерения, однако, не сводились к убийству: они желали пленить её, чтобы заставить Тенцзар и Совет пересмотреть свод законов Шардена. Желанием тех, кто пошёл за Райсом, было закрепить законное равенство для носителей магии Этерны, причислив их к категории обычных магов.

До воплощения замысла дело, к счастью, не дошло: лигаты перехватили мятежников ещё на далёких подступах к Башне Совета. Ночь обернулась тяжёлым испытанием — Карал Вельторн потерял немалое число воинов, удерживая натиск, но, слава Этерне, теневики не обратили свой гнев против мирных горожан. Решающая встреча с беглецами состоялась совсем недалеко от башни Тихого Круга — они не успели далеко прорваться.

— Довольно! — голос Эврена разнёсся по площади, и он словно вырос в два раза. — Райс всё рассказал мне.

Несколько учеников, перепуганные, замерли, переглядываясь. Бой все ещё продолжался — кто-то держал лигатов серебряными нитями, кто-то бился с магом Вейлана. Тут и там сверкали серебристые всполохи, летали огненные шары и били воздушные плети. Некоторые из наставников напряглись, Варпа Линч, отбросив мёртвое тело в синем плаще, недоверчиво хмыкнула, кинув на меня уничижительный взгляд. Лигаты отступили чуть поодаль, недоверчиво смотря на нас с Хаэлем, явно не зная, стоит ли ему доверять.

— Я всё понял, — продолжил Эврен. — Я согласен с вами. Совет больше не может стоять на месте. Элериарх… готова пойти на ваши условия. Она ждёт вас вместе с Торенвельдом в Зале Собраний.

Слова обрушились на толпу, как раскат грома. Я сглотнула — боги, как спокойно он врёт! Я знала цену этим словам, знала, что Райс лежит холодным телом в Зале, и горечь раскалённым металлом жгла мне горло, но я не издала ни звука, хотя хотелось зареветь. Моё молчаливое согласие были для них лучшей гарантией.

— Ты лжёшь! — рявкнул один из наставников, седой, с такими же выжженными узорами на шее, как у меня. — Райс… он бы…

— О, извини, Клаус, — язвительно оборвал его Эврен. — Райс был занят делом поважнее, чем собирать кучку разбежавшихся теневиков. Он проводил Тенцзар через подземный ход, в то время как вы, какого-то праха, перебили половину лигатов Иль-де-Вирела. Разве вам это было велено? Вам было велено собраться и ждать дальнейших указаний, а не самовольничать!

Клаус потупился, но всё равно недоверчиво нахмурил серые брови.

— Айлин… — выходя откуда-то из-за спины наставника, окликнула меня Лиарен, и в её голосе было отчаяние. — Это правда?

Боги… почему именно она? Почему именно её голос? Её глаза, полные веры, боли и ужаса, смотрели прямо на меня, и я ощущала этот взгляд каждой клеточкой своего тела. Я сглотнула, чувствуя, как сердце рвётся, как грудь стягивает железный обруч. Она — моя Лиарен, та, что подсовывала мне яблоки в библиотеке, та, что учила плести косы, смеясь, пока я кривилась от собственных пальцев. Подруга… или уже нет? Была ли мне подругой та, что поверила изменнику, что шла за ним, не моргнув, против Совета, против порядка, против Магистра?

Если я скажу «нет» — я предам Эврена. Человека, благодаря которому я жива и свободна, а не гнию в Ауланнаре. Я перечеркну всё, что он только что построил уверенной ложью и сталью своего голоса. Я растопчу всё то, что он для меня сделал. Я вырву почву из-под ног у нас обоих, перечеркну шансы на спасение Совета, элериарха, города, Шардена. Что будет потом?

Я чувствовала, как мир сжимается вокруг меня, будто все стены зданий вокруг надвинулись ближе, а лица, много лиц, уставились на меня, ожидая одного слова. Одного! Губы онемели, и я не смогла произнести «да». Не смогла. Просто… кивнула, сжимая в ладони кулон-полумесяц, что подруга подарила мне недавно. И этого оказалось достаточно. Лиарен выдохнула, будто ей дали надежду. Остальные вскинулись, переглядываясь. А у меня внутри что-то треснуло, захотелось закричать, схватить подругу, увести её, спрятать, связать, убежать с ней куда угодно, и гори оно всё синим пламенем. Я знала только одно: я только что отправила её на смерть, и… ничего не могла с этим поделать.

Одна жизнь или сотни жизней? Что из этого меньшее зло? Что есть справедливость, что есть долг? Что тяжелее: согрешить перед другом или перед всем миром? Что лучше — убить предателя, который тебе дорог, который тебе верит, или десятки, сотни, тысячи невинных людей, которые даже не ведают о том, что сейчас происходит? Я сжала кулон, как будто сама могла в нём удержать жизнь подруги, но знала: на самом деле здесь нет спасения, нет правильного выбора, нет доброго выбора, при котором никто не пострадает. Есть только цена, которую я уже выбрала заплатить — и последствия.

Они двинулись. Сначала неуверенно, потом быстрее, тесной массой, почти бегом. В сторону башни, в свою клетку. Эврен, ни сказав ни слова, направился вслед за ними. Я же шла рядом, и с каждым шагом меня разъедало чувство предательства и мерзости от самой себя. Они верили. Они шли домой. Они не знали, что этот дом станет их могилой.

Когда последние из них скрылись за тяжёлыми дубовыми дверьми, Хаэль кивнул лигатам, что незаметно следовали за нашей импровизированной процессией. Синие плащи разбежались, на ходу доставая клинки и выкрикивая заклинания — кто-то блокировал выходы, кто-то — окна. Рядом с нами осталось двое. Судя по всему, маги Вейлана. Для завершения нашего плана нужны были именно они.

— Дейл, на тебе восток… — тихо произнёс Хаэль. Совсем молодой парень, стоявший рядом, кивнул.

— Эллар, запад… — второй парень, Эллар, бросив взгляд на друга, вернул кивок. Они выглядели решительными, в отличии от меня. Всхлип вырвался из моей груди.

— Мирст… — начал Магистр.

— Я знаю. Давай. — прохрипела я, старательно ища где-то в голове кнопку, которая позволила бы мне просто отключить чувства, обуревавшие мой разум.

Эллар и Дейл почти одновременно подняли руки. Первыми вспыхнули деревянные ставни, и огонь побежал, опоясывая проёмы, заполняя улицу запахом смолы и палёной древесины. Башня, казалось, застонала, закашлялась, пытаясь сопротивляться, но стены уже отдавали жаром. Трещинами побежала паутина пламени.

— Тeneo Umbra, lumine devove! — вскричал Хаэль. Его чёрные волосы растрепались, безупречный обсидиановый костюм был разодран в драке, а лицо не выражало никаких эмоций. Я положила руку на его ладонь, усиливая заклинание, и сердце в груди застучало как барабан. Слёзы застилали глаза, а жар от нарастающего пожара обжигал кожу даже на расстоянии.

— Per Eterna, lux et ignis, incendium et purgatio! — мы продолжали вместе, наши голоса переплетались, как нити теней сплетались с огнём. Я сбивалась, рыдала, проклиная себя за слабость, за то, что вообще стою здесь. Серебро под кожей вспыхнуло, ярко освещая ночную тьму. Ослепительные искры, нити нашей магии, вплетённые в огонь, ползли по стенам, смешиваясь с живым пламенем, усиливая его и распространяя всё больше и больше. Башня Тихого Круга превратилась в ад на земле.

— Lux et tenebrae, conflagrare omnia! — кричала я. Мой вопль сорвался на истерический, когда послышались первые крики внутри. Отчаянные стоны, визги, мольбы, удары, треск обрушивающегося дерева были настоящим торжеством смерти, богатым подношением самой Этерне.

Сердце в груди сжалось, и я ринулась к башне, но сразу три пары рук схватили меня. Эврен дёрнул меня на себя, и я всхлипнула, вжимаясь в него спиной. Я рыдала навзрыд, ощущая в себе одновременно страх, гнев, бессилие, отчаяние. Руки сами собой поднялись, возвращая силу заклинанию. Серебристое пламя ползло по стенам, разрасталось внутри также, как разрасталась внутри боль и отвращение к самой себе.

Они помогли мне обрести смысл жизни после утраты, а теперь их глаза закрываются в огне, и этот огонь — моих рук дело.

Сейчас. Заседание Совета.

— Господин Рейлтан, — мягко сказала Ауриэль, мягко возвращая меня на землю. — Вы опасаетесь, что мальчишку завербуют. Но, позвольте заметить: куда легче завербовать того, кто брошен, оставлен один на один со своей силой. Будучи одиноким в своём несчастье, он быстро станет добычей. Под присмотром и с наставником — он станет нашей приманкой в капкане.

Она чуть улыбнулась.

— По моей легенде, Дархан младший получит привилегию — стажировку в Совете. Здесь он будет не только под покровительством Магистра, но и под защитой Совета. Мы намерены сделать его существование публичным. Пусть каждый в Иль-де-Виреле знает: Совет сошёл с ума и обучает нового теневика, нарушая все существующие законы. Слухи о том, что господин Хаэль готовит себе преемника, да ещё и не своего наследника — разлетятся очень быстро, — её тон похолодел. — И наши враги сами придут за ним. Но придут они не к беззащитному мальчику, а к приманке, окружённой ловушками.

Вот это да! Дархан-младший в Совете? Я быстро переглянулась с Эльсой, прикрыв глупую ухмылку ладонью. Подруга стрельнула глазами в сторону Хаэля и игриво повела бровями. О, Этерна, если Тенцзар действительно это сделает… от нашей Временной башни ничего не останется в ближайшее время. Как и от всей Туманной площади — Эврен и Солейл просто поубивают друг друга и разнесут всё вокруг. Элериарх слегка повернула голову, обвела зал взглядом, задержавшись на Лаэрке чуть дольше, чем следовало.

— Разве не разумнее держать ключ у себя, чем позволить врагу подобрать его на улице, господин Рейлтан?

Лаэрк нахмурился, сдвинув чёрные с проседью брови, и на его лице отразилась внутренняя борьба.

— Один теневик уже едва не обрушил Шарден. — процедил он, явно недовольный действиями Ауриэль.

— Да, — почти ласково согласилась элериах, смахнув невидимую пылинку с алого плаща Совета. Тонкие брови взметнулись вверх. — Именно поэтому необходимо принять комплекс мер. Усилить внутренние патрули и удвоить наружную охрану Башни Совета, а также — обратить внимание на подземные ходы всего Иль-де-Вирела, особенно те, которые могут вести к Башне. Доступ в архивы и Залы Совета ограничить исключительно для обладателей кольца Совета. И только для Асессоров, — её цепкий взгляд скользнул по нашей троице, задержавшись на каждом. — Господин Рейлтан, лигатам поручить усиленное наблюдение по всему периметру Иль-де-Вирела. Особое внимание уделить жилым кварталам на окраинах — там традиционно выше риск скопления… нежелательных личностей. Ввести ночные патрули с изменяемым маршрутом и временем выхода, чтобы исключить возможность предугадывания и кражи задокументированного расписания. Усилить досмотр на городских воротах и причалах, досматривать все прибывающие корабли. Комендантский час будем рассматривать как крайнюю меру.

Элериарх слегка повернулась к Эльсе, словно подводя к следующему пункту повестки:

— Асессор Верин. Ваша зона ответственности — как и всегда, гражданский сектор. Организуйте сбор и обработку сведений, поступающих от вас лично и от других информаторов в Магистрате Внутренней Безопасности. Особый интерес представляют разговоры о Тихом Круге, о Тени, либо просто о чём-то подозрительном, что именно вы посчитаете важным. Опустим лишнюю бюрократию, вся информация, которую лично вы посчитаете важной, должна поступать сразу в моей кабинет с пометкой «неотложно». Можете присылать тенеглассы или приходить лично, у нас нет времени на официальные письма. Также, Асессор, попрошу вас сегодня передать мой приказ Азгурвальду.

Тенцзар изящным, выверенным аристократичным жестом достала из складок плаща свиток, запечатанный красной сургучной печатью, и протянула его Верин. Хм, интересно, что там?… Она поручила передачу своего личного приказа Эльсе, а не своему сенешалю? Почему?

— Разумеется, госпожа элериарх. Благодарю за доверие. — Эльса растянула алые губы в мягкой улыбке, приняв свиток и спрятав его. Затем — открыла бордовую записную книжку, делая пометку. Ауриэль развернулась к Майэ Секали, рихтаржу Иль-де-Вирела, главе Департамента Улиц и Времён. Её роскошные каштановые волосы сегодня были красиво уложены в мягкие волны, которые великолепно оттеняли её смуглую кожу. Красный цвет плаща Совета невероятно был ей к лицу, и я невольно залюбовалась. Майэ всегда мне нравилась, она была доброй и очень приятной женщиной.

— Майэ Секали, как Рихтарж Иль-де-Вирела, вы сейчас обязаны держать под особенным контролем городскую администрацию. С помощью госпожи Льоренс, — Ауриэль кивнула в сторону лошадиного лица Хельты, Стража Казны, которая важно поправила свои жиденькие светлые волосы. Не могу доподлинно объяснить, чем она мне так не угодила — но Льоренс всегда была мне неприятна. Змея. Много мелких пакостей она сделала и гадостей сказала. — Обеспечьте, чтобы ни один чиновник, ни один сборщик налогов, ни один торговец не мог скрыть малейшие движение ресурсов и денег. Особое внимание уделите отчётности мастерских, складов и торговых лавок. Я ожидаю прозрачности: еженедельные сводки в канцелярию Совета, подписанные вами лично. О малейших расхождениях сообщайте с пометкой «неотложно» напрямую в мой кабинет. Отправку тенеглассов разрешаю.

Майэ кивнула, делая пометки в своих записях. Льоренс усердно закивала, присоединяясь к ней.

— Асессор Талькар. — элериарх обратилась уже к Ирису, и тот вопросительно вскинул бровь. Вальяжненько. — Ваши связи в криминальных кругах — это то, что мы не можем позволить себе терять, особенно сейчас. — Талькар так горделиво задрал подбородок и приосанился, словно его на выданье готовили. — Ваша задача: укрепить наблюдение за чёрным рынком, игорными домами, притонами, где любят собираться приезжие чужаки. Меня интересует всё — от крупных сделок до мелких драк. Любая нить, ведущая к нашим врагам, должна оказаться у меня на столе. И не забывайте, Ирис, вы отвечаете лично своей головой, если вдруг что-то пройдёт мимо вас.

Ирис улыбнулся во все тридцать два зуба, перебрасывая белые пряди волос за плечо.

— Разумеется, госпожа элериарх, — отозвался он с лёгкой насмешкой. — У меня как раз есть пара долгов, которые пора взыскать.

Хельта Льоренс бросила презрительный взгляд на Талькара, а я подумала о том, как здорово было бы придушить эту напыщенную стерву. Элериарх тем временем продолжала отдавать приказы. Следующим стал Вараст Дархан, ректор Шарденской Академии:

— Господин сенешаль, вам, разумеется, поручается Академия. Ни один студент не должен покидать территорию учебного заведения, исключая вашего сына, по причинам, которые я объясню далее. Ввести строжайшие проверки посещаемости, она должна быть стопроцентной, исключая пребывание в лазарете или смерти кого-либо из близких студентов. Не допускать нахождения молодёжи где-либо, кроме своих комнат, после отбоя. Узнаю о поблажках для кого-либо — виновник лишится должности, и вас это тоже касается, Вараст. Мы не можем допустить того, чтобы кто-то из молодёжи попался в лапы диверсантов так, как попала Лиана Тарен.

Дархан слегка склонил голову, и его губы слегка дрогнули при упоминании о Лиане.

— Дисциплина — единственный язык, который понимают юные умы.

Ауриэль задержала взгляд на Эврене. О, а теперь — самое интересное.

— Магистр Хаэль. — произнесла она. — Как я уже сказала ранее, Солейл Дархан будет направлен на стажировку при Совете. По легенде — практика для юного теневика, в качестве ученика Магистра Тени. Пусть народ считает, что Шарден решил прогрессировать в вопросе теневой магии, не зацикливаться на прошлом, это будет нам на руку. Но на деле — это ваше прямое кураторство и наблюдение за ним и его магией. Солейл будет проживать в одной из охраняемых жилых комнат Совета. Господин Рейлтан, кстати, займитесь вопросом охраны жилого этажа. Он долгое время пустовал, — она кивнула Лаэрку, и тот вернул ей этот жест, что-то пометив в записной книжке. — И, пока что, его обучение в Академии приостанавливается. Магистр Хаэль, вы ответственны за каждый его шаг, каждое действие. Вы должны обучать его, одновременно наблюдать и корректировать. Научить пользоваться способностями, направлять их и, главное, удерживать в рамках. Не просто наставлять — а держать под контролем каждый импульс, и… принять меры, если что-то пойдёт не так.

Эврен сдержанно кивнул. Дархан-старший сдвинул брови, чуть подавшись вперед:

— Но… госпожа элериарх, он же ещё слишком юн. В Академии у него наставники, курсы, зачёты…

Ауриэль сжала губы, и её взгляд обжёг Дархана насквозь:

— Господин сенешаль, при всём уважении, ваш сын — теневик, который должен быть мёртв. Вы сейчас рассуждаете как отец, ректор, как преподаватель, как человек, который заботится о студентах. А на кону — судьба целого государства. Судьба. Не баллы, не экзамены, не выпускная работа. Каждое неверное решение, каждая проявленная слабость могут стоить Шардену катастрофы.

Дархан чуть опустил голову, но глаза его сверкнули раздражением.

— Он будет под моим наблюдением, госпожа элериарх. — сухо ответил Хаэль.

Цепкие серые глаза Ауриэль метнулись ко мне. Она посмотрела в сторону, будто обдумывала поручение, которое мне можно дать. О, Этерна, пожалуйста, пусть это будет что-то более-менее приятное. И, по возможности, без сильной бумажной волокиты.

— Асессор Мирст, — начала Ауриэль. — Вам — самое лёгкое и одновременно самое сложное задание. Вам предстоит сопровождать Солейла. Не только как подопечной Магистра Хаэля, но и как личному наблюдателю, если позволите — другу. Ваш долг — сблизиться с ним, стать тем, кому он доверяет. Любой намёк на нежелательную теневую активность, любой контакт с неидентифицированными теневиками, любые признаки девиантного мышления — вы сообщаете мне и Магистру немедленно, либо, если дело не терпит отлагательств — разрешаю применение теневой магии в целях… предупреждения его действий. Каждый шаг парня, каждое движение в неформальной обстановке — под вашим контролем. Отчёты в произвольной форме еженедельно, тенеглассы в случаях, не терпящих отлагательств — разрешаю.

Дархан-старший хотел было что-то возразить, но, в итоге, только открыл и закрыл рот.

— Будет исполнено, госпожа элериарх. — кивнула я. Вот это подарок! Идеально! Что ж, в целом, это задание было мне очень на руку, потому что, как удачно, я преследовала такие же цели. И, главное, не придётся писать, буду отчитываться после заседаний. Чем же кончится вся эта затея с Дарханом? Что вообще от него ожидать?

Я хмыкнула, осознав, что лучше всего ожидать самого худшего — в таком случае, я либо окажусь права, либо ошибусь и буду приятно удивлена.

Тысяча сто одиннадцатый кабинет. Очередное нарушение закона.

Глаза Эльсы загорелись недобрым блеском сразу же после того, как Хаэль договорил последние слова заклинания тишины.

— Магистр, ты же понимаешь, что ты пойдёшь как соучастник?

Эврен устало вздохнул, откидываясь в своём любимом кресле назад. Сегодня он был, как обычно, в чёрном — но сменил тонкий шёлк на тёплый кашемировый свитер, из-под которого торчал безупречно отглаженный ворот рубашки. Разумеется, чёрный. Тысяча сто одиннадцатый кабинет сегодня не заливало полуденное солнце — с самого раннего утра лил беспощадный ливень, что было редкостью для Иль-де-Вирела. Шум дождя выстукивал убаюкивающий ритм по подоконнику снаружи, изредка ударяясь серебристыми плетьми об окно.

— Ignira. — тихо прошептала я, подумав, что как-то слишком уж темно в кабинете. Разом зажглись свечи, магические светильники и вспыхнул камин, освещая тёмное пространство мягким, тёплым и пляшущим светом. Стало уютнее.

Я чуть задержалась у входа, тщательно вытирая ноги о придверный коврик, сотканный из тёмного сукна — такой же роскошный, как и весь кабинет. Бросила взгляд в зеркало, обрамлённое в массивную деревянную раму. Поправила свой высокий хвост, в который небрежно собрала волосы утром, оставив пряди у лица. Сегодня было ощутимо холодно — и я надела под свой тёплый, чёрный кожаный плащ, короткое шерстяное платье цвета мокрого асфальта, которое дополнительно сверху утеплила большим серым свитером из шкафа отца. На ноги пришлось надеть тёплые чёрные колготки и сапоги до колен, иначе — никакой тенлист Имитра меня бы не защитил от противных брызг. Поправила массивный серебряный браслет на запястье, торопливо обновила бальзам с кардамоном на губах и поспешила вернуться к начинающим следопытам.

— Верин, ты думаешь о том же, о чём и я? — протянул Хаэль, уже перекладывая какие-то бумаги со стола в ящик.

— А ты, Магистр, думаешь о том же, о чём и я? — не дав Эльсе ответить, вторил ему Ирис, падая в кресло напротив рабочего стола Магистра. Он хотел закинуть ноги на столешницу, но Хаэль смерил его таким взглядом, что друг моментально поднял руки в жесте капитуляции.

— Так, о чём вы все думаете? Я одна ещё ни о чём не успела подумать? Голова кипит после этого охренительно-увлекательного заседания. — я вскинула брови, садясь в кресло рядом с Талькаром. Эльса встала напротив нас, облокачиваясь на стол Магистра. Ох, как бы мне сегодня уйти поскорее, чтобы не оставаться с ним наедине… прах, Эльса наверняка будет задавать вопросы, она же звала меня вчера, когда я захлопнула за собой дверь дилижанса.

Подруга поправила свои, как всегда, идеально уложенные волосы и сложила руки на груди. Сегодня она была в алых брюках и объёмном, пушистом свитере, сотканном из белоснежной пряжи, что делало её похожей на большую зефирку.

— Я… — одновременно начала подруга вместе с Ирисом. Они смерили друг друга уничтожающими взглядами и выдержали небольшую паузу.

— Надо… — вновь в унисон повторили они, и Талькар усмехнулся.

— Говори. — кивнул Хаэль ему.

Ирис прокашлялся и откинулся назад, закидывая руку на спинку моего кресла. Сегодня он был в красивом камзоле цвета ночного неба, с витиеватыми узорами, вышитыми серебром. Волосы он, как обычно, убрал в хвост, а звон подвесок, цепочек и браслетов сопровождал каждое его движение.

— Надо вскрыть свиток.

Точно. Свиток. Эльса помахала заветным приказом, который уже успела достать откуда-то из недр своего свитера. Бумага была скреплена сургучной красной печатью с гербом Совета.

— Вы уверены? — Хаэль посмотрел на Эльсу снизу-вверх, а затем перевёл взгляд на Талькара. Тот лишь хитро ухмыльнулся.

— Маги-и-и-и-и-стр, — протянул он. — Ну ты же понимаешь, что там может быть что-то, что нам может оказаться полезным…

— Да я не об этом. Не переживай, я точно не мёрзну на высоте своих моральных устоев, вор, — отмахнулся Эврен от Ириса так, словно тот был назойливой мухой, и повернулся к Эльсе. — Вы уверены, что сможете сделать это незаметно?

— Ого, — поперхнулась я, впервые за день обращаясь напрямую к Хаэлю. — Да, наше общество определённо плохо на тебя влияет.

Эльса прыснула, а мой куратор, наконец-то, посмотрел на меня, смерив взглядом тёмных глаз с ног до головы. Ничего хорошего в этом взгляде не было.

— Сможем. Ерунда. — Ирис резко потянулся, и мягкий, ненавязчивый перезвон его браслетов едва не оглушил меня. — Отличие от тех писем, что я уже вскрывал, тут только в том, что, если заметят — не всего лишь уважать в своих кругах перестанут, а могут сослать в пожизненный, неоплачиваемый отпуск… в Ауланнар. — он недобро усмехнулся, протягивая ладонь для свитка. Пергамент лёг в его руку, и Талькар придирчиво покрутил его между пальцев, присматриваясь к печати. Сощурил карие глаза, нахмурил тёмные брови, просветил на тусклый свет от окна. — Вроде чисто. Ай, защищён чем-нибудь? —он протянул свиток мне, и я взяла его, тщательно осматривая бумагу и алую сургучную печать. Серебро татуировок молчало, как и мои ощущения. Обычный сухой пергамент, пахнет чернилами и воском.

Люблю этот запах, он всегда напоминал мне о работе отца летописцем Совета — иногда он забирал часть свитков домой, для того чтобы сделать копии, и я могла часами сидеть с ним, наблюдая за процессом. Порой мне доверялось запечатать тот или иной свиток сургучом, и это было моим любимым моментом.

— Нет, не ощущаю никаких заклинаний, — сказала я, пожав плечами. — Магистр? — сглотнув, я протянула свиток Хаэлю. Он протянул руку в ответ, и на мгновение наши кончики пальцев неловко соприкоснулись. Я отдёрнула руку. будто ошпарившись, а Эврен как-то недобро взглянул на меня из-под бровей, но ничего не сказал, принимая свиток. Тисовый гад.

— Чист. — резюмировал куратор, возвращая таинственный приказ Эльсе. — Кто возьмёт на себя такое тяжкое бремя нарушения закона?

— Разумеется, я. — залихватски поправив лацканы пальто, ухмыльнулся Ирис, протягивая руку за несчастным пергаментом, но Верин ловко увернулась, взметнув рыжие пряди волос.

— Э, ну уж нет. Я хочу хоть раз попробовать это сделать.

— Ты в своём уме, Эль? Хочешь, я тебе примерно пятьсот своих не распакованных любовных писем дам, развлекайся сколько хочешь, для первого криминального опыта чтения любовных писем — самое то. Чтиво лёгкое, будоражащее, и главное — относительно… м-м-м… безопасное, — хохотнул Ирис, встав с кресла в попытке выхватить у Эльсы свиток. — Но экспериментировать над приказом самого элериарха я бы не рекомендовал, если тебе интересно моё мнение.

— Вот именно, «если интересно», а мне не интересно. — проигнорировав тираду друга, отмахнулась Эльса, ловко пнув его под колено острым носком сапога. Ирис скривился, сгибаясь пополам. — Что нужно делать? — просияв от победы и занимая освободившееся рядом со мной кресло, она обратилась к Магистру. Эврен ухмыльнулся, оценив позу Талькара.

— Меткий удар, — прокомментировал он, а Ирис в ответ лишь насупился, но возражать не стал. Видимо, удар оказался и правда метким. Я пододвинула одну из свечей поближе, зная, что сейчас будет. — Возьми свиток и аккуратно поднеси его к свече.

Эльса сдвинула идеальные, чётко очерченные медные брови и старательно выполнила поручение.

— Так?

— Нет-нет! — я спешно схватила руку подруги, поднимая её выше. — Так ты его подпалишь или закоптишь. Нужно расстояние больше, твоя задача — немного нагреть сургуч, чтобы он стал более пластичным.

Верин сосредоточенно кивнула. Нарушать закон у неё определённо выходило лучше, чем перевязывать пучки трав в моей лавке. Ирис подошёл ближе, и мы все сгрудились вокруг рабочего стола Хаэля. Четыре пары глаз гипнотизировали несчастный кусок бумаги — думаю, ему никогда не оказывали такого большого количества внимания.

— А теперь? — почему-то шёпотом спросила Эльса. Я протянула ей дорогой перочинный нож, который лежал на изысканной деревянной подставке вместе с другими роскошными канцелярскими принадлежностями.

— Аккуратно подцепи сургуч, но так, чтобы не порвать бумагу и не сломать его. — тихо пояснил Талькар куда-то в волосы подруге. Та шумно выдохнула, но уверенно взяла нож, и, высунув кончик языка от стараний, с величайшей осторожностью поддела кончик печати. Тот, издав очень приятный звук, сравнимый только с открытием бутылки вина, наконец-то отлип от бумаги.

— Получилось! — воскликнула Эльса, восторженно глядя на открытый свиток. Но одно неосторожное движение в попытке вернуть мне нож привело к необратимым последствиям: пергамент полетел прямо на горящую свечу! Ирис было дёрнулся, подруга отчаянно вскрикнула, но быстрее всех среагировала я и Магистр:

— Ignira poe! — в унисон вскричали мы, и я рывком отодвинула уже потухшую свечу буквально за секунду до того, как на то место упал свиток. Фух. Повезло.

— Прах! — выругалась Эльса, хлопнув себя ладонью по лбу. — Спасибо. С координацией после вчерашнего плоховато…

После вчерашнего? Я нахмурилась, буравя подругу взглядом, но та лишь заговорщически улыбнулась.

— В следующий раз будь осторожнее или проси меня. — подмигнул Талькар. — Главное, обошлось. Целый?

— Целый. — придирчиво осмотрев свиток, резюмировал Хаэль. — Быстрее читайте, чем раньше Верин вручит его адресату, тем лучше.

— Нас два раза просить не надо. — я вскочила с кресла и едва ли не полетела за спину Магистра. Друзья последовали моему примеру, и мы все скучковались за спиной Эврена, жадно вчитываясь в столь желанные и таинственные до сей поры строчки. Сургучная печать, которую мы так боялись повредить, ярко блестела на краю бумаги, подглядывая за нашим святотатством.

От Элериарха Шардена, Первого Лика Совета Семерых, Ауриэль Тенцзар,

Господину Азгурвальду-Морингвиллену Вэль Дрёгхенкеллю, главе Магистрата Внутренней Безопасности Шардена.

Ввиду учащающихся случаев ненадлежащего исполнения обязанностей городскими стражами, а также подозрений в тайных сношениях с лицами, чья преданность Шардену не доказана, приказываю:

— Выделить надёжных агентов из числа сотрудников Магистрата для тайной проверки лигатов во всех районах Иль-де-Вирела.

— Проверка должна производиться скрытно: посредством предложения денежных средств за услуги, прямо или косвенно нарушающие закон или подрывающие авторитет Совета.

— В случае согласия стражника на подобные условия — немедленно донести в Магистрат, составив соответствующий протокол и приложив имена и подробности.

— Особо предостерегаю: методы проверки должны быть столь искусно обставлены, чтобы стражи не могли заподозрить испытания. Любая утечка сведений поставит под угрозу доверие к Совету и посеет смуту в рядах служащих.

Срок исполнения — немедленный. Отчёты должны поступать в Магистрат лично Вам с последующей передачей в Совет. Действия по данному приказу должны выполняться до первого прецедента с согласием лигата на подкуп.

Подписано: Элериарх Шардена, Первый Лик Совета Семерых, Ауриэль Тенцзар.

Скреплено печатью Совета.

Эльса выдохнула, так тихо, будто боялась потревожить воздух. Ирис же только присвистнул, приподняв бровь, а Эврен, не отрываясь, перечитывал документ снова и снова с каменным лицом.

— Это значит, что наша милая Аури кое-кому не доверяет, раз не озвучила этот приказ на заседании? — смекнул Ирис, закидывая руку на плечо Эльсе.

— Да, — отозвалась я. — Лаэрк?

— Лаэрк, — кивнул Хаэль, скручивая свиток и доставая сургуч и маленькую круглую свечу из ящика стола. — Это логично. Но логично только для нас.

— Ты о том, что только мы знали, как спокойно отреагировали лигаты на пропажу Черниля и Мотыля? — спросила Эльса, наблюдая за действиями Магистра. Тот быстро поджёг свечу и положил небольшой кусочек алого сургуча в изящную серебристую ложечку, которая была закреплена аккурат над пламенем свечи. Сургуч быстро расплавился, и Эврен ловко капнул маленькую каплю на обратную сторону печати со свитка, а затем — быстро прижал её обратно к другому краю пергамента. Ирис присвистнул.

— Да ты профессионал.

— Ты совсем меня не знаешь, вор. — отмахнулся тот, возвращая свиток, который выглядел как новый, в руки Эльсе. Та сбросила руку Ириса и вернулась в кресло, которое друг покинул несколькими минутами ранее. Я последовала её примеру, опускаясь в мягкую уютную мебель. — Элериарх не знает о том, что лигаты точно причастны. Рассказать об этом мы ей не можем, это поставит под угрозу наше собственное расследование. Это значит, что…

— Она подозревает его по каким-то своим причинам, о которых мы не знаем, либо просто решила ткнуть пальцем в небо, так как случай с Лианой Тарен произошёл именно из-за того, что лигаты Академии недоглядели. И, возможно, она считает, в этом есть вина и Лаэрка, как префекта Карал Вельторна и начальника всех синих плащей. Отдать приказ на заседании она не могла, так как посчитала, что он может предупредить свою гипотетически коррумпированную стражу Иль-де-Вирела. — закончила я фразу за Магистра, с каким-то мрачным удовольствием подметив, как он кивал на каждое моё слово.

— Верно, — подхватив жест Хаэля, кивнула Эльса. — Но, отдать должное, приказ действительно хорош и весьма умён.

— Ну, как бы тебе сказать… глупые люди, которые отдают так себе приказы, не становятся главой государства. Либо становятся, но ненадолго. — парировала я.

— Ну-у-у-у… — протянул Талькар. — Смотря как посмотреть.

— Ты ходишь по невероятно тонкому льду. — осадил друга Эврен, бросив на него взгляд.

— Бросьте. Сейчас не об этом. Что насчёт Солейла? Вы, кстати, вообще знаете о том, о чём мы вчера с ним договорились? — я посмотрела сначала на Ириса, что остался стоять у окна, а потом на Эльсу. Оба как-то странно переглянулись. Я совершенно точно что-то пропустила.

— О его условиях и о жуткой-теневой-смертельной сделке с Магистром? О, да. — хохотнул Ирис, и его многочисленные цепочки вторили его смешку перезвоном. — Магистр нам вчера обо всём поведал.

Эльса повернулась ко мне и как-то… как-то по-особенному прищурилась, улыбаясь. Кажется, ей было о чём рассказать.

— Хорошо, это упрощает задачу. Но есть ещё вот что, не менее важное. Сегодняшний приказ Ауриэль для меня и Хаэля. — я посмотрела на куратора. Он, видимо задумавшись, отвернулся к окну. Белая вспышка молнии на секунду осветила кабинет, и где-то совсем рядом раздался оглушительный раскат грома. Я поёжилась, плотнее кутаясь в свитер, а Эврен едва заметно дёрнулся, будто этот звук вырвал его из каких-то размышлений.

— Да. Он однозначно нам на руку — это позволит вести нам с тобой двойную игру незамеченными. Я нахожусь в полном отсутствии восторга от того, что на меня повесили малолетнего придурка-теневика, которого ещё надо чему-то научить, но он может быть полезен. Совет развязал нам руки, позволив абсолютно легально видеться с ним.

— Но… запрет на посещение запретной секции Академии. — нахмурилась я. — И Солейл уезжает из Академии по приказу элериарха. Он не сможет нас туда провести.

— Запретная секция? Тебе что, своих книжек дома мало? — хмыкнула Эльса.

— О, даже не думайте просить меня, я не полезу туда воровать, что бы вам ни было там нужно. Кстати, что вам там нужно? — азартно поинтересовался Ирис, присев на подоконник.

— Долгая история. Нам нужно проверить, есть ли там некая книга.

— Как-то связано с кражей книги из «Второй Полки»? — сложив два и два, спросила подруга, накручивая рыжий локон на палец, который венчал идеально красный ноготок.

— Да. — подтвердил Хаэль. — Значит, пойдём сегодня.

— Сегодня⁈ — встрепенулась я. — Нужно… подготовить план.

— Не знаю, что именно вам там нужно, но скажу одно: тащить сюда Солейла не вариант. Это слишком подозрительно — кто поверит, что сразу после приказа элериарха молодой юнец, ярчайший представитель золотой молодёжи возопит «о, как здорово, меня отрывают от студенческих попоек, девчонок и разгильдяйства, отдавая на службу государству!» и, собрав пожитки, побежит в Башню Совета? Нет, это не вариант. — цокнул Ирис.

Через час. Квартал Лисьих Завитушек, дом пять.

У дома Эльсы даже в светлое время суток всегда царило оранжево-медовое, тёплое, согревающее свечение фонарей. Их стеклянные плафоны были сделаны в виде милейших мордочек лисиц: хитрые узкие глаза, вытянутые носы, объёмные хвосты, выполненные самыми искусными стеклодувами Шардена. Вечерами, когда царил слабый туман и я бегала к Эльсе на бокал вина, мне всегда казалось, что вся улица заполнена стаей тёплых, пушистых и добрых духов-лис, охраняющих мой путь.

Фасад дома семьи Верин был узнаваем издалека: высокий, из красноватого кирпича с тёмными каменными вставками. Окна обрамляли резные чёрные наличники, а кованая оградка балконов выглядела как кружевные платочки, ласково наброшенные на перила. На двери — массивный молоток, который венчала тоже мордочка лисы. Всё это, разумеется, утопало в пышных красных цветах в горшках, которые даже в самую дождливую и холодную пору Эльса как-то умудрялась поддерживать живыми и яркими. Не удивлюсь, если на самом деле они иллюзорные. Подруга виртуозно владела магией Мирас, и я часто думала о том, что, скорее всего, её душа была лично поцелована богиней.

Родители Эльсы — легкие на подъём вечные путешественники. Её мама, Грейс, и отец, Гарольд, — купцы и меценаты, обожали возить с собой ткани, вина, украшения, диковинки из других стран. По слухам, даже в путешествиях они не жили вместе, а просто время от времени пересекались на торговых путях и устраивали пышные вечеринки по этому случаю. В Иль-де-Виреле чета Верин появлялась крайне редко, приезжая лишь на день рождения любимой дочурки. Поэтому, домом заведовала сама Эльса: обставляла по своему вкусу и постоянно меняла декор, цвет стен… благо, её высокий уровень владения иллюзиями это более чем позволял. Правда, цвет стен менялся обычно с тёмно-красного на карминовый, потом на алый, затем на рубиновый…

Я легко взлетела на каменное крыльцо следом за подругой. Магистр, Ирис и наш новый юный помощник в импровизированном кругу сыщиков, Солейл, должны были прибыть чуть позже нас — мы посчитали, что так будет безопаснее, чтобы не вызвать ничьих подозрений.

Внутри в нос сразу ударил сладковато-пряный аромат: корица и, кажется, вишня. Прихожая была обставлена так, что сразу угадывалось, кто здесь хозяйка: на стенах висели массивные зеркала в резных золотых рамах, на вешалке красовался с десяток её плащей — каждый более экстравагантный, чем другой: алые, бордовые, с меховой оторочкой и даже с вышитыми золотыми вензелями.

— Ого, музей имени самой себя всё ещё работает? — не удержалась я от комментария, скользнув взглядом по алым и бордовым «экспонатам».

— Музей? — Эльса вскинула бровь. — Это галерея. И ты, кстати, обязана быть благодарна, что вход бесплатный! — она звонко рассмеялась своей шутке и направилась в сторону кухни.

Схватив уютные, и, конечно же, красные домашние тапочки с кованой золотой подставки, я поспешила следом. Дамы и господа — её величество, кухня! О, сколько слёз тут было пролито, сколько бутылок вина выпито, сколько тенеглассов бывшим отправлено! Здесь всё было в стиле Эльсы: портьеры из тяжёлого красного бархата, никаких лёгких кухонных занавесок! Оставьте это дилетантам, у Эльсы всё, как говорится, на все деньги. Даже скатерть — алая, с изящными золотыми кисточками по краям. Подруга строгим тоном отправила меня мыть руки, и я, шутливо отдав честь, покорно толкнула дверь ванной.

Если вам понравилась кухня — готовьтесь, сейчас расскажу про ванную. Это не просто бездушное пространство, в котором можно помыть руки и понежиться в тёплой воде. Опять же, оставьте это дилетантам. Глубокий, насыщенный бордовый цвет плитки сразу окутывал теплом — слишком яркий для меня, я всегда предпочитала более спокойные, холодные тона, но здесь этот бордовый не душил и не бил по глазам. Он буквально обнимал, как роскошное бархатное одеяло.

Пол был выложен плиткой цвета тёмного вина с золотыми завитками. И пусть я никогда не была поклонницей вычурных изысков, именно здесь эта напыщенность выглядела уместной: дом Эльсы без роскоши был бы таким же странным, как она без красной помады. Грейс Верин тоже женщина достаточно яркая — свой вкус Эльса переняла от неё. А мнение Гарольда их обеих не интересовало, да и тот радушно позволял им делать с домом всё, что вздумается, лишь спонсируя их с дочерью капризы. Хотя, попробуй запретить тётушке Грейс что-либо!

Я хихикнула, припомнив, как в нашу последнюю встречу та отчихвостила Ириса за грязные ботинки. У мужчины должны быть безупречны три вещи: манеры, обувь и причёска, говорила тётушка Грейс, и была права. От стыда бедный Ирис тогда сравнялся по цвету с плиткой в ванной.

Не торопясь, я открыла бронзовый кран в форме изогнутой лианы: вода текла в чёрную глянцевую раковину мягкой струёй. Видимо, пытаясь отсрочить неизбежное — встречу с Солейлом — я искала, что могло бы меня ещё чуть-чуть задержать в ванной. О! Меня всегда же завораживали флаконы в ванной Эльсы — целая коллекция! Разноцветные, стеклянные, с выгравированными золотыми буквами и крошечными подвесками на крышках. Как интересно, может, пересчитать их все? Что самое интересное, почти каждая бутылочка привезена четой Верин из какой-то далёкой страны, и каждая из них пахнет как маленькая история.

Перечитав каждую из этикеток — их было больше тридцати, я вспомнила, зачем пришла сюда на самом деле. Помыть руки. Хм… мыло… а, вот, здесь же притаилось примерно десять баночек с надписью «мыло».Вишнёвое, миндальное, лимонное, с базиликом, кремовое, имбирное, апельсиновое, арбузное, клубничное… Выбор пал на тёмно-красный флакон с гранатовым орнаментом. Пару нажатий на дозатор — и ладони окутал густой, сладко-пряный аромат: гранат, роза и что-то терпкое, древесное.

Не нравилось мне в этой ванной лишь одно — то, что зеркало было слишком большое и слишком честное. Оно отражало каждую мелочь: чуть влажный свитер, выбившиеся из причёски волосы… и мои бегающие глаза. Прах, что я скажу Солейлу в своё оправдание? Надо ли оправдываться за вчерашнее и извиняться? Наверное, в этом нет необходимости, всё-таки игра стоила свеч. Всё ради дела. Ведь так? Отражение в зеркале задумчиво нахмурило брови. Пепел. Ведь именно я поспособствовала тому, что Солейл теперь связан с Магистром смертельной печатью.

Я вытерла руки полотенцем — мягким, дорогим, пропитанным ванильным ароматом — и поймала себя на мысли, что, наверняка, это полотенце стоило дороже, чем мой свитер.

Надеясь, что уже все пришли и момент слегка неловкого диалога уже прошёл, тихо вернулась на кухню, где на многочисленных полках вдоль стены стояли стеклянные банки с ягодными вареньями, специями и сушёными травами. Увы! В комнате до сих пор была лишь Эльса, которая юлой крутилась из угла в угол, что-то определённо колдуя… в прочем, это для меня весь процесс готовки блюд всегда выглядел как колдовство, а Эльсе это всегда давалось легко, играючи.

Над круглым обеденным столом висела люстра в форме виноградной грозди. В её красноватых плафонах тёплый свет всегда выглядел особенно уютно, а уж в сегодняшний пасмурный день… свет был слегка приглушённым, очень тёплым, и в этом была его прелесть. Эльса щёлкнула пальцами, и по кухне поплыли маленькие иллюзорные искорки. Восторженно выдохнув, я невольно залюбовалась: сегодня всё было как-то уж очень по-осеннему. Кухня выглядела так, словно ожила картинка с яркой открытки, нарисованной искусным художником за чашкой пряного медоэля. В книжно-чайной лавке Лавра часто продавались такие: от них всегда веяло уютом и теплом, и мы с Эльсой часто уносили их пачками с собой. На плите, в милом чайничке, уже грелся, судя по умопомрачительно вкусному аромату корицы и гвоздики, глинтвейн. Окна были немного затуманены дождём, что продолжал накрапывать. Красные свечи в изящных золотых подсвечниках, которые Эльса зажгла лёгким мановением руки, оживили кухню мягкими бликами.

— Садись, — бросила Эльса, расставляя на стол чашки. Целых пять!— Наливай, — отдала она первый приказ. — Остальных я встречу.

— Как всегда: ты командуешь, я служу. — не успела она поставить последнюю чашку, как из прихожей послышался шум. Подруга, ещё раз строго наказав мне наполнить чашки, упорхнула встречать гостей. Глинтвейн был исправно разлит, когда в кухню вошли… друзья? Коллеги? Уместно ли называть Эврена другом?

Он любезно отодвинул для меня стул, кивком приглашая сесть. Сама галантность! Не желая спорить, я села. С шумом, врезавшись в дверной косяк плечом и зашипев от боли, на кухню ворвался Ирис. Он знал эту комнату как свои пять пальцев, но никогда не упускал возможности подшутить над пристрастиями Эльсы.

— О-о-о, Верин, у тебя тут прямо бордель для фей! — протянул он, смеясь. — Не хватает только бархатных занавесок и… — он огляделся и хлопнул себя по лбу. — А, нет, они уже есть!

Эльса, поставившая блюдо с кристальными булочками на деревянную подставку, зыркнула на него так, что, если бы взгляд мог убивать, Ирис уже валялся бы у её ног, упав замертво.

— Если у меня тут бордель, то ты тогда кто, Талькар? Персональный клиент с пожизненной скидкой? Или евнух в гареме?

Ирис громко расхохотался, облокотившись на стол. Он театрально огляделся, и, шутливо поклонившись Эльсе, отодвинул для неё стул.

— До евнуха мне ой как далеко, — подмигнул он. — Прекрасный стул, в прекрасном борделе, для прекрасной хозяйки борделя!

Эльса хлопнула его полотенцем по голове, но, к моему удивлению, послушно опустилась на стул, не сводя с него глаз. Хитрая улыбка мелькнула на её губах. Ирис громоздко шлёпнулся рядом с ней. Я уловила, как его рука почти случайно — или вовсе не случайно? — скользнула по спинке её стула. Не успели мы начать диалог, как стук в дверь разорвал уютную тишину.

— О, вот и гвоздь программы! — почти пропела Эльса, вскакивая со стула и снова направляясь в прихожую.

Дархану мы отправили тенегласс с адресом практически сразу перед выходом из Башни Совета. Мы пока ещё не знали, насколько сильно можем ему доверять, хоть Хаэль и связал его смертельной клятвой, но… на всякий случай решили выбрать такое место, которое не вызовет сильных подозрений, и в котором, в случае чего, мы сможем задержать Дархана без лишних свидетелей.

Дом Эльсы для этого подошёл идеально. Я переглянулась с Эвреном, который как-то слишком уж равнодушно взглянул на меня. Так, словно я была очередной красной чашкой, предметом интерьера. Интересно, неужели его ничего не смущает из того, что произошло вчера? Может, он и вправду не придавал значения моим вчерашним словам? Или он настолько старательно делает вид, что ему безразлично то, как я на него наорала? Ещё и то, что вчера, после моего ухода, он поведал Ирису и Эльсе об их сделке с Солейлом… о чём именно, интересно, он им поведал. И в каких обстоятельствах? Мне не нравится, как Эльса с самого утра уж как-то слишком странно на меня смотрит.

И, ровно в тот момент, когда я задумалась о нашем новом «друге», в кухню буквально вплыл Солейл, уверенный, самодовольный, как всегда, по-щегольски одетый. Думаю, на протяжении всего нашего вынужденного сотрудничества, Ирис определённо будет чуть-чуть завидовать его пальто и украшениям. Чуть длинные, светлые волосы юнца были небрежно растрепаны, на пальцах поблёскивали перстни, сиявшие так, словно их минуту назад отполировал искусный ювелир. Он улыбался так, будто весь этот дом принадлежал ему, и даже Эльса, хозяйка этого театра… или борделя, выглядела чуть-чуть сбитой с толку от его энергетики.

— Какая прелесть, — протянул он, обводя взглядом бордовые занавески и золотые кисточки на скатерти. — Я-то думал, здесь скучное, серое гнездо ведьмы-магистратки, а попал в роскошный будуар.

— Бордель для фей, — подал голос Ирис. Слишком напряжённо он следил за тем, как Солейл наклонился к Эльсе.

— Если бордель, то я готов быть завсегдатаем в кабинете хозяйки, — нагло отозвался Солейл.

— Остынь, малыш. Завсегдатайка не выросла ещё. — садясь обратно, она резко щёлкнула пальцами прямо перед носом Дархана, от чего тот чуть дёрнулся. Ирис нахмурился и сжал кулак так, что костяшки побелели. Хаэль кашлянул, привлекая всеобщее внимание.

— О, и мой тюремщик тут! — голос Солейла прозвучал так легко, будто бы они действительно были старыми знакомыми. Он, осмотревшись, сел рядом с Эльсой, развернув стул спинкой к себе. — Магистр, ты хотя бы честно предупреди, если решишь снова меня связать. А то в прошлый раз это было… неожиданно. Ты мне даже тенегласс после этого не отправил. Я-то думал, у нас всё серьёзно.

Ирис прыснул.

— Ладно, ты мне чуть-чуть меньше начинаешь не нравиться. — пробормотал он, отпивая глинтвейн.

— О, я рад, что хоть кто-то меня понимает, — Солейл повернулся к Ирису, приложив ладонь к сердцу в признательном жесте. — А ты, Талькар, завидуешь моему пальто или тому, что я сижу ближе к даме твоего сердца?

С чего он взял, что они в отношениях? У Ириса нервно дёрнулся кадык, но он снова рассмеялся — на этот раз слишком громко. Эльса презрительно фыркнула и показательно передвинула свой стул ближе ко мне. Я вопросительно взглянула на нее, подняв брови, но та лишь помотала головой.

— Твоему пальто, разумеется! Оно выглядит так, будто стоит половину моего гардероба.

— О, ты недооценил, — сладко улыбнулся Солейл, пробежавшись по Ирису взглядом с головы до пят. — Оно явно… стоило сильно больше.

— Легко же рассуждать о покупках, совершенных на папочкины деньги. — ничуть не смутившись, ухмыльнулся Талькар. Туше.

Дархан, проигнорировав очевидно хорошую подколку, вдруг резко перевёл глаза на меня, и я ощутила, как щеки предательски нагрелись.

— А вот и наша ведьмочка, — протянул он, облокачиваясь на стол. — Ты не представляешь, как трудно мне было заснуть после нашего милого разговора вчера.

«Разговора», конечно… если так можно назвать то, что произошло.

— Довольно, — спасая меня от ответа, холодный и спокойный голос Эврена разрезал воздух. Он сидел прямо, сцепив руки на столе в замок, и даже не смотрел на Солейла. — Мы здесь не для перепалок. Времени мало.

— Ах, как скучно, — протянул Солейл, закатив глаза, но улыбка на его губах только стала шире. — Ну разумеется, Магистр Теней вернёт всех нас в серую рутину.

— Господа, — Эльса резко хлопнула ладонями по столу, отчего искры в воздухе на секунду дрогнули. — Я, конечно, люблю слушать ваши пикировки, но глинтвейн стынет, а время идёт.

В ходе короткой беседы выяснилось, что Солейл был уже в курсе государственных нововведений в его повседневном графике. Разумеется, он был не в восторге от того, что придётся покинуть Академию и проводить время с Магистром, но выбора у него не было. Хоть он и был упрямым нахалом, глупым точно не являлся — и осознавал, что, раз он до сих пор жив, значит, точно для чего-то нужен.

— Ах да, — протянул он, отпивая глинтвейн. С милой красной чашечкой в руках парень выглядел очень комично. — Великая госпожа элериарх соизволила облагодетельствовать меня стажировкой при Совете. Жаль, конечно, что придётся быть на побегушках у Магистра.

Он нарочито выделил каждое слово, а затем покосился на Эврена с такой усмешкой, будто только что плюнул ему в бокал.

— Если бы меня интересовало твоё мнение, — спокойно сказал Эврен, не поднимая взгляда, — я бы воспринял это как недовольство. Но, к счастью для тебя, меня не интересует твоё мнение.

— Не интересует моё мнение? — Солейл вскинул брови. — Ах, какое прекрасное словосочетание. Ты его перед зеркалом репетировал?

Эврен поднял на него взгляд:

— Я репетировал только одно: терпение. Оно мне, пожалуй, пригодится.

— Терпение — такая скучная, неблагодарная добродетель, — вздохнул Солейл, облокачиваясь на стул и скользя взглядом от меня к Эльсе. — Куда интереснее импровизация.

Подруга смерила его таким взглядом, словно парень был грязью на её идеальном красном маникюре. Ирис презрительно стрельнул в Дархана глазами.

— Простите, но мы вообще можем ему доверять? Я сошёл с ума, или мы действительно собираемся разложить перед ним все карты, полагаясь лишь на защиту нереальной-страшно-жуткой смертельной печати Магистра?

— А может, юнец еще и решит, что вам выложить? — моментально отозвался Солейл и подмигнул мне. — Вдруг у юнца есть свои тайны, куда интереснее ваших?

Я чуть подалась вперёд.

— Послушай, — начала я, — Мы можем безоговорочно ему доверять? — я повторила вопрос Ириса, обращаясь к Эврену. Его чёрный свитер в этом красном безумии смотрелся просто роскошно, и я спешно отвела взгляд. Ещё не хватало пялиться на него.

— Верно. — кивнул он. — Печать безмолвия никогда ещё не давала сбои. Моментальная смерть при попытке рассказать, написать хоть о чём-то, на что наложена печать.

— Отлично. — я приободрилась, возвращая взгляд на парня. — Итак, мы ищем украденный артефакт, с которым ты знаком не понаслышке — Сфера Отклика. И, разумеется, ищем того, кто за всем этим стоит. Кто-то из Совета в буквальном смысле приложил к этому руку. Пропали люди, мирид, погибла Лиана. Мне бы хотелось, чтобы у нас тут был всего лишь бордель для фей, но — увы.

Он расплылся в улыбке, убрав светлые волосы с серых глаз.

— Хм… кто-то из Совета? Интересно… но, знаешь, что, кроме этого, я слышу здесь из нового для себя? — он щёлкнул пальцами в воздухе. — Лишь то, что теперь у меня будет повод проводить с тобой больше времени.

— О, нет, ты не понял. Это у меня будет повод проводить с тобой больше времени, а не у тебя со мной. — я прищурилась. — И я не была бы этому так сильно рада на твоём месте.

Эльса ухмыльнулась.

— Вчера, кажется, ты была рада проводить со мной время. И, если бы нам не помешал Магистр… — Солейл вскинул брови, посмотрев мне прямо в глаза.

— Всё ради дела. Ничего личного. — сжав зубы, безэмоционально отрапортовала я, в первую очередь для того, чтобы убедить в этом саму себя. Ведь правда, ничего же личного? Он же не вызывает у меня никаких чувств? Ну, если исключить желание треснуть его по башке.

— А ты на всех, с кем ради дела, так набрасываешься? Магистр, часто она с тобой так?

— Ты… — зло начала я. Воздух в комнате будто зазвенел после этой реплики. Ирис, не теряя времени, вскочил, молниеносно отвесив паршивцу подзатыльник, да такой, что тот едва не встретился лбом со спинкой стула, на которую сложил руки. Губы растянулись в улыбке — обиженное сопение Дархана-младшего звучало почти как мелодия, как приятно слышать, что кто-то наконец дал ему по заслугам.

— Слушай, то, что я спас твою задницу несколько лет назад, не означает, что ты теперь бессмертный. Ещё одно слово в адрес любой из наших дам, нет, любой дамы — и я пересчитаю твои зубы по одному, гадёныш. Знаешь, кто будет мне в этом помогать? Красотка Селин. Знаешь её? — Ирис выхватил из небольших ножен на бедре свой любимый кинжал, рукоять которого была выполнена в виде женского силуэта, украшенного драгоценными сапфирами. — Знакомься, это Селин. Она может и передумать, выбрав вместо зубов отрезанный язык. Всё-таки кинжалом зубы пересчитывать сложно… но, если Селин захочет — слушай внимательно, пересчитывать их она будет следующим образом…

— Хватит. — холодно отрезал Эврен, пытаясь взглядом просверлить в Солейле дыру. Ирис, будучи всё ещё на грани, тряхнул парня за ворот так, что его нос почти встретился с деревом стула. Магистр без слов кивнул Талькару, а тот лишь отмахнулся, пряча кинжал обратно. Эврен благодарен Ирису? Вот это да.

— Не зли Селин, он не шутит. — Эльса, восторженно глянув на Ириса, погрозила пальцем Солейлу. — Ну, теперь ты готов слушать и не выпендриваться, моя маленькая завсегдатайка? — лукаво подмигнула подруга, протягивая руку через стол и ласково убирая с раскрасневшегося лица Дархана пряди волос.

— Готов. — обиженно проворчал тот, но от руки Верин отмахиваться не стал, хоть и испуганно дёрнулся.

— Без своей спеси и показухи ты мне нравишься больше. Ничего личного. — усмехнулась я, отпивая ароматный, согревающий глинтвейн. — Выпьешь? — я кивнула на его чашку, что оставалась нетронутой.

Солейл было открыл рот для ответа, но сказать ничего не успел. Его глаза метнулись в сторону, а через секунду, посмотрев на меня, он захрипел, хватаясь за сердце. Боги!

— Э, малой, ты чего⁈ Да я ж пошутил! — Ирис быстро среагировал и схватил его за плечи, не дав упасть. Дархан закатил глаза. — Я ж просто пошутил, а его удар хватил! — Талькар испуганно посмотрел на меня, а затем на всё ещё хрипящего Солейла. Парень стремительно бледнел прямо у нас на глазах! — Айлин! Что делать⁈ Травку какую-нибудь, заклинание! Да я ж не хотел… — запричитал Талькар.

— Клади на пол! — скомандовала я. Ирис быстро подчинился, бережно опуская побелевшего парня.

Эльса уже что-то говорила в тенегласс, видимо, собираясь отправить его лекарю. Но, не успела я расстегнуть Дархану рубашку, как дыхание парня выровнялось, и его кожа начала приобретать нормальный оттенок, принадлежащий очевидно живому человеку. От сердца отлегло, и я выдохнула. Ирис тоже это заметил, и, не церемонясь, похлопал парня по щекам. Тот застонал, но глаза открыл.

— Это что ещё за мероприятие? — нахмурилась я, смотря в светло-серые глаза Солейла. Моргает, значит живой. Хмурит светлые брови, значит живой. Отлично, помирать не планирует точно. Странно. Не в том смысле странно, что он не планирует помирать, а странной была сама ситуация. — Сколько пальцев показываю? — я вскинула ладонь, показывая три пальца.

— Три. — прохрипел тот. Румянец постепенно возвращался на его лицо, и я с недовольством заметила, как мой взгляд невольно задерживается на его лице, на линии скул, на том, как его бледные губы слегка дрожат. Неуместненько.

Эльса развеяла нить, что уже закупоривала в тенегласс, и подозрительно посмотрела на Магистра, который остался сидеть так, словно вообще ничего не произошло.

— Оставьте его. Я всего лишь напомнил ему, что не стоит так обращаться с дамами… и коллегами. — флегматично заметил Эврен, который даже не встал со своего стула. Что⁈ Ему мало действующей Печати?

— Ты серьёзно⁈ Он мог пострадать! — воскликнула я, вскакивая с пола и буравя куратора взглядом. Тисовый гад даже не шелохнулся, сохраняя невозмутимое спокойствие.

— Я просто счёл нужным напомнить ему о том, что недалеко от его сердца есть частичка моей магии, которую сохраняет Печать безмолвия. — пожал плечами Хаэль, отпив глинтвейна. — И что лучше не шутить с моей подопечной и теми, кто оказался втянут в наше… небольшое расследование.

Кажется, только лишь в этот момент Солейл понял, с кем по-настоящему имеет дело. Ирис как-то по дуге обошёл Эврена, возвращаясь на свой стул, и помог встать Дархану. Я налила ему стакан воды, который тот жадно выпил. Что ж… не могу сказать, что он этого не заслужил. Не могу сказать, что мне не польстила такая реакция куратора. Пусть она и была не совсем адекватной.

— Это было слишком. — тихо произнесла я, смотря на него. Эврен даже бровью не повёл.

— Не имеет значения. Может, хоть так поймёт, что для мужчины лучшее украшение — честь, а не побрякушки. — хмыкнул он.

Пока Эльса, которая смотрела то на меня, то на Магистра, кратко излагала Солейлу суть дела и зацепки, которые у нас есть; Ирис с Магистром лишь переглядывались и буравили взглядом Дархана, который выглядел теперь так, словно его в воду опустили и постирали хорошенько, намылив рот. Я не сильно следила за повествованием, лишь изредка вставляя какие-то маленькие ремарки. Всё это мы обсуждали уже сотню раз, и ни к чему новому пока что не пришли.

— Итак… —спустя полчаса и три кружки глинтвейна, потирая лицо ладонями, поинтересовался Дархан-младший. — Вы считаете, что кто-то из Совета украл Сферу Отклика, похитил… как их там… Черниля и Мотыля, довёл Лиану Тарен, которая тоже оказалась теневичкой, как и я, до самоубийства, или убил её сам; а, ещё то, что в своём дневнике Лиана писала о неком «он»… этот «он», или не «он», убил или скрыл двоих лигатов, спёр какую-то книжонку и карты города, канализации, из лавки, полной старья, и… из улик у вас только камешки из лавки сумасшедшего изобретателя, который пропал? А, ещё домыслы о том, что в Академии что-то происходит, потому что никто не помнит о том, что я — теневик? А, ещё то, что элериарх, очевидно, не доверяет Хранителю Законов и Войны, Лаэрку, так как не стала открыто на заседании поручать проверить стражу на подкупность? И странно то, что элериарх говорила обо мне сегодня так, словно вы это уже обсуждали?

— Всё так. — кивнула я. — Только праховы камешки.

— Не такие уж они и праховы, — приглушённо подал голос Ирис, который до того момента лежал на столе, уткнувшись в свои сложенные друг на друга руки. Затем друг поднялся, похлопал себя по щекам, ойкнул от того, что не рассчитал силу и сам себя стукнул по подбородку перстнем. Направился в сторону прихожей. Что-то поворчал, чем-то пошуршал, а потом — тишину разрезал радостный возглас друга, и Талькар вернулся на кухню, предъявив нам то, ради чего он её покидал: маленький бумажный пакетик.

— И? — вопросительно вскинула брови я.

Друг посмотрел на меня таким взглядом, словно я заявила, что небо — зелёное.

— Что «и?», я ещё даже ничего успеть не сказал, она сразу «и?», — он закатил глаза, раскрыв пакет и высыпав на ладонь нехитрое содержимое. — Да, всё верно, мой юный недруг, из улик — только камешки. — мужчина сел обратно, раскрывая ладонь в центре стола. Мы все склонились поближе, и я вновь посмотрела на знакомую светло-бежевую, сухую каменную крошку на руке друга. — Никто мне не может объяснить, что это за материал. Я предполагал, что это что-то из подземных туннелей, что пролегают под Иль-де-Вирелом, или из каких-то хранилищ… но, увы, эта догадка была неверной. Я осмотрел всё, что мог, опросил всех, кого мог — и в городе нет ни единого места, ни единого помещения, где была бы выполнена отделка подобным материалом, не говоря уже о нахождении его в открытом доступе. Более того — вы знали, что все наши подземные помещения отделаны дорогущим миридорским шардонитом⁈ Вот куда, оказывается, уходит вся казна! В общем, камешки… ну нет их у нас. Нигде. — он как-то виновато почесал голову свободной рукой, так, словно отсутствие этого камня было его рук дело. — Я с ног сбился, но нигде даже ничего похожего не нашёл. Совсем забыл рассказать об этом, и вспомнил только сейчас.

— Ну-ка, — Солейл схватил Талькара за ладонь, поднося её к своим глазам. Светло-серые глаза забегали, пристально изучая несчастную каменную крошку. Кажется, та никогда не получала столько внимания, как сегодня. — Нет. Я подобное тоже впервые вижу. А, стесняюсь спросить, в чем проблема спросить напрямую у Рихтаржа Иль-де-Вирела? Или любого мастера отделки о том, что это за материал и где он может использоваться в городе? — хмыкнул Дархан. — Неужели вы до этого не додумались? Ну и команда у в…

— Ой, заткнись, тебя вообще никто не спрашивал, — зло перебил его Ирис, отдёргивая руку. — Если твоей тупой аристократичной башке надо объяснять, почему мы не можем спросить Рихтаржа… — в целом, мысль Солейла про мастера была логичной, и я уже открыла рот, чтобы перебить пылкую речь друга… но тут мой взгляд зацепился за улику… и тут уже я вцепилась в ладонь друга.

— Подожди! — азарт охватил меня, и я поднесла его руку к глазам, жадно всматриваясь в камешки. Ноздри щекотнул приятный аромат табака и тонка, исходящий от рук Ириса.

— О, да я сегодня нарасхват, — уже более благосклонным и игривым тоном поинтересовался друг, заправляя свободной рукой выбившуюся из хвоста прядь мне за ухо. Я фыркнула, прижав голову к плечу — жест оказался щекотным.

— Что ты увидела? — пододвинувшись ближе, спросил Магистр.

— Почему ей можно, а мне нельзя? — притворно-обиженно протянул Дархан, показательно отодвигаясь от Хаэля подальше.

— Лупу принести? — пошутила Эльса, тоже вглядываясь в ладонь Ириса.

Гул голосов мешал сосредоточиться. Я нахмурилась, вглядываясь в мелкие камни, и вспоминая, где же я их видела… почему пористая текстура и светло-бежевый цвет кажутся мне столь знакомыми? Где же, где я встречала этот материал после того, как мы нашли эти крохи?

— Тебе может… — начал кто-то за моей спиной.

— Да заткнитесь вы все, хоть на секундочку! — шикнула я, всё ещё рассматривая каменную крошку. А затем — взяла одну, чтобы проверить свою гипотезу… и растёрла её между пальцев. О, да!

Это не камень.

Это тот самый материал, крошка которого падала мне со стен под ноги в тот момент, когда Хаэль вёл меня в Архивы Тихого Круга. Ещё один из этих камешков попал мне в ботинок… и когда я уже дома достала его, он также легко растёрся меж пальцев. Мне ещё тогда показалось это странным, но я забыла об этой мелкой досаде. Так, но ведь то, что Архив в сохранности — это же государственная тайна? Об этом никто не может знать, кроме…

— Ты что наделала, ведьма? — взвыл Талькар. — У меня их и так немного!

— Шеф, — пересилив себя и свои чувства, я взглянула на Хаэля через стол. Тот вскинул чёрные брови и посмотрел на меня поверх чашки глинтвейна, которую стремительно опустошал. — Кажется, я поняла, откуда этот камень.

Чашка с грохотом опустилась на столешницу. Эльса вздрогнула, а Эврен напряжённо потёр переносицу. Кажется, до него дошло тоже самое. Ирис как-то странно посмотрел на меня, но ничего не сказал, убирая ладонь. Солейл презрительно фыркнул:

— Неприятности в раю?

Талькар зло зыркнул на него, показательно высоко занося руку для того, чтобы поправить волосы. Дархан-младший закатил глаза, сложив руки на груди. Снова тайны от друзей, и снова я меж двух огней — гласом долга и сердца.

— Я тебя понял. — бросив на меня взгляд, отрезал Хаэль. Длинные пальцы забарабанили по столешнице в такт каплям дождя за окном.

— Да о чём вы, прах побери? — заинтересованно посмотрев на меня и Магистра, Ирис бережно сложил камешки обратно в пакетик. Уносить в прихожую не стал — прошуршав бумагой и сверкнув перстнями, сложил его в карман идеально сидящих брюк.

— Оу, вам двоим что, есть что скрывать? — Эльса поиграла идеальными бровями, повторив многозначительные взгляды за Талькаром.

— Есть. Оставь домыслы при себе. — коротко бросил Эврен. — Ваш уровень допуска не соответствует этой информации.

Да уж. Как и мой уровень допуска, о чём я благоразумно промолчала, хотя друзья наверняка смогли сложить два и два. Уровень допуска-то у нас с ними был одинаковым. Эльса с Ирисом презрительно фыркнули, нахмурив брови, но благоразумно не стали возражать. Солейл присвистнул.

— Вам мало загадок, что вы ещё и друг другу их загадываете? С удовольствием доставлю пару сборников из библиотеки Академии, если хотите. В запретной секции сто процентов найдутся и более… хм, взрослые и увлекательные загадки.

Точно. Библиотека Академии Шардена.

— Браво, Солейл, твой язык впервые сделал что-то полезное, сказав эти слова. — протянула я.

— Тебе напомнить, что ещё полезного умеет мой язык? — он откинулся на спинку стула, ухмыльнувшись так, будто только что выиграл в покер вселенского масштаба.

Судя по ставшему вмиг кислому лицу Солейла и глухому стуку — под столом Эврен ударил его по ноге. Парень застонал, закрыв ладонями лицо.

— Вам что, реально нужно в библиотеку? Боги, серебрянка, клянусь, я сам вырежу на твоей могильной плите: «Погибла от чрезмерного любопытства к плесневелым книжонкам». — Солейл, всё ещё морщась, вернул разговор в нужное русло.

Я не удержалась от смешка, спрятав его в горячем глинтвейне.

Вечером того же дня. Академия Шардена.

Мы остановились у какой-то из самых дальних каменных стен ограды Академии. Дождь до сих пор слегка моросил, оставляя влажные следы на земле, и от этого воздух пах прохладной свежестью и сочной смолой. Солейл оглянулся, проверяя, не заметят ли нас, и хитро подмигнул:

— Кто сказал, что я буду бесполезен? Вот что бы вы сейчас без меня делали? Не знаю, конечно, что вам понадобилось в этой биб…

— Заткнись. — прошептала я, и Дархан стушевался, всё ещё воровато оглядываясь. Эврен рядом одобрительно хмыкнул.

— Да где же… — отвернувшись от нас, парень пошарил рукой по мокрой каменной стене, и я поморщилась. Мерзко, наверное, трогать склизкий, пористый камень на таком холоде. На, скажем так, дело, мы все облачились в чёрное и неприметное —даже Солейл. Ни одного колечка не блестело на его пальцах. Парня выдавал лишь только идеальный крой пальто, которое, очевидно, было сшито на заказ и сидело по его фигуре просто идеально. — А, вот! — горячо прошептал он. — Итак, сначала… старый подземный ход, — Солейл резко спустился к еле различимой трещине в стене. — Никто туда не заглядывает. Это ход, который ведёт напрямую в кабинет ректора, то есть моего отца. Дамы вперёд! — он ловко нажал на какую-то точку, и что тут произошло! Я, не сдержавшись, восторженно выдохнула — камни раздвинулись, бесшумным веером разъехались в стороны, открывая за собой небольшой проход, уходящий под землю. Тёмный настолько, что эту тьму можно было зачерпнуть рукой. Изнутри повеяло ещё большим холодом.

— В кабинет твоего отца⁈ — зашипела я, стараясь отвести взгляд от непроглядной темноты прохода. — Ты что, башкой где-то успел удариться⁈ Об этом речи не было!

— Вам надо в библиотеку. Я могу вас туда провести. А как именно — вы не спрашивали. — беззаботно пожал плечами Солейл. — Либо так, либо езжайте обратно, ложитесь в тёплую постельку и плачьте о том, какой я плохой и нечестный, как посмел так невежливо обойтись со своими напар…

— Как ты выведешь нас из кабинета в запретную секцию? — перебил его голос моего куратора. Фигура Эврена стояла совсем рядом со мной, но его лица я разглядеть не могла. Но, судя по смутным очертаниям сложенных на груди рук, он хмурился.

— Вы слышали моё второе имя? — он прислонился спиной к краю прохода. Я поёжилась от неприятного порыва ветра, переминаясь с ноги на ногу. — Нет, дети, это не «Солейл-Дориан-Дархан», а «Солейл-Импровизация-Дархан». Ну так что, идёте, или так и оставите свои загадки неразгаданными?

— Твою мать, я так и знала, что ничем хорошим это не закончится.

— Да мы ещё не начинали, серебрянка, чтобы заканчивать. До этого ещё ой как далеко! — хохотнул он. — Ну?

Хаэль рядом шумно выдохнул.

— Печать безмолвия, Дархан. — он подошёл ближе к Солейлу, смотря на него сверху вниз. — Если ты поставишь наш визит под угрозу обнаружения хоть одной живой душой, я могу привести печать в действие одним щелчком пальцев. Тебе даже не обязательно будет кому-либо что-то рассказывать. И, поверь, никто так и не поймёт, от чего ты умер. Следы теневой магии могут видеть только теневики, а я что-то никого выше себя по статусу тут не наблюдаю… — Эврен показательно огляделся по сторонам, а затем пожал плечами в притворном разочаровании. — Ц, точно, не наблюдаю. А Мирст меня не сдаст… верно, госпожа Мирст? — он особенной интонацией выделил мою фамилию, как-то с нажимом произнося её.

— Верно. — тотчас кивнула я. Хотя, может быть и сдала бы… посмотрим на твоё поведение, Хаэль.

Солейл фыркнул.

— Какой ты грозный, Магистр! Чуть что — печать безмолвия, печать безмолвия! — передразнивая его тон, начал разглагольствовать парень. Неизменную серьгу с кинжалом он снял, и без неё его образ выглядел каким-то неполноценным. — Ну что, других козырей совсем не приберёг, что ли? Да ради Этерны, Хаэль. Я заинтересован в происходящем не меньше твоего. А ты, серебристая, ранишь меня до глубины души таким отношением! — Импровизация-Дархан театрально прижал руку к груди.

— Рада слышать. Буду относиться к тебе так почаще. — не растерявшись, я пнула его по ноге, и, толкнув плечом, первая вошла в проход. Темно, как у пиккилы в меху!

Безопасно ли было зажигать факелы?.. Заметят ли? А с другой стороны — как идти в кромешной темноте? Сзади послышались шаги, и что-то неразборчиво бросив Солейлу, следом зашёл Эврен. Дархан чуть помялся, и, ещё раз оглядевшись, вошёл последним. Сразу стало ещё теснее.

Затем — парень снова ловко нажал на какой-то кирпичик, и проход вновь закрылся, красиво и бесшумно разложив камни веером. Вот теперь осталась непроглядная, кромешная тьма, и я бестолково поморгала, стараясь разглядеть хоть что-то. Шагнула в сторону и едва не вскрикнула, неожиданно столкнувшись с чем-то. Нет, точнее, с кем-то.

— Неужели никакой магической защиты в проходе, что ведёт в сам кабинет ректора? — спросил прямо над моим ухом голос Хаэля. Прах. Я сглотнула, аккуратно отступая назад. Кажется, мы столкнулись практически лицом к лицу.

— Защита есть, ты прав. Но она не реагирует на Дарханов. — теперь уже над другим моим ухом раздалась мягкая усмешка Солейла. — О, серебрянка, ты что, не могла найти лучшего места? — он положил руку мне на талию, а я тотчас сбросила её. — Не спеши, что ты, у меня тут появилась хорошая комнатушка в самой Башне Совета… — он хохотнул, приближаясь ещё ближе к моему уху.

— Ignira, — прошипел Эврен, и туннель тотчас озарился ярким светом факелов, что висели на стенах. А я, наконец-то хоть что-то увидев, снова пнула Дархана по ноге и бодро зашагала вперёд, минуя Хаэля.

— Даже не надейся.

— С меткостью у тебя, смотрю, проблем нет. — сдавленно просипел Солейл, хватаясь за голень. — Два раза в одно место, ну имей совесть, не бей по больному хотя бы!

Я фыркнула. Ишь ты! Не бей по больному. А если мне это определённое удовольствие приносит? Никакой заботы о чувствах женщины. Проход оказался очень узким, и пришлось идти по одному. Мы немного изменили строй — Солейл возглавил шествие, я шла посередине, а сзади меня — Хаэль. Подрагивающие отсветы пламени из факелов плясали на стенах, освещая наш долгий путь. Мы шли, шли, шли и шли… из плюсов было только то, что проход был очень узким, и он быстро согрелся от факелов и нашего дыхания. Если бы тут было холодно — клянусь, я бы взвыла. Камни буквально сочились влагой, и каждый шаг отдавался в стенах гулким эхом, будто сама Академия ворчала: «куда вы, наглецы?». Я прижала ладонь к шершавой кладке стены, стараясь не думать о том, что будет, если древний потолок вот-вот обвалится и похоронит нас здесь навсегда.

— Объясни, какого праха вообще из кабинета твоего отца идёт потайной ход? — споткнувшись на очередном неприятном камне, я решила нарушить тишину.

— О, — вмиг отозвалась спина Солейла, маячившая впереди меня. Его, казалось, дорога совсем не утомляла — он шёл легким пружинистым шагом, чуть ли не вприпрыжку. — Это не кабинет моего отца, серебряночка. Это кабинет Дарханов. Как ты помнишь, моя семья издавна заведует Академией Шардена. Мой дед Дориан был ректором, мой прадед Люсьен тоже просиживал в этом кресле свои штаны…

— Помню. Потайной ход им на кой? — прервала я разглагольствования парня.

— Как на кой? Любовниц приглашать и выпроваживать, чтобы даже секретарша не могла жёнушке доложить. — хохотнул тот, за что получил он меня тычок в спину. — Да за что⁈

— Не смешно, болван. Раз уж нам придётся терпеть твоё общество, будь добр, шути смешно. За несмешные шутки в зубах бывают промежутки.

Солейл захохотал.

— Это ты где такую фразочку вычитала? Я уже думал, что книжонки под названием «Пытаемся хамить красиво» больше не издают!

Ещё тычок в спину.

— Если ещё раз меня ткнёшь… — озлобленно прорычал Дархан.

Ещё один тычок в спину, на этот раз — острой шпилькой для волос, что удачно завалялась в кармане плаща.

— То что? — подал голос Хаэль, молчавший до того момента. Что ж, я бы и сама справилась.

— Ничего, — буркнул Дархан. — Ладно. — продолжил он уже серьёзным тоном. — Мой пра-пра-пра-пра-и-ещё-бесконечное-число-этих-пра-дед, основатель Академии Шардена, Альвиан Луциан Дархан, был жутким параноиком. — голос Солейла гулким эхом отражался от стен. — Он постоянно боялся смерти, в каждом встречном видел угрозу.

— Почему? — неожиданно спросил Эврен позади.

— Кажется, он был первым Дарханом, который смог вырвать наш род из лап нищеты. Уж не знаю, как ему это удалось, но он положил начало капиталу Дарханов, но вместе с этим — к нему пришёл страх потерять всё. У Альвиана было, насколько я помню из рассказов отца, около десяти охранников, которых он постоянно менял в целях безопасности. И, разумеется, из каждого его постоянного места пребывания — наше родовое поместье или же его кабинет в Академии — вёл наружу такой подземный туннель, о котором знала только наша семья. Он не доверял знание об этом ходе даже лигатам и преподавателям.

— А как он умер? — нахмурилась я, припоминая историю Академии Шардена. Мысль крутилась в голове, и я никак не могла поймать её за хвост. — Альвиан… хм… а это не он, случайно…

— Повесился, всё правильно. — мрачно закончил историю Солейл. — Он сам свёл себя с ума, и, в конце концов, не смог жить с этой паранойей. Кстати, покончил с собой он в своём же кабинете. — заговорщически подытожил парень.

— Да уж, — протянула я. — Врагу не пожелаешь.

— О, да что ты, кого ты обманываешь. Неужели не пожелала бы такой смерти тем, кто сейчас бесчинствует в Шардене? — усмехнулся Дархан. Он не дал мне время обдумать ответ, потому что резко остановился, и я чуть не врезалась в его спину. — Пришли.

Через такие же хитро уложенные камни мы выбрались в кабинет ректора. С лёгкой руки Солейла тяжёлый шкаф отодвинулся так, словно ничего не весил, открывая нам просторную комнату с высоким потолком и тёмными шторами. Пусто.

Лампы были погашены, но окно оставлено приоткрытым — лёгкий ночной сквозняк, возникший при открытии прохода, тронул мои волосы, шевельнул портьеры и принёс запах мокрого камня и осенних листьев. Интерьер был страшно богатым — тёмное дерево, куча непонятных золотых безделушек, мягкие ковры, тяжёлый, дубовый, отполированный до идеального блеска стол и — оно! — огромное кожаное кресло с невероятными подлокотниками. Наверное, оно было раза в два больше того, что стояло в тысяча сто одиннадцатом кабинете.

Эврен ловко вернул шкаф на место, и сквозняк исчез.

— Добро пожаловать, — Солейл, едва ступив на ковёр, развернулся к креслу ректора и плюхнулся в него так, будто это его законное место. Ещё ноги на стол бы закинул. — Честно? Безвкусица. — он схватил со стола золотую палочку неизвестного назначения и покрутил её в длинных пальцах, а затем — закинул ноги на стол. Идиот.

Я закатила глаза так, что почти увидела собственный мозг.

— Слезь немедленно и положи на место. Если тебя застукают именно в этой позе — Академия сложит про тебя легенды, и все они будут о том, что ты умер как идиот.

— Дархан, будь добр, замолчи и послушай госпожу Мирст. — тихо произнёс Эврен, осматривая кабинет.

Я абсолютно не возражала против такого указа — чем меньше Солейл открывает рот, тем меньше у меня соблазна ударить его чем-нибудь тяжёлым. Но, разумеется, он ухмыльнулся ещё шире, и только заговорщически наклонил голову в мою сторону, как будто разделяя со мной какой-то заговор против Магистра.

— Мы просто выйдем отсюда, как ни в чём ни бывало? — прошептала я. Солейл пожал плечами. — Эй, Импровизация, давай, подсказывай! — шикнула я, стараясь не двигаться, чтобы не испачкать ничего ботинками. Тёмный силуэт Дархана в кресле зашевелился.

— Здесь всё просто, — он достал из кармана своего пальто одинокий ключ. — Я просто украл магический ключ у отца.

— У него тут что, нет охранных заклинаний? — нахмурилась я.

— Есть. — подал голос Эврен, который уже стоял у двери и внимательно её осматривал. — Не феронова вязь, конечно, но посерьёзнее — смею предположить, что дверь пускает только Дарханов. Очень старое заклинание.

— Дай угадаю, это тоже идея Альвиана? — ткнула пальцем в небо я.

— Всё верно! — кивнул Солейл, вставая с кресла. Пристально осмотрев стол и положив палочку на место, он прошествовал к двери. — Чего стоишь? — кивнул он мне.

Я опустила взгляд вниз — прямо передо мной был широкий ковёр светлого цвета. Преимущество высокого роста: если парням хватило ширины шага переступить его, то я точно не смогу это сделать и испачкаю его — и вот этот след будет точно заметен, в отличии от того небольшого количества грязи, что мы принесли на тёмный пол. А вытаскивать ковёр было проблемой — прямо на нём стоял высокий изящный стеллаж с множеством стеклянных артефактов, хрустальных шаров и всеми возможными другими магическими штуками из стекла. Если это всё двигать, это займёт огромное количество времени.

— Ковёр, — вздохнула я. Или просто разуться и пойти босиком дальше? — Не смогу переступить, испачкаю.

— О, конечно, тогда оставайся тут! Госпожу Мирст победил беспощадный кусок шерсти… или что это. — фыркнул Солейл. — Прыгай давай. — но, затем, увидев мой испепеляющий взгляд, закатил глаза и протянул мне руку для опоры… одновременно с Эвреном.

О… неловко. Действительно неловко. Они переглянулись, и температура в помещении подскочила минимум на пару градусов. Выбора хуже не придумаешь.

Я решила никого не смущать, и, подумав, что логичнее всего довериться куратору — быстро схватила за руку Магистра, аккуратно перепрыгнув через ковёр. Солейл произнёс короткое заклинание самой обычной бытовой магии, и, щёлкнув пальцами, заставил полы заблестеть.

— Какого праха! — зашипела я. Пепел, да это же проще простого! Почему я об этом не подумала? — Ты что, не мог сразу это сделать?

— Да мне просто хотелось посмотреть на то, как ты будешь выкручиваться. — хохотнул он, за что получил ещё один тычок шпилькой. На этот раз — в бок.

На двери кабинета действительно было очень старое, но мощное заклинание, которое заставило меня осмотреть еле заметные магические колебания в благоговении. Солейл продемонстрировал поближе тот самый старинный магический ключ, который украл у отца — вроде ничем не примечательный, только с налётом времени, ажурный и украшенный ярким драгоценным камнем, блеснувшим в лунном свете. Я протянула руку, желая изучить столь необычный магический артефакт поближе.

— Э, нет, — шлёпнул меня по ладони Дархан. — Тронешь — заклинание может что-то заподозрить и среагировать на чужака.

— Больно надо. — насупилась я, но действительно заметила, как слегка изменились колебания вокруг двери в тот момент, когда я убрала руку от ключа. Солейл вставил ключ в замок, повернул — механизм тихо щёлкнул, и заклинание рассеялось. Парень выглянул в непроглядную тьму коридора, воровато огляделся, и дал знак выходить.

— Капюшоны, — тихо произнёс Солейл, накидывая на голову свой. Он предусмотрительно одел под чёрное пальто накидку с капюшоном, как и мы с Магистром. Ткань немного прикрыла обзор, но это было необходимо для того, чтобы нас не запомнили, если поймают. Я натянула повыше высокий ворот кофты под пальто, чтобы точно скрыть серебро татуировок, и натянула на руки чёрные перчатки. Отлично. Самая сильная отличительная черта точно скрыта.

Мы тихо выскользнули вслед за ним, и Дархан ловко запер дверь снаружи. Дверь на мгновение подёрнулась магической рябью, и я панически сглотнула, думая, что сейчас заклинание среагирует, но всё обошлось. Заклинание вернулось обратно без каких-либо проблем.

И тут, как назло, как по расписанию, — в этот самый момент где-то вдалеке послышались шаги. Разумеется, именно в этот момент! Сердце застучало в моей груди так громко, что я почти была уверена в том, что таинственный незнакомец это тоже слышит.

— Отлично, — прошипела я, вцепившись в рукав Эврена. — Нас найдут. Нас…

— Тихо, — так же шёпотом бросил он, выхватывая из ближайшей тени серебристую нить. Заклинание тишины поглотило все издаваемые нами звуки, но при этом — скрыло все, что звучали извне!

— Охренеть, — прошептал Солейл, и я чуть не стукнула его локтем в бок. Он огляделся по сторонам, не понимая, куда делись звуки мира вокруг. Пропало всё: ветер, гуляющий где-то в коридорах, далёкое карканье ворон и тихий шум дождя, накрапывающий вне стен Академии. Когда я испытала на себе заклинание тишины впервые, моя реакция была такой же. Охренеть.

— Молчи, — прошипела я.

Но он только хмыкнул.

— Скажи честно, Айлин, если нас поймают, то это будет худшее свидание в твоей жизни?

Свидание⁈ Я едва не закашлялась, но Эврен резко обернулся, не обращая внимания на нашу перепалку.

— Дархан, — произнёс он ровно. — Сейчас ты выучишь одно заклинание.

— Что? — Солейл округлил светло-серые глаза. — А, нет. Нет-нет-нет. Я к этому не готов. Я человек творческий, а не обучающийся по приказу.

— Считай, что это — творческий момент, — спокойно сказал Эврен, поправляя изысканные чёрные перчатки из кожи. — Если через минуту здесь окажется кто-то посторонний, у нас не будет выбора. Ты должен уметь вырубать людей быстро и тихо.

— Ты хочешь, чтобы я кого-то вырубил⁈ — Солейл испуганно поднял брови. — Ничего так первый урок. Может, для начала какой-нибудь «зажги свечку», а потом уже «спрячь тело»?

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться иррационально, но Эврен не шутил. Его глаза сверкнули в темноте так, что даже у меня внутри что-то дёрнулось.

— Я не спрашиваю. — сказал он холодно.

Повисла тишина, и Солейл замер. Улыбка слетела с его лица, осталась только эта дерзкая искорка — и страх, тщательно спрятанный за бравадой.

— Заклинание простое… — начал Эврен. И вот — из-за угла показался свет. Лёгкое дрожание фонаря в руках худенькой фигурки с длинной косой, перекинутой через плечо. Студентка. Совсем девчонка, видимо, первокурсница, и — вот оно, счастье! — с глазами, полными ужаса, когда её взгляд упёрся в нас. Она замерла как вкопанная, вперившись взглядом в нас.

— «Somnus Umbrae». Представь, что магия — это одеяло, которым ты накрываешь её. Пасс рукой тебе здесь не важен…

— Ты издеваешься⁈ — прошипел Солейл. — Она же девчонка! Я не умею! У меня руки для браслетов и колец, а не для теневых одеял!

— Дархан! — гаркнул Эврен так, что даже я вздрогнула. — Или ты это делаешь, или она сейчас сбежит!

Студентка, благо, была очевидным тормозом, потому что ещё не дала дёру.

— Ладно, ладно! — Солейл нервно вскинул дрожащую ладонь. — S… Somnus Umbrae! — неуверенно произнёс он.

И магия Тени, густая, холодная, как жидкое серебро, подчинилась, скользнула по воздуху и накрыла девушку серебристой вуалью, отправляя в крепкий сон. Я ринулась к ней, в последний момент успев подхватить и студентку, и фонарь — если бы он упал и разбился, на этот шум точно бы кто-нибудь прибежал. Девушка, не без моей помощи, осела на пол тихо, будто тряпичная кукла.

— Охренеть, — выдохнул Солейл, ошалело глядя на свои руки. — Я что, реально это сделал? Я теперь, значит, опасный парень? Может, мне и зарплату Магистра начнут платить?

— Дурак, — выдохнула я, помогая Эврену перетащить бесчувственную девчонку в тёмный угол между шкафами. Её тело будто совсем ничего не весило, либо это был адреналин в моей крови. Сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет наружу. — Надеюсь, она не храпит.

— Не будет, — сухо заметил Эврен, поправляя ей голову так, чтобы выглядело, будто студентка просто уснула. — Заклинание сильное. Через час проснётся и ничего не вспомнит.

— Через час⁈ — Солейл вытаращил глаза. — А если раньше? Если тут найдут тело? Я, конечно, не против эпатажа, но это уже слишком!

Тело! Я зажала рот ладонью, чтобы не прыснуть. От страха и нервов смех рвался наружу, как пар из чайника. Эврен метнул в меня взгляд — холодный, но такой, что в груди у меня сразу сделалось жарко.

— Да она не мертва, успокойся. — сглотнув, я вручила Солейлу фонарь. — Поздравляю с теневым дебютом.

— Двигаемся, — тихо скомандовал Хаэль. — Время играет против нас.

Солейл подмигнул мне, всё ещё не до конца оправившись от собственного «подвига». Оранжевый магический шарик света, заключенный в фонаре, взволнованно затрепетал, когда парень возбуждённо потряс им, приглашая идти следом за ним.

— Скажи честно, серебрянка, ты хоть чуть-чуть впечатлена? Я достойный теневик? — тихо произнёс он, играя бровями.

— Да, — я кивнула со всей серьёзностью, и блондин зарделся, вскинув подбородок. — Ты сделал то, что умел любой ребёнок Тихого Круга.

Он обиженно фыркнул, взметнув полы пальто, но ничего не сказал и чуть ускорил шаг, отрываясь от меня.

Дальнейший путь до библиотеки прошёл спокойно — Этерна благоволила нам, и коридоры были пусты. Заклинание тишины прекрасно заглушало наши шаги, делая их бесшумными. Слава всем богам, что от кабинета ректора до святая святых Академии оказалось совсем недалеко.

Всё шло слишком уж как-то гладко: и ни мирида-хранителя, и ни одного патрульного, ни одного студента мы не встретили. Да что там — по счастливой принадлежности мистера Импровизации к семейству Дарханов — дверь в запретную секцию библиотеки Академии Шардена открывалась тем же самым ключом, что и кабинет ректора. Слишком уж всё просто!

Мы вошли в запретную секцию библиотеки, и мир будто замер. В нос сразу ударил терпкий запах старой бумаги и пыли, смешанный с едва уловимым ароматом воска и древнего дерева. Полумрак, разбавленный холодным, ярким лунным светом, играл на переплётах книг, путался в огромных оконных витражах, превращая их в странных существ, наблюдающих за каждым нашим шагом. Окна были произведением искусства. Они тянулись от пола до потолка и были украшены цветными витражами, что складывались в витиеватые узоры.

Я втянула спёртый воздух, чувствуя, как лёгкая дрожь проходит по спине — смесь страха и трепета. Сотни, нет, тысячи книг! Ряды старинных фолиантов тянулись до невероятно высокого потолка, а верхние полки скрывались в пыльном тумане полумрака. Зал, слава Этерне, вроде был пуст.

— О боги… — выдохнула я шёпотом, проводя пальцами по ближайшим переплётам и ощущая холод, прошедший сквозь ткань перчаток. Металлический, слегка шероховатый блеск на некоторых фолиантах заставлял сердце биться быстрее.

Солейл остался у двери, держа ключ наготове. Его поза была столь непринуждённа, словно мы здесь были просто на прогулке. Я невольно залюбовалась тем, как лунный свет очерчивал его фигуру в полумраке, но тут же отвернулась — нельзя расслабляться. У нас очень мало времени. Эврен прошёл мимо меня, быстро осматривая библиотеку. Каждый его шаг бесшумно скользил по полу, не нарушая покоя книг.

Я оглянулась вокруг: полки с книгами стояли вплотную, создавая узкие коридоры между рядами. Где-то вдали, среди стеллажей, мерцало что-то, похожее на стеклянный глобус. Верхние полки скрывались в полумраке, книги там были кожаными, выцветшими, потрёпанными временем, с надписями на забытых языках. Узкие деревянные лестницы поднимались к ним, приглашая рискнуть. Как среди этого великолепия найти одну маленькую книгу?..

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как пыль едва щекочет ноздри, смешиваясь с ароматом пепла и тиса, что шлейфом тянулся от Хаэля, который вернулся ко мне.

— Десять минут, — тихо произнёс Эврен. — Ищи всё, что связано с Тенью. — он наклонился ко мне ближе, и чёрная прядь его волос, выбившихся из хвоста, легко коснулась моего лба. — Синяя книга с серебряным фолиантом. Помнишь? — хрипло прошептал он.

Помню. Прекрасно помню архивы и последние из четыреста двадцати секунд.

— Помню. — сглотнув, ответила я. Эврен отстранился, а я сделала шаг назад, смотря в его тёмные глаза. Тьма и окружающий интерьер определённо шёл ему, придавая его высокой фигуре в чёрном дополнительный флёр таинственности и загадочности. Хмыкнув, я отвела взгляд, чтобы не отвлекаться. Книга из архивов Круга. Каковы шансы того, что мы найдём её здесь?

Мы разошлись, и мои пальцы уверенно заскользили по полкам. Некоторые книги были тяжёлые, с металлическими застёжками, другие — тонкие, с переплётами, трещавшими под пальцами и рассыпающиеся от времени. Я открывала их наугад, и казалось, что страницы говорят со мной голосами своих авторов, древних магов. В каждой книге была своя история — о забытых ритуалах, запрещённых заклинаниях, которые заставляли даже мою кровь стыть в жилах.

Я находила и совсем пустые книги, томики с полностью чёрными страницами, гримуары, запертые на замки и закованные в цепи, которые светились едва уловимым светом, когда я касалась их пальцами.

Что я ищу? «Механизмы сновидений», «Химеры и их создатели», «Древние порталы», «Алхимические иллюзии», «Пыль времени»… ничего, что мало-мальски было бы похоже на теневую магию. Совсем. Сердце бешено колотилось, руки дрожали от напряжения и азарта.

Каждый звук — лёгкий шорох, перелистывание страницы, разрывал тишину как громкий крик. Где-то вдалеке слышались шаги Эврена, и я напряжённо вслушивалась — не ходит ли тут кто-то ещё? Я не чувствовала присутствие ничьей магии, но магическое чутьё тоже можно обмануть. Пальцы сжали переносицу. Ощущение холодной кожи перчаток немного отрезвило.

Благо, нам сегодня хотя бы повезло со светом — царило полнолуние, и яркий лунный свет полностью заливал библиотеку. Таким образом хотя бы можно было прочесть названия фолиантов.

Правда, задачу это совсем не облегчало. Неподалёку послышалась тихая ругань Хаэля.

— Пять минут. — тихо возвестил Солейл где-то у меня за спиной. — Успехи есть?

— Успех в том, что нас до сих пор не поймали. — пробормотала я больше себе под нос, чем в ответ парню. Отставив в сторону очередную тонкую книгу, которая начала рассыпаться у меня в руках, я вздохнула.

В полумраке полок, где лунный свет играл на пыльных переплётах и отражался в стеклах редких глобусов, стоявших на полках, книги казались живыми. Они тянули к себе, заманивая в свои тайны, шепча обещания знаний, которые смертным, казалось, не предназначались.

Я осмотрелась — Эврен неподалёку скользил между полками с молниеносной грацией хищника. Иногда он останавливался, наклоняясь к книгам и быстро пролистывая их, танцуя длинными пальцами по вееру раскрывающихся страниц.

Следующий стеллаж — ряд с толстыми фолиантами, которые, казалось, были созданы для того, чтобы их никто не читал. «Забытые Симфонии Стихий». Ничего. Следующая — «Сад Бездонных Лепестков». Её страницы шуршали, как сухие цветы. Трактат по травничеству с большой главой, посвящённой ядам. Не та книга. Прах. Судя по всему, моя догадка о том, что здесь мы можем найти ту самую книгу, оказалась неверной.

— Идём, — тихо произнёс Хаэль позади меня. — Здесь ничего нет. Мы ошиблись.

— Я ошиблась, ты хотел сказать? — бесцветным голосом спросила я, ощущая, как плечи опускаются под тяжестью разочарования от самой себя.

— Может, ты и ошиблась, — равнодушно пожал плечами он. — Но мы же работаем вместе. Поэтому — мы ошиблись.

Я понуро опустила голову, стараясь не выдавать расстройства. Мы всё это затеяли зря.

— Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и всё равно жалеть. — мудро изрёк тёмный силуэт куратора.

— Ты прав.

Как всегда. Я не видела его лица, которое скрывал капюшон, но явно ощущала аромат пепла и тиса, который окутал меня терпким облаком. Мы направились к Солейлу, стараясь не задевать никаких артефактов, которыми была завалена библиотека — стеклянные колбы с неизвестным содержимым, фолианты с металлическими застёжками, лежащие огромными стопками в каком-то своём порядке, тёмные свитки из чего-то, что напоминало кожу.

— Ничего не нашли? — укоризненный шёпот Солейла прошёлся ножом по сердцу, и я поморщилась, ощущая раздражение и волнение одновременно.

— Ты ещё! — шикнула на него я, но тут же выдохнула с досадой, встряхнув руками в попытке сбросить напряжение. — Прости.

— Бывает. Сейчас — уносим ноги. — Дархан выразительно постучал пальцем по изысканным наручным часам, роскошно блеснувшим в лунном мареве. Единственное украшение, которое он сегодня себе позволил.

Мы тихо вышли из библиотеки, и, когда Солейл уже закрывал дверь — я подняла взгляд, и мой взгляд упал на небольшой стеллаж у самого окна. Из самого помещения библиотеки его видно не было — он был очень узким и невысоким, почти незаметным — обзор на него перекрывал огромный книжный шкаф, тот самый, где я изучала «Механизмы сновидений». Там, на полке этого маленького стеллажа, среди книг с одинаковыми тёмно-синими переплётами, сверкнул едва уловимый серебристый отблеск.

Сердце прыгнуло прямо в горло. Я оттолкнула Дархана.

— Эй! Вернись! — зашипел он мне вслед, но я уже не слышала. Я уже была там, у стеллажа с книгами, увенчанными тёмно-синими обложками. Серебряная нить, которая оплетала переплёт одной из них, радостно сверкнула, при касании признав во мне обладательницу родной магии.

У меня не было времени разбираться, та ли это книга из архива или просто какая-то книга о Тени — я схватила её, и, победно вскинув руку, бесшумно выбежала из библиотеки навстречу шокированному Солейлу и удивлённо расширившимся глазам Эврена, который почему-то был очень бледным. Что-то не так? Вроде та книга, о которой говорил Хаэль. Тёмно-синяя с серебряным переплётом, я ведь не перепутала?

— Я… — развернувшись к двери, начала я, осматривая заветный фолиант. Ну да, тёмно-синяя с серебряным переплётом, который радостно мерцал в моих руках. — Что…

Но фраза осталась не законченной. Солейл с округлившимися глазами молниеносно запер дверь библиотеки магическим ключом Дарханов. Металлический щелчок разрезал тишину коридора острым лезвием, и я панически сглотнула, готовая тотчас сорваться и бежать, пока не сотру ноги в кровь! Дархан рядом встревоженно выдохнул, и даже Хаэль тихо выругался, хватая меня за локоть и утягивая за собой в сторону кабинета ректора.

— Umbra, tene sussurrum! — отрывисто прошептала я заклинание тишины, кое-как вытягивая серебристую нить из воздуха.

Я не стала сопротивляться здравому смыслу и схватила Магистра за руку, чтобы ускориться. Второй рукой сунула книгу во внутренний карман плаща, благо, она была небольшой и легко поместилась. Солейл, чуть замешкавшись, вырвал ключ из двери и помчался за нами. Я протянула ему свободную ладонь, и он схватился за неё, догоняя нас. Плечо заныло, но я, поморщившись, дёрнула Солейла на себя, и он вырвался вперёд.

Девчонка, которую мы усыпили, всё так же мирно спала там же, где мы её и оставили. Дверь кабинета ректора виднелась уже совсем близко, и Солейл буквально пролетел последние несколько метров, с размаху вгоняя тот же самый ключ в замочную скважину. Дверь грохнула, замок недовольно вскрикнул, но поддался.

Мы ввалились внутрь. Дархан с треском захлопнул дверь и запер еёизнутри, пряча ключ в карман пальто, а затем — прислонился спиной к двери, тяжело дыша. Капюшон сполз, светлые волосы растрепались, на лбу выступила испарина, светло-серые глаза стали размером с блюдца. Он был белее снега.

— Твою… мать… — я сложилась пополам от боли в боку и скинула капюшон, отнимая прилипшие волосы с лица. Воздух резал лёгкие без ножа, и я захрипела, мечтая о стакане воды. Эврен потёр ладонями лицо, высказав что-то нелестное и явно нецензурное.

Это был тревожный побег. Побег от того, перед чьим носом в капюшоне Солейл запер дверь запретной секции.