Глава 21

Поля

— Ты знал? — вместо ответа прохрипела я, глядя Андрею в лицо.

— Да. — В его голосе совсем не осталось мягких, ласкающих ноток.

Он был весь собран и натянут, словно стальная струна. Острый взгляд впился мне в лицо, а сильные руки сжимали мои плечи — не больно, но достаточно сильно, чтобы я не вырвалась.

Глядя на его сурово сжатые губы, я почувствовала, как по спине пробегает холодок страха.

Я же не могу бояться его? Правда?

Это все тот же Андрей, которого я уже привыкла считать своим.

Нервно облизав пересохшие губы, я почти шепотом проговорила:

— Почему не сказал?

— А ты почему не сказала?

Мне было сложно объяснить, почему не сказала. Нормальному человеку не понять всех тараканов, что частенько правят моими мозгами.

— Я…боялась…

— Кого? — Насмешливый тон Андрея больно ранил в самое сердце. — Меня?

— И тебя тоже, — ответила я, глядя на него исподлобья. — Ты был не слишком-то любезен в нашу первую встречу. Как-то не было желания с тобой общаться с тобой, а уж тем более — на тему нашего общего прошлого.

Макаров молчит, а я все же высвободилась из его рук и, пытаясь хоть как-то унять сердцебиение, методично расчищала стол для чая.

В холодильнике неизвестные мне люди тоже рылись, но продукты выглядели нетронутыми. Подавив брезгливый порыв, достала пачку молока.

— Ты будешь? — бросила вопросительный взгляд на Андрея и получила резкий ответ:

— Не буду, пока ты мне не расскажешь, какого хрена у тебя тут происходит! Я так понимаю, в подъезде на тебя напали все те же «грабители», не так ли?

Андрей буравил меня испытывающим взглядом, а я в ответ смотрела прямо ему в лицо, не к месту испытывая иррациональное желание разгладить глубокую складку между его сурово сдвинутыми бровями.

— Меня сегодня уволили.

— Не соскакивай с темы, Полина! — Он повысил голос.

— То есть, то, что меня уволили из-за тебя, ничего не значит?! — Из моей груди вырвася истеричный смешок.

— В каком смысле — из-за меня?

— Семейство твоей Евы постаралось, чтобы меня выперли.

Андрей стал нервно теребить волосы на затылке, взлохмачивая их еще сильнее.

— Я все улажу. Как уволили, так и назад примут.

— Не надо, — покачала головой я. — Знаешь, дурная была идея пытаться завязать отношения с тобой. Я с самого начала знала, что ничего у нас не получится, а ты мне не верил.

— Что за чушь ты мелешь?! — Он сорвался он на крик. — Я не могу отвечать за действия моих бывших родственников, но обещаю разобраться во всем!

Я покачала головой и испуганно вздрогнула, когда Андрей, в два прыжка преодолев расстояние между нами, обхватил мое лицо ладонями и буквально впился в губы болезненным поцелуем.

Я замычала, пытаясь оттолкнуть его и увернуться, но он держал крепко и пытался разомкнуть мои губы, чтобы углубить поцелуй. Будто душу собрался выжрать!

— Пусти, — зашипела я дикой кошкой, когда мне на мгновение удалось увернуться.

— Дура! — прорычал в ответ Андрей. — Какая же ты, Полька, дура!

Мне отчего-то стало очень обидно из-за этих его слов — с таким жаром он их выплюнул.

По щекам потекли слезы, и Андрей принялся ловить губами соленые капли, заглушая срывающиеся с моих губ всхлипы.

— Ничего не бойся, — шептал он между поцелуями. — Ничего не бойся, маленькая. Я все улажу.

Он еще шептал что-то успокаивающее, и я, прижавшись лицом к его плечу, впитывала, словно губка, этот момент нежности, а потом подняла лицо, чтобы посмотреть в его серьезные глаза и прошептать:

— Я так устала, Андрей. Ты даже себе не представляешь, как я устала.

— Значит, надо отдохнуть. Уволили? Вот и хорошо! Вот и славно! — Он погладил меня по волосам. — Сейчас соберем вещички и поедем на дачу. А школа… Да черт с ней! В другую тебя устроим, не хуже этой.

Какое-то время мы продолжали стоять посреди разгромленной кухни, а потом Андрей, слегка отстранив меня от себя, проговорил:

— Сколько тебе нужно времени на то, чтобы собраться?

Я окинула потухшим взглядом свое жилище и осипшим от эмоций голосом ответила:

— Минут десять. Можешь подождать меня в машине. Я пока умоюсь.

— Ну уж нет! Я с тебя теперь глаз не спущу. Беги, умывайся.

В ванной я долго плескала теплой водой в лицо, чтобы смыть потекший макияж, после чего зависла над своей зубной щеткой. Стойкое ощущение, что даже ее трогали чужие руки, не дает мне взять ее в руки. Казалось, все здесь, в квартире, было пропитано чужой, враждебной энергией.

— Не бери, мы купим все новое, — скомандовал, заглянув в ванную, Андрей. — Возьми только самое необходимое.

Я попыталась напомнить ему, что я теперь безработная и мне стоит экономить средства, но он только махнул рукой.

— Брось эти глупости! Я в состоянии купить тебе все необходимое.

— Ты что ж, берешь меня на содержание? — криво ухмыльнулась я.

Он посмотрел на меня как-то странно, словно тщательно продумывая ответ.

— Я предлагаю тебе переехать ко мне, а там мы разберемся. Но финансовые вопросы — это не то, чем тебе стоит забивать голову.

— Вот так запросто? — недоверчиво качаю головой.

— А как, Полина? Мы взрослые люди, чтобы ходить вокруг да около, будто подростки. Я успел тебя достаточно хорошо изучить и понять: сама ты будешь упираться до последнего. В себе и в своих чувствах я уверен. А ты все еще сомневаешься во мне?

— Нет. — Я взглянула ему прямо в глаза и ощутила, как нижняя губа снова начинает дрожать. — В себе сомневаюсь. Я думаю…

— А ты думай меньше! — почти зло сказал Андрей. — Вам, женщинам, много думать вообще противопоказано.

С этими словами он достал из шкафа небольшую спортивную сумку и бросил её на кровать.

— Собирайся. Нам еще надо бабулю твою предупредить, что ты с квартиры съезжаешь.

— Но… — Я замерла в растерянности, сжимая в руках спортивные штаны. — Тут не прибрано. Неудобно так все бросать на хозяйку.

— Я вызову клининговую службу, — быстро ответил он и достал из кармана телефон. — Покурю пока на улице.

Андрей ушёл, оставив меня в полной растерянности и смятении.

Машинально сложила кое-какие вещи, ставя себе мысленную галочку: надо будет обязательно все перестирать. Постепенно сумка наполнилась, и я с удивлением отметила, что в ней поместились почти все мои вещи.

Бросила взгляд на свои книги и подумала, что с ними будет жаль расставаться, но с собой все это добро забрать не получится. Возможно, потом, если будет возможность, заеду за самыми близкими сердцу книгами.

Подтащила сумку к порогу и, убедившись, что Андрей не поднимается по лестнице, стрелой понеслась обратно в комнату.

Осталось забрать самое главное.

То, что так старательно искали неизвестные, но так и не нашли.

В старой квартире были на удивление прочные деревянные полы. Много раз перекрашенные, они давно утратили свой изначальный вид и выглядели довольно убого, но были все так же прочны, как и много лет назад.

Книжный стеллаж, наполненный книгами, был довольно тяжел, но сейчас, когда все они выставлены и раскиданы рядом, я, покряхтывая, немного отодвинула его от стены. Именно там есть небольшое отверстие на стыке слегка закругленного дерева. Просунуть пальцы просто так туда не получалось, поэтому я, вооружившись пинцетом, проникла в маленькую щель и потянула за шнурок тоненькую флешку.

Быстро спрятав ее в сумку, придвинула обратно стеллаж и судорожно выдохнула, нащупывая в кармашке крошечный пластиковый треугольник.

Буквально через пару секунд хлопнула входная дверь, и послышался голос Андрея:

— Полин, ты готова?

— Да. Уже почти.

Схватила свой старенький ноутбук, еще какие-то памятные мелочи — подарки учеников, заколку для волос — и вышла в коридор.

Дачный домик Макарова утопает в зелени цветущих деревьев.

Замечательное место!

В своих розовых мечтах я всегда хотела жить в подобном доме, заниматься хозяйством, встречать в работы мужа, воспитывать детей. Жаль, что не сложилось. Я могла бы стать отличной матерью.

— Ты чего нос повесила? — попытался шутить Андрей, — Сейчас костер разведем, мяса пожарим, и — вот увидишь — жизнь наладится.

Я мысленно покачала головой: нет, не наладится.

Каждый раз, когда я думаю об этом, происходит несчастье, и все, чего я добивалась огромным трудом, летит к чертям.

Ведь нельзя сказать, что многого хочу. Мечты мои просты, я бы даже сказала, они скучные и приземленные, но до сих пор кажутся недосягаемыми.

Когда я жила в детском доме, наша воспитательница часто ворчала, что такие, как мы, никогда не станем нормальными людьми. Одно дело — когда ребенка воспитывает семья, а другое дело — система. Психика ребенка ломается под гнетом подсознательного понимания, что он никому не нужен. Именно это раскрывает в нас самые худшие, самые гадкие стороны. Вместо благодарности мы испытываем пренебрежение и даже отвращение ко всему, что для нас делает государство. Нам все должны и обязаны. Крыша над головой и горячая еда воспринимаются как само собой разумеющееся. Отсутствие любви и тепла превращает нас в маленьких крысенышей, затем — в матерых крыс. Сознание и восприятие мира ломается настолько, что лишь немногие могут жить нормальной жизнью и не опуститься до маргинального состояния. Сколько таких примеров!

— Приготовишь что-то на скорую руку? Есть хочу — умираю! — попросил Андрей, ставя на стол пакет с продуктами, и снова ушёл к машине.

Похоже, Макаров скупил половину супермаркета. Куда нам столько еды? Я ем мало, Андрей — в меру, а Макс и вовсе ест, как цыпленок.

Кстати, о нем…

Слишком погруженная в свои собственные переживания, я и не заметила отсутствия ребенка.

— А где Максим? — спросила у Андрея, едва тот, нагруженный очередными пакетами, появился в кухне.

Он тяжело опустился на табуретку и устремил потухший взгляд в окно.

— К матери уехал сегодня.

— Как?! Разве твоя бывшая вернулась?

— Вернулась.

— И… как Макс? — осторожно произнесла я, уже примерно зная, что мне ответит Макаров.

— А он соскучился по маме.

Я села рядом с Андреем и положила руку ему на плечо, чтобы хоть как-то поддержать. Хотя какая из меня поддержка? Так, смех один.

— Это нормально. Мальчики — это мамины рыцари, а девочки — папины принцессы. Он любит мать, и это прекрасно.

— Конечно, — кивнул Андрей. — Только мне от этого не легче. Он уехал только утром, а мне его уже не хватает. Глупо, да?

Он опустил голову и зарылся ладонями в и без того растрепанные волосы, а я с трудом подавила желание нежно пригладить эти взлохмаченные вихры.

Как же быстро хитрый майор проник мне в сердце, если я уже сейчас чувствую необходимость не только принимать, но и отдавать в ответ любовь и заботу!

— Все образуется, вот увидишь, — сказала я и принялась за работу. — Жареная картошка тебя устроит? Боюсь, сейчас я не в состоянии соорудить что-то более изысканное.

— Я только «за»! — с энтузиазмом откликнулся Андрей. — Пожарь побольше. К нам заедет наш общий давний знакомый.

— Наш? — От удивления я уронила пучок зелени на пол.

— Да. Ты же помнишь Александра Павловича?

— Осина? — хрипло переспросила я, чувствуя себя так, как будто в спину воткнули раскаленный штырь.

— Ага, — словно не замечая моего ошарашенного лица, кивнул Андрей. — Он ненадолго. Так, чайку попить.

Осторожно отложив нож для чистки овощей, я гипнотизировала взглядом мерно текущую из крана воду. Сомнительно, что он приедет просто чайку попить.

Осин приедет с одним конкретным вопросом…ко мне.

Руки привычно мыли клубни картофеля, чистили, нарезали на тонкие ломтики, чтобы потом выложить на раскаленную сковороду. Так они получаются идеально поджаренными, золотистыми.

Пока жарилась картошка, я быстро соорудила легкий салат из помидоров, огурцов и зелени, заправила все его пахучим подсолнечным маслом и шустро накрыла на стол.

Едва я сняла с плиты сковородку, как хлопнула входная дверь на веранде и в прихожей послышались мужские голоса.

— Проходи, не стесняйся, Палыч, — пригласил в кухню Андрей своего коллегу. — Полина уже и на стол накрыла. Картошечки, вон, пожарила. Сейчас и тебя угостит.

Я бы с удовольствием Осина не картошечкой угостила, а крысиным ядом, и он, посмотрев мне в глаза, сразу это понял. Дураком он никогда не был, и мой взгляд истолковал правильно.

— Здравствуй, Полина, — сухо поздоровался он и присел на предложенный Макаровым табурет. — Я тебя и не узнал. Богатой будешь.

Проигнорировав его последнюю фразу и пробормотав какое-то вполне приличное приветствие, я отвернулась к мойке, делая вид, что срочно надо вымыть оставшуюся там посуду.

— Брось это, Поль! — ласково позвал Андрей. — Садись к нам. Совсем не кушаешь ничего. Так ты никогда не поправишься.

— Это точно! — мерзко хохотнул Осин. — Исхудала ты, Полин. Диетами увлекаешься?

— Бог с вами, Александр Павлович! — Я повернулась к мужчине и сложила руки на груди. — Это у меня нервное. Знаете, заболевание такое есть?

— Правда? — растерялся мужчина. — Надеюсь, ты лечишься?

— Два раза в год прохожу курс терапии у психоаналитика, — ответила я, кивнув на накрытый стол. — Вы угощайтесь, угощайтесь. Сейчас я кое-что доделаю и к вам присоединюсь.

Холодно улыбнувшись Осину, пошла в туалет, спиной ощущая, как Андрей провожает меня беспокойным взглядом.

Буквально влетела в тесное помещение, опустилась на крышку унитаза и, согнувшись в три погибели, спрятала лицо в ладонях, как будто это могло мне помочь не видеть больше перед глазами жирную и лживую рожу Осина.

— Полин? — деликатно постучался в дверь Андрей через какое-то время. — Ты в порядке?

— Да-да. Сейчас приду. — Я быстро вытерла туалетной бумагой лицо, которое почему-то стало совершенно мокрым.

Я даже не заметила, как начала плакать.

Конечно, от мужчин не укроется мой истеричный вид, но если не выйду, Макаров точно начнет сюда ломиться.

Вернувшись на кухню, сразу поставила чайник на плиту, принялась завариваь чай, и только тогда, когда на столе появились заварочник, сахар и кружки, уселась рядом с Андреем, с ненавистью глядя на Осина.

— Андрей мне рассказал о сегодняшнем происшествии в твоей квартире, — сказал тот, не стесняясь хлебать заваренный мною чай. — У тебя есть мысли о том, кто это устроил?

— Ни одной, — соврала я, даже особо не пытаясь скрыть ложь.

— Если ты будешь молчать, то я не смогу тебе помочь. — Осин проникновенно посмотрел мне в глаза. — Это были твой бывшие друзья по клубу? Ты с кем-то из них до сих пор общаешься?

— У меня там друзей никогда не было. А кто это был, вы можете узнать сами. Вы с ними тоже общаетесь.

Осин побледнел, и его толстые губы сжались в тонкую линию.

— На что ты намекаешь, Элечка?

— Я не намекаю, а говорю прямым текстом, Александр Петрович, — ледяным тоном отчеканила я. — Это в вашей привычке ходить вокруг да около. Говорите, зачем приехали, и на этом разойдемся. Сил нет лицезреть вашу продажную рожу!

— Полина! — повысил голос Андрей. — Ты оскорбляешь моего друга.

— Мог бы и получше выбирать друзей! — огрызнулась я и снова повернула голову в сторону покрасневшего от ярости Осина. — Я вся внимание.

Несколько долгих мгновений мы с ним буравили друг друга неприязненными взглядами, а потом мужчина с показным равнодушием откинулся на спинку стула и посмотрел на Андрея.

— Дело в том, что наша очаровательная Полина, некогда живя с Кириллом Рязанцевым, имела доступ к весьма любопытным документам. Рязанцев в свое время был хитрым жуком и очень грамотно собирал информацию на различных высокопоставленных персон. Как понимаешь, все они не без греха. Клуб Рязанцева слыл одним из самых элитных, и жаждущие запретного богатеи стекались туда, словно пчелы на мед. Хозяина посадили, а документики-то пропали. Да, Элечка?

Он замолчал, внимательно отслеживая мою реакцию, а после продолжил говорить Андрею:

— И кто же мог так постараться и зачистить всю информацию? Так ли невинна, слепа и глупа была его любимая девушка?

И что я могла ответить на такие вот вопросы?

Что ни говори, а Осин тот еще жучара! И самое главное, как он удачно Андрея во все это впряг! У Макарова же на лбу теперь написано, что он от меня не отстанет, пока не выведает всю правду до мельчайших подробностей.

При всей моей ненависти к Осину, я прекрасно понимала его мотивы. Все хотят жить хорошо, и желательно — беззаботно. Своя рубашка ближе к телу. А у Осина, насколько мне не изменяет память, есть семья, которой он дорожит.

— То я вам глупа, то хитра. — Сложив на груди руки, я откинулась на спинку стула. — Вам, Александр Павлович, не угодишь. Документов я никаких в глаза не видела и не брала. Зачем мне это надо?

— Быть может, отомстить?! — Осин нервно подергал воротник рубашки.

— Кому? Вам, что ли? Вас и так жизнь накажет! — фыркнула я и многозначительно добавила: — Уже наказывает. Вы ведь не просто так здесь распинаетесь, правда?

Лицо Осина потемнело, и большие ладони сжались в кулаки, а Андрей, до этого в недоумении слушавший наш разговор, хмуро спросил:

— Это правда? Про документы? — И испытующе посмотрел на меня.

— Может, правда, а, может, и нет. Кирилл меня в свои дела не посвящал, — пожала плечами я.

— С трудом верится, — пробубнил Осин, тяжело поднимаясь из-за стола. — С какой радости людям Старостина устраивать обыск в квартире скромной учительницы?

— С чего ты решил, что это он? — удивленно вскинул брови Андрей и подозрительно посмотрел на своего друга.

— А ты разве не понял еще? — Я тоже посмотрела на Осина. — Он сам дал им эту наводку.

— Палыч?! — нетерпеливо прорычал Андрей.

— А что я еще мог сделать? Старостин сейчас под самим губернатором ходит и конкурентов одного за другим закрывает. Он меня, как муху, прихлопнет. У меня жена и дети.

Андрей несколько мгновений растерянно глядел на друга.

— И поэтому ты решил подставить Полину?

— Да не подставлял я ее! У нее эти документы! Врет она все! Путь отдаст, и все успокоятся уже! — зло выплюнул Осин.

Тут Андрей уже не выдержал и вскочил с места.

— Убирайся, — проговорил он, указывая на дверь.

— Андрей, послушай. Ты просто не понимаешь, какие люди там замешаны, — попытался его образумить Осин.

— Да мне плевать! — покачал головой Андрей. — Разговор окончен.

Осин еще несколько мгновений буравил меня ненавидящим взглядом и ушёл, громко хлопнув дверью.

Некоторое время мы с Андреем молчали, и каждый думал о своем, а потом он протянул руку и сжал мое плечо.

— Что у вас произошло с Осиным? Мне казалось, он всегда защищал тебя.

— Да… — Я рассеянно потёрла переносицу. — Он защищал, когда это было выгодно ему. Ты же сам знаешь, как работает у нас полиция. Вы пытаетесь угодить и своим, и чужим. Без обид.

— Какие уж тут обиды! — попытался пошутить он и мягко повернул меня лицом к себе. — Расскажешь?

С мгновение я сомневалась, а потом обреченно вздохнула:

— У тебя есть что выпить?