Глава 23

Поля

Дача Андрея располагалась в очень живописном районе.

Несмотря на то, что СНТ находится не так далеко от цивилизации, дышится тут гораздо свободнее. Воздух кажется чище, свежее, а просторная грунтовая дорога, по которой мы неспешно шли, дарила ощущение свободы, пространство для воображения.

Я с каким-то почти детским восторгом рассматривала соседские дачные домики, каждый раз удивляясь, когда встречался необычный домик.

— Из чего его построили? Это же деревянные брусья, только короткие. Почему они такого странного цвета? Так необычно! — И приникала к сетчатому забору, разглядывая сквозь заросли шиповника странный дом.

— Это железнодорожные шпалы, — ответил Андрей.

— Разве это безопасно? Их же чем-то вредным пропитывают.

— Этому дому лет тридцать уже. В те времена и такой стройматериал считался годным для постройки домов. Видишь, дорожка совсем заросла? Тут давно никто не живет.

Мой взгляд остановился на резных оконных наличниках.

— Как жалко! Столько сил, труда вложить в дом, чтобы потом его бросить!

Мы двигались дальше: Андрей — засунув руки в карманы джинсов, а я — доверчиво опираясь на его локоть.

Это было очень странно, но до жути приятно — идти рядом, ощущая его незримую поддержку. Будто мы самая обычная пара.

И хотя Андрей не предлагал конкретно чего-то серьезного, по его отношению было видно, что он для себя все решил. Не такой он человек, чтобы распинаться и сыпать красивыми словами.

— Завтра съездим в город. Надо купить тебе футболку и кроссовки, — заметил он, косясь на мои порядком потрепанные кеды.

— Пустяки! — отмахнулась я. — У меня достаточно других вещей. К тому же сейчас я в статусе безработной, ты забыл?

— Ты из-за денег, что ли, переживаешь? — Он остановился и заглянул мне в лицо.

— Конечно. У меня не так много сбережений.

— Поль, я все оплачу.

— Вот только не надо этого! Ладно? Я не содержанка. Вот выйду на новую работу, там можно и об обновках подумать.

— Кх-х-х… — закашлялся Андрей. — А жить мы с тобой как тогда вместе будем? Может, ты еще и еду перестанешь есть, которую я покупаю.

— Может, и перестану, — проворчала я себе под нос. — А мы что, будем вместе жить?

— Ну, как бы да. Я думал, это очевидно. Ты теперь моя женщина, и я хочу жить с тобой. Есть возражения? — Он хитро посмотрел на меня и обнял за талию.

— Тогда… — проговорила я срывающимся от охвативших меня эмоций голосом, — тогда, думаю, нам и вправду надо обсудить совместный бюджет. Да?

— Угу, — промычал в ответ Макаров. Он уткнулся носом в основание моей шеи, шумно вздохнул и поцеловал меня— Вот вернемся, ляжем в постельку и сразу обсудим.

— Андрей! — возмущенно прошипела я.

Он весело захохотал в ответ, и в этот момент в заднем кармане его джинсов завибрировал телефон. Андрей достал его и хмуро посмотрел на экран.

— Евка звонит. Не хочу брать трубку.

— Возьми! Вдруг это что-то важное.

Мужчина кивнул и, отстранившись от меня, ответил бывшей жене:

— Алло, здравствуй, Ева.

Больше он ничего ей не говорил, только слушал. И чем дольше длился разговор, тем темнее и напряженнее становилось его лицо.

— Я понял. Сейчас приеду.

— Что случилось? — спросила, как только он нажал отбой.

Андрей медленно убрал телефон обратно в карман, сжал двумя пальцами переносицу, постоял так несколько мгновений, а потом поднял на меня полный паники взгляд.

— Максим в больнице. Под машину попал.

Я сначала даже не знала, что ответить. Просто, оглушенная этим известием, некоторое время глупо таращилась на Андрея.

Он же смотрел куда-то поверх моего плеча и с силой сжимал в руке телефон, словно хотел раскрошить его на мелкие кусочки.

Опомнившись, я положила руку ему на плечо, легонько сжимая.

— Поехали скорее! Поехали туда вместе!

Говорят сила женщины в ее слабости. Это не совсем так. В какие-то моменты, когда твой мужчина оглушен и растерян, нужно найти в себе внутренние резервы, чтобы его поддержать. Показать, что ты всегда рядом, несмотря ни на какие трудности и несчастья.

— Скорее! — Я потянула Андрея за руку по дороге.

Он сначала перевёл на меня рассеянный взгляд, после чего несильно помотал головой, словно желая выкинуть оттуда какие-то гадкие мысли, и сильнее, сжав мою ладонь, сказал:

— Они во второй детской больнице. Только поступили.

Мы шли очень быстро. Я едва поспевала за широкими шагами Макарова, периодически спотыкаясь о камни. Нам потребовалось всего несколько минут, чтобы собраться, закрыть ворота и выехать на оживленное шоссе, все прибавляя и прибавляя скорость.

— Не лети! — негромко проговорила я. — Пара минут ничего не изменит, а если ты попадешь в аварию, хуже будет от этого всем.

Он бросил на меня недовольный взгляд, будто желая отчитать за то, что посмела его критиковать, но, молча стиснув зубы, сбавил скорость.

— Ты права, — выдохнул он. — Просто я жутко волнуюсь.

— Ева не сказала, что с ним?

— Они только поступили в хирургию. Пока еще ничего не ясно, — объяснил он, крепко сжимая руками руль. — Ты же знаешь мою бывшую: она, когда на эмоциях, ничего толком объяснить не может. Одна непрекращающаяся истерика.

Больше я не задавала вопросов. Приедем на место — там станет все понятно.

В детское хирургическое отделение мы прошли через приемный покой, предварительно купив в ближайшей аптеке маски и бахилы.

— Девушка, к вам Макаров поступал? — спросила я у молоденькой медсестры на посту.

— Поступил. Сейчас в операционной, — ответила она.

— Как он? Когда можно будет его увидеть? — начал засыпать ее вопросами Андрей.

— Пока ничего не известно. Ожидайте, врач к вам подойдет.

Она указала рукой на длинный коридор со светло-бежевыми стенами. Вероятно, там нам и полагалось подождать, и сколько это ожидание будет длиться, мы не знали.

Мы послушно поплелись туда, и я первая, заметив ряд белых железных кресел, уселась, зябко потирая плечи.

— Замерзла? — спросил Андрей, садясь рядом.

— Нет. Это нервное.

— Все будет хорошо. По-другому и быть не может.

Он скорее убеждал не меня, а себя, потому что самого его трясло, а бледное от переживаний лицо было искажено мучительной гримасой.

Некоторое время мы так и сидели: Андрей — держа меня за руку и бездумно глядя в стену напротив, а я — положив голову ему на плечо и погрузившись в свои мысли.

— Андрей!

Мы одновременно вздрогнули, и я, оторвав голову от его плеча, заметила быстро идущую по коридору мать Максима, а за ней — высокого темноволосого мужчину.

— Ты давно приехал?! — запыхавшись, спросила она. — Врач пока не выходил?

— Нет, — покачал головой Макаров. — Сказали ждать. Вот мы и ждем.

Бывшая жена Андрея перевела тщательно накрашенные глаза на меня, и между ее идеально выщипанных бровей залегла складка, когда она заметила наши сцепленные руки.

— Ты что же, встречаешься с ней?! — слишком громко воскликнула она. — Вот уж никогда бы не подумала!

Я только фыркнула в ответ на явное пренебрежение, прозвучавшее в голосе Евы, и негромко поздоровалась, пытаясь деликатно напомнить о правилах хорошего тона:

— Здравствуйте, Ева.

— И вам не хворать! — едко процедила она — Что вы тут делаете?

— Ева… — Андрей устало посмотрел на бывшую жену. — Тебе не кажется, что вопрос неуместен?

— Это еще почему?! — тут же гневно взвизгнула она, топчась на тонких каблуках.

— Хотя бы потому, что твой сын сейчас на операции, и, судя по тому, что мы тут сидим уже полтора часа, операция очень сложная.

Глаза женщины тут же наполнились слезами. Она обхватила себя за плечи и повернулась к мужчине, все это время безмолвно наблюдавшему за их диалогом.

— Максик! Мой бедный мальчик! — завыла она на весь коридор, цепляясь за мужчину.

Тот обнял ее и скупо кивнул Андрею:

— Стас.

— Андрей, — без какой-либо неприязни ответил ему мой мужчина и только поморщился, когда Ева зарыдала еще громче. — Ева, может, хватить плакать? Слезами ты Максиму не поможешь. Может, лучше расскажешь, как он попал под машину?

Она испустила еще пару всхлипываний и, смахнув со стойкой туши пару слезинок, уставилась на бывшего мужа, словно баран на новые ворота.

— Я… мы сегодня утром были в торговом центре, и Максим выбежал на дорогу. Водитель не успел среагировать вовремя. Все произошло так быстро! Я так испугалась, Андрей! Я не переживу, если с моим Максиком что-то случится!

— Уже случилось, — буркнул мой мужчина и с сожалением покачал головой. — Он родился у такой курицы, как ты. Как он мог вообще выбежать на дорогу один?!

— Ты по какому праву меня оскорбляешь?! — взвизгнула горе-мамаша. — Стас!

Бедный Стас за ее спиной картинно закатил глаза.

— Андрей прав, Ева, — произнес он. — Ты должна была крепко держать сына за руку.

— Я и держала! Он вырвался!

— Максиму не три года, — не удержалась от комментария я. — Он прекрасно знает правила дорожного движения. Просто так он бы не стал выбегать на проезжую часть. Быть может, вы повздорили?

Судя по налившимся злобой глазам Евы, я попала в самую точку.

Андрей бросил на нее уничтожающий взгляд и молча отвернулся.

— Стас, я не виновата, — пуще прежнего заныла она! — Андрей его избаловал!

Ева еще что-то бормотала в свое оправдание, а я все больше и больше офигевала. Этой Еве Аркадьевне вообще нельзя иметь детей! Она же сама, как ребенок.

То, что Максимом по большей части занимались дедушка и бабушка, секретом не было. Такое часто бывает, когда мать достаточно молода и хочет еще устроить свою личную жизнь. Но этот концерт, который мы наблюдали сейчас, вообще ни в какие рамки не лез. Создавалось ощущение, словно Еву больше волнует не здоровье ребёнка, а то, что об этом подумает ее мужчина.

В душе помимо воли поднялась волна жгучей ненависти к матери Максима. Быть может, потому, что она являла собой придуманный образ моей матери. Та ведь тоже бросила меня ради новой легкой и счастливой жизни. Избавилась от обузы.

Я ведь искала свою мать несколько лет назад. Нашла по бывшей прописке, сохранившейся в моем деле. Кирилл тогда задействовал какие-то свои связи и узнал, что моя мать много лет назад переехала из нашего захудалого городка в Москву. Там вышла замуж, родила сына и живет вполне себе неплохо, не вспоминая о том, что у нее где-то осталась «неудобная» дочь. Ее бывший муж — мужчина, которого я в уме привыкла считать отцом, — пошел по кривой дорожке и, едва освободившись из заключения, тут же вновь угодил за решётку. Непутевый… Верно, гены — сильная вещь, потому как я тоже выросла непутевой.

У меня больше не было сил смотреть на кривляния Евы, поэтому я поднялась и отошла ближе в большим распашным дверям, за которыми находились операционные. Прислонилась к стене и просто начала молиться. Не то чтобы я была сильно набожной, но когда ты бессилен помочь физически, остается только попытка помочь хотя бы ментально.

Через какое-то время, когда Ева уже прекратила непрерывное завывание, дверь тихонько отворилась, и сначала вышла полная медсестра, а потом — пожилой доктор. Он снял маску, обвел усталым взглядом всех собравшихся и негромко поинтересовался:

— Кто тут родители Макарова?

Ева, бодро цокая каблуками, поскакала к врачу, следом поднялся и Андрей.

Так уж вышло, что я стояла рядом и все прекрасно слышала.

— Операция прошла довольно успешно, — сказал доктор. — Мальчику крупно повезло — неосложненная травма позвоночника.

— Что?! — в своей любимой манере перебила его мамаша. — Как — травма позвоночника?! Мой мальчик не сможет ходить?!

Врач посмотрел на нее так спокойно, что я невольно восхитилась его выдержкой. Сразу видно, что чуть ли не каждый день общается с неадекватными мамашами.

— Вы выслушайте сначала, а потом задавайте вопросы. — Врач выдержал небольшую паузу, украдкой бросил взгляд на часы и продолжил: — Неосложненная травма позвоночника сопровождается нарушением целостности структур позвоночника без затрагивания спинного мозга. В случае с Максимом спинной мозг по счастливой случайности не задет, а, значит, опорно-двигательные функции при должной реабилитации восстановятся довольно быстро. Операцию мальчик перенес хорошо. Сейчас его переведут в палату интенсивной терапии. Там он пробудет до завтра, а вот послезавтра жду вас у себя. Подробно расскажу о комплексном лечении. Ничего непоправимого не случилось. Все лечится. Нужно будет только много терпения и особый уход.

— Спасибо вам большое доктор! — благодарно выдохнул Андрей и крепко пожал руку врача. — Как мы можем вас отблагодарить?

— Это лишнее, — строго посмотрел на него врач. — Извините, у меня мало времени. Нужно идти.

И он бы обязательно ушел, но Ева не была бы собой, если бы не попыталась вынести всем присутствующим мозг:

— Подождите! Я могу увидеть моего мальчика?

— В реанимацию вас не пустят, — холодно ответил врач. — Не раньше завтрашнего дня.

— Но почему?! Что вы там ему будете колоть? А, капельницы! Это точно безопасно?

Доктор терпеливо все объяснил, а после удалился под возмущенное высказывание Евы:

— Не нравится мне эта больница. Стас, надо перевезти Максима в частную клинику. Максика тут наверняка угробят!

— Ева, прекрати! — не выдержал Андрей. — Угробила его ты, а здесь нормальные врачи работают. Тебе все рассказали, все объяснили! Чего тебе еще надо?!

Она, надувшись, посмотрела на Стаса, а тот только пожал плечами и согласился с Андреем.

Когда мы вернулись на дачу, солнце уже клонилось к закату.

Долгие часы нервного ожидания под дверями операционной вымотали нас с Андреем по полной программе, но это не помешало мне приготовить на ужин гуляш из говядины, которая нашлась в холодильнике, пюре и легкий овощной салат.

— Куда ты столько наготовила? — устало пожурил меня Андрей, увидев накрытый стол. — Еле ноги волочишь, а туда же! Я, признаться, не уверен, что мне сейчас кусок в горло полезет.

— Не полезет — запихнешь, — ответила я, строго глядя на него. — Завтра трудный день. Надо хорошо питаться, иначе не будет сил даже на то, чтобы вытерпеть твою бывшую жену.

— Это точно, — вздохнул Андрей и все же взялся за вилку. — Завтра мне надо ненадолго уехать. Хочу встретиться с Ольгой.

Он взглянул на меня так, словно ожидал каких-то возражений с моей стороны.

Ольга — его бывшая. Как ни странно, этот факт меня совершенно не задел. Гораздо важнее было то, что Ольга врач и Андрей, вероятно, хотел с ней проконсультироваться.

— Конечно, — кивнула я. — За меня не переживай. Я найду, чем заняться.

Взгляд мужчины затопил меня теплотой. Он протянул ко мне руку, сгреб в охапку, как ребенка, поцеловал в макушку и прошептал:

— Спасибо, Поль.

— За что? — Я удивленно посмотрела на него.

— За поддержку. Когда врач вышел из операционной, у меня чуть сердце не остановилось. Никогда не думал, что это так страшно — знать, что там, за стеной, быть может, умирает твой ребенок.

— Он не умирал, — возразила я.

— Я знаю. Но в тот момент какие только картины не всплывали в моей голове, и только твое молчаливое присутствие отрезвляло.

После ужина Андрей мужественно помог мне прибрать со стола, вымыть посуду, а потом ушел в спальню. Усталость взяла свое, и когда я после душа заглянула в комнату, он уже спал глубоким сном, раскинувшись посреди кровати в позе звезды.

Я осторожно присела рядышком, разгладила на родном лице морщинку между бровями, осторожно поцеловала Андрея в плечо и свернулась калачиком под его боком, кое-как натянув одеяло.