Глава 13. От храма до бара

До вечера было много времени, а усидеть на месте Нура бы не смогла. Ей и без того хватало вида увядающих пионов, упрямо напоминающих об Уроборосе. О ее Змее.

Не зная, чем себя занять, она решила, что, возможно, стоит навестить Шанти. В конце концов, Кея приходила к ней и носила клубничные булочки. Почему бы Нуре не перенять традицию сестры? Идея показалась неплохой.

Бумажный пакет со свежей, еще теплой сдобой грел руку, усиливая жар от Инти. Лучи заливали храм, заставляя поверхность его стен сиять и переливаться. Нура прошла внутрь. Там она наткнулась на послушницу, которая тоже узнала ее из-за Кеи. Услышав, что гостья принесла выпечку для Шанти, та сразу же проводила ее к коридору.

– Шанти никто, кроме твоей близняшки, не навещал, – жаловалась незнакомая послушница. – Хорошо, что ты решила навестить ее. Ей нужно общество, хоть она и мало что понимает в реальности… Дойдешь отсюда сама? Дорогу помнишь?

Нура кивнула, а затем поплелась вперед, проходя по уже знакомым помещениям к комнате с табличкой «260». Она неуверенно остановилась у закрытой двери, решая, стоит ли постучать. В итоге для приличия все же постучала и только после заглянула в комнату. Шанти сидела на том же месте в кресле у окна.

– Здравствуй, я кое-что тебе принесла. – Нура просочилась в проход. – Моя сестра носила тебе такие булочки, похоже, тебе нра…

Слова оборвались, потому что Шанти обернулась. Выпечка в бумажном пакете упала на пол, а горло сдавило от ужаса, в висках болезненно застучало. Лицо женщины было алым от крови, ею заволокло даже глаза. Рубиновые капли пачкали одежду и кресло. Со щеки Шанти словно кто-то срезал кусок кожи, который сполз вниз и с отвратительным хлюпаньем упал на пол.

– Предки! – испуганно воскликнула Нура. Она толкнула дверь и выбежала в коридор, к лестнице. – Кто-нибудь! Помогите!

Почти сразу на крик выбежала Жрица. Ее золотые татуировки словно сияли изнутри.

– Ты! Что за вопли? – строго спросила Мадхави, встряхнув Нуру за плечи.

– Т-там… Шанти…

Жрица, не тратя времени, взбежала по лестнице. Нура поспешила за ней. В голове билась лишь одна мысль – что случилось? Кто сделал это с бедняжкой?

В комнате пахло кровью, а Мадхави уже что-то причитала на своем языке. Звучала она больше недовольно, чем напуганно. В руках она держала влажную тряпку, которой осторожно оттирала Шанти, параллельно цепляя куски кожи и стягивая их. Нуру затошнило, пришлось прикрыть рукой нос и рот, чтобы сдержать рвотный позыв. Кое-как она спросила:

– Ч-что случилось?

– Шанти – такая баловница. Иногда она любит пошутить над нами.

– Пошутить? Предки милостивые, она вся в крови!

Мадхави кинула хмурый взгляд из-под бровей:

– Оставь своих предков, здесь Дом богини.

– Извини, я просто… ОНА В КРОВИ!

– Я вижу, не обязательно орать!

Шанти всхлипнула, и лицо Мадхави из раздраженного сделалось милым. Жрица заворковала:

– Прости, лучик мой, прости, мы не ругаемся, а ты молодец. О, какая красивая кожа! Кого ты слепила, дорогая? Снова Суманти? Тебе нравится, как она хрюкает от удивления, а?

Шанти не отвечала, но, похоже, расслабилась. А Нура медленно двинулась вперед, заглядывая в почти чистое лицо, которое вовсе не походило на то кукольное, что было прежде, оно было…

– Это какая-то шутка?

– Я же сказала, Шанти бывает баловницей, – вздохнула Мадхави, стирая кровь с лица Суманти.

Несмотря на то что Нура плохо помнила послушницу, она могла бы узнать ее. И сейчас она ясно видела ее, разве что… Острые уши все еще свидетельствовали о том, что перед ней Шанти.

– Как? – Вопрос задрожал в воздухе.

– Она темная эльфийка, – ответила Мадхави, будто это все объясняло.

Настала очередь Нуры недовольно коситься на нее. Жрица же, заметив это, добродушно усмехнулась.

– Это не тайна, но и не та информация, которой владеет всякий горожанин. У каждого вида Иных есть свои особенности. Иные созданы магией, они – ее суть, и один из талантов так сильно пропитал их, что он следует за ними из поколения в поколение. Темные эльфы, например, метаморфы. Они умеют менять внешность так искусно, что только могущественный маг способен понять, что перед ним другой человек.

«Я полагал, мы имеем дело с темным эльфом», – сказал Элат, когда они сидели в кабинете Аспида. Вот что он имел в виду! Он явно знал об особенности и предположил ее использование, когда услышал о своем двойнике! Ну конечно!

– Темные эльфы могут менять… все? – осторожно спросила Нура.

Вспомнились зеленые глаза лже-Элата.

– Все. Могут изменить даже рост, – пожала плечами Мадхави. – Немного, но в их силах стать чуть ниже или чуть выше. Они снимают свою кожу, а кости их перестраиваются. Они способны повторить даже шрамы, если хорошо изучили того, в кого будут обращаться. Но что-то обязательно их выдаст. Не то количество родинок или размер ступни…

– Цвет глаз?

– Если темный его не знает или торопится – да. Шанти иногда играет с ними…

Нура сглотнула, заглядывая той в глаза. В прошлый раз они были разного цвета, а сегодня зеленые, как у…

– Хотя сегодня оставила свой родной… Да, Шанти? У тебя замечательные зеленые глаза!

Зеленые. Темный эльф. Дракон. Что, если Уроборос – сын Шанти и Дракона? Но Иные редко заводили детей, у них низкая фертильность. Им нужно приложить немало усилий для зачатия даже с человеком, а Иной с Иным… Это редкость. Вполне вероятная, впрочем…

– Нура?

Она вздрогнула, фокусируясь на Мадхави.

– Говорю, ты поможешь мне с Шанти? Ее нужно хорошенько умыть и переодеть. А вечером о ней позаботятся послушницы.

Нура закивала. Она оставалась там, пока не пришла еще одна Жрица, а после ушла из храма и медленно двинулась к остановке. То, что она увидела, то, что узнала, многое проясняло…

Кея явно искала Уробороса и ухватилась с нужного края – с Дракона, кем бы он ни был. Нура почти готова была сделать ставку на то, что Шанти – мать Уробороса, который точно так же, как и она, мог менять облик. Размышления приводили Нуру и в восторг от того, что она могла добраться до истины, и в ужас от того, что Кея могла поплатиться именно за это…

В любом случае близился вечер, и пора было направляться к бару «Слангер», где наконец предстояло встретиться с Уроборосом…

* * *

– Ты издевался над животным? – Хозяин сидел за своим столом, и золото его глаз сверкало под ярким светом.

– Я? – стушевался мальчик, оглядываясь. Хозяйка сидела на диване вместе со своим сыном. Тот улыбался самой мерзкой улыбкой. – Я был наказан… Сидел в…

– Он сбежал! А я говорила, что запирать его в комнате недостаточно. Ему и десяти нет, а он уже сбегает так, – цокнула языком хозяйка. – И вот результат: этот дикий ребенок убил щенка.

Внутри мальчика все похолодело. Щенков на территории было немного, один из них – белоснежный альбинос хаски. Другие говорили, что он принесет несчастья и приманит духов из леса, а мальчику этот щенок нравился. Ведь они с ним так похожи: оба одни в целом мире. Обоих не любят, обоими пренебрегают, оба – ненужные существа. Мальчик назвал щенка Шорохом и тайно приносил ему кусочки мяса и косточки.

И теперь мальчику хотелось сорваться с места, чтобы сбегать и посмотреть, где Шорох, убедиться, что он все там же, в углу псарни, отдельно от охотничьих собак, на подстилке из детского свитера. Мальчик принес его специально, решив, что осенью малыш может замерзнуть.

И совсем недавно хозяйский сын видел это. Он видел маленькое проявление заботы и привязанность двух несчастных существ. Уже тогда можно было понять, что скоро случится что-то плохое. Всегда случалось. Хозяйский сын часто делал что-то плохое, но потом бежал к своей матери, плакался ей в юбку, а она передавала все своему мужу. И мальчику доставалось. Сколько бы он ни пытался стать самой тихой тенью, его все равно находили, все равно наказывали.

До пяти зим его только запирали в комнате и лупили, а потом… Его начали выгонять из дома в деревянную коробку, заставляя сидеть там часами. А еще хлестали по ногам, спине и заднице. Чем старше становился мальчик, тем больнее становились наказания. Но это он научился терпеть. Куда сложнее ему было видеть, как остальные разговаривают, шутят, обнимают друг друга, а он… Мальчика игнорировали, на него не смотрели, его не касались. Шорох стал настоящей отдушиной. Он доверчиво шел в руки, облизывал лицо и спал на коленях, делясь теплом.

– Я ничего не делал, – пробормотал мальчик.

Хозяйка фыркнула, а ее сын вскочил. В его глазах блестели ненастоящие слезы:

– Папочка, я видел, как он издевался над щенком! Он отрезал ему уши и обещал сварить его!

– Я ничего не делал, – повторил мальчик.

– Хочешь сказать, наследник моего рода врет? – Хозяин поднялся. Его массивная фигура пугала, порождала желание сжаться, чтобы попытаться стать невидимым. – Я знал, кто ты. С самого начала. Ты монстр и любишь мучить других… Я был к тебе слишком добр.

Мальчик подавился смешком, сорвавшимся с губ. Хозяин ударил ладонью наотмашь. Он был большим и сильным, настолько, что от его пощечины слабое тело ребенка не удержалось на ногах. В ухе зазвенело, а на прокушенной губе выступила соленая кровь. Мальчик прерывисто дышал, глядя на гадко улыбающихся хозяйку и ее сына.

– Ты убереш-шь за с-собой с-сам, – прошипел хозяин.

И мальчика отвели к останкам его единственного друга. Белая шерсть стала алой от крови, лапки лежали отдельно, а голову насадили на самодельное деревянное копье. Глаза Шороха были раскрыты – все еще доверчивые, будто он до последнего надеялся, что его спасут. Мальчик всхлипнул, упав на колени.

– Хватит ныть, босс не смилуется над тобой из-за слезок, чудовище. – Один из охранников пнул мальчика в спину, отчего он рухнул лбом в грязь. – Жалкий хвост.

Плевок, кажется, угодил на затылок, но мальчик не обратил внимания. Мальчику казалось, что он сделан из стекла, и сейчас тонкие мелкие трещины стали глубокими, большими, будто он вот-вот сломается совсем… А в ушах застыл лай. Громкий, раскатистый, какой мог быть у Шороха, если бы он вырос…

Уроборос резко раскрыл глаза. Лай не прекращался и наяву. Видимо, сосед вернулся со своей собакой. Он заехал сюда сравнительно недавно. Белый пушистый зверь болезненно напоминал о прошлом, и с тех пор Уроборос все чаще видел во сне ужасные моменты того дня, когда сломанному мальчику пришлось своими руками собирать останки щенка и хоронить их, пока его пинали и били. А затем сидеть без воды и питья в ящике во дворе. С тех пор прошло много зим, и убийца Шороха гниет в земле, а сломанный мальчик давно спрятался за силой змея.

Уроборос потер лоб. Скоро вечер, а сегодня важное свидание. Нура ведь ждет его…

Воспоминание Пташки осело на языке ее медовым привкусом, отгоняя горечь печали, оставшуюся после сна. Было бы лучше, окажись она здесь. Если бы она распахнула свои объятия, если бы позволила прижаться к ней…

Резко сев в кровати, Уроборос откинул одеяло. Нужно сосредоточиться на другом. Сегодня он должен предостеречь любопытную Пташку…

* * *

Нура вышла на нужной остановке. Обшарпанной и грязной. Этот район был похож на незаживающую рану на теле столицы Восточного кантона: почти все дома, встреченные здесь, казались заброшенными. Судя по архитектуре, застройку вели еще до имперских времен. Кое-где торчали мрачные темные здания, более высокие, чем остальные, более чистые, более новые. Они выделялись среди стен, исписанных граффити и облепленных плакатами и объявлениями. В воздухе витал запах сырости, тротуар был разбит, а асфальт изрешечен выбоинами. К домам прижимались редкие и старые мобили. Некоторые стояли без колес. Атмосфера царила мрачная, пропитанная безнадежностью, полная темных тайн и печальных историй.

Остановившись, Нура переложила артефакт из рюкзака в карман. Так она будет готова защищаться в любой момент. Ей подумалось, что, как только стемнеет, на улицах станет оживленнее, а одинокая девчонка – прекрасная жертва для шпаны.

Руки нервно сжимали лямки рюкзака, пока Нура разглядывала здания. Она надеялась, что в «Слангере» будет еда. Хоть какая-то. Ей подойдет даже закуска для пива, лишь бы набить желудок, который уже ныл от голода.

Бар находился в одном из старых зданий. В отличие от большинства своих «сородичей», строение выглядело ухоженным, хотя и неприметным. Цвета мокрого асфальта, оно терялось в ряде домов, но, по крайней мере, здесь висела неоновая вывеска, которую пока не зажгли. Первая буква в названии «Слангера» была выполнена в виде змеи. Очередной гадючник. Буквально.

Зато время работы его начиналось с полудня. Вот и отлично.

Нура толкнула дверь, над которой тут же зазвенели серебряные колокольчики. Темные деревянные панели, покрытые патиной ушедших зим, придавали залу таинственный, но уютный вид. Тусклые лампы бросали мягкий теплый свет, отражающийся в стаканах посетителей. Их было не так уж и много – за круглыми столами сидело меньше десятка человек… Человек ли…

Едва Нура переступила порог бара, как на нее оглянулись, кажется, все присутствующие. Глаза двух прорезали узкие зрачки. Наги. Впрочем, в их наличии тут сомневаться и не приходилось. Оставалось радоваться, что громкий стук сердца заглушала музыка из граммофона. Усиленная магией, она наполняла пространство ненавязчивой мелодией. Здесь пахло хмелем, спиртом и сигаретами.

Лавируя между столиками, Нура добралась до барной стойки. Поверхность той была отшлифована заботливыми руками клиентов, которые постоянно на нее облокачивались. Рослый бармен, ловко протирающий глубокие стаканы для пива, глядел хмуро. Его светлые волосы были зализаны назад, а бледно-желтые глаза намекали на змеиное происхождение. У людей радужки такого цвета просто не бывает.

– Добрый вечер, – неловко начала Нура, забираясь на стул и стягивая рюкзак. – Я ужасно голодная. У вас есть что-нибудь сытное?

– Охотничьи колбаски с горчичным соусом, – без приветствия ответил бармен.

– Идеально!

– Пиво?

– А есть… что-то безалкогольное?

Бармен посмотрел на нее таким взглядом, будто она попросила достать танк прямиком с Древней родины, но все же нехотя ответил:

– Могу налить газировку, которую используем для коктейлей.

– Буду безмерно вам благодарна! Сколько я должна?

– Ты на встречу?

– Эм… Да…

– Тогда скажи с кем, я просто запишу на него.

Нура оглянулась, осматривая нагов, периодически бросающих на нее взгляды. Сказать про Уробороса? Не-ет… Вряд ли у него тут есть счет. А если есть? Проклятие! Как сложно! Аспида использовать в этих целях тоже не хотелось бы…

– Я сама оплачу.

– Сами платят, когда ни с кем не видятся, а просто отдыхают, малышка. Твоя сестра бы тебе рассказала правила, будь она тут.

Нура вздрогнула, уставившись на бармена:

– Вы знали Кею?

– Она водилась с Аспидом. Сложно было ее не знать, – буркнул тот, а затем приоткрыл дверь за спиной и рявкнул: – Кандойя! Хватит дрыхнуть! Сделай колбаски!

– Да чтоб тебя, Питон! Такой сон с голыми мужиками прервал! – раздался недовольный женский голос.

Питон. Очередная змея. Нура уже даже не удивлялась.

– Так на кого записывать?

– На Тайпана. – Вряд ли он обидится…

Питон кивнул. Вскоре перед Нурой поставили еду и стакан холодной газировки. Набив желудок, она начала изучать зал. Ее заинтересовала шторка в углу, за которой мелькнула лестница, когда оттуда вышла компания мужчин. Одни – в костюмах, другие – в байкерских куртках. Они покинули бар, и никто даже не взглянул в их сторону. Интересно…

Небо окрасилось алым. Пришло время заката. Питон, кажется, привык к обществу Нуры, он даже сделал ей пару лонгов, без добавления алкоголя, разумеется. Нужно было сохранять трезвый ум.

В очередной раз звякнули колокольчики. Нура даже не оглянулась: чем ближе подступал вечер, тем многолюднее здесь становилось. Поэтому она чуть не подавилась солеными орешками, когда рядом с ней уселся Лерос, воскликнув:

– Прекрасный вечер!

– Какого… Что ты тут делаешь? – зашипела Нура. – Как ты постоянно меня находишь?

– Может, это судьба? – подмигнул он.

– Тебе тут не место, Одержимый, – вмешался Питон, складывая руки поперек широкой груди.

Он был огромным в сравнении с невысоким и гибким Леросом. Но тот, конечно, его не боялся. Глаза его засияли, а дух ответил за него:

– Не змее нам указывать, где наше место.

Питон скривился, а Лерос поспешил перехватить контроль и усмехнулся:

– Не обижайся, ты же знаешь этих всемогущих духов. Но давай начистоту, мой друг: разве это не нейтральная территория для переговоров?

– Я тебе не друг. И эта территория не для тебя.

– Но она же тут. – Лерос кивнул на Нуру.

– Она тут, потому что она, как и ее сестра, с кланами. А ты чужак здесь.

– Не переживай, я не задержусь.

Питон посмотрел на Нуру:

– Если ты отвечаешь за него, пусть остается.

– А… Да, ладно…

– Ну и злюка же он, – вздохнул Лерос, забираясь на стул рядом.

– Как ты меня нашел?

– Ты выяснила что-то?

Нура недовольно скривилась, поняв, что на свой вопрос ответа так и не получит. Его поведение начинало всерьез беспокоить ее. Лерос постоянно знал, где ее найти, и это… пугало.

– Ничего, – соврала она. – Я решила переехать… и… Наверное, с меня хватит.

Лгать выходило проще, чем она думала.

– Что значит «хватит»? – Лерос улыбался. Но улыбка эта напоминала жуткую застывшую гримасу.

– То и значит. Кею убили из-за этого, я не полезу в это дело дальше.

– Но ты сидишь тут.

– Да, потому что хочу через Тайпана стребовать денег у Аспида. Мне нужно на что-то жить. – Нура придумывала на ходу и боялась, что ей не поверят. Лерос явно хотел, чтобы она что-то узнала и рассказала ему. Он странно себя вел… Чего он пытался добиться?

– Жалкая трусливая девчонка, – гаркнул дух, а Лерос тут же закрыл глаза и снова улыбнулся. – Извини, он… немного нервный сегодня.

Дух? Ну конечно! Нура запустила руку в карман, сжимая артефакт и надеясь, что с Одержимым он тоже сработает. Немного успокаивал Питон, поглядывающий на них. Наг угрюмо заметил:

– Ты нарушаешь спокойствие заведения.

– Да, да. У нас тут частная беседа, так что не вмешивайся. А ты, Нура, хорошенько подумай… – Лерос снова потерял контроль, и дух заговорил пронизывающим голосом: – Оценила бы Кея, что ты так легко отказываешься от родной сестры? Ты должна стыдиться своего малодушия, она бы тебя не бросила. Ты ленивая толстуха, которая…

Лерос мотнул головой.

– Можешь поцеловать меня в зад! А я сама буду решать, что мне делать! – отрезала Нура.

– Да, конечно, извини, дух перебарщивает, не я. – Лерос улыбнулся. Опять.

По спине пробежали мурашки от ледяного взгляда. Зрачки его все еще тускло светились, и что-то подсказывало, что все же контроль оставался. Зато Одержимость позволяла перекладывать ответственность: мол, это он, а я-то добрый, верь мне. Нет… Лерос, возможно, был даже хуже гадов. Он явно пытался манипулировать.

– Мне нужно вмешаться? – раздался голос Питона, подошедшего ближе. Он снова глядел на Нуру.

– Нет, мой знакомый уже уходит. Так ведь?

– О да! Мне пора! Но ты все-таки подумай об этом еще раз. Не советую тебе отталкивать меня…

Лерос наконец ушел, а Нура, проводив его взглядом, облегченно выдохнула. Она только поняла, что все это время сидела, напрягая мышцы почти до боли.

– Эм… Питон?

– Да, малышка?

– Ты знаешь Лероса?

– Впервые видел.

– Но ты сразу был настроен… Так…

– Ну, знаешь, не плохо, когда в бар заглядывают говнюки, которых я знаю. Дерьмово, когда сюда заходят те, кого я не знаю. От незнакомцев можно ожидать чего угодно.

От очередного звона колокольчиков на сей раз Нура вздрогнула и тут же оглянулась, заметив мужчину в берцах, черных штанах и черной толстовке. На его голове оставался мотоциклетный шлем, а в руках он держал коробку.

– Вот об этом я и говорил, – пробубнил Питон и громко спросил: – Заблудился?

Высокий мужчина в шлеме кивнул, проходя к барной стойке, и протянул листок.

– «Луна»? Клуб темных? Он в черном здании, вход со двора, увидишь лиловый свет – иди к нему. Это их неоновая вывеска. – Питон вернул листок.

Нура удивленно моргнула. «Луна»? Это же название спутника Древней родины. Кажется, его почему-то любили темные эльфы. Она слышала, что лунный серп был их своеобразным символом. Значит…

Мужчина в шлеме резко повернулся, задев плечом Нуру. Ее тут же окутал его запах – травянистый, с привкусом крепкого кофе, табака, смол и уда. Целая симфония ароматов.

– Морок! Осторожнее. – Она цокнула языком, потирая ноющее плечо.

Но тот ничего не ответил и быстро покинул бар. Как только дверь закрылась, Питон вернулся к делам, а Нура… Она судорожно вдыхала оставшийся шлейф духов. Они казались ей знакомыми. Этот привкус… Дымно-древесный… Он остался на подушке… Он пьянил даже во сне… Это просто не могло быть совпадением! Не здесь. Не сейчас. Не после заката.

Нура услышала шуршание и опустила взгляд. У нее на коленях лежала смятая бумажка. Она раскрыла ее, едва не задыхаясь, когда увидела изображение – змея, кусающего себя за хвост.

Уроборос!