Глава 16. Змей

Тело затрепетало, как только снаружи вспыхнули два зеленых огонька – глаза. Уроборос просто смотрел, но вновь и вновь Нура ощущала приятные касания на коже. Отклик на очередные игры Змея раздражал. Куда подевался ужас? В какой момент он так тесно сплелся с возбуждением? Может, это потому, что Уроборос продолжал наблюдать и не делал ничего, что подвергало бы реальной опасности? И только отголоски риска щекотали нервы.

Нужно заставить его что-то сделать! Заставить его показать истину, что он – угроза! Нельзя поддаваться на его уловки и чары! Но при этом нельзя погружаться в панику. Он все еще тот, кто был рядом постоянно, но ничего дурного не сделал… Проклятие! Разве это не противоречие?

Нура, возмущенная собственными рассуждениями, подскочила. Она подошла к окну и раздвинула занавески, за которыми таилась темная фигура, успевшая приблизиться. Голова под капюшоном была чуть склонена набок, будто Змей лениво разглядывал представшую перед ним немного растрепанную девушку.

– Так и будешь стоять? – раздраженно поинтересовалась Нура. – Я думала, после встречи ты будешь посмелее. Или… Боишься меня?

Теперь Уроборос приподнял голову, и свет упал на нижнюю часть лица, позволяя отчетливо видеть, как полные губы растягиваются в улыбке, как показывается ряд зубов в хищном оскале. Пугает Змей или дразнит?

Так или иначе, он не двигался, словно чего-то ждал. Чего? Приглашения на чай? Нура фыркнула. Стоит ли ей выйти во двор, к нему? Вдруг это именно то, чего он хочет – увидеть от нее шаг навстречу? Ну нет! А может… Вызвать полицию?

Простая мысль и такая понятная. Именно так думала бы Нура раньше, это бы пришло ей в голову в первую очередь, но она уже почти свыклась с тем, что защищает себя сама. И тем не менее… Полиция приедет на вызов. Уроборос наверняка уже скроется, но они спугнут его, прогонят. Останется лишь заплатить штраф за ложный вызов, вот и все.

Нура облизнула пересохшие губы, заметив, как Змей тут же отреагировал. Он подался вперед, будто хотел получше разглядеть, как ее язык проходится по тонкой розовой коже. Вот же… Нура отвернулась, пряча раскрасневшееся лицо. Она нашла нусфон на диване и вернулась с ним к окну, за которым все так же застыл черный силуэт.

– Я вызываю полицию! – Объявление вышло достаточно громким, чтобы стоявший снаружи мог услышать.

Пальцы коснулись полупрозрачного артефакта – отполированного кристалла с кучей мелких символов. Нусфон отреагировал на намерение и тускло замерцал холодным светом, магия привычно покалывала руку. Общий идентификатор, предназначенный для экстремальных ситуаций, отразился, но связаться Нура пока не пыталась.

Платить штраф? Нет уж! Она просто притворится, что вызывает полицию. Только и нужно, что расфокусировать взгляд, делая вид, что она общается с диспетчером. Однако морочий Змей даже не думал отступать. Он запустил руку в карман и что-то вытащил, а затем…

Нура вздрогнула, когда раздалось жужжание, выдавшее ее. Проклятие! Уроборос достал не что-то, а свой нусфон и теперь пытался связаться с ней! У него был ее идентификатор! Впрочем, он прогуливался по ее дому, конечно, он успел считать его…

«Пташка, врать нехорошо», – раздался бархатный ласковый голос в ее разуме, как только она решительно приняла вызов.

«Подсматривать тоже плохо, Змей». – Нура постаралась вложить в фразу всю едкую злость, которая только была в ней.

«Я присматриваю. Это другое».

«Дерьмовое оправдание», – откликнулась она, почти с ненавистью смотря в сияющие глаза того, кто заставлял ее чувствовать себя неправильно. Она должна бояться, должна испытывать отвращение и пытаться избавиться от преследователя, а не заинтересованно заглядывать в бездну его мрачной души.

«М-м-м», – протянул Уроборос.

Нура почти слышала его настоящий голос. Вибрирующий, как магия, сладкий, как сахар, и вязкий, как смола. Змей явно смаковал ответы, наслаждаясь звучанием чужой речи в своем разуме.

«Мне нравится твой гнев, Пташка. И мне нравится, что ты осмелела. Может, хочешь признать, что на самом деле тебе нравится наша игра?»

Он будто видел ее насквозь. Все ее постыдные реакции на его присутствие и то, как страх перерождался в азарт.

«Ты говоришь со мной сейчас не только из-за любопытства, не так ли?» – продолжал он.

Нура сглотнула. Ей хотелось закричать, что все это ложь, что она ждет его слов именно из-за тайны, что он способен раскрыть, а не потому что…

«Ты действительно хочешь этого. Может, моя одержимость не односторонняя». – Уроборос улыбался. Очевидно, его забавляла ситуация, более того, он наслаждался ею.

– Знаешь что, гад? Поцелуй меня в зад! – рявкнула Нура, передавая это и через нусфон.

«Рад, что ты сама попросила…»

Что? Он псих? Она только что его послала! Она добивалась ответного раздражения, а не… такого… Он же не собирается и правда?..

До того как Уроборос успел сказать что-то еще, Нура спешно обрубила связь и откинула нусфон, будто он был раскален и жег руки. Снаружи послышался приглушенный грудной смех.

Смех? Он смеялся над ней? О, Змей явно был в восторге от реакции на издевки! Нура бросила хмурый взгляд на веселящегося Уробороса. Он глумился, а она теперь стояла совершенно смущенная и сердитая.

– Хочешь подразнить меня? – Нура решительно откинула волосы за спину. – Знаешь, эту игру могут вести двое…

Смех затих. Зеленые огоньки глаз снова впились в нее, оставляя призрачные ощущения касаний.

– Смотри внимательно, Змей.

Нура дрожала от одной мысли о том, что она собирается сделать это… Она надеялась, что духи предков сейчас отвернулись, чтобы не наблюдать за позором потомка, который вместо того, чтобы избегать опасности, играл с огнем.

Ладони вспотели от волнения. Нура никогда ничего подобного не делала, она никогда не собиралась этого делать. Это было глупо и… захватывающе.

Она положила ладони на грудь, медленно сминая ту сквозь футболку. Уроборос дернулся, делая еще один шаг вперед. Больших усилий стоило остаться на месте, не вздрогнуть и не вскрикнуть от страха. Нура облизала пересохшие губы, обводя руками свое тело и спускаясь к бедрам, а затем завела пальцы под футболку. Она была рада, что сегодня отдала предпочтение стрингам, по крайней мере, это достаточно сексуально… Стягивать их вниз, пока Змей пристально следил за каждым движением, было одновременно стыдно и возбуждающе.

Нура ногой откинула нижнее белье в сторону, с вызовом уставившись на своего преследователя. Дыхание оборвалось, когда в тусклом свете стало заметно, насколько близко подошел Уроборос и как его влажно блестящий язык облизывает воздух, будто пытаясь ощутить вкус той, что все еще стояла за окном.

О духи! Она специально провоцировала его! Если он зайдет и убьет ее, часть вины за содеянное Нура готова была возложить и на себя. Впрочем… Разве он не видел ее обнаженной, наблюдая из глубин зеркала? Мысль не принесла облегчения, только раздула костер дикости. Руки решительно взялись за футболку, стянули ее и отбросили на диван, оставив тело совершенно нагим. Нура прижала пальцы к губам и чуть наклонилась, посылая Уроборосу воздушный поцелуй.

– Я явно играю в это лучше тебя, Змей! – прошипела Нура.

Ответом стало низкое, почти животное рычание.

В следующее же мгновение она стыдливо отшатнулась. Проклятие! У нее не самое идеальное тело, чтобы так смело светить им! К тому же… Милостивые духи! Что она вообще только что сделала?

Нура развернулась на пятках, стараясь сохранить остатки достоинства хотя бы до того момента, как выйдет из зала. По лестнице она поднималась совершенно обескураженная собственной выходкой. От смущения горело все лицо.

Дверь в спальню хлопнула, и Нура задвинула щеколду, будто это могло спасти ее от Уробороса в случае, если он решит войти…

* * *

Наблюдать за Пташкой с каждым разом становилось все приятнее. А здесь, без Аспидов, проще было подбираться ближе и использовать свою силу, не боясь обнаружения. Оно и к лучшему, потому что держать себя вдали от Нуры так долго становилось почти невыполнимой задачей. Уроборосу нужен был ее запах во рту. Он мог бы поклясться, что, если она дала бы ему провести языком хоть раз между своих ног, он бы мгновенно кончил от вкуса.

Когда Пташка заметила своего Змея, она почти не испугалась, более того, в ее глазах цвета пепла тлели злость и решимость. А после их короткого разговора, позабавившего Уробороса, в Нуре вспыхнул азарт.

О, он видел это. Его Пташка дразнила его, стягивая белье, пропахшее ею. И провоцировала, обнажившись полностью.

Кровь прилила к членам, Уроборос отчаянно пытался поймать хотя бы крохи вкуса своим языком, не сводя взгляда с ее оголенной кожи. Щеки Нуры лихорадочно розовели, ее нежные губы были приоткрыты, а соски затвердели.

Смотреть на Пташку раньше, когда она выходила в таком виде из душа, и смотреть на нее сейчас – совершенно разные впечатления. Раньше словно удавалось украсть пару мгновений, а теперь она сама их дарила.

Уроборос балансировал на грани самообладания. С одной стороны, он старался дать пространство, сокращая расстояние в отношениях постепенно, но с другой – он был на пределе, готовый сорваться в любой миг. Догнать Пташку. Поймать ее, подмять под себя…

Члены ныли, выдвигаясь. Вожделение требовало выбить окно, отделявшее от Нуры, и взять ее. Обнаженная плоть манила, такая теплая и сладкая. Пташка будто сама умоляла овладеть ею, осквернить ее священное тело. И невыносимый голод терзал Уробороса.

Змей жаждал вкусить Пташку.

Пальцы саднило от болезненной необходимости коснуться ее. Обвести контур губ, нащупать пульсацию вены на шее, почувствовать хрупкие косточки ключиц, сжать упругую грудь, дразня соски… Обхватить талию, притянув Пташку к себе, чтобы упереться затвердевшими членами в ее мягкий живот… Смять ее пухлую задницу, стиснуть бедра и развести их, чтобы почувствовать влажное желание…

– Я явно играю в это лучше тебя, Змей! – прошипела Нура, посылая ему воздушный поцелуй.

Рык разрывал глотку, члены пульсировали, будто вот-вот Уроборос кончит, залив спермой штаны. Он уже был не прочь отбросить всякую осторожность и схватить свою Пташку, но тут она вдруг отпрянула. В блестящих азартом глазах отразился вихрь новых эмоций. Испуг и стыд убили в ней уверенность, и она упорхнула…

Уроборос, не скрываясь, громко застонал, опуская ладонь на ширинку и надавливая, чтобы хоть немного снять пульсирующее напряжение. Даже сомнения во взгляде Нуры не смогли заставить забыть ее игру с ним, то, как она разделась, как сладко звала его Змеем. Она – все, что ему было нужно. Его приз за все муки, через которые он проходил; его драгоценность, которая оплачивала любую его боль; его госпожа, которая могла убить его движением мизинца; его сакральное пристанище, которое он готов чтить часы напролет.

Искушение снова войти в ее гнездо было невыносимым. Было просто необходимо ощутить ее аромат, пропитавший когда-то пустой и безликий дом, чтобы и самому наполниться ее запахом. И Уроборос не смог отказаться… Он специально двигался громко, чтобы Нура слышала его шаги, знала, что он здесь. Идет по освещенному коридору, сворачивает в зал, где осталась ее одежда.

Зеленая футболка благоухала. Но ее нижнее белье… О, оно пахло для него как самый вкусный десерт, от которого рот наполнялся слюной. Уроборос смял его, уткнулся носом и приоткрыл губы, чтобы язык мог в полной мере оценить бесподобный вкус Пташки.

Рука нащупала ширинку, спешно расстегивая ее и высвобождая саднящие члены. На них влажно сверкал предэякулят. Уроборос опустился на диван, запрокидывая голову так, чтобы можно было оставить на лице белье Нуры, и двумя руками обхватил сразу оба члена, чтобы поскорее избавиться от уничтожающего возбуждения. Оно травило кровь, разъедая разум. Казалось, если не удастся кончить в ближайшие пару минут, то организм разорвет на клочки от потребности.

Стоны наполнили пустую комнату, а Уроборос грубо двигал руками, сжимая члены. Нос щекотал сладкий аромат, а перед прикрытыми глазами стоял образ его Пташки, совершенно нагой и податливой. Она распласталась на шелковых простынях, ласкавших ее тело, длинные волосы разметались по подушке, щеки залил румянец.

Как бы она реагировала на чужие прикосновения? Как бы изменилось ее лицо, когда она испытала бы оргазм, до которого ее довел бы его раздвоенный язык? Не иметь возможности воплотить даже толику собственных фантазий, но при этом знать, что Пташка совсем рядом, – настоящая пытка.

А голову заполнили образы Нуры, ее томные стоны. В воображении она смотрела на Уробороса с тем азартом, с каким смотрела, стягивая свою одежду. В воображении Пташка прижималась к своему Змею, сминая грудь. Ее губы скользили по его, и их языки сплетались в диком танце. В воображении она сидела на нем верхом. Прямо на его членах…

Дыхание со свистом вырвалось из горла, а сперма разбрызгалась, оставляя следы на полу и забытой рядом футболке.

– Нур-ра, – мягко прорычал он, кончая и вторым членом.

Удовлетворение растеклось по телу, расслабляя его. Уроборос стянул белье Нуры с лица, задумчиво его оглядывая. Ткань, напитанная ароматом Пташки, – это пока все, что было доступно. Отказаться от такого подарка он не мог, а потому затолкал стринги в карман и поднялся, пряча влажные члены, которые еще какое-то время не втянутся в мешок… Проклятие, как человеческие мужчины умудряются ходить, когда это все свободно свисает? Раздражающее чувство!

Уроборос прислушался, пытаясь понять, где Нура и что она делает. Дом тонул в тишине, ее сердцебиение и дыхание были приглушены. Они раздавались сверху, почти над самой головой, там, где находилась спальня. Очевидно, спускаться Пташка не собиралась, тем более не собиралась звать Змея в свое нагретое гнездышко. А он не посмел бы требовать от нее подобное.

Ему хотелось, чтобы она сама пришла к нему. И она придет. Нура оголила тело для Уробороса. Значит, однажды оголит и душу. Нужно лишь подождать… А пока Змей заберет те дары, что она готова ему отдать, не больше…

На большее он бы не пошел. Он бы никогда не причинил вред своей Пташке, он бы никогда не посмел прерывать их связь с ее стороны. Уроборос бы никогда не поступил, как поступил он.

Ярость взорвалась внутри, а клыки налились ядом, его горько-острый привкус смыл аромат Нуры, приводя разнеженное сознание в себя, давая понять, что произошло, и наводя на нервные размышления о том, насколько это может быть похоже на него.

Нет. Вовсе не похоже. Игры того, другого, были злыми и опасными. Игры Уробороса с Пташкой не несли для Нуры угрозы. Она могла бы вырвать сердце своему Змею, а он не посмел бы предпринять что-то против своей драгоценной пары. Он не хотел доставлять ей проблем…

Впрочем, кажется, с этим уже не сложилось… Уроборос тяжело вздохнул, оглядывая «место преступления». Он сошел с ума, если решил мастурбировать тут. Впрочем, все, что относилось к Нуре, сводило с ума. И тем не менее нехорошо оставлять все заляпанным… Сперма забрызгала диван и футболку Нуры, а еще осталась лужицей на полу.

– Морок! – негромко выругался Уроборос, закатывая рукава.

Придется оттереть капли с дивана, вымыть пол и… Застирать футболку? Что ж, он сам виноват, сам и уберет за собой.

* * *

Ночью Нура так и не решилась выйти из спальни, а в итоге позорно уснула, вслушиваясь в чужие шаги внизу и шум воды. Утром же она увидела, что Уроборос похозяйничал. Он вымыл пол в зале и постирал ее футболку. И, судя по доносившимся стонам, не составляло труда предположить, чем именно занимался Змей и чем именно он вымазал пол и одежду… На это намекала и единственная пропавшая вещь – стринги.

Мысли о мастурбирующем Уроборосе не помогали концентрации, только заставляли лицо гореть от стыда. Нура старательно отгоняла дурацкие фантазии, неспешно передвигаясь по дому, будто ожидая, что Змей выпрыгнет на нее из-за угла. Но его не было, хотя еще недавно он точно бродил тут, но снова… Он ничего не сделал. Ничего, что могло навредить. Он просто ушел. Это сбивало с толку.

Нура вышла на кухню и остановилась у вазы, где вместо подвядших пионов стояли свежие. Уроборос снова оставил для нее записку…

Еще встретимся, моя Пташка.

Что ж… Хватит бояться. Он мог прятаться сколько угодно, но она скоро доберется до его тайн. Глядя на обрывок листа из собственного блокнота, где Уроборос оставил послание, Нура прошептала:

– Да, еще встретимся, мой Змей.