Глава 26. Сломанный мальчик

Мерзкий писк после громкого звука звучал где-то на подкорке, пока Нура пятилась, смотря в одну точку – на окровавленный бок Уробороса. В последний момент он успел отвести ствол и встать между незнакомцем и своей Пташкой. Рана не помешала Змею вырвать пистолет у растерявшегося на мгновение мужчины, а затем затылком приложить его о стену, отчего здоровяк сполз по ней, оставляя кровавый след. После этого Уроборос метнулся к металлической двери, хлопнув ею так, что засов опустился, закрываясь.

– Не ранена? – Уроборос обернулся, пробегаясь взглядом чужих голубых глаз по Нуре.

Она же не могла ничего ответить. В голове остались лишь звон, заглушающий звуки, и кровь, пропитавшая белоснежную рубашку.

– Нура! – Змей грубо взял ее за подбородок, заставляя поднять голову. – Смотри на меня и отвечай быстро. У нас мало времени, на выстрел прибегут. И лучше бы им не видеть очередную Йон. Поняла?

Она разлепила губы, но язык был ватным, даже лицо перед ней расплывалось, словно находилось за мутным стеклом. Уроборос раздраженно заскрежетал зубами, ухватил воротник футболки Нуры, резко потянул, вынуждая ее шагнуть ближе, а затем его пальцы уже привычно оплели ее шею.

– Сейчас ты быстро бежишь вниз, идешь между зданиями направо и выходишь к дороге. Там остановка. Садишься на первую маршрутку, потом пересядешь на нужную. Мы все обсудим после. Хорошо?

– Х-хорошо, – глупо повторила Нура, моргая. Она ощущала, как большой палец Уробороса поглаживает ее быстро пульсирующую венку на шее. – А ты? У тебя кровь…

– Я разберусь. А теперь беги.

– Н-но…

В дверь заколотили, оттуда слышались голоса, в том числе голоса Бойги и Коронеллы.

– Ты побежишь. Прямо сейчас. Так, будто тебя преследует Змей, который хочет тебя придушить и трахнуть. Поняла?

– Да… – негромко прохрипела Нура, когда рука Уробороса сильнее сжала шею.

– Хорошая девочка, – он оттолкнул ее и шлепнул по ягодицам, – лети, Пташка.

Она послушно помчалась прочь, надеясь, что ни одна из дверей не распахнется и оттуда не вырвется очередной наг или настоящая рептилия. Нура задыхалась от бега, но думать уже ни о чем не могла, она неслась сначала по лестнице, вырываясь к сумраку снаружи, а затем по улицам, распугивая прохожих и запрыгнув в первую попавшуюся маршрутку. Весь путь она преодолела, практически ни о чем не думая, она лишь пыталась успокоиться.

Когда Нура добралась до своей остановки и медленно побрела домой, накрапывающий сверху дождь и ледяной ветер со стороны Великого леса привели ее в чувство и заставили размышлять. Итак, Рэймонда Харуга не существовало уже восемь зим. Его заменил воспитанник Полоза – Вир. И этот Вир стал Уроборосом. Как? Почему? Что ж, придется спросить самого Змея… И еще выяснить про Кею…

Сестра явно узнала про Вира и Рэймонда. Узнала про Драконов. И очевидно, узнала его имя. Почти все начинало сходиться, но пока не хватало последнего элемента: зачем Кея вообще полезла в игры кланов? Зачем искала Уробороса? Зачем связалась с Леросом?

Дома Нура первым делом зажгла свет, чтобы спугнуть тени, в которых воображение дорисовывало чужаков. Она наконец выдохнула, а натянутые нервы нашли выход в слезах и дрожи. Ведь еще немного, и ее бы заметили. Еще немного, и ее бы убили. Пуля бы осталась прямо в сердце, остановив его навсегда, если бы Уроборос опоздал хотя бы на секунду… Теперь рана была у него. Не смертельная, но рана…

Нура зажмурилась и всхлипнула. Ее Змею нанесли вред из-за нее. И вина уже накрывала своим колючим одеялом, чтобы каждое движение под ним напоминало о том, что все из-за глупой Пташки.

«Он не рассказал правду о Кее», – вспыхнула мысль, но тут же погасла. Очевидно, то, что Уроборос притворяется Рэймондом, не относилось к тайнам сестры, а Змей дал понять, что готов делиться только небольшим количеством информации…

– О нет, я его оправдываю, – пробурчала Нура, вытирая нос тыльной стороной ладони.

Что ж, она выведает у него все, что сможет, а пока… Пока нужно отвлечься, сделать что-то привычное, чтобы не впасть в истерику. Этим Нура и занялась. Сходила в душ, переоделась, сварила кофе. Две кружки. Вторую она поставила туда, где сидел Уроборос. Допив свою порцию, Нура какое-то время в полумраке следила, как остывает кофе в другой кружке.

Никого не было, хотя уже наступила ночь. Полночь прошла. Нура поднялась, вылила холодную темную жидкость и снова сварила кофе. Когда она вновь расставила кружки по столу, послышался уже привычный звук…

Тук-тук.

Нервно выдохнув, Нура бросилась к двери. Она узнала бы этот проклятый стук из тысяч других. Только Уроборос стучал так… Необъяснимо странно, но знакомо. Пугающе и успокаивающе. Гибрид был соткан из противоречий и порождал их во всем…

– Добрый вечер. – Уроборос улыбнулся мягкой улыбкой Рэймонда, лицо которого все еще маской оставалось на нем. – Моя любимая футболка.

Нура растерянно опустила взгляд на большую зеленую футболку с белой горлицей, которую натянула после душа. Змей тем временем просочился внутрь, без приглашения следуя на кухню.

– Ты сделала нам кофе? Хорошая девочка…

Опять он за свое… Нура залилась краской, хотя и знала, что прямо сейчас такое обращение было не чем иным, как подначиванием. Уроборос же тем временем по-хозяйски расположился на стуле с кружкой, над которой поднимался ароматный пар. Странно было смотреть на Рэя и понимать, что он на самом деле не он… Не тот добродушный сосед, с которым знакомилась Нура…

– Что? Рыжий нравится тебе больше? – лениво прикрыв глаза, поинтересовался Змей.

Нура проигнорировала слова. Сейчас ее время задавать вопросы, а не его.

– Говори.

– Снова приказной тон, Пташка? – хмыкнул Уроборос, отпивая кофе. – Мне нравится, хочешь оседлать меня?

– Я сейчас не настроена слушать твои глупости, – мрачно буркнула Нура, плюхаясь на стул.

– Сейчас? А потом? – Один глаз приоткрылся, показывая, как голубая радужка зеленеет под тусклым свечением изнутри.

– Будет зависеть от того, скажешь ты правду или соврешь. Так что давай начинай, будь хорошим мальчиком, – процедила Нура.

Уроборос покосился на нее полным обожания взглядом. По спине тут же пробежали мурашки.

– Я буду твоим хорошим мальчиком, Пташка. Что ты хочешь знать?

– Ты Вир.

– Старое имя, но да.

– Как же ты стал Рэймондом Харугом? Почему никто не заподозрил обман? И…

– Как много вопросов. А ты готова к сказке на ночь?

Ответом стали нахмуренные брови.

– Сказка будет о сломанном мальчике, Пташка…

* * *

Первое воспоминание Вира было связано с разбитой кружкой и разлитым молоком. Он сидел за столом в собственной небольшой комнате и смотрел на белую лужу, расползавшуюся по полу. Она была усеяна осколками, блестевшими под светом лампы.

Сердце билось так часто и громко, что его стук отчетливо ощущался в каждой клеточке тела. Вир понимал, что его накажут. Спустя столько времени сложно было понять, помнил маленький мальчик предыдущие наказания или нет, но знание о надвигающей каре было естественным. Так что Вир спрыгнул со стула и судорожно начал вытирать лужу своими носками, лежавшими в корзине для стирки. Может, так никто ничего не заметит…

Острый осколок легко прорезал мягкую детскую кожу, и белая лужа стала розоватой. Кровь лилась, рану пекло, а глаза смотрели сквозь пелену слез, падающих вниз. Боль запульсировала с новой силой, когда еще один осколок поменьше впился в ладонь. Вир всхлипнул от отчаяния. Мало молока, теперь и кровь, и слезы создавали все новую проблему, а носки в его маленьких ручках пропитались жидкостями.

Дверь распахнулась, и в полумрак ворвался ослепительный свет из коридора. Вир оглянулся и заметил, как вытянулось лицо домработницы, а затем выражение сменилось на раздраженное. Она молчала, когда выдернула мокрую ткань из дрожащих пальцев. Она вышла, вернувшись с охранником – крупным нагом с узкими зрачками. Он тоже молчал, когда схватил Вира за шкирку и буквально поволок за собой.

Они все всегда молчали. В обычное время Вир не существовал для окружающих. Внимание на него обращали, только когда он делал что-то не так. Тогда его приводили к нагу с золотыми глазами. К Полозу.

– Ты сделал это специально?

Вир весь сжался. Он едва доходил мужчине до середины бедра, так что надеялся, что снова станет невидимкой.

– Естественно, – раздался женский голос. Он хлестал воздух и был похож на острое лезвие, вонзавшееся в уши и рассекающее плоть… – Рэймонд младше, но он не бьет стаканы.

Рыжие волосы блеснули жгучим пламенем на свету и отразились в золотых глазах, припечатавших Вира к месту.

– Я вообще не могу поверить, что ты действительно приволок своего бастарда в наш дом, – продолжала она. – Чего ты от него ожидал? Он грязь, недостойный гибрид.

– Заткнись, Замма! Мы обсуждали это не раз и не два!

– Потому что ты сказал, что это маленькое чудовище не доставит проблем, но чем старше он становится, тем больше проблем создает, – не унималась Замма.

– Он и так живет в дальней части, едва ли не в подвале. Или ты хочешь, чтобы я вовсе выселил его на псарню?

– Мне плевать, Рор, ты же Полоз, делай что хочешь. Но помяни мое слово, он погубит всю нашу семью!

– О Замма, не сношай мне мозг! – рявкнул Полоз. – Если ты опять начнешь говорить про вещие сны своей ведьмы-наставницы, я свихнусь!

– Ну конечно! – Замма вскочила с диванчика, на котором сидела. – Я твоя жена, я Бойга клана, но ты не хочешь даже слушать меня!

– Что слушать? Что старухе приснился сон о змее, пожирающем других? Что этот змей – Вир? Почему? Потому что он дерьмово держит посуду в руках?

– Как ты не понимаешь?! Это мелочь! Все начинается с мелочей! Когда он истребит твой род, ты вспомнишь мои слова! Но будет поздно! – Замма хлопнула дверью.

Вир остался стоять, будто врос в пол. Отец и мачеха постоянно ругались в его присутствии. Их крики въелись в него, кажется, с колыбели.

– Ты! – Золотые глаза все же нашли мальчика. – Раз не умеешь нормально есть, не будешь есть вовсе! Пошел вон!

Вир сглотнул, выходя в коридор на деревянных ногах, и вернулся в свою комнатушку. Лужу успели убрать, а на руке от раны осталась лишь засохшая кровь, под которой таились белесые шрамы. Регенерация гибрида была сильнее, чем у нагов.

Щелкнул замок. Значит, Вира закрыли. Свет выключился, хотя до сна оставалось время. Вот и наказание. Одиночество.

Это было первое, с чем познакомился Вир. Одиночество было его вечным спутником. С ним никогда и никто не общался с охотой. Либо из нужды, чтобы передать что-то, либо для того, чтобы поругать…

Люди обходили его стороной, не показывая ни капли любви. Но иногда Вир закрывал глаза и обхватывал себя руками, представляя объятия, какие видел, когда Замма обнимала своего сына. Несчастный гибрид завидовал Рэймонду, которого гладили по голове, которому улыбались и разговаривали теплым голосом. У наследника было все, даже яркие игрушки, а у Вира было только окно, выходящее на лес…

Он смотрел туда, где жили его друзья. Его единственные спутники, компаньоны, спасавшие от одиночества. Они пели и чирикали, щебетали, пролетая мимо и садясь на тонкие веточки. Птицы завораживали Вира.

Зимой, когда ему позволяли прогуляться по территории дома, а птицы слетались к кормушкам, он пользовался этим. Вир медленно подходил ближе, пока те совсем не привыкали к его обществу. Иногда они даже садились ему на руки… Так было, пока однажды его не заметили…

– Что ты делаешь? – детский голос. Рэймонд.

Вир не хотел поворачиваться к нему. Он и так знал, что увидит – румяное лицо наследника и рыжие волосы, выбивавшиеся из-под шапки. Последние несколько декад Рэй стал проявлять к брату внимание, а оно ничем хорошим для Вира не заканчивалось…

– Ты обязан отвечать будущему Полозу! – пискляво запричитал Рэймонд.

Когда Вир снова промолчал, Рэй рванул вперед, распугивая птиц. Они вспорхнули вверх, покидая своего друга… Возмущение ничем бы не помогло, так что Вир просто вернулся к себе. Но с тех самых пор наследник никак не отставал от него. Он стрелял по птицам из рогатки, а потом сваливал все на «мерзкого гибрида», как позже выразилась Замма.

– Ты жестокий… – сказал Полоз, когда его жена и сын ушли, оставив Вира наедине с золотыми глазами. – Впрочем, чего я жду, в тебе его кровь.

Чья? Вир не стал спрашивать, решив, что себе дороже. Очередное наказание не заставило ждать. На полночи его оставили во дворе в холодной коробке, а затем разрешили вернуться в дом. Рэймонда бы так точно не наказали, он был наследником, будто хрустальным, за которым нужно было приглядывать, а Вир… Он проклинал свою природу гибрида. Его регенерация и иммунитет были на порядок выше, чем у нагов, и никого не заботили ни его раны, ни простуды… Все они были скоротечными и не нуждались в уходе.

Вир жил так постоянно. В вечном одиночестве, игнорируемый и презираемый, молча слушающий уроки для Рэймонда, терпящий все новые выходки наследника. Для гибрида не существовало ничего хорошего, кроме птиц за окном, прилетавших в сны и уносивших его далеко от логова Полоза. Но однажды случилось настоящее чудо…

Вир слышал, что какая-то собака ощенилась, но один из щенков оказался белоснежным, как снег. Он был альбиносом.

– Ну выживет, так пусть живет, а нет, так и ну его, – прокомментировал один из нагов.

Вир даже не сразу понял, что речь о щенке, а не, например, о нем самом. Но гибрида все же старались не обсуждать, так что, естественно, речь шла о собаке. В тот же вечер Вир выбрался из дома, отыскал маленького щенка, которому не давали покормиться, и остался рядом, следя, чтобы он точно наелся. Вир твердо решил, что раз тот особо никому не нужен, он может быть и его…

Позже Вир назвал подросшего и окрепшего щенка Шорохом, за то, что тот вечно где-то прятался и все, что его выдавало, – шорох, который не могли услышать наги, но который улавливал слух гибрида.

А потом… Потом от Шороха остались только кровавые ошметки… Вира винили в жестокости, звали монстром, а Рэймонд мерзко хихикал, потому что знал правду. Это он назло брату уничтожил единственное существо, которое любило гибрида. И наследник наслаждался тем, как бьют Вира, как издеваются, как он собственными руками вынужден рыть могилу щенку, ломая ногти под улюлюканье охранников.

Оправданиям не верили, а Вир и не особенно пытался. Потому что Рэй к тому времени делал так постоянно – скидывал вину на гибрида, а его мать с радостью поддерживала сына. Полоз же верил своему наследнику и жене, а не бастарду, бродящему призраком по дому. Доказать что-то даже не позволяли, и приходилось мириться с голодом, с избиениями, с тем, что его запирали во тьме и холоде.

Долгое время Вир не мог понять, почему одному сыну все, а другому ничего… Почему наказания становились все жестче? Почему его так часто били? Почему Виру приходилось сидеть в коробке, похожей на будку, чтобы никто его не видел? Почему, когда Вир нашел себе первого друга, маленького щенка, Рэй убил его? Почему все поверили в то, что Шороха уничтожил Вир? Почему после разозленный «отец» хлестал и без того разбитого горем мальчика ремнем, оставляя ссадины и кровоподтеки на теле? Почему называл Вира монстром? Почему? Почему? Почему?

– Почему я? Я ничего не сделал, – бормотал тогда сломанный мальчик, ежась на холоде в коробке, избитый и покинутый всеми.

Он чувствовал себя самым несчастным на Шаране. Вир всегда старался быть милым, надеясь на то, что его похвалят, как Рэя. Что его хотя бы коснутся с теплотой… Но вместо этого все становилось только хуже и хуже. Рэймонд наслаждался несчастьями брата, упивался его слезами и хихикал над тем, что тот никому не нужен. Вира сделали сломанным мальчиком…

– Я отомщ-щу, – вторгалось шипение. Змей внутри прорывался, как клыки на нёбе. Горький яд наполнял рот, и ненависть и гнев вливались огнем в жилы, согревая.

Вир хотел уничтожить всех вокруг, но ночью все изменилось. К Полозу кто-то пришел, укутанный тьмой и плащом.

«Посмотри, кто там, – уговаривал змей внутри. – Зачем сидеть тут, ведь никто не следит. Ну же, узнай тайны, узнай, как побольнее ударить». Испуганный сломанный мальчик не осмелился бы ослушаться, но тогда он был слишком слаб, а змей вытягивал язык, нащупывая в воздухе привкус секретов. Вир вылез. Все тело болело, как один огромный синяк, но регенерация справлялась… Потому Полоз и не сдерживался, избивая гибрида…

Воспоминания о золотых глазах, белки которых покраснели от гнева, вызвали страх и одновременно ответную злость. Вир решительно направился к окнам кабинета. Острые уши были более чуткими, они слышали даже больше, чем мог представить кто-то из домашних.

– …и он рыщет. Если он найдет Бианор, то может найти и Вира.

Собственное имя, вылетевшее из чужих уст, заставило вздрогнуть.

– Разве Жрицы выдадут тайну? – насмешливо спросил Полоз.

– Нет. Я говорю про тебя. Думаешь, когда до Дракона дойдет слух о гибриде с острыми ушами и раздвоенным языком, он не поймет, что мальчик не твой сын?

Вир выдохнул с шумом. Отец не отец?

– Он никуда не выходит. А уши… Можно отрубить.

Пальцы нащупали острые кончики тех и сжали. «Больно ли это будет? – думал сломанный мальчик. – Сумею ли я вытерпеть?», а змей шипел: «Отрубить уши? Я выколю его мерзкие глаза».

– Что ты несешь? – вспылила незнакомка. – Я доверила тебе Вира, чтобы ты заботился о нем и использовал кровь против Дракона, когда придет время, а не для того, чтобы ты удовлетворял свои садистские наклонности!

– Мои? Это этот проклятый гибрид! Весь в отца. Если бы ты видела его дикость, его жестокость, ты бы так не говорила! Или что? Хочешь забрать? И куда же ты его запрячешь, Даяна?

Молчание стало красноречивее слов.

– Мое дело – предупредить, – наконец тяжело вздохнула она.

– Я позабочусь, чтобы Дракон не догадался…

– Полоз, ты знаешь, как говорят? Недооценивание противника – первая и зачастую последняя ошибка.

– Не учи меня! Я не прихожанин в твоем храме! Я тебя услышал. А теперь уходи, пока никто тебя не заметил.

Раздались шуршание ткани и шаги. Гостья покидала дом, не прощаясь. Вир же продолжал растерянно стоять на месте, прячась в тенях, пока неподалеку не распахнулась дверь черного хода и оттуда не показалась знакомая невысокая фигура, укутанная в балахон. Она шла к калитке, но вдруг замерла и оглянулась. Ее глаза обшарили тьму, натыкаясь на мальчишку…

– Вир? – ахнула она. Удивление на ее лице сменилось усталостью. – Ты слышал?

Он сглотнул, отступая в глубину двора, чтобы вернуться к своему ящику и спрятаться там, обдумывая чужую беседу.

– Ты слышал. Я знаю, что слышал. Темные эльфы хотя и отголосок силы настоящих эльфов, но слух у них не хуже… – тихо говорила Даяна.

– Кто вы?

– …сколько талантов прячется в обычном ребенке, – продолжала она. Очевидно, ее уши не были такими чувствительными.

– Кто вы? – чуть громче спросил Вир, хмурясь.

– Что ж, может, и пора… Ты должен научиться пользоваться силой… Найди меня в Доме богини Маан-Маан. Спроси Лату… А теперь мне пора. И лучше Полозу не знать о нашей встрече.

* * *

Нура сжимала в руках опустевшую кружку, растерянно пялясь на кофейную гущу, облепившую дно. Она пыталась переварить то, что услышала, представляя маленькую версию Уробороса – Вира, который с рождения не знал любви, рос отчужденным.

– С тех пор как Шороха убили, я перестал быть послушным, – хмыкнул Змей. – Так что я нашел Даяну, но… Забрать у Полоза то, что, как он думает, принадлежит ему, было невозможно. Хотя она пыталась… А тем временем она объяснила, кто я, она обучила меня всему. С ее помощью я смог использовать силу темных эльфов. Как ты понимаешь, никто в клане и не догадывался, что я умею что-то большее, чем поскорее заживлять свои раны. А потом Даяну убили…

– Дракон? – предположила Нура, следя за тем, как капли дождя, словно слезы, струятся по оконному стеклу.

– Наверное, он узнал об очередной встрече с Полозом и убил ее… Неважно. Важно, что мне пришлось все же остаться в клане.

– А что в итоге стало с Рэймондом?

– Хочешь узнать, как я его убил? – оскалился Уроборос. – Я с удовольствием расскажу и об этом.