Глава 27. Истинные желания

Чем старше становился Рэймонд, тем очевиднее становились его жестокие наклонности. По крайней мере, Виру. Наследник считал гибрида чем-то вроде своей игрушки и частенько таскал его за собой, приказывал что-то принести, подать или просто стоять рядом с мишенью, пока Рэй с друзьями швыряли дротики. Иногда он отыгрывался на нем, но Вир все терпел.

С тех пор как убили Даяну, он будто совсем очерствел. Вир полностью отдался змеиной части, позволяя себе следить за каждым из клана. Привыкший с детства прятаться, он продолжал таиться в тенях, подслушивая и подсматривая, узнавая все больше порочных тайн о других. Он надеялся, что однажды это сможет пригодиться, а он сумеет это использовать, чтобы достать Дракона. И Полоза. И Рэймонда. И всех… Он змей, который поглотит остальных. Он станет их наказанием…

Как? Без наставницы он был потерян, но мысленно продолжал молиться Маан-Маан, надеясь, что Мать услышит дитя и поможет.

– Ты оглох? – Один из дружков Рэймонда толкнул Вира в плечо. – Наследник приказал тебе!

Выныривать из тяжелых мыслей, из планов, возвращаясь в реальность, наполненную мелкими никчемными хвостами, а не опасными змеями, было сродни пощечине. Как добраться до Дракона, когда мелкие шавки помыкают Виром?

– Прости, – едва слышно пробормотал он, поднимаясь.

– А он и правда тупой! – загоготал другой дружок, залпом допивая коктейль.

– Умственно отсталый, – поправил Рэймонд, растягивая губы в ухмылке. Его остекленевший от алкоголя взгляд вперился в Вира. – Но у него свои таланты. Смотрите-ка…

Вир сжал челюсть. Он понимал, какой его «талант» Рэй ценил больше всего. Иногда он приходил пьяный к брату или выводил его наружу, чтобы усердно поработать ножом над его кожей. Рэю нравилась кровь, нравилось причинять боль, но его раздражало, что Вир больше не шипел от муки, а терпел молча. Это дело привычки, а еще того, чему учила Даяна. Она была ведьмой, знающей тайны Иных, и с ее подачи Вир стал весьма умелым чародеем и метаморфом. А смена обличья сопровождалась переломами костей, движениями плоти и отваливающейся кожей. Регенерация быстро все заживляла, помогая облику закрепиться, поддерживая его, но боль при перекидывании была настолько ошеломляющей, что все старания Рэймонда были теперь похожи на ласку.

– Руку на стол! – приказал тот.

Вир послушно положил руку на стол, уставленный бокалами. Нож не вонзился быстро, нет. Так неинтересно. Рэй нежно провел по костяшкам лезвием, острие царапнуло кожу на тыльной стороне ладони. Бусинки крови засверкали на свету. Сломанный мальчик внутри испуганно жался к змею, гневно шипящему, готовому броситься в атаку. Но нужно было оставаться на месте. Мысленно Вир повторял молитву богини, прося терпения.

Медленно, очень медленно нож погружался в плоть. Рэймонд крепко сжимал рукоять, вертя ею, делая рану шире. Кровь начала заливать стол. Вир поднял взгляд к наследнику. Как Полоз не видит, что не гибрид монстр, а собственный сын? Это ведь написано прямо на лице, которое Вир успел изучить досконально. И сейчас Рэй явно наслаждался. Его глаза блестели, он улыбался, облизывая губы. Вир едва сдержал усмешку, думая о том, что этот урод наверняка возбуждается.

Сам Вир свыкся с подобным. С тех пор как его обвинили в убийстве щенка, побои стали чуть ли не ежечасными. Причины наказать гибрида всегда находились, а если нет, то Рэймонд их подстраивал. Ему доставляло удовольствие следить за чужими страданиями, поэтому Вир научился не показывать, что ему больно. Однако чем старше они становились, тем больше власти над ним имел наследник Полоза, которому дали «перевоспитывать» мерзкого гибрида.

С возрастом становилось заметнее, насколько молчалив и нелюдим Вир и насколько порочен и злобен Рэймонд. Это осознавали приближенные наги, это осознавала и Бойга, которая изо всех сил старалась прикрыть отвратительные поступки сына перед Полозом. Если прикрыть не удавалось, то все списывалось на Вира. Впрочем, пару раз, когда он остался запертым в своей комнатушке, зализывая раны от очередных «наказаний», Бойга шла на отчаянный поступок и обвиняла в грехах Рэймонда своего единокровного брата. Он был немногим старше самого Вира и иногда сопровождал наследника. Минох не спорил. И тогда, и сейчас он был предан старшей сестре, которой пришлось взять его воспитание на себя, когда их общий отец был убит.

Рэймонд одним резким движением вытащил лезвие, вызвав вспышку боли. Вир сжал зубы, поглядывая на дружков наследника Полоза. Те гадко хихикали, хотя в глазах большинства из них не было наслаждения, только страх и омерзение. Им тоже не нравились подобные развлечения, но перечить они не смели.

– Пока мы изучаем таланты этого говнюка, – выдохнул Рэймонд, откидываясь на спинку кресла, – я хочу, чтобы кто-то привел мне ту блондиночку.

Вир прикусил губу, поглядывая в расширенные зрачки Рэя. Опять? Прошлые разы он почти всегда успешно скрывал. Ну и Замма, естественно, помогала все замять перед остальными, но особенно перед Полозом. Чтобы тот не решил, что его наследник недостоин править…

– На что ты уставился, гибрид? – рявкнул Рэймонд. – Как думаешь, если я вырежу тебе глаза, они восстановятся? Хватит силенок?

Вир знал, что да. Потому что он отращивал новые глаза разных расцветок, когда было необходимо. Но говорить ничего не стал, лишь опустил голову. Терпеть. Нужно терпеть, пока не появилось плана…

– А если его башку ударить, – хохотнул кто-то, – он тоже исцелится?

Вир недовольно зыркнул на «гения».

– Проверь.

Что-то мгновенно прилетело по затылку, и мир резко потух. Когда Вир очнулся, ночь и пьянка сменились ранним утром и храпом. Рядом валялся смятый железный прут… Это им так? Вот ублюдок, откуда он вообще его взял? Впрочем, здесь, в недостроенном доме за городом, нехватки в стройматериалах не было.

Пальцы нащупали небольшую шишку и запекшуюся кровь. Футболка и часть штанов были мокрыми, от нее несло алкоголем. То ли кто-то специально полил его тело спиртным, то ли случайно… Не так уж и важно…

Внезапно сверху раздался и тут же оборвался чей-то визг. Валяющийся на диване дружок Рэймонда всхрапнул, но не проснулся. Вир напряженно вслушивался в шуршание на втором этаже, неспешно подходя к лестнице. Чуткий слух улавливал негромкий женский голос:

– Нет, – всхлип, – пожалуйста. Не снова… Не надо…

Вир взбежал наверх и распахнул дверь спальни. Все еще пьяный Рэймонд удерживал заплаканную девушку со светлыми волосами. Ее короткая юбка была задрана, раскрывая обнаженную плоть, сверху на ней ничего не было.

– Ты же знала, куда идешь, а? – Рэй даже не видел, что кто-то вошел. – И так оделась… Думала, мы будем чай пить? Ну раз ты такая строптивая, я научу тебя быть послушной…

Сверкнуло лезвие ножа, уже отмытое от крови Вира. Девушка испуганно уставилась на вошедшего, одними губами шепча:

– Помогите…

Перед глазами встал образ мамы. Даяна рассказала достаточно, и теперь Вир думал лишь о том, просила ли когда-то и Бианор, чтобы ей помогли. Спасли от Дракона? Но рыцарей не находилось…

– Какого Морока ты тут забыл, хвост? – Рэймонд наконец обнаружил незваного гостя.

– Отпусти ее, – тихо сказал Вир.

– Что? Ты страх потерял? Забыл, кто я?

Рэй встал, пошатываясь. Девушка тут же приподнялась, дрожа всем телом, слезы лились по ее щекам.

– Уходи, – приказал ей Вир.

– Сидеть! – рявкнул Рэй. – Я наследник Полоза, мои люди внизу, а ты один, жалкое ничтожество!

– Ты пьяный ублюдок, и твои дружки тоже.

– Давно надо было тебя проучить! – рыкнул Рэймонд, набрасываясь на Вира.

Он был слишком пьян, слишком слаб, и оттолкнуть его было невероятно просто. Рэй отлетел к тумбочке, ударившись о нее и затихнув.

– Уходи, – повторил Вир девушке. – Ты не захочешь столкнуться с ним, когда он очнется.

Блондинка оказалась понятливой: она сгребла свои вещи и пробежала мимо. Послышался стук пяток о порожки и хлопок двери. Снизу доносился храп, чужое дыхание, но не было главного – стука сердца Рэймонда.

Вир ощутил, как страх щекочет нервы. Он убил наследника?

Убил?

Вир подошел к обмякшему телу, перевернул его, заметив кровь на виске. Рэй поймал угол тумбочки. Чтобы напиться, нагам нужно пить очень много и долго, пока регенерация не перестанет справляться. Потому-то теперь ослабшая регенерация просто не смогла помочь наследнику Полоза излечиться… И кровь продолжала расползаться…

Вир стоял над телом, пытаясь понять, что чувствовал, глядя на того, кого, по сути, сам убил. Сожаление? Ужас от содеянного? Ни капли. Рэймонд Харуг заслуживал смерти. А сожалел Вир лишь об одном: что убил его случайно, а не подготовившись заранее. Потому что теперь ждали проблемы…

Все поймут, кто это сделал. Клан объявит охоту на Вира. А он не сможет противостоять им всем в открытую. Ему придется сбежать и оставить маму и месть за нее и за Даяну…

Или…

Труп можно спрятать. Вывезти его на мобиле куда-нибудь к границе Великого леса, к хищным деревьям. Никто не найдет тело. Все будут думать, что Рэймонд Харуг жив, а Вир сбежал. Вот и все…

А Вир слишком хорошо знал наследника. Может, даже лучше, чем кто-либо из клана. Обмануть их не составит труда, как и пройти проверку…

Вир опустил взгляд к луже крови, которая становилась все больше. Нужно было действовать быстро…

* * *

– Произошла случайность, о которой я не жалею. И удача в тот день была на моей стороне, – хмыкнул Уроборос. – Я перекинулся в Рэя, а его замаскировал под Вира. Усадил на сиденье и уехал. По пути меня обстреляли наемники Аспидов. Очень удачно. Я выбрался, а труп остался в мобиле, который взорвался и изуродовал тело.

– И никто не заподозрил, что гибрид с частью от темного эльфа перекинулся в Рэймонда? – удивилась Нура.

– Никто и не думал, что Вир умеет что-то такое, – пожал плечами Уроборос. – И я не дурак. Я знал, что мне может понадобиться кровь Рэя для подтверждения, так что я приберег для себя кое-что и воспользовался, когда было нужно. Чего остальные уж точно не предполагали, что Вир успел поучиться у ведьмы и стал чародеем, умеющим использовать Древнюю магию.

Чародей… Вдруг это он сделал так, что байк Кеи сломался? Нура поджала губы, следя за бледным лицом Рэя, под которым прятался Уроборос. Взгляд зацепился за красное пятнышко, которое расползалось по белой ткани, ровно там, куда ранили Змея.

– Морок! – Нура вскочила. – Тебе надо в больницу!

– Чтобы Бойга получила лишний шанс понять, что я ненастоящий ее сын? Нет уж. К тому же моя регенерация справится с такой чепухой. Пулю я вытащил, так что…

– Но ты ведь до сих пор не излечился! Может, это серьезно!

– Пока на мне чужая личина, рана не затянется.

– Ну так сними ее!

– Я воспользуюсь твоей ванной?

– Ванной? – растерялась Нура.

– Прольется много крови.

– О предки! С тобой все будет в порядке?

– Как мило, Пташка, ты так волнуешься обо мне? Это очаровательно…

– Ой все! Иди уже! – Нура густо покраснела, отворачиваясь от Уробороса. Он только посмеялся, поднимаясь наверх.

Что ж, Змей прав. Его Пташка и правда беспокоилась о нем… особенно о том, что пулю он поймал из-за нее. Защищая ее. Он стал ее щитом на время и расплатился ранением… Нура чувствовала себя виноватой.

– Соберись, – буркнула она себе под нос. Нужно было выдать полотенце Уроборосу, а не стоять столбом на пустой кухне, где слышно было, как дождь стучит в окна.

На втором этаже пока было тихо. Вытащив запасное полотенце, Нура вернулась в коридор и замерла у двери в ванную, вслушиваясь в жутковатый треск. Словно чьи-то кости ломались… За ним почти сразу же последовали новые странные звуки – хлюпающие. Они раздавались изнутри, сливаясь с отчетливым запахом крови.

Нура решительно открыла дверь, тут же вздрагивая, когда Змей повернулся к ней.

– О духи… – промямлила она, встречаясь с пустыми глазницами.

Она видела окровавленную Шанти, когда та меняла лицо, но… Уроборос, похоже, менялся весь… Он сидел, скрючившись в ванной, и куски кожи сползали по окровавленной плоти. Его тело содрогалось, и его ослабшие руки тряслись на весу, пока пальцы пытались нащупать вентили, чтобы отрегулировать воду.

– У… хо… ди… – раздался слабый голос.

Нуру затошнило. Картина, представшая перед ней, была на первом месте по степени ужасности. А еще здесь металлический запах был ярче, отвратительнее. Все это было мерзко и пугающе, но… Уроборос сейчас был невероятно уязвимым и… Духи, что он чувствует, когда с него сползают куски плоти? Это ведь не змеиная кожа, которую сбрасывают естественным путем, а человеческая…

Нура постаралась выровнять дыхание, чтобы ответить как можно непринужденнее:

– Не указывай в моем доме! – Она решительно двинулась вперед на деревянных ногах. Тело подрагивало, но и вполовину не так сильно, как тело Уробороса.

Нура повесила полотенце на крючок, подошла к ванне и отрегулировала воду.

– И как долго это будет? – негромко спросила она, но быстро спохватилась: – Только не отвечай, если сильно больно!

Из окровавленного рта вырвался смешок, пальцы Змея подцепили кожицу на щеке, сдергивая ее. Нура едва сдержала тошноту. О духи предков, дайте силу!

– Скоро, – раздался более уверенный голос Уробороса. – Дай лейку…

Нура фыркнула, переключилась на душ и сама принялась орошать Змея водой. Он же откинулся на бортик ванны, хрипло дыша. А кровь все стекала с него, уносясь в слив.

«Скоро» наступило через пару минут, когда Уроборос поднял руку и сжал запястье Нуры. Он глубоко вдохнул, и все зашипело – сорванные куски кожи, его собственное тело. Вверх поднимался горячий пар. Глазницы заволокло дымкой, сквозь которую начинали проглядываться зеленые искорки. Они горели ярче обычного.

Уроборос сел, все еще пытаясь отдышаться, пар растворялся, оставляя вымазанное в крови лицо и красные слезы, струящиеся по щекам.

– Извини, я не хотел, чтобы ты это видела…

Ответом ему стало невнятное мычание.

– Дальше я сам, спасибо, Нура.

Она отделалась кивком, быстро выходя в коридор. Теперь ее трясло сильнее, зубы стучали, а сердце громко билось. Это было страшно… Металлический запах застрял в носу, а стоило закрыть глаза, как искалеченное тело в крови возвращалось воспоминанием.

И она… Нура помогла Уроборосу. Почему? Почему не ушла? Почему не оставила Змея самого разбираться? Просто отдавала своеобразный долг за спасение? Или стало его жаль?

Впрочем, в этом не было ничего странного. Нура не была фанаткой чужих страданий. Тем более тех, кто недавно помог ей самой. Вот и все… Все? Да кому она врет!

Нура спустилась вниз, чтобы снова сварить кофе и отвлечься. Она игнорировала любую мелькнувшую мысль об Уроборосе и о том, что она на самом деле чувствует к нему и чего хочет. Она запуталась уже давно и трусливо бежала от правды, которую и так знала.

Пташке нужен ее Змей.

Когда новая порция кофе была готова, на кухню вернулся вымытый Уроборос. От него, слава предкам, не несло кровью, лишь фруктовым гелем для душа. А еще на нем было только полотенце, повязанное на поясе. Нура замерла, прижимая к себе еще пустую кружку и снова разглядывая сильное тело Змея. Татуировки побледнели, а на месте, где должна была зиять рана, ничего не было.

– Да ты кофеманка, Пташка, – улыбнулся Уроборос.

О духи! Щеки запекло, и Нура поспешно отвернулась, чтобы перелить кофе из джезвы. Но в памяти намертво отпечаталась улыбка на симпатичном лице. Образ Змея остался в голове. С его малахитовыми щурящимися глазами, мокрыми прядями волос, в беспорядке облепившими лоб, в капельках воды, падающих с прядок и спускающихся по его скулам…

– Прости.

Нура недоверчиво глянула на Уробороса через плечо. Он потупил взгляд и казался таким… милым… О нет! Нужно собраться!

Не пялиться на Змея! Не пялиться!

– Простить за то, что ты опять разгуливаешь полуголым? – пытаясь сохранить самообладание, выговорила Нура и поставила кружки на стол.

И снова эта обезоруживающая улыбка. Будто он самый обычный человек, а не гибрид с трагичной судьбой.

– Мы не закончили, – строго напомнила Нура, опускаясь на стул и отпивая кофе.

– Тут ты права, Пташка. – Уроборос сел напротив. – Коронелла поведала тебе про Вира. Почему?

– Она недолюбливает Дракона. Хочет его обезвредить, ведь считает, что он – истинная причина ссоры кланов. Она права?

– А ты умеешь вовремя задать вопрос, – хмыкнул Змей. – Да. Она права.

– И что случилось с Кеей? Ты утверждал, что она была с Рэймондом в последний вечер. Но ты и был все это время им, так что…

– Я в курсе, что именно с ней случилось. Подозреваю, она опознала меня по кольцу, которое скрывает мой запах. Я ношу его вместе с чужим обличьем, а иногда оставляю и в своем. Например, когда навещаю маму…

Нура задумчиво кивнула. Значит, когда Кея была у Шанти, она застала Уробороса, увидела кольцо как у Рэя и… Зная историю Бианор и Вира, она могла бы догадаться, кто перед ней…

– Она говорила, что у нее есть доказательства моего обмана Полозов, более того, что у нее есть записи о Вире, которые она может передать Службе… Она была в отчаянном положении – Аспид раскрыл ее ложь, так что она могла совершить необдуманные поступки, которые в свою очередь помешали бы мне…

– И ты ее убил.

– Пташка! Еще немного, и я обижусь. – Змей показательно надул губы. – Для начала я должен был убедиться, не блеф ли это, а если нет, найти записи и документы. И вот уже потом я мог бы ее убить, да…

Нура поежилась.

– Но я заключил взаимовыгодную сделку. Правда, тогда я не знал, что Кею убьют.

– Что за сделка?

– В обличье Рэймонда помог пробраться в поместье Харугов, где живет Бойга. А дальше… Кея украла документы и сбежала. Вот и все…

– За ней была погоня?

– Естественно. Но они вернулись без документов, так что…

– Возможно, они даже не успели найти ее…

– Вероятно, – согласился Уроборос. – Им тоже было невыгодно убивать твою сестру, не вернув компромат и даже не узнав, где он. Как и практически всем, кто теперь пытается найти информацию, спрятанную Йон.

– Но кто-то все равно убил Кею…

Нура поднялась, останавливаясь у окна, за которым бушевала природа. Ветер гнул ветви, ливень стучал по стеклам, гром сотрясал небо, а молния пронзала воздух.

– Моя сестра была самым близким мне человеком, – пробормотала Нура. В глазах застыла пелена слез. – И кто-то убил ее…

Уроборос остановился позади, не выдав себя ни звуком. Но спиной ощущалось его присутствие. Тепло, исходящее от него, запах собственного геля, смешанного с манящим мускусным ароматом.

– Все змеи этого морочьего города могут сколько угодно молчать, я все равно узнаю правду! – Голос дрогнул, а капли покатились по щекам. – И я отомщу! – Нура резко развернулась, гневно вперившись взглядом в Уробороса.

Тот лишь печально усмехнулся, притягивая ее к себе. Она уткнулась носом в его грудь и разрыдалась, чувствуя, как крепко он сжимает ее в своих объятиях.

– Я рядом, Пташка. Я всегда рядом…

– Да, потому что ты гребаный сталкер!

Змей рассмеялся. Нура запрокинула голову:

– Опять я реву при тебе…

– Два – ноль в твою пользу, – отозвался Уроборос, бережно гладя ее по волосам. – Все в порядке, можешь использовать меня как свою подушку для слез. Ты можешь использовать меня как угодно…

– Почему ты добр ко мне?

– Потому что люблю.

Нура застыла, с трудом выговаривая:

– Это не любовь. Это одержимость. Ты… Ты просто рос так… Ужасно… Ты даже не знаешь, что такое любовь.

– Покажешь? – Дыхание Уробороса, пахнущее кофе, щекотало губы. – Я хочу узнать, что такое любовь. Твоя любовь.

Опять искушение. По коже пробежали мурашки, и Нура знала, что вот-вот снова окажется у пропасти и Пташка внутри нее попытается расправить крылья…

– Уходи, – шепнула она.

Змей вздрогнул, будто его только что ударили. Сердце Нуры болезненно сжалось. Почему-то ей было неприятно видеть, что слова задели его.

– Ладно… – глухо ответил он, выпрямляясь.

Уроборос попытался отступить, но… Он удивленно опустил голову, следя за тем, как Нура цепляется за его руки, царапая их.

Она должна его прогнать. Должна!

Нельзя ему доверять.

Нельзя жалеть его.

Нельзя хотеть большего.

Нельзя. Нельзя. Нельзя.

– Пташка? – Он запустил пальцы в ее волосы. – Ты ведь не хочешь, чтобы я уходил. Ты хочешь другого…

О да! Нура хотела хитрого Змея, который всегда следил своим пронзительным взглядом, чтобы заманить свою Пташку в ловушку объятий. Нура хотела влиятельного Уробороса, внушавшего страх своим именем, действующего из тени, спасающего ее снова и снова. Нура хотела несчастного Вира, не познавшего любви в детстве, забытого и сломленного, чтобы отдать всю скопившуюся в ней нежность.

– И я знаю, чего ты хочешь, Пташка, – прошипел Змей, склоняясь над ней. Его раздвоенный язык защекотал ее губы. – Я знаю твои истинные желания. И ты знаешь мои.

«Нужно его оттолкнуть», – напоминал разум. Но Нура приоткрыла губы, позволяя змеиному языку проникнуть в ее рот, а Уроборосу проникнуть в ее сердце.