Глава 30. Роща

Деревья перешептывались листвой. Сюда не пробиралось тепло Инти, ветер был почти ледяным, и дыхание рощи казалось особенно холодным. В который раз Нура подумала о том, что стоило надеть что-то другое вместо этого проклятого сарафана, подаренного Уроборосом!

Судорожно стискивая папку и артефакт, Нура проскальзывала между стволами, пытаясь заметить змеящуюся тропинку. Но ничего не было, зато каждый шорох, каждый треск ветки под ногой отзывались в ушах грозным предвестником: он близко. Любой звук пронзал тишину, разрывая ее спокойствие и превращая его в панику. Но, оглядываясь, Нура никого не замечала, хотя знала, что за ее спиной кто-то движется, приближаясь с ненасытной настойчивостью.

Ветви деревьев обрушивались на нее, царапая кожу и оставляя следы, но она шла дальше, постоянно чувствуя дыхание на затылке. Каждое движение волновало рощу, заставляя ее оживать, выдавая гостью. Она будто запуталась в паутине, а паук уже спешил туда, где дрожали сплетенные нити…

Что-то заставило обернуться. Среди деревьев мелькнул силуэт.

Нура бросилась в сторону, под ногами тут же предательски захрустел валежник. Это не могло не привлечь внимание Змея. Морок! Его шаги приближались, он не таился больше.

– Пташка-а! Ты решила свить гнездышко? – насмешливо поинтересовался Уроборос издали.

Нура сглотнула, боясь пошевелиться. Если она двинется, то рискует снова создать шум… Сейчас ее прикрывало дерево… Дерево! Нура прижалась к его стволу, ощущая его грубую кору на своей коже. Каждый шорох казался оглушительным, и оставалось лишь молить предков о том, чтобы преследователь не заметил укрытия. Ветер, казалось, утих, как будто природа сама затаила дыхание в ожидании.

– Я чую твой аромат, – хриплый голос громом разнесся по роще, – я слышу биение твоего сердца. Тебе не спрятаться, Пташка. Не от Змея.

Нура закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на звуках вокруг, на том, что может помочь ей остаться незамеченной. В голове проносились мысли о том, что если он ее найдет, то это будет конец, ведь она выполнила его желание – нашла то, что спрятала Кея…

Нос защекотал знакомый притягательный аромат. Нура распахнула глаза в испуге, боясь увидеть Змея прямо перед собой, однако заметила лишь темную фигуру справа между деревьями. Уроборос подобрался близко, а бежать было некуда…

Медленно и осторожно, чтобы не издать лишних звуков, Нура двинулась влево, обходя ствол дерева и отступая. Впереди мелькнул силуэт, но он скрывался в глубине чащи. Если повезет, Змей не заметит ее… Только вот…

Пространство вокруг почему-то вибрировало, покалывая кожу. Магия?

Чужие руки сомкнулись на плечах. Нура взвизгнула, когда ее резко притянули к горячему телу. Она попыталась лягнуть, но ее держали крепко, словно в металлических тисках, мешая шевелиться. Силуэт между деревьями вдруг рассыпался, будто был сделан из сухой земли.

– Поймал, – шепнул Уроборос ей в ухо. И влажный змеиный язык прошелся от шеи к щеке Нуры.

Морок! Она дернулась, пытаясь вырваться. Бесполезно… Тогда нужно вжать артефакт в Змея. У нее еще было два заряда. Была возможность.

– Facere, – быстро произнесла Нура, едва край артефакта коснулся Уробороса.

Тот глухо охнул. Хватка ослабла. Вот и шанс! На сей раз освободиться было проще. Нура прижала папку к груди, несясь в сторону, а вслед ей несся хохот. Жутковатый и почему-то довольный.

– Беги, Пташка, беги! – крикнул Змей.

Он сошел с ума? Впрочем, он ведь всегда был безумен и этим же безумием заражал… Нужно продолжать бежать. Впереди показались просвет и тропинка. Наконец-то! Спасение!

Нура сжала зубы. Дыхание сбилось окончательно, в боку кололо, а ноги болели. Юбка сарафана мешала, но останавливаться было нельзя, не тогда, когда совсем рядом цель. И все же усталость давала о себе знать. Нура споткнулась, падая. Папка отлетела в сторону, артефакт тоже. Проклятый корень дерева!

Совсем рядом раздалось цоканье:

– Ай-ай-ай, Пташка, как же ты так неаккуратно!

Пальцы подцепили артефакт. Последний заряд. Последняя возможность.

Нога в тяжелом ботинке опустилась на руку, придавливая ее к земле. Нура вскрикнула.

– Нет! – прогремел Уроборос над головой. – Хватит с тебя этой игрушки.

Он наклонился, подобрал защитный артефакт и откинул его далеко в чащу.

– Гад!

– Правильно говорить «пресмыкающееся», Пташка, – оскалился Змей, поднимая ногу и позволяя вырваться из-под нее. – А я пресмыкаюсь перед тобой, госпожа моя.

Она нервно хохотнула:

– Потому хотел отнять информацию? Потому преследовал меня? Потому чуть не сломал мне руку своей гребаной ногой?

– Ты перебарщиваешь, Пташка. Не сломал бы, а в остальном… Да. – Змей сел на корточки рядом, подбирая папку.

Нура не успела даже выдать какую-нибудь язвительную реплику, как драгоценные записи охватило изумрудное пламя, не оставляя после себя даже пепла.

– Какого Морока?

Уроборос не позволил подняться, напротив, он придавил свою Пташку к земле, опускаясь сверху. Нура тут же начала ерзать под ним, беспорядочно махая кулаками в попытке ударить его посильнее. Но Змей, естественно, не дал ей этого сделать, он стиснул ее запястья и вжался губами в ее губы.

Ну уж нет! Нура расслабилась, позволяя раздвоенному языку проникнуть в свой рот, и тут же прикусила его так сильно, что остался привкус крови, смешанный с чем-то сладковато-кислым.

Однако проклятый Уроборос отреагировал только глухим стоном боли, продолжая поцелуй. Он двинул тазом, вминаясь в тело Нуры своим. Она остро ощущала его возбуждение…

– Все еще считаешь, что я делал все ради спрятанной информации, Пташка? – хрипло спросил Змей. Его глаза потемнели, зрачки стали пугающе широкими. Рот он держал приоткрытым, оттуда спускалась кровавая слюна. Однако укус на одном из кончиков языка затягивался с невероятной скоростью.

Уроборос снова наклонился, впиваясь в рот Нуры ядовитым поцелуем. Она чувствовала, как его руки уже переместились вниз, как он сжимает ее грудь, как дергает сарафан и задирает подол выше, чтобы устроиться между ног. Змей прервал поцелуй, поскуливая и двигая бедрами, потираясь о Нуру. Он облизнул ее шею, ключицы…

Она же обмякла под Уроборосом, словно признавая поражение. Казалось, его руки были повсюду на ней, они ползли по ее коже, как тысячи змей, оплетающих жертву. Уроборос не был нежен, он вдавливал Нуру в землю, грубо тиская податливое тело, задирая подол сарафана и разрывая на ней белье, отбрасывая в сторону кусочки ткани.

Змей двинул тазом, вжимаясь в пах Нуры, а она охнула, почувствовав холод бляшки ремня и натянутую ширинку. Уроборос оставлял на ее шее и плечах засосы, сминая грудь под сарафаном. Он обращался с Пташкой так, будто она на самом деле его добыча, которую он поймал на охоте.

Змей рванул лиф сарафана. Раздался треск разрывающейся ткани. Теперь грудь Нуры была обнажена. А она сама закусила губу, пытаясь понять, что делать…

Во-первых, она сама не могла разобраться, где реальность, а где ложь. Уроборос действительно… влюбился? Или он лжет? Может, просто напоследок он собирается трахнуть ее, а потом свернет шею и оставит в глухом лесу, где труп никто не найдет.

А во-вторых… Какого Морока Нура возбуждается? Почему Уроборос так влияет на нее? Почему ей хочется, чтобы он не останавливался?

И в-третьих, плевать. На все. Прямо сейчас она все равно ничего не способна сделать, так почему бы не позволить Пташке спеть для Змея?

* * *

Погоня только подстегнула инстинкты Иного. Чем ближе был аромат Нуры, тем тяжелее было с ними справляться. Соображать получалось плохо, но все же отдаленно Уроборос понимал, что она, вероятно, пряталась вполне серьезно и укусила его не потому, что заигрывала, но это мало помогало. Даже мысль о том, что Пташка пробует его на вкус, его кровь, его яд, стекающий с острых клыков, доводила почти до экстаза.

А потом Нура под Уроборосом расслабилась, будто сдаваясь на волю победителя. Может, смирилась, может, поняла, что против обезумевшего от похоти Змея ничего не сделать. Когда-нибудь потом он побеспокоится об этом, но не сейчас, когда ощущает сгущающийся запах возбуждения Пташки. Этот аромат нужно сделать сильнее, чтобы можно было овладеть ею.

Уроборос склонился над округлой грудью Нуры. Кожа на ней была невероятно нежная, и когда язык защекотал розовые соски, они мгновенно затвердели. Зубы чуть сжали сладкую плоть.

Пташка издала сдавленный стон. Уроборос спустился ниже, к задранному подолу и приглашающе раздвинутым ножкам. Рассыпая поцелуи по внутренней части бедер Нуры, вдыхая сладкий аромат, еще напоминавший о слиянии двух тел…

Пташка запела для своего Змея. И эти звуки, дрожь, прошедшая по ее телу, пальцы, путающиеся в его волосах, – все это усиливало возбуждение и желание жить. Нет, Уроборос не покинет Нуру. Он должен не просто отомстить, он должен победить и вернуться.

Она подарила ему смысл существования. Изначально план был в том, чтобы уничтожить Дракона. А после… О будущем Уроборос даже не думал. За местью он видел обрыв. И потому легко мог смириться с тем, что ему придется положить свою жизнь на алтарь правосудия. Но теперь… Нет, теперь впереди его Пташка.

– Моя Пташка… – Уроборос целовал и покусывал ее бедра. – Ты моя.

– Я… – выдохнула она и замолкла, когда он губами прижался к ее клитору. Стоило ему отстраниться, как она договорила: – …не хочу быть твоей.

– Ты врешь, Пташка… Врешь самой себе, и уже давно. Не прячь свою темную сторону, я вижу ее так же отчетливо, как светлую. Отдай мне себя полностью. Всю себя.

Она вскрикнула, когда раздвоенный язык прошелся по мокрым от возбуждения складочкам. Спина ее выгнулась, а рука не оттолкнула голову Уробороса, напротив, заставила прижаться сильнее, надавливая на затылок. И он с упоением вылизывал ее, ловя каждое вздрагивание, двигаясь так, чтобы ей нравилось. Ему нужно было, чтобы она кончила на его язык. А еще ему нужен был ее вкус во рту – сладкий, пьянящий и совершенный. Нужны были ее ответные реакции: вскрики, рваные выдохи, стоны… Это любимая песня Змея. Безупречная в своей бесстыдности и сакральности. И эта песня только его, и ничья больше. Так же как и Пташка, что ее пела.

Уроборос склонился над ней, держа ее за бедра, пока погружал длинный язык в ее влагалище. Нура взвизгнула и двинула тазом навстречу. Маленькая лгунья. Она хотела своего Змея внутри себя, хотела спеть ему и кончить для него. Если бы он все еще мог мыслить, то наверняка решил бы помучить ее, чтобы наказать за обман. Но сейчас воли не хватило бы ни на что, кроме того, чтобы дать своей Пташке то, в чем она нуждается.

Змеиный язык провел по клитору, поглаживая его. Стоны Нуры становились громче. Они умоляли. Мурашки прошлись по коже Уробороса.

– Пожалуйста! – захныкала Пташка. – Пожалуйста… Я буду хорошей девочкой.

Члены болели, они пульсировали, будто готовы были вот-вот извергнуть сперму только от слов Нуры. Ее аромат был повсюду. Он сплетался с запахом мрачного леса, становясь каким-то особенно диким. И Уроборос еще старательнее ласкал свою Пташку ртом, всасывая клитор и пальцами проникая внутрь тесного влагалища.

Вдруг Нура напряглась и вскрикнула, изгибаясь и цепляясь за волосы Уробороса с такой силой, что он был почти уверен, что пара прядей были вырваны. Впрочем, это неважно, важно то, что соки из ее влагалища наполняли его рот…

* * *

Под собой Нура чувствовала корень, о который споткнулась. Пташка приземлилась обратно, обрушивая истину – она кончила для Уробороса. Снова.

От оргазма тряслись ноги, и Нура даже не была уверена, что сможет подняться. Она привстала на локтях, встречаясь взглядом со все еще темными глазами, только теперь радужка вообще едва была видна… Проклятие, да что это с ним?

– Ур… – Она не успела закончить, вскрикнув.

Змей одним резким движением перевернул ее. Нура рефлекторно выставила руки вперед, чтобы не упасть. Теперь она стояла на четвереньках, ощущая, как Уроборос давит на поясницу, вынуждая выгнуться. Что он, Морок его побери, собирается делать? Звук расстегивающейся ширинки дал слишком красноречивый ответ.

Почти сразу Нура ощутила член у входа во влагалище, а в следующее мгновение она задыхалась от ощущений, когда Уроборос скользнул внутрь нее без особых усилий. Он начал двигаться рваными быстрыми движениями, трахая так, будто если не кончит в ближайшие пару секунд, то погибнет.

Нура же старалась держать равновесие. Она чувствовала, как по ягодицам что-то проходится… Видимо, это верхний член. Уроборос дойдет и до его использования сегодня? Или ему хватит и одного? Это одновременно беспокоило и заводило. Нура дышала через рот, с каждым толчком мыслей становилось все меньше…

Морок! Хорошо, что тут никого нет. Что было бы, если бы какой-то прохожий решил пройти по тропинке через рощу? Он точно услышал бы вскрики и стоны, хлюпанье и шлепки…

Уроборос стиснул талию Нуры, насаживая ее на свой член сильнее, а после низко застонал, изливаясь внутрь. Сперма начала стекать по бедрам, как только Змей отстранился. Но ненадолго. Нура сдавленно пискнула, почувствовав, что член снова проникает внутрь. Ах да… Второй… Он абсолютно точно больше предыдущего. Настолько больше, что невольно мышцы напряглись.

– Давай же, Пташ-шка, – шипел Уроборос, – будь умницей для меня.

Нура ничего не могла ответить, она слишком сосредоточилась на ворохе впечатлений от недавнего оргазма, от спермы, оставшейся внутри, от второго члена, растягивающего ее еще сильнее… Все это слишком… Просто слишком.

– Ты хочешь, чтобы Змей трахнул тебя?

Он вышел из нее не полностью, чтобы снова вонзиться и сорвать с ее губ очередной сладострастный вопль.

– Ты хочешь быть моей?

Член Уробороса вбивался в нее все быстрее и сильнее, а стоны стали криками, с каждым разом звучавшими все более хрипло. Но Нуре было плевать. Она впилась пальцами в землю, двигая бедрами навстречу и понимая, что он прав. Он прав, а она врет. Она хотела быть его и хотела его себе. Прямо сейчас это все, чего она жаждала.

Пташка больше не была на краю бездны, она находилась внутри, на самом дне, зажатая кольцами Змея, который ласкал ее языком и трахал двумя членами. Пташка принадлежала ему. А Змей принадлежал Пташке.

Рука Уробороса вдруг схватила волосы Нуры, наматывая их на кулак и подтягивая вверх. Сам он склонился над ней, целуя плечо и облизывая шею.

– Ты моя Пташка.

Голос, вырывавшийся из Уробороса, сложно было назвать человеческим. Он походил на какой-то жутковатый рокот и шипение, но даже не змеиное, а… Ассоциация с драконом показалась неправильной, и Нура выкинула мысли из головы. Под напором приближающегося оргазма сделать это не составляло труда.

Экстаз захватил тело одновременно с болью. Два тонких клыка легко пронзили кожу. Осознание укуса терялось во вспышке удовольствия. Нура вновь ощущала, как Уроборос кончает в нее, и чувствовала горячий яд, который он вливает в ее вены. Оргазм почему-то не ослабевал, а только усиливался, пока свет не заполнил все сознание. Еще мгновение – и все погасло вместе с миром вокруг…

* * *

Уроборос всегда бежал от мыслей о том, что мог стать похожим на своего отца, стать Драконом. Тот был жестоким, диким, помешанным. Уроборос не хотел быть таким же, его раздражали напоминания Даяны о том, что он кровь от крови ужасного Дракона и огонь безумия бежит по его жилам, хочется ему или нет. Он выбросил из головы слова Главной Жрицы о том, что Дракон уже победил, но теперь думал, что, вероятно, она права…

И все же, если для того, чтобы забрать себе Пташку, придется стать Драконом, да будет так. А если, как учили жрицы, тело женщины – храм, Уроборос нашел свой и осквернит его столько раз, сколько пожелает. Если таков путь во тьму, он пойдет по нему, не отвлекаясь на свет, лишь бы удержать Нуру рядом.

Пока Уроборос вбивался в ее тело уже вторым членом, мир перестал существовать. Оставалось лишь пение восхитительной Пташки, ее всхлипы, стоны и влажные звуки, эхом отскакивающие от стволов деревьев и рассыпающиеся в их кронах. Разум терялся в этих откликах, в ощущениях, в теплом сладком аромате, сплетавшемся с собственным.

И рука сама потянулась к рассыпанным по спине волосам Нуры, чтобы намотать их на кулак и привлечь ближе. Уроборос слизал ее вкус с шеи там, где пульсировала венка…

– Ты моя Пташка.

Нура его Пташка. Она его. Только его. И он должен показать это. Показать другим. Ей. Самому себе.

Клыки царапали язык, и изменившийся яд стекал в рот. Змей внутри неистово шипел, извиваясь, и Уроборос подчинился. Он вонзил клыки в шею Нуры, чувствуя, как ее влагалище напрягается, сильнее сжимая его член, и кончил. Его сперма снова наполняла ее тело, его яд наполнял ее вены, а его безумие наполняло ее душу…

* * *

Нура сонно перевернулась на бок, пытаясь вспомнить, нужно ли ей куда-то сегодня, или она может еще немного поваляться в кровати. Но вместо планов в голове тут же вспыхнули образы комнаты хранения, рощи и… Она резко вскочила, оглядываясь. Знакомое помещение не оставляло сомнений. Нура в Башне Уробороса… Снова. И снова голая! Впрочем, это меньшая из проблем.

Пальцы осторожно коснулись шеи, наткнувшись на пластырь на месте, куда Уроборос вонзил свои клыки. Он пытался убить? Почему же она все еще жива? Нура невольно сжала бедра, чувствуя легкое возбуждение… С чего бы? Она нахмурилась, решительно откидывая одеяло и обуваясь. Сарафана нигде не было, да и вряд ли он бы чем-то помог, учитывая, что Уроборос его порвал. Пришлось реквизировать его футболку.

Хозяин Башни не спешил навстречу своей гостье… или пленнице? Так или иначе, но Нура решилась зайти в ванную, где обнаружились два ведра с водой, полотенца, мыло и зубные щетки с пастой. Какая забота…

Приведя себя в порядок, Нура остановилась у зеркала и медленно отодрала пластырь. Под ним оказались два уже бледных пятнышка – следы укуса. Учитывая, что невероятной регенерацией тело не обладало, а пластырь вряд ли был чудодейственным, можно было предположить, что это Уроборос побеспокоился о «ране». Что ж, видимо, убивать он ее действительно не собирался.

Нура посмотрела в отражение, на свое пунцовое лицо. Ей было ужасно стыдно за то, что она устроила весь этот спектакль и вообще убегала от Змея. Но тогда ей и правда казалось, что все против нее. В конце концов, не каждый день узнаешь, что глава одного из кантонов – Дракон, издевавшийся над девушками…

Устало потерев глаза, Нура вернулась в комнату и плюхнулась на матрас. Состояние у нее было вялым, то ли из-за укуса, то ли из-за свалившейся информации. Жаль, что не удалось полностью изучить записи Кеи до того, как они сгорели… Проклятый Змей! Как он мог уничтожить их? К тому же сестра, очевидно, все же блефовала, грозясь раскрыть личность Уробороса с помощью доказательств. Их не было. Только догадки, которые она могла получить у Коронеллы, когда та рассказала ей про Вира…

Перевернувшись на спину, Нура изучала потолок в морщинах из трещин. Куда запропастился Уроборос? Его аромат можно было уловить у постели, значит, он был здесь. Лежал рядом, отдыхая после…

Дыхание сбилось. Нура свела ноги вместе, ощущая возбуждение. Странно… Она должна больше думать об информации, а не о том, как Змей трахал ее в лесу, как личную шлюху… Да что с ее мыслями? И Морок подери, почему ее рука уже между бедрами? Ладно, возможно, один оргазм прочистит голову…

Впрочем, ни один, ни второй, ни даже третий оргазм ничем не помог. Напротив, желание только усиливалось, а запах Уробороса становился все более ядовитым. Он терзал тело и душу, и место укуса пульсировало, будто желало снова ощутить опасные клыки…

Нура опять сбежала в ванную, чтобы смыть доказательства собственной похоти. Однако возбуждение все еще мучило ее, а в комнате только усилилось… Такого никогда не было и быть не могло, а значит… Змей! Это все он! Он что-то сделал с ней! Что-то, из-за чего она выгибается, широко расставив ноги и погрузив пальцы в себя, прикрыв глаза, чтобы проще было представить его самого…

– Спасибо, Пташка…

Со стоном кончив, Нура не сразу поняла, что голос Уробороса звучал наяву, а не в фантазиях. Она вскочила, уставившись на него, замершего в проходе с рукой на натянутой ширинке.