ГЛАВА 6. «Первое "нет"»

Утром в офисе пахло кофе и бумагой. Где-то за перегородкой гудел принтер. Щёлкали клавиши. Кто-то уже обсуждал выходные.

Вера вошла ровно в 8:45. Не за час, как раньше. Когда надо было успеть разобрать почту начальника и заварить ему кофе. Сегодня она просто села на своё место и открыла ноутбук.

На столе высилась гора бумаг. Кто-то явно решил, что её отсутствие в пятницу — отличный повод скинуть всю работу. Раньше Вера вздохнула бы и начала разбирать. Сейчас она аккуратно сдвинула бумаги в сторону. Открыла документ, над которым работала до праздников. Пальцы легко побежали по клавиатуре.

Подошла Ольга из соседнего отдела. От неё пахло духами. Резкими, дешёвыми. На весь офис.

— Вер, принтер зажевал. Не посмотришь?

Вера даже головы не подняла.

— Вызови техника.

— А сама?

— Я не умею чинить принтеры. Я филолог.

Ольга зависла. Открыла рот, закрыла, снова открыла. Её мозг переваривал информацию несколько секунд. Он привык, что Вера решает все проблемы. Потом Ольга развернулась и ушла. За перегородкой сразу зашептались.

Через пять минут появилась Лена из бухгалтерии. В руках пустая кружка. На лице растерянность.

— Вер, кофе закончился.

Вера кивнула в сторону кладовки.

— В кладовке целый ящик. «Якобс». Можешь взять себе. Я не жадная.

Лена посмотрела на неё с подозрением. Прищурилась, склонила голову набок.

— Вера, ты чего? Плохо себя чувствуешь? Может, давление? У меня таблетки есть.

— Прекрасно себя чувствую. Просто сегодня я работаю. А не бегаю за всеми.

Лена постояла ещё минуту. Переступила с ноги на ногу. Потом ушла, но на пороге оглянулась.

Вера сделала глоток кофе. Кофе был горячий, крепкий, правильный. Она улыбнулась своим мыслям. Кажется, она только что лишилась статуса «самой удобной девочки в офисе». Было приятно. Немного страшно, но приятно.

К обеду она разобрала все свои задачи. Пальцы устали, но внутри разливалось тепло. Она успела. Справилась. Сделала. Даже новый проект, который начальник подкинул перед праздниками, двигался быстро и легко.

В час дня открыла контейнер с салатом. Листья салата, помидоры, огурцы. Всё как обычно. Но сегодня еда казалась вкуснее. Или просто настроение такое.

Чат с подругами завибрировал.

Катя писала: «Я выжила. Муж вернулся, детей забрал. У меня целых два часа свободы. Сижу в кафе и плачу от счастья». К фото приложила кружку с кофе и свои пальцы. Чистые, без зелёнки.

Лера: «А я вчера скульптора послала. Сказала, что не натурщица. Он обиделся. Я теперь свободная женщина».

Вера набрала: «А я сегодня сказала "нет" коллегам. Три раза. Чувствую себя супергероиней».

Катя: «Ого! Вер, ты крутая! А Денис как?»

Вера: «Денис не в курсе. Ему всё равно».

Лера: «Ну и хрен с ним. Ты главное продолжай. Границы — наше всё».

Телефон пиликнул. Оповещение о новом сообщении. Но Вера убрала его в ящик стола. Хватит. Работать надо.

После обеда зашёл Иван Петрович. От него пахло одеколоном и свежим кофе. Видимо, уже успел сбегать в кофейню. Он посмотрел на её стол. На разобранные бумаги. На открытые документы.

— Верочка, вы сегодня прямо робот. Успеваете всё?

— Стараюсь, Иван Петрович.

— Ну-ну. Я к вам потом зайду. По проекту поговорим.

Он ушёл. Вера снова улыбнулась. По проекту. Не по кофе. Не по орхидеям. Не по билетам в театр. По проекту.

Она открыла файл и продолжила работать.

Вечером, собираясь домой, поймала на себе взгляд Ольги. Та смотрела из-за перегородки. С уважением и лёгкой опаской. Вера кивнула ей, надела пальто и вышла.

На улице моросил дождь. Холодные капли падали на лицо. Стекали за воротник. Но ей было всё равно. В голове крутилось: «Я могу. Я справляюсь. Я не только для того, чтобы бегать за чужими поручениями».

Дома пахло Денисом. Потом, компьютером, вчерашней пиццей. Из комнаты доносились выстрелы и взрывы. Вера прошла на кухню, включила чайник. Пока грелась вода, достала из сумки сертификат. Положила на стол. Посмотрела на него при свете лампы. Глянцевый, с золотыми буквами. Пять тысяч на блендер.

— Подождут, — сказала она и убрала в ящик. Рядом с салфеткой.

Чайник закипел, щёлкнул выключателем. Вера налила кипяток в кружку, бросила пакетик. Села за стол, открыла книгу про архитектуру. Листала медленно, рассматривала фотографии. Его здания. Его жизнь.

Из комнаты донёсся голос Дениса:

— Вер, ужинать будешь?

— Я уже поела.

— А мне?

— В холодильнике посмотри.

Она допила чай и пошла в спальню. Легла с книгой, при свете лампы. За стеной всё ещё стреляли. Денис придёт через час, ляжет рядом и сразу захрапит. А она будет читать и не думать о нём.

Совсем.

Утром Вера пришла на работу с лёгким сердцем. Вчерашний день показал: она может по-другому. Может отказывать, может работать, может быть собой. Кофе в этот раз она взяла себе, а начальнику даже не предложила. И плевать.

В десять часов зазвонил внутренний телефон. Иван Петрович.

— Верочка, зайдите с отчётом.

Она взяла папку и пошла. В коридоре пахло свежим ремонтом — вчера красили стены. Краска ещё не выветрилась, щипало нос.

Кабинет начальника встретил привычным беспорядком. Стол завален бумагами, на подоконнике чашка с остывшим кофе, монитор мигает десятком открытых окон. Иван Петрович сидел в кресле, потирал лоб и смотрел в одну точку.

— Садитесь, — кивнул он.

Вера села, положила отчёт на стол.

— Всё готово. Проверила три раза. Ошибок нет.

Иван Петрович взял папку, пролистал, хмыкнул.

— Отлично. Быстро вы. Я думал, до конца недели провозитесь.

— Я старалась.

Он откинулся в кресле. Кресло скрипнуло.

— Верочка, вы у нас просто клад. Я без вас пропаду. И отчёты, и билеты, и цветы жене. Вы и там, и тут. Золото, а не сотрудник.

Вера молчала. Смотрела на него. Ждала.

— Вот кстати о цветах, — продолжил Иван Петрович. — На майские опять понадобятся. Жена уже список составила. Я вам перешлю. И ещё билеты в театр на субботу закажите. И столик в ресторане после. Ну, вы знаете, как обычно.

Он говорил и не замечал, как Вера меняется в лице. Брови чуть сдвинулись, губы сжались.

— И там отчёт по поставщикам подчистите, — добавил он. — Я скинул на почту. Там ерунда, на пару часов. Но вы не спешите, до пятницы успеете.

Вера молчала. Внутри поднималось знакомое тепло. То самое, что в пятницу привело к «нет».

— Иван Петрович, — сказала она.

Он поднял глаза.

— А?

— Я могу заказать билеты. И столик. Это моя работа. Но цветы и всё остальное — это уже не моё.

Иван Петрович замер. Рука с ручкой остановилась на полпути к бумагам.

— В смысле?

— В прямом. У меня есть свои обязанности. Отчёты, документы, проекты. Я филолог. Я умею работать с текстами, с людьми, с цифрами. А не бегать по магазинам в поисках орхидей.

Тишина. Только часы на стене тикали.

Иван Петрович смотрел на неё, будто видел впервые. Открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Вы... хотите повышения?

— Я хочу заниматься делом. Настоящим. Дайте мне проект. Не цветы, не билеты, а проект. Я докажу, что могу.

Он молчал долго. Очень долго. Вера сидела, не отводя взгляда. Внутри колотилось сердце, но она держалась.

Наконец Иван Петрович отложил ручку.

— Хорошо, — сказал он. — В понедельник будет новый проект. Зайдёте в отдел маркетинга, поможете с презентацией для клиента. Если справитесь — поговорим дальше.

Вера кивнула.

— Справлюсь.

Она встала, взяла пустую папку и пошла к двери. У выхода остановилась, обернулась.

— Иван Петрович, спасибо.

Он махнул рукой.

— Идите уже. Работайте.

Вера вышла в коридор. Краска всё так же щипала нос. Но теперь это даже нравилось.

В отделе уже знали. Лена подбежала сразу.

— Ну что? Что он сказал? Увольняет?

— С чего бы? — Вера улыбнулась. — Проект дал. Настоящий.

Лена присвистнула.

— Офигеть. Вер, ты крутая. Я ж говорила, что ты можешь больше, чем орхидеи искать.

Вера села за стол, открыла ноутбук. Пальцы легко побежали по клавиатуре.

В обед пришло сообщение от Леры: «Ну как там твоя новая жизнь?»

Вера набрала: «Начальник дал проект. Настоящий. Без цветов и билетов».

Лера: «Ого! Поздравляю! А Денис?»

Вера: «Денис не знает. И не узнает. Пока».

Лера: «Ну и правильно. Ты сначала сама разберись. Потом ему скажешь».

Вера убрала телефон. Открыла файл с презентацией. Работа ждала. Вечером, уходя, снова поймала взгляд Ольги. Теперь в нём было не уважение — зависть. Вера улыбнулась и вышла. На улице светило солнце. Март брал своё.

В столовой было шумно. Гул голосов, звон вилок, стук подносов. Где-то на раздаче упала тарелка — осколки заскрежетали по полу. Очередь тянулась от дверей до самых окон. Люди толкались, заглядывали через плечи, вынюхивали, что сегодня на обед. Пахло котлетами, разогретым супом и ещё чем-то подгоревшим — то ли хлеб, то ли молоко.

Вера взяла поднос и встала в хвост. Пластик под пальцами тёплый, скользкий — до неё кто-то держал его потными руками. Рядом сразу зашептались. Кто-то обернулся, посмотрел, быстро отвернулся. Шёпот поплыл по очереди, как волна.

Она не оборачивалась. Смотрела, как повариха накладывает пюре. Ложка звякала о кастрюлю. Пар поднимался к потолку, оседал на трубах. В столовой было душно — кондиционеры не работали, форточки закрыты.

Взяла салат, компот, котлету. Компот плеснулся на поднос, оставил липкое пятно. Оплатила. Пошла искать место.

В углу, у окна, освободился столик. Вера села, разложила поднос. Солнце било в стекло, слепило глаза. Она прищурилась, отвернулась. На подоконнике стоял цветок в горшке — засохший, давно не политый. Листья пожелтели, поникли.

Подошла Лена. Поднос в руках, глаза горят любопытством.

— Можно?

— Садись.

Лена плюхнулась напротив. Стул под ней скрипнул, чуть не уехал. Она оглянулась на соседние столики, понизила голос:

— Слушай, тут все обсуждают, что ты с утра странная. Что случилось? Поругалась с Денисом?

Вера отрезала кусочек котлеты. Прожевала. Не торопилась с ответом. За соседним столиком кто-то засмеялся, слишком громко.

— Нет.

— А чего тогда? Ольга говорит, ты ей на принтер послала. Грубо так.

— Я сказала: вызови техника. Что тут грубого?

Лена замялась. Покрутила вилку в руках. Потом положила, взяла хлеб, откусила.

— Ну, она привыкла. Все привыкли, что ты помогаешь.

— Вот именно. Привыкли.

Пауза повисла в воздухе. За соседним столиком стихли. Лена жевала хлеб, смотрела в тарелку. Вера пила компот. Кислый, холодный, приятный.

— Вер, а чего ты добиваешься? Ну, откажешь раз, другой. А дальше что? С работы попрут?

— Не попрут. Я работаю хорошо. Даже лучше, чем когда за всеми бегала.

Лена покачала головой. Отложила хлеб. Посмотрела на Веру долго, изучающе.

— Ты какая-то другая стала. Прямо за выходные.

— Не за выходные. За один день.

— Из-за чего?

Вера отложила вилку. Посмотрела в окно. Там солнце пробивалось сквозь облака, ложилось пятнами на асфальт. Люди шли, спешили, не замечали.

— Знаешь, есть такая штука — личные границы. Я решила, что хватит быть удобной для всех.

Лена замерла с открытым ртом. Потом закрыла. Помолчала. За соседним столиком зашуршали, засобирались.

— А это... удобно? Ну, с границами этими?

Вера усмехнулась.

— Неудобно. Но мне нравится. Вот представь: перестаёшь делать то, что не хочешь. И появляется время на то, что хочешь.

Лена смотрела на неё. В глазах смесь уважения и страха. Руки теребили салфетку, скручивали в трубочку.

В этот момент подошла Ольга. Поднос в руках, улыбка натянутая до ушей. От неё пахло духами — резкими, дешёвыми, на всю столовую.

— Можно присесть?

Вера подняла глаза. Посмотрела на неё спокойно, без злости.

— Места нет.

Ольга посмотрела на свободный стул рядом с Леной. Потом на Веру. Улыбка сползла.

— Тут же есть.

— Мы заняли. Для вещей.

Ольга постояла. Покраснела. Шея пошла пятнами, сначала розовыми, потом красными. Соседние столики затихли — слушали, смотрели, ждали. Она развернулась и ушла. Поднос качнулся, компот плеснулся через край, закапал на пол. Не обернулась.

Лена выдохнула. Так громко, что за соседним столиком услышали.

— Охренеть. Ты чего? Она же злопамятная.

— Пусть.

— Тебе потом жизнь испортит.

— Чем? Тем, что не будет просить починить принтер?

Лена покачала головой. Отодвинула тарелку. Посмотрела на Веру долго, изучающе.

— Вер, ты меня пугаешь.

— Не бойся. Это только для чужих. Для своих я та же.

Лена улыбнулась. Неуверенно, но улыбнулась. Подняла стакан с компотом.

— Ну, давай тогда за твои границы.

Вера чокнулась.

— За границы.

Выпили. Компот кисловатый. Но приятный.

После обеда Вера вернулась на место. На столе лежала записка от Ольги. «Вера, посмотри договор, я помеченное красным не понимаю. Спасибо». Вера взяла листок. Прочитала. Положила обратно. Открыла свой проект.

Пальцы побежали по клавиатуре. За окном всё так же светило солнце. В столовой всё так же гудели голоса. А здесь, в кабинете, было тихо. Только клавиши щёлкали. Вера работала. И улыбалась.

Вера вышла с работы ровно в шесть. Впервые за долгое время она не задерживалась, не доделывала чужие задачи, не ждала, пока начальник освободится. Просто взяла сумку и ушла. В офисе ещё оставались люди, но ей было всё равно.

На улице светило солнце. Мартовское, тёплое, почти весеннее. Вера села в машину, завела мотор. Двигатель заурчал привычно, тепло потянуло из печки. Она выехала со стоянки и влилась в поток. Город жил своей жизнью — кто-то спешил, кто-то стоял в пробках, кто-то сигналил на перекрёстке.

До кафе, где они договорились с Катей, ехать было минут двадцать. Вера не торопилась. Ехала медленно, слушала радио. Там играла какая-то старая песня, под которую они с Максимом когда-то танцевали. Вера выключила радио.

Кафе называлось «Уголёк». Маленькое, уютное, с деревянными столами и мягким светом. Вера припарковалась у входа, выключила мотор. В салоне стало тихо. Она посидела минуту, глядя на дверь кафе, потом вышла.

Толкнула дверь — звякнул колокольчик. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой. Где-то за стойкой шумела кофемашина, играла тихая музыка. В углу у окна сидела Катя. Перед ней стояла чашка с чаем и надкусанный круассан. Увидев Веру, она замахала рукой.

— Вер! Сюда!

Вера подошла, села напротив. Скинула пальто на соседний стул. Пальто мягко упало, закрыв спинку. Вера посмотрела на подругу. Катя выглядела лучше, чем в прошлый раз. Не такой замученной. Глаза живые, на губах улыбка.

— Привет. Ты как? Выглядишь... нормально.

Катя усмехнулась, отломила кусочек круассана.

— Для человека, который не спал трое суток, я просто красавица.

— А где дети?

— Муж забрал. Сказал, что хочет побыть с ними. Я чуть не упала.

Вера удивилась. Представить Дениса с детьми было невозможно. Он даже фикус полить забывал.

— Серьёзно?

— Ага. Я думала, он вообще не знает, как их зовут. А тут — «хочу побыть». Пришёл с работы, собрал их и увёл в парк.

Катя отпила чай. Поставила чашку, обхватила её ладонями, будто грелась. Хотя в кафе было тепло.

— Я сначала испугалась. Думала, может, случилось что. А он просто... решил помочь. Представляешь?

Вера кивнула.

— Представляю.

Подошла официантка. Молодая девушка с хвостиком, в чёрном фартуке. Вера заказала кофе. Дождалась, пока она уйдёт, и повернулась к Кате.

— А у тебя что? Рассказывай.

— У меня всё странно.

— Это я уже поняла. Конкретнее.

Вера откинулась на спинку стула. Посмотрела в окно. Там за стеклом шли люди, проезжали машины. Место для парковки перед кафе всё ещё было занято её машиной.

— Я сегодня на работе отказала коллегам. Трём сразу. Одной прямо в лицо сказала, что места нет.

Катя присвистнула. Тихо, но выразительно.

— Ого. И что они?

— Ольга обиделась. Лена в шоке. А мне... мне пофиг.

Катя посмотрела на неё долго, изучающе.

— Вер, ты чего? Это на тебя не похоже.

— Знаю. Но я решила: хватит быть удобной.

Принесли кофе. Маленькая чашка, тёмная жидкость, пенка сверху. Вера отпила, обожглась, поставила чашку обратно. Пар поднимался к лицу, щипал глаза.

— А Денис? — спросила Катя.

— А что Денис? Денис в танчиках. Денису плевать.

— Ты ему сказала про свои новые правила?

— Нет. И не скажу. Он не поймёт.

Катя помолчала. Покрутила в руках салфетку, скрутила в трубочку, потом развернула обратно.

— Слушай, а может, зря ты так? Может, надо поговорить?

— О чём? О том, что я хочу, чтобы меня замечали? Чтобы не дарили сертификаты на блендер? Чтобы он хоть раз спросил, как у меня дела?

Катя вздохнула. Посмотрела в свою чашку, где чай уже почти остыл.

— Да, с этим у них туго.

— У всех? Или только у наших?

— У всех, наверное. Леркин скульптор вообще её как натуру использовал.

Вера усмехнулась. Горько, без веселья.

— Ну, Лера хоть натурой была. А я — мебель.

Тишина повисла между ними. За соседним столиком кто-то засмеялся, звякнули бокалы. Жизнь шла своим чередом.

— Кать, а ты как? Правда?

Катя посмотрела в окно. Там уже темнело, зажигались фонари. Жёлтый свет падал на тротуар, на припаркованные машины, на её собственную, которая стояла прямо под окном.

— Я записалась на курсы. Онлайн-маркетинг. Буду учиться, пока дети спят.

— Молодец.

— А муж сказал: «Сидела бы дома». Я ответила: «Я и так сижу. Хочу денег зарабатывать».

— И что он?

— Замолчал. Потом спросил, сколько это стоит. Я сказала. Он удивился, что дёшево. Сказал: «Ну, учись».

Вера улыбнулась. Тепло, искренне.

— Прогресс.

— Ага. Маленький, но прогресс.

Катя допила чай. Отодвинула чашку. Посмотрела на часы — наручные, старые, с потёртым ремешком.

— Ой, мне пора. Муж звонит, дети, наверное, уже устали.

Она встала, надела куртку. Застегнула молнию, поправила воротник. Обняла Веру. От неё пахло улицей, немного духами и чем-то домашним.

— Держись. Если что — звони.

— Ты тоже.

Катя ушла. Звякнул колокольчик над дверью, и стало тихо. Только музыка играла и шипела кофемашина.

Вера осталась одна. Допила кофе. Он уже остыл, стал горчить. Посмотрела в окно. Там горели огни, проезжали машины, спешили люди. Потом встала, расплатилась и вышла на улицу. Машина стояла на месте.

Она думала о Денисе. О Максиме. О сертификате под подушкой. О салфетке с детским рисунком. О том, что маленький прогресс — всё равно прогресс.Вечер был тёплый. Почти весенний. Вера села в машину, завела мотор. Двигатель заурчал привычно. Она выехала со стоянки и поехала домой.

В голове крутилось: «Маленький прогресс — тоже прогресс».

Вера подъехала к дому, когда уже стемнело. Припарковалась на обычном месте, выключила мотор. В салоне стало тихо, только щиток приборов светился тусклым оранжевым. Она посидела минуту, глядя на подъезд. Свет горел только в их окне — значит, Денис дома. В танчиках. Интересно, он вообще замечает, что за окном день или ночь, или для него существует только экран?

Вошла в квартиру, разулась. Из комнаты доносились привычные звуки: выстрелы, взрывы, мат в наушниках. Вера прошла на кухню, включила свет. Поставила чайник. Пока грелась вода, достала телефон. В чате с подругами висело сообщение от Леры: «Ну как прошёл день?» Вера набрала: «Нормально. Вечером с Катей встретилась. Завтра расскажу». Убрала телефон.

Чайник закипел, щёлкнул выключателем. Вера налила кипяток в кружку, бросила пакетик. Села за стол. Из комнаты донёсся голос Дениса:

— Вер, ты пришла?

— Пришла, — отозвалась она.

— Иди сюда.

Она вздохнула, встала и пошла в комнату. Денис сидел в кресле, наушники на шее, глаза красные. Вера остановилась в дверях.

— Чего? — спросила она.

— Давай поговорим.

Она удивилась так, будто он предложил сходить в оперу. За пять лет он сам никогда не предлагал поговорить. Обычно максимум — «как дела?» и сразу в танчики.

— О чём? — она присела на край кровати, на всякий случай подальше.

— О тебе. Ты какая-то странная последнее время. Молчишь всё время, уходишь куда-то.

Вера посмотрела на него. Он был такой родной и такой чужой одновременно. Как старая мебель, которую вроде пора выбросить, но привык.

— Я не странная. Я просто... думаю.

— О чём?

— О нас. О жизни. О том, куда мы идём.

Денис поморщился, будто съел лимон.

— Опять философия? Вер, ну чего тебе не хватает? Работа есть, квартира есть, я есть. Всё нормально.

— Всё нормально?

— Ну да. Живём, не жалуемся.

Вера молчала. Смотрела на него и понимала, что он правда не понимает. Для него всё хорошо. Для неё — пустота. Как будто она живёт в аквариуме, а он снаружи и не видит, что вода мутная.

— Денис, а ты меня любишь? — тихо спросила она.

Он удивился. Даже растерялся.

— Люблю, конечно. А что за вопросы?

— А как?

— В смысле?

— Ну, как ты меня любишь? Как проявляешь?

Денис задумался. Почесал затылок. Это был плохой знак — когда он чесал затылок, значит, мозг работал на пределе.

— Ну, я же с тобой живу. Забочусь. Деньги приношу. Чего ещё?

— А цветы? А слова? А чтобы просто спросить, как у меня дела?

— Вер, ну ты чего? Мы же не подростки. Это всё ерунда.

Вера встала. Подошла к окну. За стеклом горели огни соседних домов.

— Для меня не ерунда, — сказала она, не оборачиваясь.

Денис смотрел на неё. В его взгляде было недоумение пополам с раздражением.

— Слушай, может, тебе к врачу сходить? Нервы полечить? А то ты какая-то дерганая последнее время.

Она обернулась. Посмотрела на него долго, изучающе.

— Ты правда думаешь, что со мной что-то не так?

— Ну, странная ты. Раньше другой была.

— Раньше я удобной была. А теперь хочу быть собой.

Денис встал, подошёл к ней. Попытался обнять, она отстранилась. От него пахло потом и компьютерным креслом — тот самый запах, который она ненавидела, но терпела пять лет.

— Вер, ну чего ты? Давай не ссориться. Я устал, завтра на работу.

— Иди спать. Я потом приду.

Он постоял, посмотрел на неё, потом пожал плечами и ушёл в спальню. Через минуту оттуда донеслось посапывание. Уснул. Даже не спросил, придёт ли она вообще. Ему было всё равно.

Вера осталась на кухне. Чай давно остыл, плёнка затянула поверхность. Она взяла кружку, вылила в раковину. Поставила чайник снова. Вода закипала с шумом, как её мысли.

Подошла к комоду в спальне, открыла ящик. Там, под футболками, лежал сертификат. Рядом — салфетка. Она достала их, вернулась на кухню. Положила перед собой. Сертификат — глянцевый, с золотыми буквами. Салфетка — мятая, с детским рисунком. Две бумажки. Одна — символ того, что у неё есть. Другая — того, что она потеряла.

Потом открыла ноутбук. Зашла на сайт с вакансиями. Посмотрела ещё раз. Бухгалтер — не её. Менеджер — зарплата смешная. Администратор — график с восьми до восьми. Копирайтер — можно попробовать, но кто возьмёт без опыта? Она закрыла вкладку.

В голове крутилось: «Надо что-то менять. Не квартиру, не работу. Себя».

Чайник закипел. Вера налила свежий чай. Села за стол, обхватила кружку ладонями. Тепло разливалось по пальцам.

Она думала о Денисе. О его словах. О том, что для него любовь — это совместное проживание и зарплата. Как коммунальные услуги — платишь и пользуешься. А для неё? Для неё это что-то другое. То, что было с Максимом. То, что она помнила до сих пор, как запах кофе в той кофейне.

Потом встала, убрала сертификат и салфетку обратно в ящик. Пошла в спальню, легла на кровать. На самый край. Денис храпел, раскинувшись на своей половине, занимая восемьдесят процентов пространства. Как всегда.

Вера смотрела в потолок и думала: «Завтра. Завтра я скажу ему. Честно. Всё как есть». Хотя в глубине души знала, что завтра будет то же, что и всегда. Но хотя бы попытаться стоит.

Закрыла глаза. Уснула не сразу. Но когда уснула — спала крепко, без снов.