Глава 17

Глава 17

Борград притих после суетливого дня. На узких окраинных улочках царила темнота, разбавленная светом, лившимся из окон небольших домов. Фонари осветили богатые и торговые кварталы, там было кому платить фонарщикам, а бедняки привыкли обходиться без таких излишеств. По ночам они спали в своих постелях, готовясь к новому дню, полному забот, а тем, кто передвигался по улицам в ночной час, темнота была лишь на руку. В этой части города было проще не попасть на глаза городской страже, да они тут особо и не появлялись, получая от содержателей притонов неплохую мзду. И те, кто хотел избежать излишнего внимания властей, спешил укрыться под крышами гостевых домов и харчевен именно в бедных кварталах.

Нашлось здесь место и адеру Эли-Борга. Правда, найти пристанища он не мог из-за того, что в его карманах свистел ветер, но обустроиться в приглянувшемся укромном уголке можно было и без денег. Тиен Дин-Таль, еще недавно один из блистательных мужей при дворе лиори, ее советник и избранник, сейчас был вынужден жаться к стене кособокого домишки, кутаясь в плащ своего тюремщика, прихваченный во время побега.

Даже в кошмарном сне Тиен не мог представить, что однажды окажется в одиночестве, без друзей и поддержки, не имея возможности обратиться за помощью, потому что не знал, кому можно довериться. А еще тяжким грузом давила мысль, что если он появится в Борге и сможет дойти до Совета, то его, скорей всего, назовут предателем. Его! Предателем! Впрочем, у него было, чем объяснить свое спасение, но ведь еще нужно знать, кто в Совете может служить Эли-Харту. Возможно, слушать его не будут, и тогда, даже не попав в руки заговорщиков, адер окажется приговорен к смерти. Вернейший пес будет обвинен в злом умысле, которого никогда не имел! Он готов был отдать жизнь за Альвию, но не за ложное обвинение…

- Архон, - Дин-Таль зябко повел плечами.

Но самым поганым было то, что риор не знал, что ему делать дальше. Он был растерян, обескуражен, сбит с толку. Казалось бы, принятое еще днем решение, которое позволяло найти себе цель, рассеялось. Нет, он по-прежнему хотел разобраться в том, что произошло, кто причастен к заговору, найти врагов и тогда уже ударить по ним, воспользовавшись помощью верных Перворожденной людей. Но след оборвался, так и не дав никаких известий, кроме того, что записки, которые нянька Ирэйн оставляла у кружевника, забирал неизвестный мужчина. За это он платил небольшое вознаграждение, и сам кружевник считал, что тут замешаны любовные дела, и какая-то знатная дама отправляет весточки любовнику и получает от него ответы. Хозяин лавки нашел это милым и ни разу не сунул носа в запечатанное послание, опасаясь навлечь на себя гнев и лишиться, пусть небольших, но шальных денег. Конечно, кружевник мог и солгать, но кто станет лгать, когда к его горлу приставлен нож?

- Надо за ним понаблюдать, - решил Тиен. – Лгать можно и с ножом у горла.

Что он еще мог сделать в своем нынешнем положении? Можно было нанять головорезов, которые устроили бы слежку за кружевником, за нянькой, за Дин-Тьером, если он объявится в Борге. И если появится, с кем будет общаться… Но опять всё упиралось в деньги, а у адера, кроме золотого образка, не осталось при себе ничего ценного. Значит, стоило рискнуть и связаться с кем-нибудь… Но с кем?

- В Архон, я же адер! – шепотом воскликнул риор. – Почему я сижу и гадаю, к кому я могу обратиться, если у меня в подчинении вся рать Эли-Борга?

И вновь пришло то самое ощущение, которое уже несколько раз посетило Дин-Таля, пока он раздумывал над своими дальнейшими действиями – пес, потерявший хозяина. Он и вправду чувствовал себя именно так. Пока рядом была Альвия, жизнь текла понятно и размеренно. Были указания лиори, были обязанности адера, которые он знал и выполнял безукоснительно. У Альвии почти не было нареканий – риор Дин-Таль хорошо заботился о ее рати…

Мужчина мотнул головой, пытаясь отогнать назойливое воспоминание. Оно подкарауливало его уже не в первый раз за сегодняшний день, но Тиен отмахивался раз за разом, не позволяя себе принять то, что услышал восемь лет назад. Тогда он был возмущен до глубины души, не согласен ни с единым словом, и сейчас тоже пытался возмущаться, но уже вяло. Не было того праведного гнева и обиды, потому что...

- Стало быть, ты выбираешь Кейра?

Лиор и его первый советник, а также самый близкий друг – риор Олафир Дин-Бьен расположились на берегу маленького пруда. Перворожденный блаженно растянулся в траве, подложил руки под голову и, прищурив один глаз, смотрел на голубое небо, видневшееся сквозь кроны деревьев. Риор Дин-Бьен сидел рядом, откинувшись на молодое дерево. Он перегонял сорванную травинку из одного уголка рта в другой и с интересом слушал господина.

Впрочем, слушал не один. Мужчины не знали, что у их разговора имеются лишние уши. Приятели Райв и Тиен тоже пришли на берег пруда, пока были не нужны ни лиору, ни наставникам. Они успели искупаться и обсыхали под ласковым солнышком, когда услышали шорох шагов и негромкие голоса. Юноши, подобрав одежду, юркнули за деревья, не желая быть обнаруженными и приобщенными к какому-нибудь делу, да так и затихли в своем укрытии, поняв, кто спугнул их. Им нужно было сразу дать понять, что находятся здесь, а сейчас пришлось хранить молчании, чтобы не быть уличенными в подслушивании.

А разговор был занимательным. И чем больше они слушали, тем ярче разгорались глаза Дин-Кейра, и тем мрачней становился Дин-Таль. Они и предположить не могли, что их привезли на эту охоту вовсе не для того, чтобы выказать особую милость. Смотрины! Вот что это было! Лиор наблюдал за пятью отобранными им риорами, смотрел, как с ними общается Альвия вне арены и замка. Он выбирал мужа для своей дочери, и делал это ненавязчиво, не оглашая своих намерений, не вынуждая юношей соперничать друг с другом. Ему не нужны были петушиные бои и соревнования за внимание лейры Борг. Бриар Эли-Борг желал увидеть будущего зятя таким, какой он есть, без прикрас и ложных добродетелей.

- Понимаешь, Олаф, - заговорил Перворожденный, продолжая рассматривать осколки неба сквозь листву деревьев, - из всех он менее всего подходит в супруги моей дочери, но он единственный, кто станет ей отличным мужем.

Дин-Бьен некоторое время осмысливал слова господина, наконец, сдался и попросил:

- Поясни.

Лиор хмыкнул, после сел и посмотрел на друга.

- Я учил Али, что она не имеет права на слабость, что она женщина, и потому любовь станет для нее опасна. Мы с тобой знаем, насколько бывают слепы влюбленные женщины. – Советник кивнул. – Значит, я не могу допустить, чтобы рядом с ней оказался корыстолюбец. Я внушал, что ей нужен муж-слуга, но не господин над госпожой. Ей не подойдет сильный духом упрямец, обделенный разумом. Впрочем, муж-слабак моей дочери тоже не нужен. Первый может быть послушным, но, как супруг Альвии, он должен занять одну из значимых должностей, но дурак – плохой помощник в управлении, особенно упрямый дурак. Что до слабака, то на него нельзя положиться, а моей дочери нужна поддержка. Она сильна и телом, и духом, но даже ей нужно плечо, на которое она могла бы опереться и перевести дух. Итак, из пяти у нас осталось всего двое…

- Таль и Кейр, - кивнул советник. – Это достойные юноши, выходцы из славных родов. В учении они идут почти наравне. Но Райверн слишком свободолюбив, слишком своеволен. То, что он порой вытворяет…

- Он рисуется перед Альвией, - усмехнулся Бриар. – Да нрав у него живой, порой чересчур подвижный и охочий до выдумок и проказ. Таким был и его отец, пока на его плечи не легла забота о семье и важная должность. Райв остепенится. Он мне нравится уже тем, что имеет гибкий и жадный до открытий ум.

- Но Тиен более послушен. – Возразил Олаф. – До сих пор не понимаю, почему мальчишки сошлись, они совершенно разные. Тихий Дин-Таль и бойкий Дин-Кейр…

- Они дополняют друг другу, - улыбнулся Перворожденный. – Но я не особо верю в эту дружбу, ее удерживает Райверн. Он тащит за собой Тиена, расшевеливает его, подталкивает к озорству. Без Кейра мы видели бы совсем другого Таля. Он способный мальчик, хороший. Он будет верно служить Али, я верю в него. И если бы я выбирал так, как учил дочь, то именно Тиен стал бы ей мужем. Он всегда будет ждать ее одобрения, будет заглядывать в глаза, лучшего исполнителя лиори Эли-Борг вряд ли найдет. К тому же мальчишка давно влюблен в Альвию, он не сводит с нее глаз. Впрочем, они все смотрят на нее влюбленными взглядами, иначе бы их здесь не было, всех пятерых. Но глаза моей дочери загораются только при виде одного из риоров.

- Кейр, - усмехнулся Дин-Бьен. – Да, это невозможно не заметить.

Тиен бросил взгляд на Райверна и поджал губы, его друг рассеянно чертил подобранной веточкой узоры на земле, но на устах его играла легкая мечтательная улыбка. Уже за одно это Дин-Таль готов был задушить приятеля, однако лишь тихо вздохнул и вновь посмотрел на двух мужчин, продолжавших беседу.

- Я много думал об этом мальчике, Олаф, - произнес лиор. – На первый взгляд в его голове бродит ветер. Кажется, что его волнуют только забавы, гульба с приятелями, их дурачества и прочие глупости, присущие юности.

- Об этом я и хотел сказать, - опять кивнул советник.

- Это не так, Олаф. Мальчишка резвится, как я и говорил, пока не отягощен обязанностями. Я решил проверить его и начал давать поручения. Полегче, потяжелей – разные. Однако все они требовали внимания и ответственности, лишая Райва возможности дурить и развлекаться, как обычно, но он выполнил каждое, потратив на него времени ровно столько, сколько требовалось, чтобы я остался доволен. Он не ворчал, не пытался быстрей отделаться от поручения, или перепоручить кому-то другому, чтобы скинуть с себя неприятное ярмо. Напротив, старался не ударить в грязь лицом, и был счастлив, получив от меня скупое одобрение. Я могу с уверенностью сказать, что Райверн Дин-Кейр щедро одарен Богами. Я уже признал за ним живой и жадный до открытий ум, теперь добавлю к этому исполнительность и терпение. Но кроме этого я вижу в нем гибкость, которой лишен отец Райва. Старший Кейр более прямолинеен. Он служака, его сын может стать прекрасным политиком.

- Позволишь ли возразить, друг мой? – спросил Дин-Бьен.

- Возражай, - разрешил лиор.

- Тиен имеет схожие добродетели, разве что он больше обдумывает свои поступки, в то время, как Райв…

- Райв принимает решения быстро, но, заметь, решения верные. Он видит путь там, где его никто не ищет, и на тех испытаниях, которым мы подвергали мальчиков, Кейр показал себя с прекрасной стороны. И все нарекания наставников основаны лишь на том, что он действует не так, как они учили. Райверн Дин-Кейр ищет свой путь. Тиен же действует по указке, не отклоняясь от правил. Он отличный ученик, наставники им гордятся и не понимают, когда я начинаю хвалить Кейра. Как я уже сказал, Тиен хороший исполнитель, но творец в этой паре именно Райв. Если я выберу Дин-Таля, моя дочь получит верного и заботливого мужа, покорного слугу и честного помощника в делах, но останется с ним госпожой даже на ложе. Крепость духа моей дочери неоспорима.

- Но разве не этого хотел мой господин?

- Нет, - лукаво улыбнулся Бриар. – Я хотел, чтобы Али уверовала в эту догму, потому что хочу укрепить ее броню и с этой стороны. Она приняла и запомнила мои слова, а значит, не позволит кому-то стоять выше себя, даже любимому мужчине. Я приучил Альвию к мысли, что она над всеми, она – властитель и вершитель судеб, и выше нее стоят лишь Боги. Девочка понесет на своих плечах бремя власти и ответственности, и ей нужна не просто отдушина, но соратник, а не слуга. Райверн способен дать Али то, что я ожидаю от него. Он болен ею, она ни разу не сменила привязанности. Этот риор по сердцу лейре Борг. Так почему бы, если все звезды сошлись, не прислушаться к ним? Однажды я не посмел ослушаться веления Богов, и моя дочь не умерла от рук повитухи. Противиться им и впредь я не вижу смысла. Я наблюдал за ними несколько лет, Олаф. Девчонка задирала нос только перед Райвом, на остальных попросту не обращала внимания. Он начинает дурить, когда она рядом. Ну и последнее испытание я устроил им здесь, на охоте. Я дал всем равные шансы. Альвия здесь, она не скрыта за закрытыми дверями, стража держится на расстоянии и не мешает риорам приближаться к ней, няньки и наставники не отгоняют ретивых жеребцов. Я позволил каждому подойти к ней и проявить себя, но единственный, кто продолжает кружить вокруг Альвии, словно шмель вокруг цветка – это Райверн Дин-Кейр. Я вижу, что мальчишка, как и все влюбленные, сомневается и не понимает очевидного, что девица готова распахнуть ему объятья. Он ищет для нее развлечений, пытается рассмешить, и это ему удается. Они соревнуются в острословии, порой забывая, что я рядом. Тот же Тиен Дин-Таль смотрит на Альвию издали тоскливым взором, но подойти решился всего пару раз, а после того, как она проявила холодность, вновь стал держаться на расстоянии. При виде Кейра же ее нос вновь задирается выше, она вредничает, упрямится, но с готовностью кидается в очередной словесный поединок. Нет, Олаф, эти дети должны быть вместе, и Эли-Борг только выиграет от того, что у трона лиори будет стоять не слуга, а соратник, который способен увидеть там, где остальные слепнут. Это будет сильная пара, Олаф, очень сильная и мудрая. Со временем, конечно, но у них есть время обрести эту мудрость, пока я жив...

А ночью его не стало. И не стало счастливчика Райва. Рассыпалось будущее, нарисованное лиором, и ветер разметал его прах, не оставив даже воспоминаний. Исчезла прежняя Альвия. В ее глазах угас живой блеск, вместо него засияла корка стылого льда. Ушла матушка лиори, не пожелав оставить мужа, и ее дочь оказалась один на один со своим горем и судьбой, уготованной ей рождением. Потрясения всколыхнули весь Эли-Борг. Разлетелась на осколки устоявшаяся жизнь, и только один молодой риор увидел сияние солнца на утро после страшной ночи. Всеобщее горе стало для него надеждой. Соперник был повержен, и у Тиена появился шанс…

- Не моя вина, - ожесточенно мотнул головой адер. – Так вышло.

Тяжелая капля упала на лоб, заставив вздрогнуть. За ней последовала еще одна, и еще, еще. Холодный осенний дождь прошил ночной воздух острыми стрелами, забарабанил по крышам домов, расчертил мутные окошки и обрушился на одинокого бродягу, тонувшего в своих воспоминаниях.

- Проклятье, - сипло выдохнул Дин-Таль. – Я просто хотел быть счастливым, я просто использовал свой шанс…

Он поднялся на ноги, вышел на открытое пространство, откинул назад голову, подставляя лицо под ошалелые злые капли, и зажмурился, хватая небесную влагу ртом.

- Я просто использовал свой шанс! – воскликнул он в далекое равнодушное небо. – Почему он должен был получить то, в чем я так отчаянно нуждался? Почему?! И если место освободилось, почему я не мог занять его? Почему я должен был следовать его клятвам? Она была нужна мне не меньше, чем ему!

Небеса молчали. Только дождь продолжал заливать лицо риора. Дин-Таль замолчал. Он опустил голову и судорожно вздохнул. «Оправдать себя легко, не так ли... брат?» - насмешливый голос Райверна прозвучал в мозгу так отчетливо, что Тиен зажал уши ладонями и простонал:

- Уйди, Райв, уйди…

«Предатель…».

- Нет! – ожесточенно воскликнул адер и бросился прочь, спеша убежать от собственной совести, которая вдруг решила проснуться не ко времени и не к месту.

Столько лет он жил, уверенный в правоте своих поступков! Тогда зачем сейчас эти жалящие уколы стыда? К чему сомнения и попытки оправдать себя? Ну, что могло изменить его свидетельство? Что?! Альвия тогда ничего не хотела слышать, она жила в своем кошмаре, и ни один довод в защиту Кейра не достиг бы ее слуха. Да и что он мог сказать? «Да, Райв отказался отвести убийцу к лиору, только обещал узнать, готов ли принять его господин. Дин-Ройф сам увязался хвостом…».

- И я мог бы пойти следом, зная, что Ройфу приказано убраться из Эли-Борга. Мог приглядеть за ним, мог отговорить Райва, мог предупредить Дин-Бьена, - вполголоса усмехнулся Дин-Таль. Адер остановился и смахнул с лица дождевую влагу.

Он ничего этого не сделал. Слишком было жаль себя, слишком упивался собственным горем и завистью. Наверное, в то мгновение он ненавидел своего побратима и даже ждал, что тот попадет в немилость из-за своего посредничества.

- Да, я хотел, чтобы лиор разочаровался в своем любимце, - вдруг понял свое бездействие Тиен.

Именно поэтому он остался в стороне и в ту ночь, и после нее. Сначала ожидал неприятностей для Кейра, потом опасался признаться, что также имел невольное касательство к смерти господина. А еще не хотел, чтобы Райверн вернулся…

- Я просто хотел быть счастливым, - вновь прошептал высокородный.

«Неплохая плата за счастье, брат. Моя честь и моя жизнь – это такая мелочь! Родной отец мечтает заполучить меня, чтобы повесить на стене родового замка. Али поклялась вырвать мне сердце. Меня презирают все вокруг, зато теперь ты, наконец, избранник… только вот чей? Где твоя невеста, Тиен? Где твои богатые покои? Где всеобщее уважение? Теперь ты… предатель!».

- Но я ее не предавал!

«Как и я, мой друг, как и я».

- Архон! – взвыл Дин-Таль и вновь устремился вперед.

Куда, он не знал, но надеялся, что голос, звучавший в его голове, утихнет и даст ему собраться с мыслями. Риор стремительно вышагивал по темным улицам, не обращая внимания на дождь и лужи. Он не хотел вспоминать, не хотел задумываться о прошлом. Хотел найти союзников, найти Альвию, и чтобы всё стало так же, как и было. Только бы разобраться, кому можно верить, и тогда многое станет проще. А еще понять, куда исчезла лиори. То, что стяг приспущен – хороший знак, значит, тела нет. А раз нет, выходит, Тайрад не получил свою добычу, иначе бы Эли-Борг был уже погружен в траур. Но боржцы ждут свою госпожу, надеются на ее возвращение, и заговорщики так же далеки от своей цели, как и до свадьбы маленькой дряни и племянника Эли-Харта.

Но куда она могла деться? Если бы обладала свободой, Альвия уже вошла бы в Борг и вытрясла душу из предателей. Однако стяг приспущен, потому что Перворожденная так и не объявилась в своих чертогах. Держать ее в узилище толку нет, потому что это мешает взойти на трон ставленнику ублюдка Эли-Харта. Им нужно только тело. Ни Тайраду, ни его шавкам, ни тем более боржцам нет смысла скрывать лиори. Ранена и отлеживается у какого-нибудь отшельника-ведуна? Но по слухам, которые успел уловить адер, уже не осталось и пяди земли, где не побывали бы поисковые отряды, даже за границей Эли-Харта. Тогда кто мог увести и скрыть Альвию? Кому это может быть нужно?

- Нет, - вдруг выдохнул Тиен, сраженный догадкой. – Только не он…

Кейр не забыл Альвию, это Дин-Таль ясно увидел во время его посольства. Более того, оглашение имени избранника причинило ему боль, вывело из равновесия до той степени, когда Райверн перестал себя контролировать. Он ничего не забыл, за все восемь лет не нашел утешения. И тот взгляд на лиори, который перехватил адер, в нем было столько тоски и неутоленного голода… Значит, изгнанник мог перехватить желанную добычу и скрыть у себя, чтобы заполучить то, что считал своим по праву. И чем грозит Перворожденной такой плен? Бесчестьем? Насилием?

- Боги, - гулко сглотнул риор.

И вдруг в воспаленном сознании Тиена Дин-Таль мелькнула другое воспоминание, совсем свежее – разгромленные покои лиори. Когда бы Альвия позволила себе такую бурю эмоций? Когда она настолько забывала себя, что обнажала чувства перед подданными? И оглашение имени избранника… Она хотела это сделать, пока Кейр рядом. Знала, как причинить ему боль, и ударила со всей изощренной жестокостью. И удар достиг цели, проник в самое сердце, вновь раздув так и не угасшую агонию. Что бы ни чувствовала Альвия, как бы ни называла Кейра, но она всё еще помнила его.

И разве он, Тиен Дин-Таль, не знал этого? Разве не ощутил он яростного укола ревности, взирая на поверженного соперника с высоты трона лиори, когда тот вошел в тронную залу? И ревновал всё то время, пока Райверн находился в замке, опасаясь в этом сознаться даже себе самому. Кажется, адеру только сейчас открылось то напряжение, в котором он находился в те дни.

 «Сколько длилась твоя охота?».

- Я заслужил ее расположение, - прошептал Тиен.

«Она сильна и телом, и духом, но даже ей нужно плечо, на которое она могла бы опереться и перевести дух».

- Четыре года – не пустой звук…

Но еще утром перед появлением послов Эли-Харта она была холодна со своим любовником.

«Я не люблю тебя, Тиен».

Еще и приказ жениться, а потом вдруг неожиданный поворот… после встречи с Кейром наедине. А затем прилюдное оглашение намерений лиори, которая все восемь лет тянула с выбором, хотя это было необходимо риорату. И это упрямое желание, чтобы хартии были приглашены на торжественную трапезу и могли засвидетельствовать имя избранника. Она так хотел уничтожить своего бывшего возлюбленного…

- Бывшего?

Мужчина ожесточенно мотнул головой, отгоняя неожиданное подозрение. Нет-нет, от былых чувств не осталось ничего, кроме горстки горького пепла. Альвия не простит изгнанника, ни за что и никогда! Он стал причиной смерти ее отца, и этого лиори не забудет. Она скорей перегрызет глотку Кейру, чем окажется в его объятьях! Но воображение уже рисовало другую картину, и жаркие стоны, которые так хорошо знал любовник лиори, теперь могли литься сладкой музыкой совсем для другого мужчины…

- Ну, хватит! – гаркнул Дин-Таль, пытаясь прервать череду образов чужого совокупления.

- Да мы еще и не начинали, - вдруг послышался низкий голос, в котором звучали самоуверенность и насмешка.

Адер стремительно обернулся. Его взгляд давно привык к темноте, и две тени он разглядел сразу. Они подступали, уверенные в своем превосходстве. В руке одного из головорезов был сжат нож, тусклый отсвет лезвия мелькнул в свете, лившемся из окон двухэтажного дома, рядом с которым остановился Дин-Таль.

- Деньжат не завалялось? – спросил первый головорез.

- Так ведь не скажет, - хмыкнул второй.

- Тогда сами поищем, - жизнерадостно сообщил первый, и риор ощерился:

- Как же вы вовремя, парни, - произнес Тиен, уже предвкушая возможность сбросить напряжение и дурное расположение духа.

Он рванул застежку промокшего насквозь плаща, слишком большого и тяжелого, чтобы дать свободу движениям. Отбросил прочь без всяких сожалений, риор вообще сейчас был не склонен к осторожности и сожалениям. Ему всего лишь нужно было выместить на ком-то свою ярость. И если уж добыча сама шла в руки, то не было смысла отказываться от нее, и адер Эли-Борга первым рванул навстречу головорезам.

Они были воспитаны улицей, умели убивать и калечить, но их противником был не случайный бродяга. Риор, обученный лучшими наставниками риората, успевший побывать в двух войнах, он сразу выбрал себе цель. Набросился на головореза с ножом, выбил опасный клинок, и ночь огласил хруст ломаемой кости, а следом рев душегуба. Он упал в грязь и теперь баюкал сломанную руку.

- Пусть он сдохнет! – подвывал головорез. – Вспори ему брюхо! Я хочу видеть его поганые кишки!

- С удовольствием, - хищно оскалился Дин-Таль, удобней перехватывая нож, отобранный у убийцы.

Он встретил второго противника ударом ножа в живот, а затем со звериным рычанием рванул клинок вверх, выполняя данное обещание. Противник риора схватился за живот, пытаясь удержать внутренности. Он упал на колени, и Дин-Таль оттолкнул ногой умирающего головореза. Это было слишком быстро и слишком просто. Высокородный еще не пресытился кровью. Тиен развернулся к первому убийце и шагнул к нему. Тот перестал вопить, только отползал от страшного бродяги, казавшегося легкой добычей. Адер нагнал головореза в два широких шага, ухватил за ворот и приподнял над землей.

- Тебе нужны деньги? – прохрипел душегуб. – Возьми всё, что есть, только не добивай.

- Ну, раз ты сам предлагаешь, я отказываться не буду, - усмехнулся Дин-Таль. – Давай.

Головорез вытащил здоровой рукой полупустой кошель и сунул странному встречному. Риор забрал деньги и оттолкнул своего несостоявшегося убийцу. Хотел уже уйти, но вновь обернулся и протянул руку:

- Плащ.

- Забирай, - ответил тот, развязывая мокрые тесемки.

Адер сунул кошель за пазуху, накинул плащ головореза и направился прочь, все-таки ощущая легкое удовлетворение. Теперь у него было немного денег, но, главное, в голову Дин-Таля пришла мысль, вполне очевидная, но незамеченная из-за одолевавших его терзаний. Олафир Дин-Бьен, вот к кому можно было обратиться за помощью. Он уже не жил в Борге и в жизни риората не принимал участия, но его земли находились неподалеку, и добраться до советника покойного лиора можно было всего за сутки. Оставалось найти место, где можно было провести эту ночь, и, главное, поесть. Голод уже сложно было не замечать.

Тиен теперь обращал внимание, где идет, потому новые окна, гостеприимно светившиеся в ночи, заметил сразу. Туда он и направился, прекрасно понимая, что порядочные труженики давно и благополучно спят, а значит, это гостевой дом, где найдется угол для ночлега и, возможно, горячая похлебка. Больше не раздумывая, Дин-Таль направился к заведению, уверенно открыл дверь, и едва не пошатнулся от смрада, рванувшему навстречу. Сдержав рвотный позыв, адер огляделся.

- Чего надо? – недружелюбно спросил белесый худощавый парень в застиранной серой рубахе вытертом замшевом жилете.

- Ночлег и стол, - ответил Дин-Таль.

- Деньги есть?

- Найдутся.

- Тогда милости про-о-осим, - ответил парень, широко зевнув.

Местечко было неприятным, но сейчас для риора оно было сродни благоустроенным покоям. Вымотанный мыслями больше, чем бесконечным днем, грязный и замерзший, он был бы рад даже лавке рядом с теплой каминной трубой, но получил целую кровать. И пусть белье, которым она была застелена, вызвало брезгливую гримасу, но в сравнении с лужами и грязью выигрывала с большим перевесом.

- Ужин сюда, - привычным тоном приказал риор, и встретивший его парень с новым интересом взглянул на ночного гостя.

Дин-Таль скинул простой плащ, и племяннику хозяина гостевого дома предстала добротная одежда, изрядно помятая, заляпанная грязью, но все-таки дорогая. Тут же опытный взгляд оценил сапоги, сейчас выглядевшие еще более грязными, чем мокрая одежда, после глаза паренька остановились на лице постояльца, и он переломился в поклоне:

- Простите, высокородный, не признал. Таких важных гостей у нас не бывает.

- Ужин, - коротко повторил адер.

- У нас и нет ничего такого…

- Сойдет кусок холодного мяса и хлеб, - отмахнулся Тиен. – От горячей похлебки тоже не откажусь. И… - он на мгновение задумался, - стакан какой-нибудь хмельной настойки. Вина не надо, только настойку.

Риор знал, какую отраву подают в подобных заведениях, называя ее вином, потому предпочел не рисковать. Настойки даже в окраинных трактирах стоили дешево, но в качестве значительно превосходили бурду с благородным названием – вино.

- Слушаюсь, высокородный, - вновь поклонился парень. – Может шлюху? У нас есть девочки.

- Еще чего не хватало, - Дин-Таль передернул плечами. – Только то, что я назвал, и побыстрей. Да, хотя бы кувшин горячей воды. Больше ничего не надо.

- Как пожелаете, высокородный риор.

Тиен дождался, когда дверь за парнем закроется и тяжело опустился на кровать. Она жалобно скрипнула под весом мощного тела, и адер невесело усмехнулся, вдруг представив, какие рулады должно выводить это ложе, если бы на нем кто-то решил заняться тем, на что намекал племянник хозяина.

- Мерзость какая, - устало вздохнул Дин-Таль.

Он откинулся на подушку, закрыл глаза, и воображение соткало образ Альвии, когда наступала ночь, и они оказывались наедине. Опочивальня лиори наполнена сумраком, она стоит, отвернувшись от своего гостя, и с плеч сползает полупрозрачное одеяние. Отблески пламени из камина скользят по обнаженной коже, ласкают осторожно и невесомо, словно пальцы неопытного юноши. Плечи Перворожденной шире, чем у изнеженных лейр, из-за бесконечных упражнений с мечом. Ее руки – это руки воина, только тоньше и изящней, чем мужские. И когда Альвия поднимает их, чтобы вытащить из волос заколку, ее любовник зачарованно следит за тем, как черная волна неотвратимо падает вниз, рассыпается по плечам и спине шелковым плащом…

- Боги, - тяжело сглотнул риор. – Как же я соскучился, Али…

Он распахнул глаза и уставился незрячим взглядом в серый потолок. Память услужливо соткало новую грезу – широкое ложе под бордовым балдахином. На постели бесстыдно разметалась лиори. С ее приоткрытых губ срывается тяжелое обжигающее дыхание, смешанное с хрипловатыми стонами, потому что по набухшей возбужденной груди скользит рука ее любовника. Ладонь спускается на плоский живот, оглаживает его и опускается на треугольник черных волос. Ноги женщины разведены в стороны. Она выгибается, как только мужские пальцы касаются средоточия ее желания, уже призывно влажного, и с губ Альвии срывается новый протяжный стон…

«Ра-айв…».

Дин-Таль порывисто сел. Его пальцы сжали край временного грубого ложа, грудь риора часто вздымалась.

- Нет, - сипло выдохнул он. – Нет!

Яростный крик сорвался с уст ревнивца и прокатился раскатом грома по каморке. Он вскочил на ноги, стремительно приблизился к узкому окошку и распахнул его. Рама натужно скрипнула и повисла на одной петле от резкого рывка. Ветер влетел в комнатушку, принеся с собой брызги дождя. Адер зажмурился изо всех сил, пытаясь прогнать жуткое видение чужой близости. Он мотнул головой, еще раз и простонал в черноту ночи:

- Ну, хватит…

В дверь постучали. Дин-Таль стремительно развернулся и уставился на хрупкую темноволосую девушку, замершую на пороге. Она была совсем юной. На узком личике темнели бездонными провалами черные глаза в обрамлении густых ресниц. Пухлые влажные губы приоткрылись, обнажив белоснежные зубки. На щеках алел стыдливый румянец, только вот взгляд, брошенный на постояльца из-под ресниц, был далек от невинности. В глазах служанки сквозил женский интерес. Она оценивала риора, изучала.

- Доброй ночи, высокородный, - произнесла девушка, и голос ее оказался неожиданно низким, с возбуждающей хрипотцой. Он совсем не вязался с почти детским личиком, зато прекрасно подходил к порочному взгляду, всё еще скользившему по широкой мужской груди. – Я принесла вам ужин.

- Поставь на… - Тиен оглядел комнату и понял, что стола здесь нет. – На постель.

- Как угодно, высокородному риору, - ответила служанка. Она подошла к кровати, опустила на него деревянный, потемневший от времени поднос, и полуобернулась к постояльцу. – Ужин на постели.

Она произнесла это так, словно обещала на узком ложе совсем иное блюдо. Девушка едва заметно повела плечиком, и платье скользнуло с него. Ресницы кокетливо вспорхнули и опустились, скрывая блеск в глазах. Уходить она не спешила.

- Что еще пожелает высокородный?

Дин-Таль покусал губы, рассматривая девушку исподлобья. Затем неспешно приблизился к ней, еще несколько томительных мгновение рассматривал ее, наконец, подцепил пальцем за подбородок и задрал голову, вынудив смотреть себе в глаза.

- Сколько тебе лет, дитя?

- Я уже взрослая, высокородный.

- Сколько?

- Шестнадцать.

Служанка облизала губы, и ладонь риора легла на обнаженное острое плечико. После опустилась ниже, пальцы подцепили ткань платья, и оно вернулось на прежнее место.

- Я ясно обозначил свои желания, - сухо произнес адер. – Шлюхи в них не было. Уходи.

Служанка вспыхнула. Она сердито сжала кулаки и воскликнула:

- Я не шлюха! Я позволяю к себе прикасаться только тем, кто мне понравился и не беру за это денег. Вы мне нравитесь, риор адер, и я всего лишь хотела скрасить ваше одиночество.

- Ты знаешь меня? – нахмурился Тиен.

- Моя матушка служила в Борге, я видела многих риоров, и вас тоже. Но даже если бы и не это, то наш город стоит недалеко от чертогов лиори, и мы иногда ходим смотреть, когда Перворожденная выезжает из своего замка со свитой… Выезжала.

- Тем лучше, - сухо произнес Дин-Таль. – Я не нуждаюсь ни в компании, ни в утешении. Оставь меня.

Девушка резко склонилась, всё еще обиженная пренебрежением и нанесенным оскорблением. Однако вскоре расправила плечи и направилась прочь из комнаты. Риор вдруг представил, что сейчас окажется вновь наедине со своими мыслями и воскликнул раньше, чем осознал это:

- Стой!                      

Служанка задержалась у дверей. Она некоторое время колебалась, но все-таки обернулась и выжидающе посмотрела на Дин-Таля.

- Как твое имя?

- Матушка назвала Эйсси, - ответила она ворчливо.

- Я хочу, чтобы ты осталась, - глаза девушки чуть расширились от удивления, и Тиен закончил: - Между нами ничего не будет, но я хочу, чтобы эту ночь ты провела рядом со мной.

- Я могу ублажить вас…

- Нет. Просто побудь рядом.

- Как будет угодно, высокородный, - удивленно пожала плечами Эйсси.

Адер сел на кровать, поставил поднос себе на колени и окинул взглядом нехитрую снедь. В глиняной миске была налита бурда темно-коричневого цвета, исходившая парком. Риор потянул носом, пытаясь уловить запах варева, он не отвращал, даже казался приятным, несмотря на жутковатый вид похлебки. Еще на подносе стояла тарелка с мясом, нарезанном большими кусками. На краю тарелки примостилась веточка пожухлой зелени. И завершал этот парад блюд стакан с настойкой.

Тиен невесело усмехнулся и ополовинил стакан, не стараясь почувствовать вкус местного пойла. Хмельной напиток оказался крепким, он обжег горло, но высокородный прикрыл глаза, с наслаждением ощущая, как тепло разливается по телу. После бросил взгляд на служанку, неловко переминавшуюся у двери с ноги на ногу, и взялся за ложку, от души надеясь, что на вкус похлебка окажется сносной. Но голод не позволил смаковать и кривиться. Дин-Таль быстро проглатывал еду, уже совсем не обращая внимания на девушку. Потому ее голос, прозвучавший неожиданно, заставил риора поперхнуться. Он кашлянул в кулак и поднял на Эйсси взгляд.

- А лиори?.. – служанка подошла ближе. – Она жива?

- Жива и скоро вернется, чтобы покарать предателей, - отчеканил адер тоном, не допускавшим сомнений.

- Почему же она еще не появилась? Все ждут…

- Деяния и поступки госпожи не обсуждаются, - сухо заметил Тиен. – Если не появилась, значит, такова ее воля.

- Да хранят Боги Перворожденную, - склонила голову Эйсси. – Вы поэтому отказались от моих ласк, высокородный риор?

- Я избран госпожой, - Дин-Таль вернулся к своей скудной трапезе. – Смею ли я смотреть на других женщин?

Девушка кивнула. Известие об оглашении имени избранника облетело Эли-Борг сразу после того, как это произошло. Герольды объехали все замки, города и поселения, неся весть о долгожданном событии, так что слова адера удивления не вызвали, только понимание.

- Но вы все-таки позволяете мне остаться с вами, - не удержалась Эйсси.

- Мне просто нужно сейчас, чтобы кто-то побыл со мной рядом. Но если ты хочешь уйти, я не удерживаю.

- Вас что-то тяготит, высокородный?

Риор опустил ложку в пустую миску и, прищурившись, поглядел на служанку:

- Ты слишком любопытна.

- Простите, - она потупилась. – Просто мы все ожидаем новостей, а их нет. Тревожно.

- Все, о чем мы разговариваем, должно остаться между нами, - строго произнес Тиен. – Нападение произошло в Эли-Борге, значит, предатели тоже тут. Никто не должен знать, что я был здесь.

- Даже про то, что госпожа жива? – округлила глаза Эйсси. – Это благая весть…

- Об этом можешь сказать, но объясни простой верой в милость Богов. Моего имени не должно прозвучать.

- Я поняла, - кивнула девушка.

- Ты уже поделилась с кем-то тем, что узнала меня?

- Когда бы я успела? – она улыбнулась. – Я ведь до этого только знала, что к нам заглянул высокородный. Я одна, кто хорошо знает вас в лицо, риор адер.

- Хорошо, пусть так и останется, - немного расслабился Тиен и вернулся к позднему ужину.

Когда и с мясом было покончено, Дин-Таль допил остатки настойки, блаженно вздохнул и составил поднос на пол. Затем посмотрел на свою гостью, подумал, что ее присутствие лишнее, но вспомнил о том, как метался по каморке и решительно поманил к себе Эйсси.

- Ляг рядом. Ко мне спиной.

- Как прикажете, риор адер, - ответила девушка и послушно юркнула под бок, вытянувшемуся на постели мужчине.

Он обнял ее поперек живота, прижал к себе, но в этом объятии не было ни чувственности, ни скрытого желания. Скорей, как ребенок обнимает игрушку, ложась спать, просто для того, чтобы не чувствовать себя одиноко. Девушка попыталась вывернуть голову, но услышала короткое:

- Не вертись, - и затихла.

Тиен смотрел на затылок служанки и думал о том, что скажет Альвия, если ей станет известно о подобном соседстве. Поверит ли, что ночь прошла без более жарких объятий? Но криво усмехнулся своим опасениям. Донести об этом было некому, а сам он рассказывать не собирался. Да и сама лиори, возможно, в это мгновение прижимается к другому мужчине… «Ра-айв», - придуманные им самим стон, вновь прозвучал в голове Дин-Таля, и мужчина болезненно покривился, не позволяя себе углубиться в свои подозрения.

«Альвия не подпустит к себе предателя», - мысленно доказывал себе адер, но сам же и усмехнулся. Предатель… Кейр не был предателем, и он, Дин-Таль, знал об этом лучше других. Даже странно, как за эти восемь лет он сумел уверить себя в обратном. Впрочем… Наверное, это тоже была ревность. Просто боялся, что Перворожденная простит Райверна и позволит ему вернуться, и тогда надежды на ее благоволение рухнут.

Адер закатил глаза, устало вздохнул и попытался думать о том, что скажет Дин-Бьену, когда доберется до него. Поверит ли ему друг и советник покойного лиора? Или же тоже посчитает предателем, который бросил свою госпожу в опасности? «Райву никто не поверил…». Хотя у него и не было возможности с кем-то объясниться. Первая и единственная, кто видел его после смерти отца, была Альвия, а она не слушала, она исполосовала мечом возлюбленного, ослепленная своим горем. Потом он исчез, так ни с кем и не переговорив, а затем объявился уже в Эли-Харте. Конечно, все посчитали это подтверждением его вины.

Хотя как бы Райв сумел приблизиться к кому-то, если его уже успели объявить предателем? Ему нужна была помощь…

- Ну, хватит, - тихо зарычал риор, пытаясь увернуться от очередного выпада совести.

- Что? – Эйсси, уже успевшая засопеть, приподняла голову.

- Спи, - сухо велел ей Дин-Таль.

Девушка послушно замолчала. Риор поерзал, устраиваясь удобней, после прижал к себе служанку покрепче, уткнулся носом ей в шею и сосредоточился на тихом ровном дыхании. Истерзанное создание поддалось, вскоре Дин-Таль уже сам подстроился под ритм чужого дыхания, и глаза его закрылись. Адер Эли-Борга провалился в тревожный сон…

Руки… нежные, теплые, ласковые. Они коснулись лица, кончики пальцев пропорхали по щекам, тронули губы, и очертили подбородок. После скользнули на шею, спустились на грудь и огладили ее. А через мгновение чужие уста отобрали дыхание, обожгли поцелуем, вскружили голову, словно хмельной напиток. И тихий мужской стон утонул в густом сумраке.

- Али…

Губы исчезли, но горячее дыхание коснулось шеи, и руки, сдвинулись с груди. Они прошлись по животу, спустились на бедра. Мужчина вздохнул, и ресницы его затрепетали, готовые распахнуться. Чужое дыхание согрело кожу возле уха.

- Спи.

Он замер, послушно успокаиваясь, и руки, остановившие свое скольжение по телу, вновь сдвинулись с места… Они кружили, трогали, но всё никак не приближались к средоточию желания, разбуженного поцелуем. Неудовлетворенность подтолкнуло сознание, плавающее в тумане полусна. Мужчина поймал чужие руки за запястья, сжал их и направил туда, где пульсировала кровь, разгоряченная жаждой наслаждения.

Что-то звякнуло, и этот звук оказался столь неожиданным, что глаза риора открылись. Еще затуманенные сном и желанием они взглянули на девушку, и… сознание проснулось.

- Эйсси, - хрипловато прошептал Тиен, узнав нарушительницу своего покоя. После посмотрел на пойманные руки, и губы адера скривились в ухмылке. – Так меня еще никто не ласкал. Стало быть, решила нажиться?

В ее правой руке был сжат кошель уличного головореза. Все эти прикосновения, казавшиеся в бредовом дурмане лаской, оказались всего лишь обыском. Она обшаривала его карманы.

- Целовала зачем? – спросил Дин-Таль. – Из любопытства, или проверяла, насколько крепко сплю?

- Отпустите меня, риор адер, - взмолилась воровка. – Я не сделала ничего дурного, только хотела, чтобы вы расслабились? Больно сон был тяжелым.

- И как же? Облегчив мои карманы? – с издевкой спросил риор и сел, продолжая удерживать Эйсси.

- Отпустите, - всхлипнула она. – Я сделаю всё, что скажите, только отпустите!

- Ты ведь знаешь, как наказывают воров, Эйсси? Тебе совсем не жалко своих рук?

Он прищурился, окидывая пристальным взглядом побледневшее личико девушки с широко распахнутыми испуганными глазами. Она дернулась, пытаясь освободиться от хватки, но не преуспела и бухнулась на колени.

- Прошу вас, риор адер, - Эйсси прижалась губами к мужским коленям, - умоляю, не губите! Я сделаю всё, что пожелаете, клянусь! Не губите!

Она жарко целовала его колени, отчаянно всхлипывая и шмыгая носом, а Дин-Таль задумчиво смотрел на сверху на прислужницу, и в его голове крутилась фраза, произнесенная Эйсси: «Моя матушка служила в Борге…». Ее матушка служила в Борге. Служила…

- Где сейчас твоя мать? – спросил риор, не обращая внимания на призывы юной воровки.

Девушка замерла, удивленно взглянув на адера. Потом вновь шмыгнула носом и ответила:

- Она в прошлом году уехала в свою деревню. Бабка померла, хозяйство осталось, вот она и уехала, а я тут захотела остаться. В Борге для меня работы не нашлось, сами знаете, там народу тьма, так я в Борград перебралась. Матушкин знакомец пристроил сюда прислуживать…

- Почему с матерью не уехала?

- Что мне в той глухомани делать? А здесь рядом с Боргом…

- Ясно. Спать со всеми подряд и воровать лучше, чем землю пахать, - усмехнулся Тиен.

- Я не сплю со всеми!..

- Помню, только с теми, кто нравится. Учитывая нравы Эли-Борга, дальше тебе путь в Непотребный дом, или же в наложницы какому-нибудь головорезу.

- Ерунда, - тряхнула волосами Эйсси. – Захочу замуж, уеду в другой город и совру, что вдова. Сейчас мне нравится так, как есть.

- Воровать? – приподнял брови риор.

- Я не взяла бы много, пару монет только, - потупилась девушка. – Я же согревала вас ночью, значит, заслужила плату.

Дин-Таль откинул голову назад и коротко хохотнул.

- Стало быть, ты сама себе отмерила размер платы? И кто же ты, если не шлюха?

- Так ведь ничего же не было!

- Тогда за что плату?

Эйсси нахмурилась и поджала губы. Она опустила взгляд, уже не решаясь продолжать разговор, но Дин-Таля молчание не устраивало. У него было пожелание.

- Итак, ты хочешь, чтобы я забыл о том, что хотела обворовать меня? – спросил адер, продолжая разглядывать служанку.

- Я больше не буду, - живо откликнулась Эйсси, вскинув голову.

- Ну, конечно, - усмехнулся Тиен. – Будем считать, что я тебе поверил. Но за скудость моей памяти тебе придется заплатить.

- Я готова! – с жаром кивнула девушка. – Что вы хотите? Я умею доставлять удовольствие мужчине не только своим телом…

Дин-Таль хмыкнул, его желание, разбуженное неопытной воровкой, уже угасло, и прислужница его больше не волновала. Ему нужна была услуга.

- У тебя остались знакомства в Борге? Кто-нибудь из прислуги.

Эйсси вновь ответила удивленным взглядом, но, чуть поколебавшись, кивнула.

- Сможешь вызвать?

- Смогу, - она опять кивнула.

- Твоему знакомству можно доверять?

- Ну, да…

- Передашь записку для чародея. Скажешь, что твоя подруга тяжело больна, и ей необходима помощь. Ферим иногда работает вне стен замка, так что ничего удивительного в этой просьбе не будет. Больше от тебя ничего не требуется, разве что принести мне перо и бумагу. – Тиен наконец выпустил руки служанки из захвата, и она, поморщившись, растерла запястья. – И не вздумай водить меня за нос, моего свидетельства о воровстве будет достаточно, чтобы призвать тебя к ответу.

Эйсси округлила глаза и замахала руками:

- Да что вы такое говорите, риор адер! И в мыслях не было!

- И не называй моего имени…

- Я помню, риор Дин-Таль…

- Эйсси, - он укоризненно покачал головой, и девушка зажала рот рукой. – Принеси бумагу и чернила. Всё равно уже не засну.

Служанка поклонилась и выскочила за дверь, а адер устремил взгляд в окно. Небо уже посветлело, значит, несколько часов он все-таки проспал. Хоть так. После убрал отобранный назад кошель и задумался – верный ли сделал выбор? Стин, конечно, проговорился о знакомом чародее, который изготовил сонное зелье, но ведь имени не звал. Что если Ферим замешан в заговоре? Тогда обращаться к нему опасно. Да и что он хочет от придворного чародея? Подтверждения слепой веры в то, что Альвия жива? Но ведь он сидит в замке, и, стало быть, советники могли уже спрашивать его. Если бы Ферим знал, где лиори, за ней бы уже отправилась вся рать Эли-Борга,… если, конечно, рать еще принадлежит своей госпоже.

Может, стоило бы сразу отправиться к Дин-Бьену, не оставляя здесь следов? И новая мысль заставила риора замереть на месте. А можно ли доверять бывшему советнику? Ведь никто не разбирался со смертью лиора. Ройф стал ниточкой, которая вела к Тайраду, это же из-за вскрывшихся сношений с Эли-Хартом ему было приказано покинуть Эли-Борг и никогда не возвращаться. А Кейр стал объяснением и тому, как убийца проник в охотничьи угодья, и как добрался до Перворожденного. Но Дин-Таль точно знал, что Райверн не имел никакого отношения к появлению Дин-Ройфа. Он был изумлен не меньше Тиена, когда изгнанник объявился перед ними и начал умолять свести его с господином. И ведь он же не просто так выбрал Кейра, значит, был уверен, что именно его лиор примет. Кто-то же направил его к молодым риорам! И если бы он, Дин-Таль, не промолчал тогда о своих наблюдениях, то этим делом занялись бы более тщательно. Но всё свалили на Райверна, уверились в его виновности, и больше ничего выяснять не стали. А надо было…

И что теперь? Все следы, и тогда, и сейчас – вели к Тайраду. Выходит, он сам потворствовал настоящим предателям своим молчанием, и, заговор, зародившийся еще восемь лет назад, дал всходы по пути из Эли-Харта. Но если допустить такое, то это он… Он своими руками вырыл ловушку для Альвии! Смолчал тогда, а сейчас уже поздно кричать, потому что дельце обстряпано, и лиори исчезла.

- Проклятье, - простонал Тиен. – Этак я себя самого начну обвинять в убийстве лиора.

Нужно прочистить голову, отогнать все воспоминания и хорошенько подумать. Нужно! Но не вышло. Осознание собственного малодушия восемь лет назад навалилось на плечи очередным грузом. Теперь казалось даже странным, отчего все так быстро ухватились за вину Райверна, даже несмотря на молчание единственного свидетеля. Родной отец поверил в вину сына, Альвия… Она ведь любила Кейра, почему же не выслушала, отчего не пожелала принять его признаний? А приближенные покойного лиора… Наставники, товарищи по обучению, наперсники по шалостям – все! Почему?!

- Потому что исчез, - сам себе ответил Тиен. – Это стало последним доказательством. Противостоял лиори, когда она бросилась на него с мечом, а потом исчез, когда она подумала, что он мертв. А я всё знал, но не сказал ни слова в его защиту, потому что это была единственная возможность избавиться от него. А сейчас заговор разросся настолько, что уже непонятно, кому стоит доверять… Архон!

Дин-Таль ожесточенно потер лицо. После поднялся на ноги и дошел до окна. Только сейчас он ощутил прохладу, проникавшую в его временное обиталище через перекошенную раму. Зябко поежившись, Тиен протяжно вздохнул и обернулся на тихий скрип двери.

- Вот, высокородный.

Это была Эйсси. Она принесла обрывок пергамента и графитовую палочку с обточенным концом. Девушка протянула свою добычу риору и произнесла короткое:

- Вот. Чернила у хозяина закрыты, а это в питейном зале лежит, должников записывают.

- Хорошо, - кивнул Дин-Таль.

Он приблизился к служанке, забрал пергамент и графит, после уселся на кровати и покосился на масляную лампу, уже почти прогоревшую. Света было мало, но утренний сумрак помог, и зрения почти не пришлось напрягать. Еще немного подумав, риор написал всего пару строк, не упомянув своего имени. Закончив писать, он пожалел, что не может запечатать послание. Оставалось надеяться на то, что в записку не сунет нос никто, кто знает почерк  адера Эли-Борга. За содержимое Тиен не переживал, по написанному невозможно было определить, кто писал: мужчина или женщина. Да и призыв о помощи вполне отвечал тому, что Эйсси скажет своему посланцу. Главное, чтобы Ферим остался верен Перворожденной, и тогда он не проговорится, что встречался с ее избранником.

- Знаешь, когда открываются ворота Борга? – спросил девушку Тиен.

- Знаю, высокородный риор, - ответила она.

- Тогда и отнесешься. Не говори ничего лишнего, и я не только забуду о воровстве, но и вознагражу тебя.

- Я всё сделаю, - просияла Эйсси. – О вас не скажу ни слова.

- Умница. А теперь принеси мне что-нибудь перекусить. И наконец дай мне воды, еще ночью просил, но так и не увидел.

- Пить?

- Умыться!

- Я мигом, - кивнула служанка и поспешила исполнить и это приказание.

Из гостевого дома они вышли вместе. Капюшон опять скрывал лицо адера. Теперь он хотел поскорей покинуть опасный город. Эйсси не одна, кто бегал смотреть на выезды лиори, да и через Борград Дин-Таль проезжал много раз, когда его путь лежал к западным пределам. Хорошо еще, что горожане попросту не ожидали увидеть избранника Перворожденной без сопровождения и в неброском одеянии, иначе его могли бы опознать больше народа.

К воротам Борграда они с Эйсси тоже приблизились вместе. Зевающие стражники скользнули по ним скучающими взглядами, что взять с голытьбы? Тиен, намеренно прихрамывавший, выдохнул только тогда, когда они оказались за чертой ворот.

- Поспеши, - негромко произнес, слегка подтолкнув девушку.

- Хорошо, - кивнула она и прибавила шагу.

Впереди была развилка: одна дорога вела к боргу, другая сворачивала к месту, обозначенному в записке. Адер выбрал крестьянское поселение, там-то он не примелькался, как в Борграде, и значит, можно будет спокойно дожидаться появления Ферима, если Эйсси удастся передать записку. Если не удастся, Тиен намеревался все-таки рискнуть и отправиться к Дин-Бьену. Впрочем, ему сейчас только и оставалось, что надеяться.

Впереди показался небольшой конный отряд. Дин-Таль тихо выругался, он пожалел, что так рано отпустил девушку, как пара они меньше привлекали внимания. Риор ссутулился, опустил ниже голову и вновь захромал, молясь Богам, чтобы на него не обратили внимания. Тиен прислушивался к звукам, доносившимся до него, пытался понять, кто едет навстречу, но так и не разобрался.

Отряд приблизился. Адер скосил глаза и заметил, как мелькают ноги, проезжавших мимо лошадей. Они процокали копытами и поехали дальше. Дин-Таль медленно выдохнул и ошалело посмотрел на подрагивающие руки. Надо же… Он усмехнулся и покачал головой, осознавая, насколько был напряжен всё это время. Не удержавшись, риор обернулся, чтобы взглянуть вслед отряду. Он сдвинул капюшон, который сейчас мешал ему смотреть…

- Архон, - сдавленно выдохнул адер.

Риор, возглавлявший отряд, выехал на край дороги и смотрел на него. Тиен спешно отвернулся, вновь опустив на глаза капюшон, и заковылял дальше. А через несколько ударов сердца, отбивавшего гулкие удары, вновь послышалось цоканье копыт.

- Тиен! Остановись!

- Пожри тебя твари Архона, - выругался адер и обернулся, бежать смысла не было. – Доброго здравия, Брайн.

Риор Дин-Брайн, бывший товарищ по обучению Тиена и Райверна, остановил коня и рассматривал Дин-Таля.   

- Ты направляешься в Борг?

Тиен невесело усмехнулся и кивнул, надеясь, что Брайн удовлетворится этим и поедет дальше своей дорогой. Однако риор не спешил возобновить путь. Он еще некоторое время рассматривал адера и все-таки задал вопрос:

- Лиори жива?

- Жива, - кивнул Дин-Таль.

- Где она? Мы сбились с ног, и вот появился ты, а Перворожденная?

- Ее здесь нет, - уклончиво ответил Тиен. – Ты же понимаешь, что заговорщики проникли в Борг…

- Да, понимаю. Много думал об этом, - Дин-Брайн спешился. Он потер подбородок, принимая решение, затем посмотрел на ратников и махнул им рукой: - Отдайте одну лошадь риору адеру. – И вновь обернулся к Тиену. – Мы проводим тебя. Одному тебе появляться в Борге опасно. Неизвестно, кому можно доверять. Мы сопроводим тебя до Совета.

Дин-Таль отвернулся, обреченно закатил глаза, понимая, что не может отказаться от заботы о своей безопасности. После вновь посмотрел на старого приятеля и изобразил на лице улыбку.

- Благодарю, - Тиен чуть склонил голову и разразился про себя грязной бранью. Меньше всего он сейчас хотел оказаться в Борге.

И когда увидел ворота древней твердыни, где провел большую часть своей жизни, адер Эли-Борга вдруг ощутил, что дверца ловушки вот-вот захлопнется, и он сам позволяет загнать себя в нее. Оставалось надеяться, что ему все-таки поверят…