Глава 24

Глава 24

Солнечный родник, как и Сухое озеро, не имел ничего общего с водой. Впрочем, цветов здесь тоже не было. Зато было много слюды. Она собралась под большим валуном и играла бликами на солнце, создавая иллюзию искрящейся воды. В пасмурные дни иллюзия исчезала, а вот при свете солнца… Отсюда и появилось название – Солнечный родник. Но сейчас был вечер, и мужчине и женщине, стоявший недалеко от валуна не было дело до чудес этого места. Их лица были сосредоточены и хмуры. Недалеко от пары лежал третий мужчина, больше напоминавший мертвеца, и лишь тяжелое дыхание да редкий стон говорили о том, что человек еще жив. Чуть дальше переступали с ноги на ногу две лошади. Они прядали ушами, вскидывали головы, звякая сбруей, и это было почти единственным звуком, нарушавшим напряженную тишину.

Райверн Кейр отошел к одному из деревьев, среди которых стоял валун, и уселся на землю. Он прижался затылком к кривоватому стволу и закрыл глаза. Альвия обернулась, проследила за ним взглядом и обняла себя за плечи, зябко поежившись. После вновь посмотрела на валун и зажмурилась – ей было не по себе. Точно так же, как и риору, смотревшим на Перворожденную из-под ресниц. Им обоим хотелось послать в Архон выбранный путь и продолжить гонку по поверхности земли, только они оба знали, что далеко им теперь не уйти, погоня должна был уже настигать их. Но пока не было слышно лошадиного топота и человеческих криков, не раздавался собачий лай, и беглецы замерли на пороге подземной Тропы, не решаясь сделать последний шаг.

- Какое оно – Огненное озеро? – спросила лиори.

- Говорят, это пропасть, заполненная огнем, - ответил Райверн. – Говорят, у этой бездны нет дна. В любом случае, огонь там никогда не угасает, потому узнать, откуда начинается пламя, невозможно.

- Сгореть заживо, наверное, очень  больно, - задумчиво произнесла Альвия. – Но быстро. Да, Райв? Это же не обычный костер. Наверное, все, кто туда попадает, мгновенно превращаются в пепел…

Кейр нахмурился. Он поднялся с земли, подошел к Альвии и сжал ее голову ладонями, после заглянул в глаза:

- Я не…

Лиори накрыла его рот пальцами и, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

- Не стоит давать обещаний, которые выполнить не в силах, - ответила она, глядя на риора. – Там нет твоей власти, Райв.

Он мотнул головой, избавляясь от руки Перворожденной:

- Но это не означает, что они казнят невиновную…

- И все-таки ты ожидаешь именно этого, - прервала его лиори, - иначе не спешил бы покинуть тоннель из Одела, и не вел бы меня по верху. Ведь так?

- Так, - вынужденно согласился Кейр. – Я до дрожи боюсь открывать этот проход и до крика не хочу тебя вести туда.

- Но это единственный путь, который еще позволяет надеяться, - вновь улыбнулась Альвия. – Если пойдем и дальше по верху, нас нагонят и убьют хартии. Если спустимся под землю, нас обнаружат и казнят дайр-имы. Но под землей мы можем скрыться и выйти в другом месте.

- Да, - кивнул Райверн.

- Значит, нужно открыть проход.

- Он может и не открыться…

- Тогда мы сядем на лошадей и поскачем быстрее ветра.

- А если нас нагонят? – тихо спросил он.

- Мы умрем, сражаясь, - также тихо ответила лиори. – Спина к спине, как умирают все герои.

- Вместе, - улыбнулся Кейр.

- Вместе, - кивнула Альвия. – Как мечтали, но не смогли прожить жизнь. Но мы всё еще можем умереть, держась рука за руку.

- Уйти с тобой – это тоже мечта, - невесело усмехнулся Райверн, но лицо его болезненно исказилось, и риор прижался лбом ко лбу лиори и простонал: - Я не хочу тебя терять снова. Я не могу потерять снова. Не могу…

Теперь она сжала его голову ладонями, подняла ее и заглянула в глаза:

- Но ты бы потерял, Райв. Ты знаешь это. Пути назад нет. Ты все-таки привел убийцу. Вольно или невольно, но ты причастен к смерти моего отца, а значит, клятва, и без того непреложная, остается в силе. Тебе бы пришлось уйти.

- От живой, - ответил Кейр. – Я бы придумал тысячу каверз, чтобы спасти тебя. Подставил свою грудь под нож убийцы. Принял на себя любой удар, чтобы отвести его от тебя, но я не в силах сделать только это.

- Что? – спросила Альвия, не сводя с него взгляда.

- Смотреть, как умирает мое сердце. Хоть в бою, хоть в Огненном озере, хоть на стене Фариса.

- Боги не спрашивают людей, какую судьбу они желают выбрать, просто однажды ставят в известность неизбежностью следующего шага. И ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Пришло время сделать этот шаг, Райв. Такова воля Богов, а им не принято перечить.

Кейр скользнул тыльной стороной ладони по щеке Перворожденной, после обнял за талию и притянул к себе, не встретив сопротивления. Склонился к лицу и прошептал, почти касаясь губ:

- Я люблю тебя, Али. Изо всех сил и до последнего вздоха.

И Альвия, прерывисто вздохнув, накрыла его затылок ладонью, нажала на него и первая впилась в мужские губы отчаянным поцелуем, заменив им слова, так и не произнесенные вслух. Райверн стиснул ее в объятьях с такой силой, что в теле лиори не должно было остаться целых костей, но она лишь застонала от невыносимой силы эмоций, захлестнувших ее. Реальность сдвинулась, поплыла, уничтожая страх перед неизвестностью, ожидавшей в скором будущем, развеяла сомнения, и осталось лишь тяжелое дыхание и яростный стук сердца о ребра.

Альвия не заметила, когда оказалась прижата к валуну, даже не ощутила, когда уперлась затылком в его холодную неровную поверхность. Ничего не чувствовала, кроме жадных губ, терзавших ее. Глаза, щеки, шею, снова губы. Кроме горячих рук, скользивших по телу. И ей ничего так истово не хотелось, как то, чтобы мужские ладони прикасались ни к одежде, а к обнаженной коже. Кажется, такого неукротимого желания, как сейчас на краю неизвестности, когда за спиной остались обиды и ненависть, а рядом билось горячее любящее сердце, она не чувствовала никогда. Даже близость собственного убийцы, лежавшего без сознания, и погони, которая могла объявиться в любой момент, не могли вернуть утраченную в одно мгновение осторожность.

- Боги, - задыхаясь, простонала лиори, когда пуговицы от куртки застучали по камешкам, сорванные нетерпеливыми руками Райверна.

Он вновь навис над нею, короткое мгновение смотрел в глаза, подернутые мутной пеленой желания, а после снова завладел губами. И теперь Альвия остервенела дергала его камзол, пытаясь расстегнуть. Пальцы не слушались, они подрагивали от лихорадки, овладевшей женщиной.

- Али… - прохрипел риор, все-таки отстранившись.

Перворожденная обожгла его гневным взглядом и подалась вперед. Вцепилась пальцами в плечи, почти повиснув на Кейре, и потребовала:

- Сейчас! Сейчас, Райв, сейчас! Не хочу останавливаться, не хочу терпеть! Или ты возьмешь меня прямо сейчас, или я сдохну на радость Тайраду…

- В Архон Тайрада, - мотнул головой Райверн. – Весь мир в Архон, моя любимая пылает.

Он рывком развернул женщину лицом к огромному камню, ладони скользнули ей под рубашку, уже выпущенную из штанов, и лиори выгнулась назад, подставляя грудь. Она вывернула голову, и Кейр поймал ее губы, их языки сплелись в коротком касании, а потом Альвия застонала, когда он дотронулся до ее груди. Задел навершие возбужденных сосков и сам глухо застонал, слушая ее хрипловатое прерывистое дыхание. Он смотрел, как Перворожденная облизала губы и вжался в ее ягодицы, давая почувствовать силу ответного желания.

Альвия потерлась о член, натянувший ткань штанов риора, а затем опустила руки вниз, расстегнула поясной ремень, освобождая любовнику путь к сокровенному. И он не стал отказываться от приглашения. Райверн в последний раз перекатил между пальцами затвердевшие соски и провел ладонью по плоскому мускулистому животу лиори, на мгновение задержался на границе, где начиналась ткань, а после опустил руку ниже, по треугольнику жестковатых волос. И пальцы коснулись средоточия женского желания.

Она была влажной, уже готовая принять в себя его естество. Без лишних ласк, которые он готов был дарить ей.

- Возьми, Райв, - простонала Альвия, сама прижимаясь к его паху, и приспустила штаны. – Я больше не могу… Умоляю.

Райверн дернул свой ремень, освободил закаменевший от желания член и, накрыв ладонью нижнюю часть живота Перворожденной, подвинул ее ближе к себе, вынудив прогнуться в пояснице. Еще одно томительно долгое мгновение рассматривал обнажившиеся округлые ягодицы и, наконец, направил свое естество во влажную глубину ее тела. Гулко застонал, ощутив, как его член погружается в жаркое лоно, и замер, справляясь с эмоциями.

Альвия охнула, когда он вошел в нее, закусила губу и зажмурилась от неожиданно острого удовольствия уже от этого момента долгожданного единения. Она подалась ему навстречу, насаживая себя до самого упора и, ощутив легкую боль, застонала еще громче. Кейр уперся ладонью в холодную поверхность камня, и вторая рука вновь опустилась ниже. Пальцы дотронулись до возбужденного влажного бугорка, закружили по нему, лаская, и лиори вскрикнула. Она приподняла руку, которой упиралась в валун, накрыла руку любовника, просунула пальцы между его пальцами, и он сжал ладонь. Он двигался размеренными толчками, вырывая из груди женщины вскрик за вскриком.

А потом она выгнулась, соскользнув с мужского естества и закричала, захлебываясь в собственном наслаждении. Ноги Перворожденной подкосились, и Кейр подхватил ее содрогающееся поперек живота. Альвия откинула голову на плечо любовнику и он целовал ее, сам наслаждаясь ее жаркой агонией.

- Моя, - хрипло шептал он, целуя женщину. – Моя Али, всегда моя…

Она затихла, и только тяжело дышала, приходя в себя. Наконец, повернула голову и подставила губы. После вновь оперлась на камень ладонями и, задыхаясь, произнесла:

- Я всё еще пылаю.

Райверн легко и счастливо рассмеялся. Он снова заполнил лоно Альвии, сжал ее бедра и продолжил двигаться быстрыми резкими толчками, проникая на всю длину своего естества. Из горла риора вырывались стоны, порой рычание, и это пьянило разум лиори. Она снова вскрикнула, отзываясь на толчки любовника. Наконец, Кейр вжался бедрами в женские ягодицы, надрывно вскрикнул от силы наслаждения, промчавшегося по телу жаркой волной, и Альвия забилась, почти зарычав от необычайно мощного оргазма, разделенного на двоих.

Лиори сползла вниз по камню, опускаясь на четвереньки, Райверн последовал за ней, не желая терять последние мгновения единения, но всё-таки выскользнул из тела Альвии, испытав короткий укол разочарования. Затем сжал плечи Альвии и потянул на себя, прижал, как только женщина распрямилась, повернул голову за подбородок и накрыл губы своими губами, ловя последние затихающие всхлипы. Она ответила, и в это раз поцелуй был наполнен нежностью и истомой. А когда любовники разомкнули уста и взглянули друг на друга, на губах Райверна играла улыбка.

- Ты моя, - хрипловато произнес он. – Даже тогда, когда это невозможно. Всегда моя.

- Райв, - с тихим стоном ответила лиори и снова потянулась к его губам.

Дыхание выровнялось, сердце замедлило бег. Мир вдруг обрушился на любовников, вернув их в осень, всё уверенней вступавшую в свои права, оглушив действительностью, в которой она была лиори, а он изгнанник, приговоренный к смерти за нелепую случайность, ставшую навечно роковой ошибкой. В действительность, где смерть стояла за плечом, выжидая обещанные ей жизни. Туда, где больше не было времени на жаркий шепот и сладострастные стоны.

Они замерли, глядя в глаза друг другу. Райверн с силой прижал к себе Альвию и зажмурился, спрятав лицо на ее плече. Она обняла риора в ответ, судорожно вздохнула и прошептала:

- Пора, Райв.

- Еще мгновение, - глухо попросил он. – Всего одно мгновение, Али.

Она провела ладонью по широкой спине Кейра, поцеловала его в висок и отстранилась. Райверн протяжно вздохнул, после фальшиво улыбнулся и поднялся на ноги, чтобы поправить одежду. Лиори последовала его примеру, и они больше не встречались взглядами. А когда развернулись лицом друг к другу, оба уже были собраны и серьезны.

- Пора принимать решение, - сказала Перворожденная.

- Я думаю, что нам стоит испытать судьбу и попытаться уйти по горам, - ответил изгнанник.

- Нас догонят, - возразила лиори.

- Или нет, если мы затеряемся в скалах.

- Если успеем до них добраться, - усмехнулась Альвия. – Чего ты боишься, Райв?

- За тебя боюсь, - с неожиданным ожесточением ответил риор. – Я не уверен, что у нас не выйдет уйти по верху.

- Мы потеряли драгоценное время на то, чтобы оторваться от погони. Они уже где-то близко…

И словно в подтверждение ее слов, где-то вдали послышался собачий лай. Кейр дернулся к лошадям, но Альвия осталась стоять на месте.

- Мы не уйдем, Райв.

- Но договор! – в бессильной злости воскликнул риор. – Дайр-имы не отступятся от его условий!

- А хартии не сойдут с нашего следа. Хватит сомнений, Райв, нам больше некуда отступать. Мы подошли к грани, уготованной нам Богами. Нужно сделать шаг.

- В Архон! – в сердцах выругался Райверн и медленно выдохнул.

К собачьему лаю присоединился топот множества лошадей, стали различимы человеческие голоса. Еще пара минут, и преследователи выскочат к Солнечному источнику.

- Пора, - повторила Альвия.

- Тогда будем молиться… Проклятье, я даже не знаю, за что нам молиться, - криво усмехнулся риор и направился к валуну.

Альвия усмехнулась, поправила меч на поясе и приблизилась к Саверу. Она присела на корточки, ожидая, когда Кейр откроет вход в тоннели дайр-имов. Прикоснулась к шее прислужника, ощутила, насколько холодна его кожа, и удрученно покачала головой. Но жилка на шее билась, и значит, еще оставалась надежда.

- Надеюсь, мы все-таки вытащим тебя, - негромко произнесла лиори и провела ладонью по щеке Савера.

И веки его дрогнули. Перворожденная изумленно охнула, глядя на черную пустоту, разлившуюся в глазах прислужника. Она скрыла даже белки, уничтожила даже отголосок жизни, еще недавно бившей ключом в теле Савера. Рука его взметнулась, ладонь легла на шею Альвии сзади, удерживая ее рядом. Сила в худощавом прислужнике оказалась неимоверной, словно рука принадлежала каменному истукану, а не обычному человеку. Лиори дернулась, пытаясь освободиться от хватки, но не смогла даже сдвинуться с места. Что-то тихо звякнуло, и Перворожденная подумала о ноже, прицепленному к ее поясу.

- Савер, не надо, - произнесла она.

Губы полумертвеца растянулись в неприятной ухмылке. Он чуть приподнялся, вторая рука дернулась, и в живот лиори вонзился сталь, сорвав с ее уст короткий вскрик ошеломления и боли. И в то же мгновение тело прислужника обмякло, рука съехала с шеи Альвии, упала безвольной плетью, и глаза снова закрылись.

- Али, проход открылся…

Лиори обернулась к Кейру, виновато улыбнулась, и она указала на рукоять ножа, торчавшую из ее тела. И тут же по лицу Перворожденной разлилась пепельная бледность, и она повалилась на землю. Глаза Райверна расширились, он тяжело сглотнул, дотронулся до кончика рукояти, словно не мог поверить в то, что видит.

- Нет, - сипло выдохнул он. – Нет, Али, нет!

Между деревьями показалась первая собака. Ее заливистый лай привел изгнанника в чувство. Он подхватил Альвию на руки и бросился к проходу, раскрывшему черную пасть прямо в валуне.

- Савер, - слабо произнесла лиори. – Не оставляй…

- Надо было удавить его, - простонал Райверн. – Я же чувствовал…

- Забери, - повторила Альвия.

- В Архон! – с яростью выкрикнул боржец.

Он положил Перворожденную у входа в тоннель, стремительно вернулся за прислужником, закинул на плечо и, пнув подбежавшего пса, бросился обратно. Савера изгнанник скинул на каменный пол, после вновь ударил следующую собаку, подскочившую к Альвии, и, подняв ее на руки, шагнул в проход в тот момент, когда из-за деревьев выскочили всадники.

- Вон они! Стреляйте! – прокричал кто-то.

В воздух взвились несколько стрел, понеслись вслед беглецам и,… ударившись, о камень, упали на землю. Проход закрылся.

- Архон! – в бессильной ярости воскликнул риор, который вел большой отряд – Как теперь их достать? – ответа не было…

Райверн опустился на колени, уложил рядом Альвию и беспомощно огляделся.

- Проклятье, как же так… - прошептал Кейр и сжал голову. – Не уберег. Не углядел… Как же так? Али…

Он пытался думать, пытался понять, что делать дальше, куда бежать, как всё исправить, но мысли разлетались, не желая складываться в стройную цепь рассуждений. Всегда живой ум подводил своего хозяина, и умение быстро принимать решения в этот раз не спешило прийти на выручку. Взгляд изгнанника то и дело возвращался к рукояти ножа и кровавому пятну, расплывавшемуся всё шире на животе Перворожденной. Райверн мог думать о том, что теряет ее, и это убивало.

- Боги, - взвыл Кейр, - ну хоть одну здравую мысль. Прямо сейчас, умоляю!

- Здесь правят иные Боги, Райверн, - вдруг раздался негромкий голос.

Боржец вскинул голову и увидел дайр-имов, стоявших в проходе, открывшемся слева от него. Как всегда спокойные, утонченные, в сияющих золотом доспехах. Их рыжие волосы, казалось, освещают тоннель лучше всякого мха. Дети Огня, они были удивительно уравновешены для излюбленной ими стихии.

- Ты нарушил клятву и обманул наше доверие… - продолжил всё тот же дайр-им, но риор оборвал его, выкрикнув:

- Помогите! Потом хоть сварите живьем, только сейчас помогите!

- Нарушение договора лишает…

- Да в Архон ваш договор! – заорал Кейр. – Мне была обещана помощь! Сакрайм-дар повелителя! Или же дайр-имы уподобились чужакам и забыли, что такое честь?!

- Дайр-имы не забывают о данных обещаниях, - холодно ответил старший в тройке хранителей.

- Тогда спасите ее, - вдруг успокоившись, потребовал Райверн. После кивнул на прислужника: – И… его, если это еще возможно.

- Целители осмотрят и решат, - ответил старший хранитель.

- Хвала всем Богам, - не сдержавшись, простонал изгнанник, закрывая на мгновение глаза. Ему дали надежду...

- Ты мог спасти себя, Райверн, - все-таки заметил дайр-им, - но потратил свой сакрайм на женщину, чья участь уже решена, и смерть от ножа может оказаться благом.

- Судьбы решают Боги, - сухо ответил Кейр. – Дайр-имы не Боги.

Старший хранитель Пути чуть склонил голову, принимая ответ чужака. После указал одному из своих сопровождающих на Савера, и тот с легкостью взял прислужника на руки. Райверн поднял Альвию.

- Они помогут, - шепнул он лиори, но она была без сознания, и не видела ни появления хозяев подземного мира, ни переговоров между Кейром и ними. Райверн вымучено улыбнулся и закончил: - Только продержись, сердце мое, заклинаю. – И последовал за хранителями…

Дайраир. Невероятный в своем неземном великолепии, потрясающий воображение город, раскинувшийся под землей. Когда Райверн Дин-Одел впервые попал сюда, он стоял с раскрытым ртом и даже не чувствовал себя дураком, до того был велико его восхищение. Дайр-им, сопровождавший чужака, спокойно отнесся к тому, что хартий вдруг замер посреди улицы, без высокомерия и самодовольства. Однако добродушная полуулыбка все-таки коснулась уст хранителя Пути.

Он не торопил риора, не сердился, что вынужден выжидать, пока детский восторг, охвативший взрослого мужчину, умерится, и пришелец будет готов сдвинуться с места и проследовать туда, где ему приготовили временное жилище. А восторг всё не проходил, да и как он мог пройти, когда риор Дин-Одел оказался в ином мире?

- Боги, - сдавленно выдохнул тогда Райверн. – Это чудесный сон.

- Это наша жизнь, - ответил хранитель, и чужак произнес:

- Вы живете в легенде.

- В каком-то смысле так и есть, - склонил голову хранитель. – Дайраир – древнейший город этих земель. Он насчитывает не менее десяти эпох.

Райверн кивнул, особо тогда не вслушиваясь в слова дайр-има, и лишь позже узнал, что в привычном ему летоисчислении возраст подземного города перевалил за десять тысяч лет. Но тогда он стоял и вертел головой, пытаясь разом ухватить всё, что попадется ему на глаза, потому что не был уверен, что вернется сюда еще хотя бы раз. Первое приглашение стало неожиданным для всех, включая Тайрада. И Дин-Одел не желал упустить ни единой мелочи, ни единой детали, чтобы навсегда запечатлеть в памяти город, скрытый в недрах вечных гор.

Поначалу его удивил мох, которым поросли Тропы, в тех тоннелях, что достались хартиям, ничего подобного не было. Когда же в таком тоннеле открылся проход, и хранитель, белокожий красноволосый мужчина, чей возраст невозможно было угадать, даже если бы Райверн всматривался в него несколько часов к ряду, чуть склонил голову и произнес ровным тоном:

- Следуй за мной.

Риор не стал возмущаться столь волной форме обращения, на первый взгляд показавшейся пренебрежением, и как позже выяснилось, поступил совершенно верно. Дайр-имы не вникали в тонкости титулов и этикет верхнего мира, как они называли риораты. И пока чужак не называл своего имени, он оставался безымянным. Сами дайр-имы представляться не спешили, пока их не спрашивали об этом. Но услышав вопросов, отвечали на него прямо, не играя и не жеманничая.

Но всё это Райверн узнал позже, тогда же он попросту пропустил мимо ушей непочтительное обращение, решив, что надменность не то, что может привлечь подземных жителей, уже ни раз отказавших в переговорах другим посланникам Эли-Харта, которые ехали к дикарям. Дин-Одел сразу же решил забыть обычное мнение о дайрах, он шел к иному народу, ни больше, ни меньше. У них была своя история, свои традиции и вера. Это главное, о чем риор велел себе на забывать.

А потом Райверн увидел, как проход исчез… Это было подобно истинному чуду! Ни один чародей не сумел удивить риора так, как это сделало самое обычное растение и волшба дайр-имов. Но тогда он сдержался, только тихо охнул и поспешил за хранителем, успевшем уйти вперед. Дин-Одел еще несколько раз обернулся, но стена уже восстановилась, и ничего нового он не увидел, потому занялся разглядыванием стен, потолка, после посмотрел себе под ноги и заметил:

- Шагов почти не слышно.

- Мох скрадывает звук, - ответил хранитель.

- И подсвечивает пространство, - замечание было лишено смысла, потому что это был очевидный вывод, но дайр-им даже не усмехнулся. Он едва заметно кивнул и произнес:

- Да.

- А что он еще может?

- Рассказывает нам, кто встал на Путь.

- И вы так запросто всё это мне рассказываете?

Провожатый, наконец, обернулся и вопросительно приподнял тонкие брови.

- Это же тайна вашего народа, - попытался объяснить свое удивление Райверн. Он знал, что дайры не подпускают чужаков к своему миру и строго хранят знания, связанные с ним.

- Разве во мхе может скрываться тайна? – чуть заметно улыбнулся дайр-им.

- Наверное, нет, - усмехнулся Дин-Одел.

И каменные плиты здесь не имели ни трещин, ни сколов, в отличие от тоннелей, которыми пользовались хартии. Впрочем, это объяснялось еще проще: дайр-имы следили за своими Тропами, а подземные ходы жителей риората были заброшены хозяевами, потому разрушались всё сильней. Люди за ними не ухаживали, и время вносило свои изменения. И если однажды тоннели обрушатся, в этом не будет ничего удивительного. Оставалось надеяться, что в этот момент они будут пусты.

А потом начались арки. Сначала немногим выше его роста, но, чем дальше продвигались дайр-им и риор, тем выше поднимался свод. Вначале это были простые арки, вырубленные в камне и обработанные мастерами, убравшими все неровности и шероховатости. Они не произвели на риора особого впечатление, кроме того, что по каменным прожилкам тянулись нити мха, подсвечивая их, что придавало аркам немного таинственный вид.

А затем… Затем арки начали меняться. Они стали выше, появился орнамент, вырезанный из камня. И сколько Райверн ни пытался понять, что это, ему никак не удавалось, просто ничего подобного на поверхности гор он не видел. То ему чудились цветы, переплетавшиеся лепестками по всей высоте колон, державших свод арки. То виделись причудливые животные, поднявшиеся на задние лапы, то ли приветствуя проходивших мимо, то ли угрожавшие им.

Еще дальше, помимо резного орнамента появились и письмена. Они сияли чистым золотом на сером полированном камне. Но о том, что написано на арках, Дин-Одел пока спрашивать не стал, вместо этого он смотрел во все глаза, изумляясь величественному великолепию незамысловатых строений. А посмотреть было на что.

 Между этими арками, по обе стороны от них, стали появляться ниши, в которых стояли статуи воинов. Они держали в вытянутой руке незнакомое Райверну оружие: длинное древко, металлическое навершие которого было отполировано до блеска. От острой длинной пики изгибался серп, и Дин-Одел подумал, что не хотел бы встретиться с этими «жнецами» на поле брани. Доспехи на статуях были позолоченными и ничем не отличались от доспехов дайр-има, сопровождавшего чужака. А еще риор разглядел, что черты каменных лиц у статуй разные. Они не были похожи один на другого, словно скульптор увековечил когда-то живших собратьев. Райверну даже показалось, что глаза статуй пристально следят за ним, до того воины казались живыми. И он не удержался от еще одного вопроса:

- Кто это? Это ведь не просто статуи?

- Это хранители, прославившие свое имя, - ответил дайр-им. – Так конгуры оказывают уважение героям.

- Хранители – это воины?

- Можно сказать и так, - снова чуть заметно кивнул провожатый. – Воины, стражи, если изъясняться вашим языком. Есть хранители Мира, есть хранители Покоя, есть хранители Пути, как я.

- О, я понял, - живо откликнулся Райверн. – Хранители Мира – это ратники. Хранители Покоя – городские стражи. Хранители Пути тоже стражи, только охраняют тоннели.

- Верно.

- А что написано на арках? Это ведь ваша письменность?

- Имена хранителей, - пояснил дайр-им.

Ниши все тянулись и тянулись, и имена прославившихся героев горели ярким пламенем на каменных сводах арок, словно воины продолжали охранять подступы к древнему городу. Райверн даже начал уставать от однообразия. Он уже стал подумывать, что пока дойдет до Дайраира, успеет состариться, когда появилась последняя арка, если это сооружением можно было так назвать. Вместо колон здесь стояли два каменных великана. Они были одеты в одеяния, спадавшие свободными складками до самых ног. Одеяния ничем не стягивались, только на плечах были закреплены круглыми бляшками, но их разглядеть с пола было невозможно. Длинные волосы спускались на плечи гигантов, лица были лишены растительности, но это не умоляло строгости их черт.

Дин-Одел рассмотрел, что на шее одного великана висит на цепи шестигранная звезда, а у второго круглый медальон. Руки гигантов, обращенные друг к другу, были подняты вверх, образуя свод, ладони соединены, и над ними сиял огненный шар. Самый настоящий огонь.

- Ох, - выдохнул риор. – Кто это? Тоже хранители?

- Да, - ответил дайр-им.

Он вдруг остановился, так и не дойдя до арки с великанами, сложил перед собой руки в молитвенном жесте, и поднял руки вверх, так и не расцепив ладоней. После произнес что-то, развел ладони в стороны и опустился на одно колено, склонив голову. Райверн почувствовал себя неловко. Он не знал, что ему полагается сейчас сделать. То ли поклониться гигантам, то ли пасть ниц, то ли застыть и ожидать, когда хранитель Пути поведет его дальше. И любознательный риор вновь не удержался от вопроса, надеясь, что это не оскорбит дайр-има.

- Что полагается сделать мне?

- Ты – чужак, от тебя наши Боги не ожидают почтения, - ответил дайр-им.

- Но это не означает, что я его им не окажу, - возразил Дин-Одел.

Но падать на колени он не стал, а сделал так, как ему было привычно. Приложил ладонь к груди, сделал шаг назад и склонил голову. Чуть задержался в этой позе и распрямился. Дайр-им одобрительно улыбнулся, и риору показалось, что взгляд провожатого немного потеплел.

- Так, значит, это Боги?

- Тийд-оин – Хранитель Времени, - произнес дайр-им. – На его груди диск, в нем отражено время. Оно бесконечно, как и круг, и оттого заключено в круге. Румийд-оин – Хранитель Пространства. Оно имеет грани, измерения и очередность слоев, оттого скрыто в шестиконечной звезде, каждый луч которой имеет свое предназначение.

- А огненный шар…

- Их дар нашему народу. В нем заключена Сила дайр-имов, наша сущность и основа нашего мира.

- Дайр-имов?

- Чужаки слишком вольно обращались с именем целого народа, - ограничился кратким неодобрением хранитель Пути.

- Я понял, и прошу простить меня за незнание, - повинно склонил голову Райверн. Дайр-им кивнул, на этом неловкость была сглажена.

А потом был город. И он стал главным потрясением для высокородного риора. Ему здесь было непривычным ВСЁ! Совершенно. Вскоре после арки, созданной огромными статуями Богов, начинались стены Дайраира. Они не были крепостными, но означали границы города. В несколько высоких ступенчатых ярусов, они возносились в необозримую высь и расходились в стороны, исчезая из поля зрения. В этих ярусах были видны ниши, в которых прятались двери, имелись окна в резной отделке, и всё тот же мох. Разбегался голубыми ручейками по каменным жилам.

А затем Райверн увидел дома… Они были подобны колоннам, чей объем не смогли бы охватить и двадцать человек, взявшись за руки. Круглые, возносившиеся высь, эти дома служили подпорками, но в них жили, торговали, работали подземные обитатели. И чем выше поднимался дом-колонна, тем богаче смотрелась отделка, и в разные стороны разбегались изогнутые каменным мосты. Они тянулись от дома к дому, уходили к стенам, и там, где протянулись мосты, имелись круглые площадки с изящными перилами. По мостам, и между домов-колонн сновали дайр-имы. Город жил своей жизнью.

Улицы были залиты светом, и это не была слабая подсветка от мха. Он был здесь, но больше служил украшением, чем источником света. Райверн задрал голову и охнул. Сверху, словно яркое дневное солнце, нависал раскаленный до бела огненный шар, похожий на тот, что держали Боги.

- Солнце, - выдохнул риор.

- Можно и так сказать, - ответил хранитель.

- А ночью? Оно всегда светит?

- Ночью светит только мох. Наше светило скрывается в Чертогах Тьмы, давая отдых своим детям.

- Невероятно, - прошептал Дин-Одел, и дайр-им снова улыбнулся.

Имелись в городе и растения, они расползались по стенам, подобно мху, и цвет их листьев имел блекло-зеленый цвет. Впрочем, имелись и сады. Они располагались и снизу, и в вышине, Райверн успел погулять по этим садам, но уже во время следующих визитов в Дайраир. И, конечно, они стали для риора еще одним открытием.

Подземные реки в нескольких местах пересекали город, и по этим каналам скользили маленькие легкие лодочки. Кроме лодок, по огромному городу перемещались на незнакомых двуногих зверях, сильно напомнивших риору ящериц. На одних были седла, другие впряжены в узкие повозки. Скиллы, как назвали ящеров дайр-имы, передвигались только по низу, по мостам в вышине ходили пешие горожане.

А вот дворец конгура он в тот раз увидел только издалека. Поселили чужака в одном из домов-колонн, и подземным днем оказалось некогда разглядывать окрестности. Зато ночью, когда исчез огненный шар, и улицы озарились таинственным голубоватым мерцанием мха, Райверн вышел на балкон, если можно было так назвать узкую площадку с тонкими перилами, взглянул вдаль и вновь лишился дара речи.

Дворец конгура стоял оказался заметен даже издалека. И пусть его очертания рассмотреть толком не удалось, но призрачный голубой свет, собравшийся на его стенах, превратил массивное строение в воздушный, полупрозрачный замок. Казалось, он парит над городом, и от того верилось, что во дворце живет вовсе не живое существо, а кто-то даже не из этого подземного мира, почти равный Богам, правившими самой Вселенной. И это оказалось самым сильным и незабываемым впечатлением первого посещения Дайраира.

А сейчас чудеса подземного мира стали безразличны риору. Он нес на руках лиори Эли-Борга и с раздражением думал о том, что они теряют время, хотя это понятие было несовместимо с дайр-имами. Никто не умел так, как они, ценить величину, дарованную Богами. И никто не мог, как они, управлять мгновениями, ускоряя их бег.

- Таймир.

Старший хранитель Пути обернулся к Райверну.

- Волнение излишне, - ответил дайр-им.

Кейру хотелось выругаться, хотелось заорать, чтобы хоть как-то выплеснуть напряжение и тревогу, но он сдержался, зная, что это ни к чему не приведет. Хозяева подземного мира не признавали излишней суеты. Они не любили долгих пространных речей и ожесточенных споров. Таймир сказал то, что хотел сказать, и ничего не стал бы добавлять к этому, даже если бы риор начал трясти его и требовать больше объяснений. И боржец взял себя в руки, потому что неплохо знал дайр-имов. Хранитель учел состояние умирающей женщины и сакрайм-дар, который требовал оказать помощь. Не сделать всё возможное, а именно помочь. К тому же сакрайм был дан чужаку конгуром, а значит, он священен для любого дайр-има. Потому Таймир вел пришельцев по самой короткой Тропе, минуя Врата, минуя улицы города и переговоры с хранителями Порядка, пусть они заняли бы долю мгновения.

- Уф, - выдохнул Кейр, заставляя себя успокоиться. После опустил взгляд на бледное лицо Альвии и шепнул: - Потерпи еще немного, Али, еще совсем немного.

Тропа закончилась тупиком, но это не взволновало боржца, потому что в мире детей Огня не было тупиков, всего лишь очередная дверь, которую они могли открыть, если им это было нужно. И Таймир открыл. Глухая стена повернулась тяжелой каменной дверью, и хранители, в сопровождении риора вошли внутрь целительского дома.

- Мужчину к исцеляющему души, женщину к возвращающему жизни, - отдал приказ старший хранитель.

Кейр осознал слова Таймира и судорожно вздохнул, крепче прижав к себе тело Альвии.

- Исцеляющий тела… - хрипло произнес он, и дайр-им обернулся.

- Он не нужен, - ответил хранитель. – Его время истекло еще на входе в город. Но для возвращающего жизни минуты продолжают бежать. Спеши.

И Райверн бросился за младшим хранителем, уже свернувшем к витой лестнице.

- Боги, - простонал Кейр, прижимая к плечу голову лиори. – Не оставьте…

Дайр-им отступил с пути чужака за долю секунды до того, как тот мог снести провожатого с ног. Райверн уже не замечал препятствий, не помнил о вежливости уважении к хозяевам нижнего мира. Он спешил, боясь упустить драгоценное время, когда еще можно было всё исправить. Кейр не заметил, как проскочил еще один пролет, оставляя за спиной обиталище исцеляющего тела, он миг замер перед входом в покои возвращающего жизни и, склонив голову, отрывисто произнес:

- Сакрайм-дар повелителя. Помогите, знающий.

Вход открылся, впуская чужака с его ношей. Навстречу риору шагнул хрупкий юноша в алом платье, стянутом на поясе золотым кушаком, таком же алом, как и волосы знающего. На груди его висел медальон с символами Тийд-оина. Райверн заглянул ему в глаза и увидел там вековую мудрость, не свойственную юности. Сколько бы ни было лет возвращающему жизни, но он точно не был юнцом.

- Сюда.

Жест дайр-има был по-женски плавным. И походка не имела ни четкости мужского шага, ни твердости, присущей уверенному человеку. Он словно плыл над полом, но этим Кейра было не удивить, он не впервые видел дайр-има. Не теряя ни мгновения, риор проследовал в указанном направлении и остановился рядом с квадратной ванной в человеческий рост, в которой тлели угли.

- Хотите зажарить мою госпожу? – нервно спросил Райверн.

- Страх отравляет разум, - ответил знающий. – Опусти свою женщину на угли.

- Архон, - тихо выругался Кейр, на мгновение зажмурился, напоминая себе, к кому пришел.

После вновь посмотрел на угли, перевел взгляд на бескровное лицо Альвии и заставил себя решиться.

- Я буду ждать тебя, сердце мое, - прошептал риор, коротко коснулся ее губ своими губами и опустил на угли.

На плечо Кейра легла изящная, но неожиданно сильная ладонь знающего:

- Жизнь – это яркое пламя, - произнес дайр-им. – Сейчас ее жизнь – остывающие угли, но я попробую разжечь их заново. Уходи, сейчас ты лишний.

- Куда? - голос прозвучал сипло, и риор кашлянул, пытаясь вернуть ему твердость.

- Иди со мной, Райверн, - произнес Таймир, стоявший на входе.

Кейр бросил еще один взгляд на лиори, и ощущение, что она лежит в гробу оказалось столь сильным, что изгнанник отшатнулся, накрыл глаза ладонью и опрометью бросился прочь, пытаясь сдержать рвущееся наружу рыдание. Он не хотел обнажать свои чувства, не хотел позволить себе увериться в произошедшем и предаться отчаянию. На выходе его удержал Таймир, легко остановив мощного чужака.

- Вряд ли твоя женщина захочет узнать, когда вернется, что ты свернул шею, - произнес дайр-им.

- Он ее вернет, - больше для себя сказал Райверн.

- Знающий Эолас –  лучший из возвращающих жизнь, - ответил старший хранитель.

- Да услышат тебя Боги, Таймир, - кивнул риор, вдруг ощутив дикую усталость. – Куда ты меня поведешь?

- Вниз. Здесь ты лишний.

- Я везде лишний, - усмехнулся Кейр

Дайр-им ничего не ответил. Он начал спуск первым, Райверн последовал за ним, чутко прислушиваясь к тому, что творилось позади него. Но из обиталища знающего не доносилось ни звука. Риор обернулся, вход уже закрылся, и даже вздумай он вернуться силой, уже не сумел бы войти. Кейр мотнул головой, стараясь прояснить мысли.

- Что с Савером? – спросил он больше для того, чтобы отвлечься.

- Исцеляющий души занят им, - ответил хранитель. – Он всё скажет, когда придет время.

- Проклятая неизвестность, - тихо выругался Райверн. – Чтобы мерзкий колдун сдох в мучениях и утащил за собой своего поганого хозяина.

Таймир промолчал, эти слова предназначались не ему, и риор не ожидал поддержки. Мужчины спустились вниз. Хранитель указал на открытый вход, Кейр, молча, вошел в небольшую комнату, и стены сравнялись, закрывая его в самую надежную темницу. Изгнанник остался к своему заключению равнодушно. Его волновало то, что происходило в покоях возвращающего жизнь.

Он даже не сразу заметил накрытый стол и прозрачную купель, полную горячей воды. Как не заметил чистой одежды, предложенной риору взамен на его вещи. Райверн расхаживал взад и вперед, бранясь в полный голос. Так было легче ждать, немного, но всё же. Лучше засорять воздух грязными словами, чем сходить с ума от неизвестности и страха. Потому что, как бы ни была сильна вера в волшбу и возможности дайр-имов, сомнения пожирали душу риора, отравляли ядом отчаяния и боли.

Наконец, измотав себя, Кейр упал на узкое ложе, напоминавшее кушетку, упер локти в разведенные колени и опустил голову на раскрытые ладони. Пальцы сжались, собрав в кулаки пряди, грязные от пота и пыли.

- Вернись, Али, вернись, - прошептал изгнанник. После откинулся назад и протяжно вздохнул: - Я или сдохну, или сойду с ума от ожидания.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Райверн взялся за предложенную еду, но кусок не лез в глотку. Тогда боржец посмотрел на купель.

- Ну, хотя бы помоюсь, - пробормотал он.

Купель дайр-имов была такой же непростой, как и всё в их мире, и риор это уже давно знал. Потому, раздевшись и забравшись в сосуд, в котором, казалось, можно было только сидеть, подтянув колени к груди, Райверн откинулся назад и вытянулся в полный рост. Жители нижнего мира знали толк в работе с пространством. Кейр набрал побольше воздуха в легкие, развернулся и… нырнул. Проплыл под водой до настоящего бортика купели, поднялся на поверхность, вновь набрал в грудь воздух и опустился на дно. Так он и замер, выжидая, пока потребность вдохнуть станет нестерпимой.

- Архон! – воскликнул он, вынырнув из воды и жадно вдохнув.

Сколько нужно времени, чтобы вернуть жизнь свежему покойнику?

- Проклятье, - Райверн мотнул головой, разбрызгав воду с волос. – Какая мерзкая мысль…

Он вновь нырнул, вернулся к тому бортику, от которого оттолкнулся в первый раз, сел и откинул голову назад. Об Альвии думать было больно, и тогда риор вернулся мыслями к своему прислужнику. Райверну отчаянно не хватало сейчас Савера, его Савера. Не тело, но душу, от рождения заключенную в нем. На прислужника Кейр не злился, не считал виноватым, потому что знал истинного виновника в убийстве лиори. И за Савера он так же злился, как и за свою возлюбленную. Уже во второй раз Тайрад отнимал у него дом, близких и надежду на счастье.

Риор сузил глаза и устремил взгляд в пустоту:

- Однажды ты ответишь мне за всё, поганая тварь, - прошипел высокородный. – Если выживу и вернусь под солнечный свет, то свершу свою месть, клянусь тебе, венценосная мразь. Пора закончить то, что я начал восемь лет назад. – После криво усмехнулся и повторил: - Если выживу и вернусь в верхний мир.

Затем выдохнул, вынуждая себя успокоиться. Подцепил из выемки на узком бортике купели мыльный раствор и занялся мытьем, невольно вспомнив, как в первый раз мылся у дайр-имов. Тогда он вычерпал всё, что было залито в выемку и ворчал, что ему не хватит мыла и на шею, однако потом не знал, как избавиться от пены, которая не только покрыла его целиком, но и выпирала на пол, расползалась по нему и набухала тем пышней, чем больше он пытался смыть пену водой. Это был жутко, а еще стыдно перед хозяевами нижнего мира, потому что риор вдруг осознал, что это он дикарь, а не они.

Это воспоминание вызвало смешок и немного отвлекло от тягостных размышлений. Райверн немного успокоился, и когда одевался в местную одежду, думал только о том, как бы она не разошлась на его плечах. Однако и тут дайр-имы остались себе верны, и ткань, несмотря на видимый малый размер, села на мощную фигуру риора, не стянув ее и не треснув. И теперь Райверн был одел в красную рубаху с узкими рукавами, по манжетам которой шел золотой орнамент, в свободные, но не широкие штаны того же красного цвета. Поверх была надета полупрозрачная золотистая туника, немного не доходившая до колен. По бокам туника имела разрезы, что не сковывало движений. Только сапоги остались прежними, но на это изгнанник не обиделся, ему в них было удобно.

Вообще дайр-имы более всего уважали именно это сочетание красного и золотого, как цвета пламени. Могли меняться оттенки, могло быть больше золота или красного, мог присутствовать только один цвет, но голубой или же зеленый увидеть на подземном жителе было невозможно. И уж тем более черный цвет, он у них был под жестким запретом, потому что черный – это цвет углей, а значит, смерти пламени. Узнав об этой традиции, риор Дин-Одел избегал в одежде черного цвета, когда появлялся Дайраире. Местные жители оценили и это.

Он оглядел себя с ног до головы, махнул рукой, мало заботясь о том, как выглядит, и вернулся к столу. Больше из упрямства, пленник все-таки поел. И как только закончил трапезу, вход к нему открылся, и на пороге появился Таймир. Райверн подскочил на месте:

- Ну?!

- Иди за мной, - велел хранитель.

- Что с Альвией? – нахмурившись, спросил риор.

- Иди за мной, - повторил дайр-им, и Кейру осталось только выругаться.

Он, прихватив оружие, оставленное пленнику, покинул свою удобную темницу и направился за старшим хранителем Пути. Однако выдержал недолго.

- Таймир, она жива?

Дайр-им молчал, и риор взвыл:

- Да ответь же мне!

- Скоро ты всё узнаешь, - спокойно ответил Таймир.

- Я придушу тебя, - зверея, пообещал боржец.

- Ты знаешь, это невозможно, - произнес дайр-им, и волосы его на мгновение вспыхнули языками пламени, но тут же угасли и легли на плечи блестящими шелковистыми прядями.

- Я просто хочу знать!

- И узнаешь, - ответил старший хранитель.

Райверн заскрежетал зубами, а потом вдруг подумал, что это изматывающее ожидание может быть частью его наказания. Дайр-имы не причиняли телесной боли, они терзали изощренней, заставляя выгорать изнутри от собственных страхов, подозрений и предположений. Если казнили, то тоже без излишних мучений и быстро. Так что Альвия, скорей всего, была права, когда предположила, что в Огненном озере сгорают мгновенно.

Но эти размышления сейчас меньше всего занимали изгнанника. Единственное, что ему было нужно знать, рассказать не спешили.

- Ну а Савер? Про него скажешь?

- Знающий занят им.

Вот и всё! Пальцы Райверна скрючились, и он изобразил за спиной Таймира жест, словно душит его. Старший хранитель, кажется, хмыкнул, но в этом у Кейра уверенности не было. Он повертел головой и сообразил, что они вновь идут по Тропе. Куда – спрашивать не имело смысла. Оставалось набраться терпения и ждать. Впрочем, ждать осталось недолго, вскоре они шагнули на хорошо знакомые Райверну плиты – это был дворец конгура.

- Боги, - тяжело сглотнул риор.

Пришло время отвечать за нарушение клятвы, данной тогда, когда риор Дин-Одел не ожидал, что жизнь вновь сведет его с лиори Эли-Борга, и подземные Тропы станут единственным путем спасения. Тогда клясться было легко, и в произнесенные слова верилось без всяких сомнений. Он никогда бы не нарушил данного конгуру обещания и не повел по запретному Пути Тайрада Эли-Харта. Но случилось то, что случилось, и Райверн стал клятвоотступником. Для дайр-имов, никогда не нарушавших данного слова, это было преступлением. А еще проклятый договор древности… Наверху уже забыли о нем, занятые междоусобицами и интригами, но внизу помнили каждую строчку и свято блюли условия. Впрочем, эти переживания были лишены смысла, если знающий Эолас оплошал…

- Таймир…

- Уже скоро, - ответил старший хранитель.

- Чтоб тебя пожрали твари Архона, - проворчал риор.

- Это ваши твари, Райверн, мне они не страшны.

Кейр тихо зарычал, но на Таймира это не произвело впечатления. Изгнанник вздохнул и покосился на меч, который нес в руке вместе с перевязью. Дайр-имы не опасались нападения. Во-первых, дотянуться до любого из них было сложно, а во-вторых, и это догадка заставила Райверна изумленно охнуть – это могло быть признак их доверия. Или же все-таки ему показывали, что он беззащитен даже с мечом в руке? Насчет последнего тоже было верно. Подземные жители чувствовали опасность. Они спокойно поворачивались спиной, но, если не желали, то не позволяли к себе приблизиться, словно у них были глаза на затылке. Всегда точно знали, что происходит позади, и хмыканье хранителя на жест удушения – лучшее тому доказательство.

Вопросов было много и ни одного ответа. Райверн скользнул взглядом по сторонам, но великолепие дворца оставило его равнодушным. Когда-то риор Дин-Одел силком заставлял себя не пялиться на красоты обиталища повелителя подземного мира, а теперь ему было плевать и на ступени, висевшие прямо в воздухе, и на витые колоны, на которых расцветали огненные цветы, и на невесомый золоченый орнамент стен. Всё это потеряло свою прелесть. Остались тревога и растерянность.

И когда он вошел в залу, где на троне из танцующего пламени восседал конгур, Райверн огляделся пытливым взглядом, отыскивая единственную человеческую фигуру, которую хотел увидеть, и лишь после обратил взор на повелителя. Привычно склонился перед ним и вновь заскользил взглядом по сторонам, забыв о почтении.

- Райверн, - голос конгура прозвучал мягко и тихо, но призыв был мгновенно услышан.

Риор обернулся и вновь склонил голову:

- Прошу простить меня, великий, - произнес Кейр звенящим от напряжения голосом. – Я могу задать вопрос?

- Он мне известен, - ответил повелитель. – Обернись.

Кейр порывисто обернулся и выдохнул. Она стояла на шаг позади него. Спокойная, немного бледная, величественная и прекрасная, как никогда. А может это только казалось риору, и лиори была так же прекрасна, как всегда, но видеть живой блеск ее глаз было восхитительно, и ни одно из чудес верхнего и нижнего миров не могли сравниться с тем, как мерно вздымается ее грудь с каждым новым глотком воздуха, и любая из сладчайших песен звучала унылым напевом, когда в груди Перворожденной билось горячее сердце.

- Али…

Полустон – полувсхлип. И риор шагнул к ней, сжал плечи и навис сверху, жадно вглядываясь в знакомые черты лица.

- Ты, - прошептал он, не в силах отвести взгляда.

- Я, - тихо ответила она и обняла его лицо ладонями.

Ласково провела по щекам кончиками пальцев, тронула уголки губ и опустила ладони на широкие плечи риора.

- Ты отказался от спасения, - произнесла Альвия, глядя в глаза Кейра.

- Зачем мне жизнь без тебя?  

- Ты так недальновиден, Райв, - ответила она. – Уже в который раз.

- Мои глаза видят только тебя, ты же знаешь, - сказал он с улыбкой. – Туда, где тебя нет, им смотреть не хочется.

Альвия улыбнулась в ответ, подняла руку и постучала пальцем по лбу риора. Он хмыкнул и пожал плечами:

- Таков уж есть.

- Иного и не надо, - ответила Перворожденная и отстранилась, разом напомнив, где они находятся.

Но никто не призывал их к порядку, не обвинял в неуважении, не гневался и не спешил наказать за то, что чужаки забылись. За ними наблюдали, изучали и не мешали делиться чувствами, ясно читавшимися в глазах риора и его госпожи. Однако Альвия шагнула вперед и чуть склонила голову, оказывая дань вежливости равной равному.

- Да хранят Боги властителя мира дайр-имов, - произнесла она сильным уверенным голосом, к которому привыкли боржцы.

В одно мгнвоение исчезла женщина, с нежностью смотревшая на дорогого ей мужчину, и ее место заняла лиори Эли-Борга Перворожденная Альвия. Исполненная достоинства и величия.

- И тебе благословения Хранителей, повелительница Предгорья.

Голос конгура звучал по-прежнему мягко. Ни высокомерия, ни надменности, ни желания унизить непрошенную гостью. Он поднялся на ноги и шагнул к жителям верхнего мира. Высокий, но ниже Райверна, сложением больше напоминавший женственного юношу. Утонченный, изящный, хрупкий. Даже Перворожденная казалась мужественней него, но отчего-то верилось, что в этом тонком гибком теле скрывается великая сила. Она ощущалась в одухотворенном лице повелителя, в его плавных, но уверенных жестах, в неторопливой скользящей походке и во взгляде проницательных светло-карих, почти золотистых глаз.

Альвия, словно завороженная, следила за приближением конгура. Она рассмотрела тонкие, необычайно красивые, черты его лица. Красота эта была непривычной, почти нечеловеческой, и, скорей, могла бы принадлежать невесомому духу, чем человеку из плоти и крови. И волосы, струившиеся по его плечам, будто жидкий огонь, еще больше усиливали это впечатление. Высокая корона, сотканная из переплетения золотых нитей, не казалась вычурной или нелепой, она была уместна и казалось на голове конгура столь же естественной, как меч в широкой ладони риора.

Наконец, он остановился и перевел взгляд на Райверна. Тот повинно опустил голову, но взгляд исподлобья был направлен на конгура, и в нем не было мольбы. В глазах риора застыло упрямство, и ладонь еще сильней сжала меч.

- Ты готов напасть на меня, - заметил повелитель дайр-имов.

- Нет, великий, - ответил Кейр. – Но я готов защищать Перворожденную.

- Почему, Райверн? – теперь конгур смотрел только на изгнанника. Он не опасался за свою жизнь, и никто из хранителей, застывших изваяниями, словно статуи их предков на входе в Дайраир, не сдвинулся с места, чтобы защитить повелителя.

- Таков долг каждого риора Эли-Борга.

- Но ты больше не риор Эли-Борга. Ты беглец и предатель в их глазах.

- От этого я не перестал быть верным подданным моей госпожи, - ровно произнес высокородный.

- Ты готов принять смерть за женщину, предавшую твою любовь?

Альвия вздрогнула, но лишь плотней поджала губы.

- Я готов умирать за женщину, которой принадлежит моя любовь, - поправил дайр-има Райверн.

- Но ты не опроверг того, что эта женщина, прежде, чем обвинила тебя в предательстве, первой предала тебя.

Лиори обернулась к Кейру, но он смотрел только на конгура и ее взгляда не увидел.

- Опровергаю, - произнес риор. – Альвия была юна. У нее не было времени увериться в моей любви, но зато она боготворила своего отца. Его смерть стала трагедией для всех, для его же дочери была равна утрате части собственной души. В то мгновение, когда она увидела меня с ножом в руке, лиори поверила своим глазам, только и всего.

- А после?

- А после ей помогли увериться в своих подозрениях.

- Ты оправдал эту женщину.

- Если бы я оказался дальновидней и умней, то не повел бы признанного предателя к господину, и сейчас говорить было бы не о чем. Но случилось, что случилось, и нет смысла сейчас сожалеть и оправдывать себя или ее. Мы прошли путь, уготованный Богами.

- Ты был полон горечи и обиды, - заметил дайр-им.

- Мы сказали друг другу, что лежало на душе, обиды больше нет.

Повелитель склонил голову, принимая ответ риора. После посмотрел на Альвию, но она не заметила внимания конгура. Лиори теперь не глядела ни на Райверна, ни на конгура. Ее взгляд был устремлен вперед, но вряд ли женщина что-то видела. Грудь Перворожденной часто вздымалась, она покусывала губы, и, кажется, мысли, владевшие властительницей Эли-Борга, были безрадостны.

Конгур вновь перевел взгляд на риора.

- Почему ты предал наше доверие, Райверн?

Кейр коротко вздохнул и отвел глаза в сторону, теперь он ощутил вину. Он уже открыл рот, собираясь ответить, но Альвия заговорила первой:

- Риор спасал наши жизни, - произнесла она. – Это был единственный путь. И мы бы так и не спустились к вам, если бы не новая угроза. Райверн повел меня долгим и сложным путем, чтобы избежать дальнейшего нарушения договора между нашими предками.

- Не стоит лгать, - ответил конгур без всякой враждебности. – Райверн не желал подвергать свою женщину угрозе смерти, предписанной договором.

Глаза лиори гневно сверкнули. Теперь она не отрывала пристального колючего взгляда от дайр-има.

- Ложь? – переспросила Перворожденная. – В моем роду честь была и остается в числе добродетелей, которые внушают с измальства. Обвиняя меня в клевете, конгур клевещет сам. – Она сделала шаг к повелителю подземного мира. – Ложь нужна тому, что хочет скрыть правду, мне скрывать нечего.

- Но ведь я прав, - заметил дайр-им.

- Права и я, - упрямо вздернула подбородок лиори. – Разве мешает забота о жизни госпожи желанию соблюсти условия договора? И то, и другое неразделимо связано между собой. Зная условия договора, Райверн повел меня по земле Эли-Харта. Это не уменьшило ни времени пути, ни тем более опасности. Наверху нас ждет смерть, внизу нас ждет смерть. Здесь нет выбора.

- В верхнем мире есть надежда…

- Ее нет нигде, - резко ответила Альвия. Она повела плечами, заставляя себя расслабиться, и добавила уже спокойней: - Не будь переход под землю единственным путем к спасению, мы бы и сейчас шли по горам. Дважды я оказывалась на Тропе дайр-имов, и оба раза стали для нас вынужденной необходимостью. Райверн не открывал мне секрета, как попасть на Тропу, не вел в Дайраир. О дайр-имах отзывался с почтением. Это я могу засвидетельствовать с открытым сердцем и чистой душой, как и то, что он не имел злого умысла против подземного народа.

- В это я верю, - чуть склонил голову конгур.

Он отвернулся и сделал несколько шагов прочь, но вскоре остановился и снова обернулся. Взгляд дайр-има снова остановился на лиори.

- Ты поклялась убить того, кого защищаешь.

Перворожденная помрачнела. Она отвела взгляд в сторону и вдруг вздрогнула, ощутив за спиной знакомое тепло. Альвия полуобернулась и увидела теплый взгляд Райверна. Он накрыл плечи лиори ладонями, и она почувствовала себя уютней. Не было знакомого одиночества, обжигавшего душу холодом даже тогда, когда вокруг было полно приближенных, следящих за госпожой преданным взглядами. Всего один человек, и чувство, что в ее мире есть кто-то еще, кроме нее самой, стало осязаемым. Лиори неосознанно шагнула назад и прижалась спиной к груди Кейра, и его пальцы сжались на ее плечах.

- Да, это так, - наконец, ответила Перворожденная.

- Что изменила ваша новая встреча?

- Я больше не желаю ему смерти, - твердо ответила Альвия.

- Твоя клятва больше не имеет силы?

Лиори судорожно вздохнула и вновь ощутила легкое пожатие. Она невесело усмехнулась, опустила взгляд, но сразу же вновь посмотрела на конгура.

- Клятва продолжает довлеть надо мной, - сказала она, глядя в глаза повелителя подземного мира.

- Почему? – в его голосе проскользнула нотка любопытства. – Разве вы не открыли друг другу души?

- Не надо ее мучить, - вмешался Райверн, и Альвия обернулась и сердито взглянула на него, но риор едва заметно покачал головой. – В клятве было озвучено, что расплата придет ко всем, кто причастен к смерти лиора Бриара. И расплата эта – смерть. Я причастен, пусть и не имея злого умысла. Согласие предателю я дал добровольно, и вел его тоже не под угрозой оружия, и стало быть, способствовал убийству. Я остаюсь одним из тех, кто забрал жизнь господина.

- Но главный виновник еще жив, - заметил дайр-им.

- Его сын еще не прошел через ритуал передачи дара, - глухо произнесла Альвия. – Я не Тайрад, я не могу обескровить риорат. Лиоры связаны со своей землей, даже такие, как род Эли-Харт. Мне не нужны его земли, и жизнь его была бы не нужна, если бы лицемерная тварь не забрала жизни моего отца и остальных мужчин моего рода.

- Стало быть, к сыну врага ненависти нет, - утвердительно произнес конгур.

- Когда его отец задумал свое злодеяние, Тайрэн даже не был зачат. На нем нет вины, и долга жизни передо мной тоже нет.

Райверн кивнул своим мыслям. Ну, конечно, она не могла ответить на те вопросы, которые он выкрикивал, как обвинения. Альвия тогда еще не открыла тайны родового дара и его передачи. Разумеется, она не Тайрад и всего лишь затаилась, дожидаясь мгновения, когда сможет нанести горцу свой удар. Еще несколько лет, и Эли-Харт бы вздрогнул. И это были бы не те попытки дотянуться до него самого. Эти комариные укусы были скорей направлены на то, чтобы ни он, ни лиор не забывали о том, что однажды лиори Эли-Борга придет, чтобы забрать положенные ей жизни, но Тайрад успел ранишь...

- Прости, - прошептал Кейр.

Перворожденная вновь обернулась и с удивлением взглянула на изгнанника, но он пояснять не стал. Сейчас было время беседы с конгуром.

- Значит, ты не в силах отменить своей клятвы, повелительница Предгорья, - вновь утвердительно произнес дайр-им.

- Нет, - ответила лиори. – У меня нет такой власти. Слова были произнесены вслух над гробом отца. Их услышали и передали известие дальше. На твердости слова лиора держится его власть и вера его народа. Если я откажусь от своей клятвы, не имея на то утвержденных древними законами обоснований, честь рода Эли-Борг будет уничтожена. Я, мои потомки и предки будут покрыты позором на вечные времена. Слову Боргов никто не поверит. Это лишит нас союзников и друзей. Я не могу так поступить ни со своим родом, ни со своим народом, потому что риорат будет окружен алчными псами, которых я сама спущу с поводка своим клятвопреступлением. Войны, разорение, внутренние смуты. Нет, я не могу отказаться от своей клятвы.

- Как и я, - печально улыбнулся конгур. – Договор был принят лиорами и конгуром. Мы не выходим на поверхность и не путешествуем по землям риоратов, ибо это будет считаться вмешательством в жизнь чужаков, и тогда они вольны нападать на нас. Но и чужаки не спускаются под землю. Их появление должно быть расценено, как вторжение. Это позволяет нам уничтожить пришельца, чтобы избежать будущих войн. Поэтому мы взяли клятву с Райверна, что кроме него в нашем мире никто не появится. Саверу было дано разрешение. Лиори Эли-Борга нет.

Альвия кивнула, показав, что понимает и принимает слова конгура. И смысл именно таких условий договора был ей ясен. После долгой изнуряющей войны между хозяевами этих земель и пришлыми захватчиками, они все опасались возобновления бойни. Дайр-имы могли пожелать вернуть утраченные земли. На них жил их народ, возделывались их поля. Богатство – это не только золото. Плодородная земля, сады, полные плодов, поля, заполненные созревающими колосьями – это истинное сокровище. Без украшений прожить можно, без хлеба – нет. Да, лиоры обезопасили себя от возможного возобновления войны.

И дайр-имы, вынужденные уступить землю риоратам и закрытые под землей, не хотели, чтобы их достали и здесь. Пока богатства их мира остаются тайной для верхнего мира, они в безопасности. И чем дальше от гор, тем меньше знаний о самих дайр-имах. Даже на хартиев они всего лишь дикари, а их сокровища – это миф, и верят в него единицы. И чтобы так и оставалось дальше, Тропы нижнего мира закрыты для верхнего, и, тем более, Дайраир.

Райверну было дано позволение спуститься сюда, когда дайр-имы поверили ему, и он ни разу не обманул их доверия до недавнего времени. Теперь же, показав, что способен отойти от своей клятвы, и он стал опасен для обитателей нижнего мира. Они все опасны.

- Савер, - неожиданно хрипло произнес Райверн. – На нем вины нет. Ему было позволено ходить по Тропам. И не он принял решение провести по Пути лиори. Если он исцелен, то прошу отпустить его.

- Савер еще не скоро сможет встать на ноги, - ответил конгур.

- Что с ним? – вскинула голову Альвия.

- Ты тревожишься о чужом слуге, - отметил дайр-им.

- Я приняла его под свою защиту, - ответила лиори.

- И простила свое убийство?

- Моему убийце нет, - криво усмехнулась Альвия. – Но это не Савер. Он лишь сосуд, но не разум. Его рукой управляли.

Конгур вновь кивнул и в задумчивости сжал подбородок длинными пальцами. После окинул взглядом мужчину и женщину, застывших перед ним, и вернулся на огненный трон.

- Душа Савера была вытеснена посланником черной воли. Знающий сейчас уничтожает связь между духом и пославшим его колдуном. После отпустит сам дух, и после этого пробудит душу самого Савера. Но далее будет исцеление. Всё это займет много времени. Отрава успела глубоко проникнуть.

- Савер выживет? – спросил Райверн.

- Да, - ответил конгур. – О нем беспокоиться не стоит. Когда он будет исцелен полностью, хранители проводят Савера наверх и навсегда запечатают для него Тропы. Назад он уже не вернется.

- Благодарю, - искренне произнес Кейр и склонил голову. Альвия коротко кивнула, присоединив и свою благодарность.

- Я отпускаю и тебя, Райверн. Несколько лет ты был нам верным другом. Я принял во внимание, что нужда вынудила тебя нарушить данную клятву. Но наказанием станет твое изгнание и из нашего мира. Путь больше не откроется тебя. И чтобы облегчить страдания по утере возлюбленной, твою память изменят. Так мы поможем тебе, так мы обезопасим себя.

- Альвия… - глаза риора расширились.

- Договор не имеет оговорок. Наследник крови лиоров не был приглашен нами. Это вторжение, и никак иначе расцениваться не может.

- Но вы вернули ей жизнь! – в отчаянии воскликнул риор.

- Твой сакрайм вернул жизнь этой женщине, договор забирает ее.

- Боги, великий, это я принес ее, я!

- Ты рассказал своей госпоже о договоре, Райверн? – конгур чуть склонил голову к плечу. – Она не обнаружила удивления, услышав о нем. Для лиори нет потрясения от озвученных мной условий. Когда ты рассказал?

Риор болезненно покривился и лишь тесней прижал к себе Альвию. Он не спешил ответить, потому что Перворожденная узнала о договоре до того, как впервые оказалась на Тропе в полном сознании. И значит, дважды она это сделала, осознавая, что нарушает озвученное условие. Альвия не возражала, когда они покидали Одел, и добровольно согласилась идти возле Солнечного родника. Как бы он не пытался извернуться, повелитель нижнего мира не сойдет со следа. И то, что их вынудила нужда, дотошный дайр-им уже принял во внимание и вынес приговор.

Понимала это и Альвия. Она попыталась освободиться от хватки Кейра, не преуспела и осталась стоять на месте.

- Ты прав, дайр-им, я знала о договоре, когда вошла в ваши тоннели, - ровно ответила лиори. – Райв поставил меня в известность прежде, чем мы покинули Одел. Мой выбор был осознанным и добровольным.

Конгур кивнул, принимая ответ. Он перевел взгляд на Кейра и развел руками.

- Это вторжение, Райверн, - повторил повелитель.

- Но мы даже не собирались попасть в Дайраир! – ожесточенно ответил риор. – Только оторваться от погони, иной цели не было! Альвия не расспрашивала о богатствах дайр-имов, ее интересует только ее земля, ее народ и наследие…

- Когда-то, - с полуулыбкой прервал его конгур, - лиор, чей народ осел в горах, обещал жить в мире с нами. Он клялся, что ни он, ни его потомки не посягнут на мир дайр-имов. Этот лиор даже пытался дружить с нами, говорил, что мы можем помочь ему познать новый дом. Дайр-имы поверили. Лиор, единственный из всех, получил разрешение посещать Дайраир. Он не мог открывать Путь, его сопровождали. Гость много расспрашивал, мой прадед отвечал ему. Дайр-имы показали некоторые из своих сокровищ, которые хотел увидеть лиор, они привели чужака в восторг. Стоит заметить, что лиор сдержал свою клятву, он унес с собой полученные знания и ни разу не пытался вернуться. Но… - повелитель печально улыбнулся, - чужак оставил эти знания своим потомкам, даже рассчитал, где находятся сокровища подземного народа, которые он видел.

- А потом его потомки начали рыть свои тоннели, пытаясь добраться до мифических сокровищ, которые никто никогда не видел, - глухо произнес Райверн. – Я читал летописи хартиев. Один из таких походов описан, как героическое событие. Но лиор исчез.

- Он сгорел, - ответил конгур. – Его предок оставил подробные указания, и риоры почти добрались, куда хотели. Однако обвал уничтожил тех, кто шел за господином, а сам он отправился в Огненное озеро. Остальные искатели были не так удачливы, но попытки обворовать дайр-имов предпринимались несколько раз. И что самое удивительное, первый лиор, обманувший доверие моего народа, скрепил договор собственной кровью. Но это не остановило его. С тех пор мы не пускали к себе чужаков, потому что перестали им верить. Ты, Райверн, был первым за несколько сотен лет, и все-таки даже ты не сумел удержаться от нарушения клятвы. Знал о последствиях, но решился провести свою женщину там, где она заведомо приговорена к смерти.

- Альвия не Тайрад, род Боргов живет по иным обычаям, - простонал риор, обхватив лиори руками, словно опасался, что ее вырвут из его объятий прямо сейчас. – Мы не имели злого умысла, нам просто надо было уйти от погони. Только это!

Перворожденная нахмурилась. Она накрыла ладонью руку риора и твердо велела:

- Перестань.

- Али… - Кейр вдруг задохнулся, осознав, что она не будет бороться. – Нет.

- Мне нечего противопоставить словам конгура, - ответила Альвия. – Всё, что я могла сказать в свою защиту, я уже сказала. Моей клятве никогда не пытаться вернуться в Дайраир он не поверит, потом что риоры уже обманывали дайр-имов. Я понимаю повелителя подземного мира, потому что сама мыслила бы, как он. Если судить о нас с его стороны, то решение разумно и обосновано. Между ненадежным доверием и покоем своего народа, он выбирает свой народ, и это правильно.

- Я виноват…

Альвия взметнула руку вверх и сжала кулак. Один из привычных жестов, призывающих молчать, когда говорит господин, и высокородный, знакомый с этим жестом с измальства, закрыл рот, подчиняясь также привычно. Конгур наблюдал за ними, не спеша прервать или добавить.

- Ты оступился, спасая женщину, которая дорога тебе. Твои намерения ясны. До этой минуты ты не обманул оказанного тебе доверия, потому с тобой поступают милостиво.

- Изменив мою память? – воскликнул Райверн, не сдержавшись. – Али, это моя жизнь! Какой бы она ни была, но я не хочу терять из нее ни единого воспоминания! Борг, моя жизнь в стенах этого замка, мое обучение, моя семья! Леса Эли-Борга, их запах… Да он снится мне до сил пор! Одел, годы его восстановления, дружба с дайр-имами – это тоже дорого мне! Но главное, моя любовь. Мне хотят вырвать сердце, и ты называешь это «милостиво»?

- Тебе оставляют жизнь, - отчеканила Перворожденная. – И ты даже не вспомнишь обо мне…

- Я. Не хочу. Забывать. О тебе, - разделяя слова, ответил Кейр.

Конгур поднялся с трона и вновь направился к пленникам, и это остановило ожесточенный спор. На прекрасном лице дайр-има царило прежнее умиротворение. В нем не появилось враждебности, как не появилось сочувствия или злорадство, словно происходившее перед очами великого было лишь кратким мгновением, не касавшимся его даже легкой тенью.

- Райверн, - заговорил конгур. – Твоя госпожа права. Я дарю тебе не просто жизнь, а дарю тебе возможность дышать полной грудью без оглядки на прошлое. У тебя не будет сожалений, не будет страданий, яд воспоминаний, отравлявший прошедшие годы твоего существования, исчезнет. Я не вырываю тебе сердце, а исцеляю тебя от болезни, изъедавшей тебя. Я срываю с тебя цепи и дарю не просто новую жизнь, я дарю тебе свободу. Более того, я прошу тебя подумать и принять мой дар, потому что он и есть настоящее сокровище.

Риор взглянул на повелителя и невесело усмехнулся:

- Свобода…

- Именно свобода, мой друг, - чуть склонил голову дайр-им. – Впереди у тебя долгие годы, которые заполнятся новыми воспоминаниями, новыми ценностями. В твоей жизни появится новая любовь, которая станет даром, а не проклятьем. Ты обретешь счастье, которого у тебя никогда не было. Там, куда ты уйдешь, никто не назовет тебя предателем, никто не объявит на тебя охоту. Новый дом, дети. И рядом с тобой пойдет человек, который тебя никогда не предавал. Ни горе, ни корысть не отравляли его душу. Савер не оставит тебя и впредь. Верный друг и счастливое будущее – разве не об этом мечтал? Не говори – нет, Райверн, ибо это будет ложь. Умереть от руки любимой – это не мечта, это боль. И я, как исцеляющий души, хочу вырвать эту боль из тебя, залечить рану, чтобы от нее не осталось и следа.

Кейр взглянул на конгура исподлобья. На его губах появилась кривоватая ухмылка, и риор вздернул подбородок:

- Тогда почему же мой друг не предложил мне исцелиться раньше, когда надежды на прощение не было? Тогда я, может быть, измученный своей болью, и принял бы этот дар. А теперь, когда я узнал, каков на вкус поцелуй любимой женщины, когда увидел в ее глазах нежность, когда почувствовал ее доверие, ты хочешь отнять у меня лучшие из воспоминаний?

- Потому что раньше твои раны не кровоточили, - ответил дайр-им.

Альвия, кусавшая губы, пока говорил дайр-им, мотнула головой и, наконец, вывернулась из объятий Райверна, почувствовав, что они ослабли. Она скользнула в сторону, не позволяя вновь дотянуться до себя, развернулась к нему лицом и произнесла с прежней твердостью в голосе:

- Любимые женщины сменяют одна другую, Райв. Любить можно тысячу раз, но жизнь нам дана одна, и, утратив ее, иной не заменишь. Конгур мудр, он дал тебе лучший дар, и ты будешь глупцом если откажешься от него. Спустя час ты уже не будешь знать, кто такая Альвия Эли-Борг, и каковы на вкус ее поцелуи. Довольно жить прошлым и ожиданием незаслуженной смерти. Шагни за черту и стань, наконец, свободным и счастливым. Иного я не могу тебе пожелать, потому что именно этого ты заслуживаешь больше, чем кто-либо. – После обернулась к дайр-иму: - Могу ли я написать свою последнюю волю и надеяться на то, что ее передадут тому, кому я укажу?

- Конечно, - ответил повелитель. – Забота о своем народе заслуживает уважения, и я не смею отказать в этом праве.

- Благодарю, - кивнула Альвия. – Где я смогу это сделать?

Райверн переводил шальной взгляд с одного правителя на другого, кажется, не в силах постигнуть происходящего. Наконец, схватился за голову и закричал:

- Что за безумие здесь творится?! – конгур и лиори обернулись к нему, и Кейр продолжил: - Что творит моя госпожа?! Или она забыла о том, что у нее нет наследника, и род Эли-Боргов прервется с ее смертью? Кто отстоит риорат? Кто накажет предателей? Или Эли-Харту вновь всё сойдет с рук?

- Прикажешь напасть на конгура и захватить власть в Дайраире? – не без иронии спросила Перворожденная. – Или я должна пасть на колени, забыв о гордости и своей чести, и молить о пощаде, которую всё равно не получу? У всего есть своя цена, Райв. Я плачу за ошибки, совершенные в начале правления. Моей ценой стало предательство сестры и заговор, который я проглядела, хоть он и плелся у меня под носом. Я утратила власть, потеряла риорат, теперь пришла черед за жизнью.

Что до Эли-Борга, то я постараюсь решить его участь и передам часть риората Эли-Рохту, вторую часть Эли-Квиглу. Так я избавлю моих подданных от будущих войн против усиления одного из риоратов. Оба рода не позволят Тайраду захватить их новые земли, они же объединятся, если кто-то еще вознамерится оспорить мое завещание. Это и станет моей местью венценосной твари. И с предателями они разберутся, таково будет мое условие. Эли-Харт избавился от моего рода, но получит сразу два других рода, где живы все ветви. Мои риоры легко примут эти перемены, и рохты с квиглами возьмут землю под защиту. Как видишь, я нашла себе приемника, даже двух. И когда исчезнет Альвия Эли-Борг, жизнь не остановится.

- Архон, - риор возвел глаза к потолку, пряча ненужную влагу. – А я, глупец, думал, что твое молчание означает мою поддержку, а ты обдумывала, как уйти, да? – После судорожно вздохнул и вновь посмотрел на лиори: - Ты не смеешь бросать свою землю, ты не можешь раздарить ее, ты – хранитель Эли-Борга! Задери тебя твари, ты – воин, Али, воин! Почему не сражаешься? Почему не бьешься до конца, как всегда это делала?!

- Потому что властительница Предгорья мудрая женщина, - негромко ответил дайр-им. – Она понимает, что спор приведет лишь к тому, что я стану глух к мольбам и просьбам. Она с достоинством принимает свою участь, и между пустым спором и возможностью позаботиться о своем народе выбирает народ. Это вызывает уважение, и я исполню волю лиори.

Кейр шумно выдохнул. После сделал шаг вперед и уверенно заговорил:

- Я отказываюсь от дара жизни и передаю его Перворожденной. От нее зависит целое государство, от меня не зависит ничего. Я всего лишь одна из песчинок, она – ось и основание. В память о прежней дружбе и доверии, я прошу поменять нас местами, тем более, я всё равно приговорен в двух риоратах, и из нижнего мира меня изгоняют. Пусть моя смерть обреете смысл, раз его не было в жизни. Я прошу дозволения занять место моей госпожи, - повторил он и теперь смотрел только на конгура, ожидая его решения.

Альвия закрыла глаза и устало провела ладонью по лицу. Дайр-им приподнял тонкие брови, впервые обозначив удивление:

- Неужели тебе так не хочется жить, Райверн? – спросил он.

- Хочется, - не стал врать риор. – Но без нее в этой жизни смысла нет. Так лучше я искуплю свое преступление и приму давно обещанную смерть, но верну людям их госпожу и оставлю по себе добрую память.

- Ты думаешь о себе?

- Нет! Архон! – вдруг сорвался Райверн. – Я просто хочу, чтобы жила она!

Конгур развернулся к Перворожденной. Он тронул лиори за плечо, потому что она стояла, сжав голову ладонями и на разговор мужчин внимания не обращала. Альвия вздрогнула от прикосновения, посмотрела на дайр-има, и тот задал свой вопрос:

- Готова ли ты принять дар Райверна?

- Слишком щедрый дар, - севшим голосом ответила лиори. – Боюсь, я не могу оценить его.

- Не спеши, - конгур сложил перед собой руки. – Это и вправду щедрый дар. За твоей спиной твои земли, и никто о них не позаботиться лучше, чем ты сама. Народ ждет возвращения своей госпожи, ты сможешь обмануть их веру? Для других лиоров твой риорат не будет иметь той ценности, которую имеет для тебя. Это всего лишь новый кусок земли, ты же родилась и выросла в Эли-Борге. Ты берегла его, хранила, любила и заботилась. Разве можно отдать свое дитя в чужие руки? Между тем, Райверн уже тобой приговорен, и он не хочет менять свою жизнь, и, стало быть, его судьба – смерть.

- Его судьба – жизнь, - ответила с улыбкой Перворожденная. – Он не вспомнит, кто я. Я не забуду, что стало разменной монетой. Да, я приговорила его к смерти, когда желала этого всей душой. Теперь пелена с моих глаз спала, но изменить уже ничего невозможно, я должна довести до конца свою месть, хоть и не желаю ему смерти. Пусть уходит.

- Твоя земля…

- Она станет землей других хозяев, и они будут любить ее так же, как я, потому что невозможно не любить то, с чем связан.

Райверн беспомощно вздохнул. Он стремительно сократил расстояние между ними, сжал плечи Перворожденной и встряхнул ее:

- Не дури, Али. Ты должна вернуться, обязана. Не для того наш господин сохранил тебе жизнь и воспитывал истинным правителем и воином, чтобы ты так легко отказалась от его наследия. Я исполняю свой долг, как сделал бы каждый боржец, и ты бы приняла его добровольную жертву, потому что жизнь лиори первостепенна, мы лишь клинки, и наше предназначение защищать госпожу. Я хочу защитить. Так почему ты отказываешь мне в этой милости?

Альвия закрыла глаза и вспомнила, как уходила из ловушки в лесу, когда вокруг нее гибли ее люди. Она принимала их жертву, потому что не имела права не принять и бездумно кинуться в бой. Она помнила, как в пылу сражения в обеих войнах с Эли-Хартом, умирали ее риоры, как погибли ее дяди и кузены, помнила, как Дин-Таль принял в грудь арбалетный болт, закрыв ее собой. Да, она принимала все эти жертвы, и это было правильным, потому что риорату нужен правитель, потому что нужен наследник, потому что род не должен прерваться. И сейчас ей предлагали такую же жертву.

Лиори могла вернуться домой, покарать изменников, отомстить Тайраду, наконец, забыв о намерении дать ему возможность передать сыну дар рода. Могла нанести сокрушительный удар по всем своим врагам и доказать, что род Эли-Борг всё еще силен. После отстроить жизнь риората заново и сделать одним из сильнейших. Это всё было в ее силах…

- Твой род не должен прерваться, - вновь заговорил Райверн, словно услышал ее мысли. – У тебя есть оглашенный избранник. Как бы я ни ревновал, но Дин-Таль будет тебе хорошим мужем и отцом для ваших детей. Тебе есть ради чего возвращаться, ради чего жить. Али…

Она подняла на него взор и не увидела из-за пелены слез. Альвия моргнула, и они побежали по щека двумя тонкими ручейками. Кейр осторожно стер слезы с лица лиори и склонился к ней.

- Я люблю тебя, - прошептал он. – Больше жизни люблю. Я познал тебя, сердце мое. Твою страсть, твое тепло, и твою веру в меня. Больше желать нечего, и я уйду счастливым. Так лучше…

Альвия нахмурилась, словно только поняла смысл его слов. Она обхватила лицо риора ладонями, вгляделась в глаза и прильнула к губам. Поцелуй вышел пропитанным болезненной нежностью. Без жадности и остервенения. Только то, что лежало на душе Перворожденной.. После отпрянула и шепнула в ответ:

- Я никогда не переставала тебя любить, Райв, просто не понимала этого.

- Али…

Она высвободилась из объятий, шагнула назад и повернула голову к конгуру:

- Мне нужно написать послание. Довольно оттягивать.

- Выбор сделан, - склонил голову дайр-им. – Участь каждого неизменна. Да будет так.

Лиори прикрыла глаза и кивнула. Она вложила пальцы в раскрытую ладонь дайр-има, не замечая, насколько горяча его кожа. Она вообще мало что сейчас замечала. Глаза щипало от так и не пролитых слез, и в груди раскрылась черная бездонная попасть, со дна которой веяло могильным холодом. Страх перед скорым будущем пробежал по позвоночнику змейкой неприятных мурашек, но лиори изо всех сил старалась не замечать его. Она выдохнула и развернула плечи, вздернула подбородок и заставила себя думать о своем риорате. Разум легко откликнулся на призыв своей хозяйки, и слова послания уже складывались в мозгу в ровные строчки.

А вот разум Райверна отказывался верить тому, что видели его глаза. Риор некоторое время смотрел вслед двум правителям пустым взглядом. После мотнул головой, изгоняя туман из сознания. Он провел ладонью по лицу, затем взглянул на руку, с удивлением отметив, как дрожат его пальцы, вновь устремил взор Альвии и дайр-иму. К ним уже несли невысокий стол и скамеечку с мягким сиденьем. Кейр тяжело сглотнул, поморщился, и ступор, наконец, спал.

- Али! – закричал Райверн, осознав, что она отказалась от его жертвы. – Не смей! Али, не надо!

Она не повернула головы в его сторону. Уселась на скамейку, расправив подол красного платья с золотым шитьем. Взяла в руку палочку, которую принесли вместе с пергаментом, подняла вопросительный взгляд на конгура, и тот, слегка улыбнувшись, кивнул, подтверждая, что этой палочкой можно писать. Кейр знал это перо, его не надо было окунать в чернила.

- Архон, - сдавленно выругался риор, видя, как лиори приступила к своему завещанию. Отрицательно покачал головой и простонал: - Не надо, молю… - Прижал к груди, где в бешеном галопе заходилось бедное измученное сердце, стиснул кулаки и надрывно вскрикнул: - Не смей!

А в следующее мгнвоение изгнанник сорвался с места, чтобы отшвырнуть от упрямицы стол, чтобы вырвать из ее рук перо и разорвать в клочья проклятое завещание. Пусть одумается! Пусть… Он повалился на колени, так и не добравшись до конгура и Перворожденной, сбитый с ног одним из хранителей. Дайр-имы окружили риора, наставили на него скеры, то самое оружие, которое так и осталось неизменным со времен древних хранителей, застывших между Вратами на входе в город.

- Райверн, - Кейр обернулся и встретился со взглядом Таймира, стоявшего за спинами дворцовых хранителей. В глазах дайр-има читалось сочувствие, и старший хранитель Пути отрицательно покачал головой.

- Она умрет, - прохрипел риор.

- Это ее выбор.

- Ее?! – в ярости воскликнул изгнанник. – Её?!! Кто в здравом уме сам приговорит себя к смерти? К сожжению! В Архон! Мы просто уходили от погони! Это несправедливо!!!

Таймир не ответил. Он по-прежнему смотрел на  риора, и сочувствие всё также ясно читалось в его глазах. Это было невыносимо. Райверн хотел подняться с колен, но острия пик почти воткнулись ему в шею.

- Проткните сразу, - криво усмехнулся Кейр. – Я с радостью уйду вместе с ней. Не в жизни, так в посмертии.

Но скеры отодвинулись, убивать чужака не собирались, только удерживали вдали от Перворожденной. Райверн все-таки поднялся на ноги. Он ухватился за пики, чтобы отодвинуть в стороны и освободить себе дорогу. Кровь побежала по ладоням, но это осталось за гранью внимания риора, его душа стремилась вперед, туда, где лиори Эли-Борга продолжала выписывать строчки своей последней воли. Ее рука не замирала ни на мгновение, словно Альвия писала текст, уже подготовленный заведомо и написанный несколько раз в черновике прежде, чем она сейчас села за чистовик послания.

Сдвинуться с места опять не удалось, новый удар древком скера под колени, свалил риора с ног. Райверн грязно выругался. Вновь поднялся, и снова упал. И когда отчаяние завладело душой изгнанника, он выкрикнул, глядя на Альвию:

- Почему?! Почему ты отказала мне в этой милости? Жизнь Дин-Таля приняла, а мне отказала, почему?!

Лиори только плотней сжала губы и продолжила писать. Вместо нее к хранителям приблизился конгур. Он сложил руки перед собой и произнес, как всегда мягко и негромко:

- Легко принимать жертву, когда говорит разум, Райверн. Но когда начинает говорить сердце, голос разума превращается в призрачный шелест.

- Но она казнила бы меня, если бы я пришел в Эли-Борг, - Кейр мотнул головой, отказываясь, принимать слова конгура. – Даже любя, она бы исполнила свою клятву.

- Здесь ее клятва силы не имеет, и она знает об этом, - ответил повелитель. – В нижнем мире лиори может позволить себе слушать свое сердце, и она его слушает.

- Отец учил ее иному, - ожесточенно возразил риор.

- Ответ перед отцом я буду держать сама, Райв, - из-за спины конгура появилась Альвия. – Я – воин, ты прав, а воин должен смотреть в глаза смерти, не отводя взгляда и не прячась за чужую спину, словно трусливая шавка. И если такова моя судьба, я принимаю, не ропща и не моля о пощаде. О своем риорате я позаботилась, таков мой долг, я его исполнила. Моя совесть чиста, и душа свободна. Живи и будь счастлив, Райверн Дин-Кейр. Надеюсь, ты встретишь женщину, которая окажется лучше, чем я, которая не предаст твоей любви и не усомнится в верном сердце. – Она еще на мгнвоение задержала взгляд на чертах риора, но лицо ее вдруг исказилось, и Перворожденная стремительно отвернулась. Она откинула голову, выдохнула и произнесла хрипловато: - Прощай, Райв. – После посмотрела на конгура: - Я готова.

Он вновь подал ей руку, и Альвия, не колеблясь, вложила в раскрытую ладонь свои пальцы. Дайр-им накрыл руку лиори второй ладонью, едва заметно улыбнулся ей и повел к стене, рядом с которой до этого стоял стол. У стены конгур остановился, после поднял свободную руку и провел по ладонью по прохладной каменной поверхности, испещренной узором тонкого орнамента с вкраплением самоцветов. И часть стены истаяла, открыв круглый проход, на конце которого ревел и бушевал огонь. Его жар долетел до двух правителей, всколыхнул волосы и откатился, будто пес, приветствовавший хозяина.

- Это будет быстро? – вдруг севшим голосом спросила Альвия.

- Да, - ответил дайр-им. – Я буду рядом с тобой до конца.

- Боги, - судорожно вздохнула Перворожденная. – До конца…

- Ты всё еще можешь принять предложенную жертву и не познаешь жар карающего пламени.

Она обернулась, посмотрела на Райверна, рвавшегося к ней, затем перевела взгляд на конгура и отрицательно покачала головой.

- Слово лиори истинно и неоспоримо, - ответила Альвия. – Я огласила свое решение, и его услышали. Он будет жить, а я, наконец, увижусь со своим отцом. Надеюсь, он не отвернется от меня за то, что я делаю.

- Твой отец был мудр и воспитал дочь себе под стать. Он будет гордиться тобой, Альвия Эли-Борг.

- Да будет так, - кивнула лиори и шагнула в проход…

- Альвия! Задери тебя твари, Альвия! – бесновался Кейр, сражаясь со скерами хранителей. – Ты не посмеешь! Стой!

Но она не остановилась и больше не оборачивалась, удаляясь всё больше от изгнанника. Ее силуэт казался черным во всполохах безжалостного огня, и никогда гордая лиори Эли-Борг не казалась настолько беззащитной, как в эти последние мгнвоения своей недолгой жизни. И сердце изгнанника рвалось на куски, когда он видел, как она неотвратимо приближается к своей гибели.

Райверн вцепился себе в волосы, завыл, заходясь от нестерпимой боли и отчаяния. Безумный взгляд широко распахнутых глаз метался по лицам дайр-имов, на миг задержался на Таймире, и с языка риора сорвалось горькое:

- Будьте вы прокляты, безжалостные твари…

Он бросился под ноги хранителям, стоявшим перед ним, сбил их, и, выхватив скер, обернулся лицом к остальным. Оскалился, став похожим на зверя, и, запустив в них свое оружие, бросился к проходу, пользуясь коротким смятением дайр-имов.

- Али! – выкрикнул Райверн, врываясь в проход. – Стой, дрянь, стой! Умоляю, - вырвалось из могучей груди сдавленное рыдание. – Остановись…

Альвия обернулась, и Кейр успел увидеть, как по ее лицу, текут слезы. Она вымученно улыбнулась, и губы Перворожденной сложились в одно короткое имя:

- Райв…

- Пора, - негромко произнес конгур, и перед риором выросла стена пламени, отрезав его от каменного языка, на котором застыла Альвия.

Кейр закрыл глаза и бросился через эту стену, но не смог пройти. Огонь не жег, он был странным. Сквозь танцующие языки пламени можно было увидеть, что происходит на той стороне, но плотность, которой не могло быть у этой стены, не позволяла преодолеть неверное препятствие. Райверн бросился на огненную стену еще раз, еще и снова, однако с каждой новой попыткой его откидывало назад, не позволяя прорваться, и тогда изгнанник упал на колени, рванул на груди тонкую тунику и закричал:

- Чтоб ты сдох, великий, чтобы ты сдох!

Лиори на мгновение сильней сжала ладонь конгура, обернулась к нему и вгляделась в глаза:

- Пусть он не мучается.

- Позволь ему заменить тебя.

- Тогда мучиться буду я, - ответила Перворожденная. – А я слишком себялюбива, чтобы позволить себе страдать тогда, когда всё могло быть иначе.

- Наше знакомство было честью для меня, повелительница Предгорья, - произнес дайр-им. – Пусть Хранители будут с тобой, женщина-воин.

- Страшно, - неожиданно призналась Альвия с растерянной улыбкой.

- Ты всё еще можешь…

- Не могу, - резко ответила она. – Пусть всё это закончится.

Лиори выпустила руку дайр-има, сделала последний шаг, разделявший ее с бесконечным морем огня.

- Нет! – закричал Райверн, и стена огня опала, освобождая путь.

- Со мною Боги, - шепнула женщина. Зажмурилась и шагнула в рванувшее навстречу ей пламя…

Кейр почти успел, он даже коснулся кончиками пальцев ее одеяния, но невесомая ткать скользнула, словно ласка, и исчезла в огне. Горестный вскрик вырвался из груди риора. Он остановился, мотнул головой и медленно выдохнул.

- Никуда ты от меня не денешься, - зло отчеканил он и шагнул следом.

Нестерпимый жар обхватил нежданную жертву, сжал в коротких объятьях, закружил, подобно вороту, сжал грудь, и… бросил на пол тронной залы. Несколько томительных мгновений риор приходил в себя, жадно хватая ртом воздух. После сел и мучительно покривился. Изгнанник поднял голову и встретился со взглядом конгура. Нахмурившись, Кейр метнул взгляд к стене, где был проход, но он исчез, и в залу больше не врывались оранжевые блики пламени.

- Зачем? – с холодной яростью вопросил боржец. – Это был мой выбор!

- И он был принят, - ответил дайр-им, склонив голову.

- Тогда почему я здесь? – зло спросил Райверн и осекся, потому что услышал стон:

- Боги…

Он знал этот голос, и ни с кем не смог бы перепутать, даже если бы прошла сотня лет. Изгнанник порывисто обернулся и увидел Альвию, лежавшую на каменных плитах, невдалеке от него. Еще не веря своим глазам, Кейр поднялся на ноги и осторожно приблизился к женщине. Он присел рядом с ней, убрал с лица волосы и встретился со взглядом серых глаз.

- Не может быть, - тяжело сглотнул Райверн.

В глазах лиори мелькнуло узнавание, она, наконец, пришла в себя. Перворожденная поднялась на колени и замерла, жадно разглядывая риора.

- Жива, - почти простонал он.

- Жива? – с искренним удивлением переспросила Альвия и охнула, сдавленная в объятьях Кейра.

- Живая, - повторил он и вдруг истерично рассмеялся: - Живая! Боги, живая!

Он набросился на ее лицо, покрыв быстрыми скользящими поцелуями. На миг отстранился и вновь целовал, целовал, целовал. Наконец добрался до губ и впился в них, не позволяя Альвии отстраниться. Но она и не пыталась вырваться. Обхватила шею Райверна руками, зарылась пальцами в волосы на затылке и ответила на этот остервенелый, почти злой поцелуй.

- Как ты смела это сделать? – воскликнул Кейр, встряхнув лиори за плечи. – Как ты смела?!

- Я сделала, что должно…

- Безумица! – воскликнул риор и вновь рывком прижал к себе Перворожденную. – Я прыгнул за тобой, - прошептал он, прижавшись щекой к ее волосам. – Не хочу без тебя…

- Дурак, - проворчала Альвия.

- На себя посмотри, - желчно ответил он. – Если бы я не опасался потерять руки, я бы тебя выпорол.

- Посмотрите на него, - усмехнулась лиори. – Откуда только взялся здравый смысл? И где он прятался, когда ты прыгал в огонь?

- Когда говорит сердце, разум затихает, - повторил свои же слова конгур, и это привело в себя Альвию и Райва.

Они одновременно обернулись к дайр-иму, и тот неожиданно рассмеялся. Смех этот был таким же негромким, мягким и завораживающим, как и голос. Брови Кейра в изумлении поползли вверх, он впервые узнал, что подземные жители способны не только сдержанно улыбаться. Глаза конгура весело сверкнули, и он произнес с искренней открытой улыбкой:

- Если вы хотите испепелить меня взглядами, то зря стараетесь. Огонь в огне не горит. – После прижал ладонь к груди и склонил голову: - Я должен просить у вас прощения, у обоих. Но я должен был знать, кто явился в мой мир. Слова – лишь звук, дайр-имы уже верили словам, но они оказались ложью. В клятвы и заверения мы больше не верим, лишь душа, лишенная покровов притворства, способна открыть суть человека. И я рад, что мое первое впечатление не было обманчивым.

- Да ты же нам душу вывернул, великий! – сердито воскликнул Райверн. Альвия промолчала. Она сжала ладонь Кейра, но не сводила взгляда с конгура, ожидая продолжения.

- Очистил от шелухи, - не согласился дайр-им. – Лишь перед лицом смерти человек способен показать истинное лицо. Трус будет молить о пощаде, лжец даст тысячу клятв, чтобы забыть о них, как только угроза останется позади. Хитрый придумает сто отговорок и оправданий, опутает паутиной слов, таких же пустых, как и клятвы лжеца. Расчетливый легко обменяет свою жизнь на чужую. И никто из них не получит доверия, потому что только сильный духом способен заглянуть себе в душу. Он пройдет свой путь до конца, не хватаясь за протянутую ему навстречу руку. И только по-настоящему верное сердце последует за тем, кто ему дорог.

- Ты испытывал нас, - кивнула Альвия. – Искушал возможностью, соблазнял свободой. Но что же теперь? Я по-прежнему наследник крови лиоров, которого дайр-имы не приглашали в свой мир. Договор говорит, что вторжение карается смертью…

- Вторжение, - со значением повторил конгур, подняв кверху указательный палец. – Когда чужая рать войдет во владения дайр-имов или же попытается завладеть тем, что принадлежит нижнему миру, тогда мы назовем это вторжением. Но что может сделать одна лиори, которую сопровождают риор и его прислужник? Разумеется, вы все трое нарушили закон дайр-имов. Райверн открыл Тропы наследнику крови лиоров, Савер, молча, последовал за хозяином, и лиори, уже знавшая о договоре, не воспротивилась. Однако у вас есть обстоятельство, которое я учел, раздумывая, как поступить с вами. У вас действительно не было иного выхода. Не используй вы Тропы, и смерть настигла бы вас троих. Дайр-имы ценят жизнь, потому не могут отказаться в помощи тому, кто нуждается в ней. Вам наша помощь нужна, и вы ее получите.

- И ты не опасаешься, что я, как и Эли-Харт, оставлю потомкам опасные для дайр-имов знания? – спросила Альвия, уже наблюдая за конгуром с любопытством.

- Ты верна с своему слову, и это доказала на деле, - улыбнулся дайр-им. – Ты принесешь мне клятву, и я приму ее, потому что лиори Эли-Борга знает, что такое честь.

Перворожденная склонила голову, принимая слова конгура.

- Помнишь, что я сказал тебе, когда мы стояли рядом со Священным пламенем?

- Признаться, я плохо помню, что там было сказано, - усмехнулась Перворожденная.

- Тогда я повторю, - дайр-им подошел ближе. – Для меня честь знакомство с властительницей Предгорья.

Он приложил ладонь к сердцу и склонился перед Альвией. А вслед за ним склонились и хранители, признавая отвагу и крепость духа женщины из верхнего мира.

- И честь знать тебя, мой друг, - закончил конгур, распрямившись и посмотрев на Райверна. – Я уже совсем не помню, что ты желал мне сдохнуть. Совсем забыл только что.

Глаза повелителя опять весело сверкнули, и риор смутился. Он бросил взгляд на лиори, после вновь посмотрел на дайр-има и буркнул:

- Я был взбешен и испуган. Прошу великого простить меня.

- Уже прощен, - хмыкнул конгур.

- Стало быть, мы сможем продолжить свой путь? – спросила Перворожденная.

- Сможете. Если пожелаете, то вас прямо сейчас проводят к границе Эли-Борга. Или же можете принять мое приглашение и задержаться в нижнем мире. Думаю, лиори будет интересно познакомиться с Дайраиром, а Райверну узнать, когда его слуга пойдет на поправку.

- Да, - с неожиданной поспешностью ответила Альвия. Она бросила взгляд на Кейра и уже степенно закончила: - Если мне позволено осмотреть подземный город, то я с радостью приму приглашение. К тому же Савер под моей защитой, и я должна быть уверена, что он выздоравливает.

- Согласен, - кивнул изгнанник, заметно расслабившись, - невозможно уйти, когда неизвестна участь Савера.

- Я знал, что вы не захотите покинуть Дайраир, пока Савер нуждается в помощи исцеляющего души, - ответил конгур, но лукавый блеск его золотых глаз было невозможно не заметить. Однако ни Альвия, ни Райверн добродушной иронии в словах дайр-има «не услышали». – Вас проводят в отведенные вам покои. Там вы сможете передохнуть и собраться с силами перед прогулкой. До встречи, друзья.

Конгур простер руку, и к его гостям приблизился дайр-им с более светлыми рыжими волосам, сразу указав на свой незнатный род. Кейр подал руку Перворожденной, и она приняла ее. Риор и его госпожа уже направились на выход из залы, когда Райверн обернулся и обратился к повелителю и спросил: (206ea)

- Великий, почему огонь даже не обжег нас? Его жар чувствовался слишком отчетливо, чтобы усомниться в его истинности.

- Огонь – это я, - ответил конгур.

И, как и любой дайр-им, этим и ограничился, указав сразу на суть. Время долгих речей миновало, изгнанник понял это и удовлетворился ответом. Он склонил голову, и жители верхнего мира отправились вслед за слугой. Они оба знали, какой дар преподнес им конгур, на самом деле. Повелитель нижнего мира подарил им еще немного времени, и это было самым ценным даром, который могли получить лиори и изгнанник.