Глава 25

Глава 25

Родриг Дин-Кейр натянул поводья и поднял взгляд к вечернему темнеющему небу. Впрочем, небо было серым и хмурым, угрожая разразиться нудным осенним дождем, но так и не уронило ни капли. Из-за свинцовой тяжести, нависшей сверху, мрачное настроение высокородного риора  всё быстрей превращалось в раздражение.

- Пусть катится в Архон тот, кто вытащил меня сюда, - проворчал риор Дин-Кейр. – Ну, где этот таинственный отправитель странных записок?

- Здесь, - прозвучало в ответ, и из-за полуоблетевших кустов вывернул уже не молодой мужчина, показавшийся высокородному смутно знакомым. – Мы давно не виделись, пришло время это исправить. Благословения Богов, Родриг.

- Олаф? – Дин-Кейр удивленно приподнял брови. – Так это ты решил оторвать меня от жаркого камина и вытащил в сырой лес?

- Твои кости стали так стары, что их нужно греть у камина? – усмехнулся Дин-Бьен.

- К чему эта таинственность, Олаф? Мне казалось, что ты тоже предпочитаешь камин и удобное кресло, когда засел в своем замке. Но вот ты на земле Кейров, и призываешь меня непонятным посланием.

- Да что уж непонятного, Род? Эли-Борг в опасности – я написал всё верно. Пришло время подняться из своих кресел, старый друг, и взять в руки карающий меч. Риорату нужны его клинки, даже такие покрытые ржавчиной, как мы с тобой.

- Объяснись, - нахмурился старший риор Дин-Кейр.

Дин-Бьен потрепал коня Дин-Кейра по шее и снова поднял взгляд на недовольного риора:

- Приглашаю тебя в свое временное обиталище, Родриг. Нас ждет долгий разговор. И еще… - Олаф на мгнвоение замялся, но все-таки произнес: - И еще речь пойдет о твоем сыне, о старшем сыне.

- У меня один сын, и он ждет моего возвращения в замке, - ледяным тоном ответил Родриг. – Если ты желаешь говорить о выродке, опозорившем наш род, то лучше попрощаемся сразу.

Дин-Кейр взялся за поводья, но Дин-Бьен перехватил их и заглянул в глаза старому другу.

- Тот, кому мы все безоговорочно доверяли, вот истинный виновник смерти нашего господина. И это он выбрал твоего сына на роль жертвы, уверил нас в его предательстве и вынудил покинуть Борг, когда мы были нужны юной госпоже. Эта мразь до сих пор в Борге, и он виновен в том, что лиори попала в засаду. Мерзкий паук окружил себя паутиной, в которой запуталось уже столько народа, что, пожелай он, то его бы уже провозгласили лиором Эли-Борга. Но предатель бережет венец Боргов для своего хозяина, и, если мы не вмешаемся, то госпоже придется доказывать право на собственные земли.

- Если она еще жива, - хмуро ответил Дин-Кейр и отвел взгляд от бывшего советника.

- Она жива и идет к Эли-Боргу. Похоже у нее есть провожатый, и еще, мы думаем, что благодаря ему, Перворожденная выбралась из ловушки, устроенной Тайрадом.

- И кто этот помощник? – голос риора зазвучал напряженно. Он метнул взгляд в Олафа, и тот, улыбнувшись, ответил:

- Твой сын, Родриг, твой старший сын. Райверн сейчас делает всё возможное, чтобы вернуть лиори домой.

Дин-Кейр вдруг вспыхнул и тон его стал враждебным:

- Ты издеваешься надо мной, Олаф? Или же и ты стал пособником Эли-Харта и хочешь уверить меня, что предатель ведет собственного палача, зная, что ему грозит гибель? Зачем ему это? Р… Райв никогда дураком не был.

- Просто он всё еще любит Альвию, - пожал плечами Дин-Бьен. – Это видели все, кто столкнулся с ним в Борге, когда он приезжал с посольством. Райверн ничего не забыл, он всё еще боржец, как бы нам не хотелось верить в обратное. Впрочем, нам навязали веру в его участие в заговоре. И теперь мы все платим за эту слепую веру, потому что позволили истинному предателю пустить корни в чертогах наших повелителей и возвыситься до Совета.

Дин-Кейр некоторое время молчал. Он хмурился, глядя в сгущающиеся сумерки, покусывал губы, о чем-то напряженно думая, но вдруг рванул завязки плаща и камзол на груди. После глубоко вдохнул и спросил:

- Кто? Кого ты обвиняешь, Олаф? – голос риора отдал хрипотцой.

- Дин-Лирна.

Брови Родрига взметнулись повторно, и он изумленно переспросил:

- Лирна? Да ты с ума сошел, Бьен! Нет более преданного…

- И расследование вел он, - перебил его бывший советник. – И так громко причитал, напоминая нам о свершившемся злодействе. Просто давил, не позволял забыть и успокоиться. Стыд перед Альвией после его слов становился только сильней, и хотелось покинуть Борг, чтобы больше не видеть ее сходства с Бриаром, не вспоминать, что мы виновны в его гибели, потому что так говорил нам Дин-Лирн. А еще он был помощником лиора и знал расположение всех постов стражи. А вот твой сын не знал и знать не мог. Но Ройф прошел, удачно избежав всякого столкновения со охраной поместья. Смекаешь?

Дин-Кейр шумно выдохнул и с отчаянием воскликнул:

- Но мальчишка был там! В его руке был нож, и лиори видела его своими глазами…

- А вот об этом и многом другом я и предлагаю нам поговорить, - ответил Дин-Бьен. – Идем, мой друг, беседа будет долгой и тяжелой. И ты поймешь, отчего такая таинственность.

- Хорошо, - резко ответил Родриг. – Но если я пойму, что ты водишь меня за нос, клянусь, ты узнаешь, что я не настолько заржавел, как ты думаешь.

- Да и с меня труха еще не сыплется, - усмехнулся бывший советник. – Идем, здесь недалеко.

- Неподалеку только мой охотничий дом, - буркнул Дин-Кейр, и Дин-Бьен подмигнул и наставил на него палец. – Ну, знаешь, это уже наглость – приглашать меня в мой собственный дом.

- Так пригласи меня, - рассмеялся Олаф. – И я с радостью последую за тобой, но только не в замок.

- Почему?

- И это я тоже тебе расскажу.

- Идем, - сварливо отозвался хозяин земель. – Приглашаю тебя в уже наш, судя по всему, охотничий дом.

- О, нет, Род! – Бьен поднял руки. – Пусть он останется твоим, мне с тобой наживать нечего.

- Наглец, - фыркнул Дин-Кейр, спешиваясь, и Олаф негромко рассмеялся.

До охотничьего дома в лесу, принадлежавшем роду Кейр, риоры больше не обмолвились ни словом, Родриг думал о том, что услышал, Дин-Бьен ему не мешал. Он знал на собственном опыте, как тяжело переосмысливать то, что уже въелось в кровь, как сложно признавать собственную слепоту и оплошность. А еще понимал, как тяжело отцу, проклинавшему родное дитя, понять, что он отвернулся от сына, когда тому более всего была нужна помощь и защита его рода. Впрочем, как бы ни хотелось оправдать мальчишку полностью, но толика его вины в гибели лиора имелась… И все-таки эта вина была не была настолько велика, чтобы отец отказался от сына, назвав того выродком и ублюдком. Однако осознание прошлого еще впереди, а пока пусть подумает, у Родрига Дин-Кейра впереди еще слишком много новостей, которые ему придется осмыслить и принять.

Олаф покосился на хозяина здешних земель. Родриг мало изменился, разве что уголки губ скорбно опустились вниз, да в глазах затаилась горечь. Ничего, прежний блеск истового служаки и воина скоро вновь зажжется во взгляде, нужно лишь преодолеть его врожденное упрямство, и тогда рать лиори получит один из острейших и вернейших клинков. Кейрам нужно прощение, Альвии поддержка и опора, и пока Перворожденная идет по своему трудному и долгому пути к дому, ее сторонники позаботятся о своей госпоже, как должны были заботиться все эти отнятые у них изменником годы.

Дин-Бьен возвел глаза к небу и коротко вздохнул, прося прощение у павшего друга за то, что оставил его дитя, уже в который раз. Странно, но Олаф уже не ощущал так остро своей вины за то, что предавался любовным утехам, пока убивали его господина. Теперь, всё обдумав и осознав, бывший советник понимал, что невозможно предугадать всего, что может случиться в следующую минуту. И как бы ни было больно, но не человеку нести ответственность за решение Богов. Жаль было только, что они не разглядели гниль у себя под носом. Вот за это было стыдно. Но главное, за что не уставал себя корить Бьен, это за свое малодушие и бегство из Борга. За это он не уставал просить прощения Бриара, за это называл себя предателем и отступником. И оставалось надеяться, что покойный друг и господин когда-нибудь простит Олафа, и что его дочь не взглянет с презрением на риора, клявшегося защищать род Боргов.

- Мы все виновны, - тихо вздохнул Дин-Бьен. – Мы все бросили ее на растерзание мерзкой твари, травившей нас и ее ядом лжи. Хотя стоит признать, девочка сумела расправить крылья и взять бразды власти крепкой рукой даже в одиночестве. Только не должна она была остаться одна, не должна.

- Что? – Дин-Кейр обернулся и с недоумением взглянул на бывшего советника. Затянутый в омут размышлений, риор не сразу уловил смысл слов, произнесенных рядом.

- Мы оплатим свой долг, - продолжал Олаф, словно разговаривая с самим собой. – Кровью, потом, собственной жизнью, если придется. Клянусь в этом и пусть Боги будут мне свидетелями.

Родриг промолчал. Он был готов биться за Эли-Борг и за его правителей, и отдал бы свою жизнь за это, не задумываясь, но в этом он поклялся еще в юности отцу Бриара. Произносить громких слов и заверений Дин-Кейр не желал, а вот выслушать, что хочет ему поведать Бьен хотел всё сильней, потому что увидел здравое зерно в уже произнесенных откровениях. Родриг не мог не согласиться, что его сын действительно не знал расположения стражей в поместье. Да ему и не было до этого дела, мальчишка был занят своей любовью, и за это ни раз получал от отца внушения.

- Хватит витать в облаках, - твердил риор Дин-Кейр старшему отпрыску. – Изгони из головы ветер, наполни ее здравыми мыслями и покажи господину, что ты достоин служить ему. Ты – Кейр, сын, Кейр!

- Ветру в моей голове было бы тесно, отец, - с улыбкой отвечал Райверн. – Там столько мыслей, что даже я не всегда могу в них разобраться.

- Пустомеля, - качал головой родитель и награждал свое дитя легкой затрещиной.

- Ну, вот, ты опять встряхнул их, - с укором говорил младший Дин-Кейр, потирая затылок, - а я только сумел навести в голове хоть какой-то порядок. Теперь начинать всё заново.

- Не уймешься.

- Тихий Райверн – мертвый Райверн.

- Дурень!

- Я – Кейр, отец. Среди нас дураков нет.

Родриг протяжно вздохнул и взглянул на светившиеся окна охотничьего дома. Риор, покосившись на Дин-Бьена, коротко усмехнулся. Под его носом захватили собственность рода Кейр, а хозяин даже не знал этого. Под носом… Неужто и вправду позволили предателю запутать их в паутине лжи? Неужто…

«Оставь сына в покое, Род. Хороший мальчишка вырос. Шустрый, так ведь на то и дана молодость, чтобы радоваться жизни. Придет время, и он еще покажет, на что способен. Не ругай парня, он мне нравится», - так говорил о Райверне покойный лиор, и это льстило его отцу…

- Ты уж прости, что я захватил твой охотничий дом, - голос Олафа вырвал высокородного из очередного воспоминания. – Он слишком хорошо спрятан от людских глаз, чтобы пренебречь этим.

- Пустое, - отмахнулся Кейр. – Ты уже здесь, и у тебя дело. Я готов выслушать всё, что ты мне скажешь.

- А большего и не надо, - улыбнулся Дин-Бьен. – Здесь остался мой прислужник, он растопил очаг и приготовил ужин. Ты ведь не пожалеешь старому знакомцу пару зайцев?

- Мои зайцы – твои зайцы, Олаф, - усмехнулся Родриг. – Можешь набивать ими брюхо, пока его не разорвет.

- Когда всё закончится, я вспомню твою милостивое предложение, но пока мое брюхо должно быть в целости, нам с ним еще нужно вернуть старые долги.

В доме было тепло, уютно потрескивали дрова в очаге, на столе дымилось только что приготовленное жаркое, и в кувшине было налито вино. Его принес с собой Олаф Дин-Бьен для лучшего взаимопонимания и приятной беседы. Всё остальное захватчики охотничьего дома позаимствовали в кладовой.

- Где мой сторож? – полюбопытствовал Дин-Кейр, стягивая с рук перчатки.

- О, не беспокойся о нем, - отмахнулся бывший советник. – Он пьян, связан и сладко спит в своей каморке.

- Он пил, когда ты сюда явился?

- Нет, не наводи на славного парня напраслину. Он бы был совершенно трезв, когда к нему постучался мой прислужник, но к моему приезду его сморила усталость. Еще бы, ночь возлияний! Но ты не злись на сторожа, против моего Гимо никто не устоит. Он умеет уговаривать, и пить тоже. 

- Да ты настоящий разбойник, Олаф! – воскликнул Родриг.

- Ну, что ты, Род, - скромно потупился Дин-Бьен. – Всего лишь нужда. Она сделает коварным даже праведника. Но не дадим остыть этому великолепному блюду. Признаться, я голоден, как архонова тварь.

- Запах у моего зайца хорош, - согласился Кейр. – На вкус он должен быть не хуже, все-таки вырос на земле Кейров, хоть и пал от руки разбойников.

- Каков себялюбец, - хмыкнул Олаф, - и к тому мелочен и злопамятен. Я пришлю тебе зайцев из моего леса, и посмотрим чьи звери упитанней и вкусней.

- Оставь себе свое жилистое зверье с жестким мясом, - отмахнулся Родриг. – Лучше вкуси моих бедных зайцев и приступай, наконец, к разговору. Заодно познаешь вкус лучшей зайчатины Эли-Борга.

- И вдобавок ко всему, еще и высокомерный зазнайка, - покачал головой бывший советник. – Но в одном ты прав, не стоит оттягивать ни трапезу, ни разговор. – Он уселся за стол и взялся за кувшин с вином: - Попробуй этот напиток, он невероятно хорош.

- Не откажусь, - кивнул Дин-Кейр.

- Гимо! – кликнул Бьен. – Послужи-ка нам, бездельник.

В комнату с очагом вошел тщедушный мужичонка невысокого роста с реденькой рыжей бородкой, похожей на козлиную, и с большой плешью на идеально круглой голове. Возрастом он был давно не юн, и было удивительно осознать, что именно этот доходяга перепил здоровенного молодого парня, служившего сторожем в охотничьем домике. Олаф весело сверкнул глазами, наблюдая, как у хозяина дома приоткрылся от изумления рот. И пока Родриг следил взглядом за расторопным слугой, споро наполнившим тарелки высокородных, а после и кубки, Дин-Бьен искренне веселился, потирая руки.

- Удивил тебя мой прислужник! – воскликнул он, когда Гимо удалился.

- Да он не продержится и одной бутыли, - недоверчиво ответил Дин-Кейр.

- Сколько буйных голов, думавших точно также, склонилось на грудь, когда Гимо еще мог отплясывать, - рассмеялся Олаф. – И не только смердов. Мои гости любят потягаться с ним, спорят даже на золото, но неизменно проигрывают. Мой прислужник неплохо обогатился, благодаря этому дару. Но оставим Гимо в покое, как и твоих зайцев. Разговор пойдет об истинных предателях и заговоре, лишившем нас сначала господин, а после и госпожи. И о Райверне тоже, - Родриг поджал губы. – Тебе предстоит узнать много нового о своем сыне, и, поверь, отнюдь не дурного.

- Поговорим о заговоре, - помрачнев, ответил Кейр.

- Да, мой друг, всему свой черед, - согласился Дин-Бьен. – И вот что я расскажу тебе о нападении на лиори и ее свиту после свадьбы лейры Ирэйн, и того, что случилось с нашим славным адером…

Они просидели до самой ночи, а после того, как Родриг отправил Гимо с запиской к сыну, чтобы тот не вздумал поднять шум и отправить замковую стражу на поиски хозяина, риоры продолжили беседу. Дин-Кейр слушал с недоверием, поначалу. Потом хмурился, признавая справедливость доводов и замечаний бывшего советника, а после и вовсе ударил кулаком по столу, зло отчеканив:

- Проклятые твари! Но ты уверен, что Дин-Таль достоин доверия?

- Более чем, - кивнул Олаф. – И лучшим доказательством его правоты являются литы Перворожденной. Я краем уха слышал о них, но увидеть довелось впервые. Просто каменные истуканы, из которых невозможно выжать ни единого лишнего слова. Они пошли с Тиеном только потому, что поверили ему. И я верю, потому что знаю, как он любит Альвию. Да и зачем предавать ее ради того, чтобы служить чужому лиору, когда можно оставаться адером и вторым после своей супруги? Отец будущего Перворожденного – что может быть почетней? Нет, Род, Тиен не предавал лиори, в отличие, от ее кузины. Девчонка польстилась на посулы о власти, только вот подтолкнула ее к этому всё та же безответная любовь. Совсем как Дин-Таля, когда он отвернулся от своего друга и не протянул ему руку помощи, как не сообщил, что Ройф потратил немало времени прежде, чем твой сын согласился сходить к господину и спросить его, не согласится ли он поговорить с изгнанником.

Родриг, стоявший у окошка с кубком в руке, обернулся и взглянул исподлобья на бывшего советника.

- Да-да, высокородный риор, вот мы и добрались до вашего старшего сына, обвиненного в недобрых намерениях, - кивнул Олаф. – Мы знаем историю, рассказанную изменником, теперь услышь историю, рассказанную другом, по несчастливой случайности, влюбленным в ту же женщину, что и Райверн. Тиен нашел в себе смелость, чтобы признаться мне в том, как обстояло дело. И это снимает с твоего парня хотя бы часть вины, а заодно доказывает, что в его умыслах не было измены. Ему, как и Талю сейчас, не было смысла предавать господина и Эли-Борг, потому что…

Бьен замолчал на мгновение, чтобы сделать глоток из кубка и промочить горло, и Кейр произнес с легким раздражением:

- Ну же! Почему?

- Потому что настоящим избранником был он, Родриг, - ответил Олаф, отставив кубок. – Еще днем о намерениях соединить его  Альвией мне сказал сам Бриар. Более того, мальчишка слышал это. Дин-Таль был с ним. Эти проныры умудрились подслушать наш разговор с господином. А после Райверн встретился с самой Альвией, и как отметил Тиен, парил в облаках. Он, наконец, получил не просто надежду, он получил уверенность в своем счастье. И как бы он, мечтавший о лейре Борг с измальства, осмелился на убийство ее отца, одним махом уничтожая то, что было уже у него в руках. Если бы не смерть лиора, сейчас твой сын был бы счастливым мужем и отцом, и, разумеется, адером Эли-Борга. Но случилось, что случилось, и его соперник занял обещанное Райверну место. Во всем.

Дин-Кейр подошел к столу, с громким стуком опустил кубок на стол и уселся на свой стул.

- Рассказывай.

- Этим и собираюсь заняться, - усмехнулся Дин-Бьен. – Так вот, друзья разговаривали в тот момент, когда к ним подошел Ройф, и Таль стал свидетелем уговоров…

Родриг некоторое время слушал, пристально глядя на нежданного гостя. Но потом встал и вернулся к окну. Риор устремил взгляд в темноту, и перед его внутренним взором встал образ старшего сына, каким он выдел в последний раз. Цветущий шалопай с задорной улыбкой. А еще эта медь в его волосах… совсем, как у матери. И глаза, как у нее. Родриг смотреть на сына и узнавать в его чертах свою лейру. И гордился им… когда-то, хоть и считал чересчур шальным.

Он видел сына в последний раз еще до обеда в тот страшный день. А потом Райверн пропадал весь день где-то, и отец думал, что мальчишка опять дурит со своими друзьями-шалопаями, а он был с Альвией А потом… Дин-Кейр прикрыл глаза и представил, как его сын стоит, распираемый от счастья, а рядом мрачный Дин-Таль. Конечно, мрачный, день радости Райверна стал для него днем крушения надежд. К ним подходит эта тварь, Ройф. Он лжет, уговаривает, давит… Именно так передал их разговор Дин-Бьен, а ему Дин-Таль. И Райверн, наконец, соглашается…

- Почему он не остановил Ройфа, когда обнаружил его? – глухо спросил Родриг, не обернувшись к Олафу и не открыв глаз. – Почему повел?

- Я думаю, тот просто привязался к мальчишке, а Райв был слишком занят своими мечтами, чтобы вступать в споры. Думаю, он попросту махнул рукой на Ройфа, зная, что перед дверями господина стоят его телохранители. Именно из-за них заговорщикам был нужен твой парень, потому что он мог войти в покои господина, и охрана расслабилась, увидев Райверна.

- Телохранителей было двое…

- А изменник обучался так же, как мы. Я бы смог убить двух стражей за долю мгновения, особенно, когда они того не ожидают.

- Да… возможно, - кивнул Родриг. – Это не так сложно сделать. Но как предатель добрался до господина, если там был Райв?

Дин-Бьен пожал плечами.

- Об этом можно только гадать. Я думаю, если Райверн ведет лиори, а я в этом уверен, то он расскажет ей о том, что случилось в ту ночь.

- Она не станет слушать, - вновь помрачнел Кейр, - не поверит.

- У них немало времени на то, чтобы начать слышать друг друга, - ответил Олаф. – Альвия – дочь своего отца, и правлением доказала это. Наверное, она даже сильней и жестче его. Надеюсь, что и в мудрости ему не уступит.

- Но Райв ушел к Эли-Харту, это было ошибкой.

- Не сразу, мой друг, далеко не сразу, - Дин-Бьен поднялся со стула и крякнул, разминая затекшее тело. – Сначала он где-то отлеживался. Потом пришел в Борград и написал другу, надеясь на его помощь и поддержку. Но друг, хоть и пришел на встречу, однако так и не подошел к своему побратиму. Он стоял и смотрел на бывшего друга из-за угла. А потом и вовсе сбежал, когда увидел лицо, изуродованное шрамами. Сейчас Тиен в этом раскаивается, когда оказался на его месте и понял, через что тот прошел, однако прошлое не изменить – он отвернулся от друга.

- Альвия, - с понимаем кивнул Родриг.

- Да, она. Впрочем, я не возьмусь его судить. Не знаю, как бы я поступил на месте Дин-Таля, и не хочу узнавать. Любовь способна возносить в небеса, а может и скинуть на дно Архона. Однако, если бы Тиен вступился и рассказал, как было дело, возможно, мы бы еще тогда иначе взглянули на свершенное преступление. Хотя мы сами не лучше ревнивого мальчишки, наслушались завываний подлеца и поверили в его сказки.

- Лиори видела Райва с ножом – это стало основой всех обвинений.

Кейр обернулся к Олафу и скрестил на груди руки:

- Райв написал и мне, - произнес он, и бывший советник приподнял брови. Родриг нервно повел плечами и повторил: - Да, написал. Он уверял, что невиновен.

- И что ты ответил? – осторожно спросил Дин-Бьен.

- Сказал, если на нем нет вины, то должен предстать перед судом и ответить за свои деяния без страха и сомнений.

- Ты тоже отвернулся от него, - усмехнулся Олаф.

- Да что ты понимаешь! – с неожиданной злостью воскликнул Родриг. – В нашем роду не было ни предателей, ни убийц! Мы всегда честно служили Боргам, потому смотрели им в глаза, не опасаясь подозрений. Он должен был предстать перед лиори, и если на моем сыне не было вины, она бы оправдала его!

- Убитая горем? После того, как увидела с проклятым ножом над телом отца?! Наслушавшись «доказательств» вины от Дин-Лирна? Даже я не верю в то, что слова Райверна были бы тогда услышаны. Я бы ему не поверил. Ты, родной отец, даже не допустил мысли, что твой сын может сам стать жертвой предательства! Сомневаюсь, что девочка, только что потерявшая обожаемого отца и уверившаяся в предательстве возлюбленного, смогла бы судить здраво. Ему нужна была поддержка, а оказалось, что ее нет. Даже друг, давший клятву верности, бросил его на произвол судьбы. Вот после того, как Райверн осознал это, он и ушел в Эли-Харт. А куда ему еще было деваться?

- Ты оправдываешь его? – с раздражением спросил Кейр.

- Я пытаюсь понять, что произошло восемь лет назад. Тиен верно мне сказал, когда я уперся в прежней вере. Нельзя оставаться слепцом, нужно открыть глаза, и тогда станет заметно то, что лежит под ногами. И когда я освободил взор от навязанной мути, то многое изменило смысл. Я смог увидеть прошлое с иной стороны. Впрочем, это твое дело, принять или не принять то, что я рассказал о твоем сыне. Важней иное. Готов ли ты покинуть уютное кресло и отомстить предателям за смерть господина и за исчезновение госпожи? Готов ли ты откликнуться на зов Эли-Борга?

Родриг сжал голову ладонями, шумно выдохнул и резко опустил руки.

- Я верный сын Эли-Борга, и верный подданный моей лиори. Род Кейр никогда не оставался в стороне, когда законной власти и родной земле угрожала опасность. Да, я и мой сын идем с вам. Со мной две сотни людей и смерды, которые откликнуться на зов.

- Да благословят нас Боги, - произнес Дин-Бьен, накрыв плечо Дин-Кейра ладонью.

- Во славу Эли-Борга. Во славу лиори.

- Во славу, - эхом откликнулся Олаф.

Риор Дин-Вар устало потер переносицу и откинулся на спинку кресла в своем кабинете. Здесь он проводил теперь большую часть времени. И не столько из-за количества донесений и прочей работы, сколько желая уединиться и избавиться от досужих бесед придворных, шатавшихся по Боргу, словно неприкаянные души. Непосредственно работы почти не было. Несмотря на разосланные указания, ответов от шпионов почти не было, а какие были, в них не содержалось ничего важного, и это очень не нравилось советнику и главе Тайной службы лиори Эли-Борга.

- Это всё… странно, - негромко произнес Дин-Вар, глядя в темноту за окном. – Очень и очень странно.

Складывалось ощущение, что жители риората, всполошившись в первые дни, вдруг пришли в состояние покоя и жили, как прежде, занимаясь своими делами. Ни разговоров, ни шепотков, ни сплетен, ни догадок, ни споров. Будто Альвии Эли-Борг никогда не существовало. Таково не могло быть. Судьба риората касалась каждого боржца, потому что их будущее было связано с тем, что случилось с их госпожой. И пусть пока было тихо, но это не означало, что никто из соседей не решит воспользоваться безвластием и не нападет на Эли-Борг, пока он находится в состоянии почти траура и растерянности.

И не только разговоры. Для риората наступило смутное время, когда можно было ожидать всего: от участившихся грабежей на дорогах до народных волнений. Человеческий разум не мог впасть в спячку, он должен был бродить от догадок, предположений и ожидания беды. Это было бы правильно, это то, чего ожидал глава Тайной службы. Но на землях Эли-Боргов царило умиротворение!

- Что-то здесь не так, - задумчиво произнес советник. – У меня ощущение, что меня водят за нос, пользуясь тем, что я сейчас прикован к Боргу…

Риор поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. Мысли Вара вдруг свернули с наезженного пути и устремились к другому советнику, тайно покинувшему Борг под покровом ночной темноты. Куда направился Дин-Таль? Он не мог просто исчезнуть, литы бы не позволили. Да и Ферим рвался помочь госпоже. Что уж говорить о самом адере? Речь шла не просто о лиори, дело касалось его возлюбленной и невесты. Стоит только вспомнить с какой яростью он душил Ирэйн, и сразу было понятно, что ни прощать, ни тем более смиряться с нападением на Перворожденную он не намерен. Значит, должен искать помощь и союзников. Но кого выбрал высокородный риор на эту роль? И если ему удалось заручиться поддержкой, почему нет известий хоть о каком-то движении на землях риората?

- Что ты мог предпринять? – спросил пустоту советник.

Отправлять на поиски Альвии глупо, потому что неизвестно, в какой части Эли-Харта ее искать. Даже небольшой отряд на чужих землях будет заметен. Они не продержаться больше нескольких дней, если им сядут на хвост. Впрочем, если и не заметят, что сомнительно, то всё равно непонятно, где искать лиори. Хотя с ними Ферим…

- Нет, - риор отрицательно покачал головой. – Вряд ли, иначе бы он уже сказал, где искать госпожу, еще в первые дни. Они остались в Эли-Борге.

И что могут делать в Эли-Борге?

- Собирать сторонников, верных Альвии. Это разумней блужданий по Эли-Харту. Да, Тиен собирает рать. Но… - Дин-Вар обернулся к дверям кабинета. – Почему я ничего не знаю об этом?

Должно появиться движение. И шепотки тем более. Прошло достаточно времени для того, чтобы слухи о собирающейся рати расползлись по окрестностям Эли-Борга, а глава Тайной службы не получил ни единого донесения, хотя риорат сейчас наполнен его шпионами, отыскивающих следы заговора. И о заговоре тоже тишина, словно вокруг предателей стоит щит…

- Архон… - Дин-Вар вдруг замер посреди кабинета.

Он развернулся на каблуках и снова посмотрел на дверь. Риор мучительно поморщился, потер лоб и поднял лицо к потолку. Он сложил губы трубочкой и медленно выдохнул, приводя мысли в порядок. Вывод напрашивался только один – сведения не доходят до главы Тайной службы. Они оседают где-то рядом, и на стол советнику ложатся только те бумаги, которые не вызывают опасений и подозрений, чтобы усыпить его бдительность. Но касательство к донесениями может иметь только один человек, помимо самого главы. Именно он подготавливает бумаги и документы, раскладывает их по стопкам, имеющим важность той или иной степени.

- Потому что показал себя, как исполнительный и преданный лиори поданный… - прошептал в ответ на свои мысли Дин-Вар. – Орсон Дин-Тармис. Мой первый помощник и правая рука… - Советник покивал в ответ на свои мысли и криво усмехнулся: - Вот мразь.

Он сделал еще несколько шагов по кабинету и снова остановился, пораженный новым открытием. Советник вдруг вспомнил, кто просил за юного риора со смышлеными глазами еще лет пять назад, когда Дин-Вар только получил свое назначение. Он тогда набирал свой кабинет. Приглядывался к тем, кто работал с прежним главой Тайной службы, изучал тех, кого хотел взять под свое начало. Именно тогда появился Тармис.

«Вы не пожалеете, что взяли мальчишку. Парень не глуп и готов из кожи вон лезть, чтобы выслужиться. Я знал его отца, но, к сожалению, старший риор Дин-Тармис покинул этот мир пару лет назад, взяв с меня обещание позаботиться о его сыне. Род Тармис не особо богат, да и живут они на задворках риората, так что Орс мечтает получить хорошую должность. На его плечах еще две сестры, и служба в Борге станет неплохим подспорьем в их замужестве. Кому не хочется породниться с родом, приближенным к лиори? Присмотритесь к мальчику, риор Дин-Вар, вы увидите, он то, что вам нужно».

- Ах, ты ж… - советник схватился за голову и протянул: - Слепе-е-ец, каков слепе-ец… Это же всегда было у меня перед глазами, столько лет, столько… - Он постучал кулаком себе по лбу и воскликнул: - Каков слепой доверчивый дурак! Это же Дин-Лирн… Архон!

Да, именно он просил за парнишку, появившегося в Борге незадолго до этого разговора. Дин-Вар принял его к себе на службу, проверил, как и всех, кто работал в кабинете, но не нашел ничего подозрительного. Действительно небогатый род, отец погиб на охоте два года назад. Орсон был старшим в семье и единственным сыном. Его сестры еще подрастали, и до брачного возраста старшей оставалось еще три года.

- А ведь я этим и удовлетворился, и ничего не разузнал о знакомстве главы семейства с Лирном… - задумчиво произнес советник. – Потому что верил ему. Он?

Дин-Вар вернулся за стол и схватил чистый лист бумаги. Мгновение думал, а после выписал в столбик, что знал о Дин-Лирне. Затем перечитал и подчеркнул жирной чертой «помощник лиора Бриара».

- Неприметный доверенный, который имеет доступ ко многим важным документам, как и Орсон…

Откуда он вообще взялся? Дин-Лирн относился к такому же обедневшему роду, что и Тармис. Явился в Борг… Или нет? Нет, его вызвал еще дед Альвии после какого-то события… Советник поморщился, вспоминая. Кажется, что-то связанное со спасением жизни то ли самого лиора, то ли кого-то из его приближенных…

- Нет, лейра Борг, бабушка Альвии, - уверенно произнес глава Тайной службы.

Точно. Лейра Борг вместе с младшими сыновьями навещала родной замок. Что-то случилось на дороге и лошади понесли. Дин-Лирн, еще совсем юный, едва ли старше лейры Дорин, бросился на помощь и сумел остановить взбесившуюся упряжку. За это и был приглашен в Борг и начал свое движение вверх. Обладал неограниченным доверием рода Эли-Борг. Бриар приблизил к себе риора настолько, что тот стал его помощником и секретарем, даже обладал правом ставить печать на некоторые документы. Преданный лиорам до хрипоты, почти фанатик. И потому Альвия оставила его рядом с собой, в память о былых заслугах.

Теперь, когда появились подозрения, Дин-Вар иначе оценил появление Лирна в жизни двора Эли-Борга. Советнику показалось подозрительным и само спасение семьи правящего лиора, и после его смерть, и убийство Бриара, с сейчас еще и покушение на Альвию. Всё это произошло при одном человеке. Тот же Дин-Солт появился в Совете позже Дин-Вара, и к этому Дин-Лирн отношения не имел. А Дин-Фойр был приближен Бриаром, но при его отце еще обучался и после был в разъездах с посольствами. Дин-Таль… С ним всё ясно, и он вне подозрений, почти. В себе советник был уверен. А вот Дин-Лирн теперь сильно выбивался из ряда остальных риоров, имевших право голоса при обсуждении важных вопросов.

Еще и Орсон Дин-Тармис. Мальчишка быстро добился успехов, благодаря расторопности и сообразительности. Стал незаменим.

- И опять удаленный неприметный род, - тихо повторил Вар, думая, чем его это цепляет.

А тем, что можно… подменить настоящего потомка одного из этих родов. Советник прищурился и постучал кончиками пальцев по столу. Лирн нечасто покидал Борг, он даже не был женат. Одинокий, живший судьбой своих господ, риор уверял, что жизнь лиоров Эли-Борга превыше собственного блага. Связи у него, конечно, были, но вот жениться отказывался наотрез. Даже пошли слухи, что он бесплоден, потому и не женится. Впрочем, никто в жизнь «цепного пса Эли-Борга» не влезал, зная, что этот высокородный скандален и спесив. А также не слишком умен, но чрезвычайно предан…

- А глаза-то у них голубые, у обоих, - вдруг произнес Дин-Вар. – Может, незаконный сын? Или законный, но… не боржец?

Тайрад еще не был у власти, когда объявился Лирн, но его отец мог и послать своего шпиона, а Тайрад после использовал… Могло так быть? Могло. Тогда он вовсе не Лирн, а его подмена. И это оправдывает удаленность захудалого рода. Кстати, никого из родни старый советник так и не приблизил, что странно. Паренька чужого притащил в Борг, а кого-то из своих, нет. И чужого ли? С чего вдруг мысль о голубых глазах?

- Это домыслы, - отмахнулся Дин-Вар.

А вот второй захудалый род уже данность. История почти повторилась. Из безызвестности в помощники главы Тайной службы. И тогда легко объяснить провалы шпионов, отправленных в Эли-Харт. Не всех, но тех, кто проходил по секретным бумагам. О высокородных риорах, служивших Альвии в Харте, знали только двое: он и сама лиори.

- Потому их до сих пор не разоблачили.

В это мгновение Дин-Вар поздравил себя с собственной недоверчивостью. Он никогда и ни с кем не обсуждал разговоры с Перворожденной, проходившие наедине без лишних ушей, даже намеками.

- И еще…

А еще Тармис стал щитом для заговорщиков. Если и были донесения о подозрительных разговорах, то помощник перехватывал их раньше, чем они доходили до советника. Сразу вспомнилось дело об исчезновении одного из слуг. Занималась им дворцовая стража, но, кажется, так никого и не нашли. Впрочем, тоже не доказательство, причину исчезновения уже не узнать. И все-таки Тармис мог стать бельмом Тайной службы, ослепившей ее и продолжавшей слепить сейчас.

Дин-Вар поднялся из-за стола, оправил одежду, прихватил подсвечник с горящими свечами и направился прочь из кабинета. Тармиса уже не было на месте, советник сам отпустил его. Риор поджал губы и вошел в кабинет помощника. Здесь было всё аккуратно прибрано, впрочем, как обычно. Ровные стопочки папок лежали на полках, на столе не осталось ничего, кроме писчих принадлежностей. Самые важные документы были убраны в окованный железом сундук, и тот закрыт на ключ, который хранился на шее помощника.

Советник подошел к одной из полок, поставил подсвечник и взял папку. Открыл ее, просмотрел бумаги, но в них, конечно же, не нашел ничего примечательного, обычные кляузы на соседей. Такое частенько попадало в Тайную службу от городских стражей. Эти бумаги сжигались вскоре после ознакомления. Тармис скопил их немало. Зачем? Чтобы не было пустоты за неимением других бумаг, имевших большую ценность, хотя бы потому, что это были новости? Возможно-возможно…

Полистав еще несколько папок, Дин-Вар подошел к сундуку. Он присел на корточки перед ним и с интересом рассмотрел скважину для ключа.

- Где-то у меня был набор отмычек, - задумчиво отметил советник.

Он вернулся в свой кабинет, порылся в шкафу, где лежала разная мелочевка, и вскоре хмыкнул, обнаружив искомое. Риор позвенел отмычками, прицепленному к металлическому кольцу и вернулся в кабинет помощника. Здесь снова присел перед сундуком и усмехнулся:

- Посмотрим, что припрятал наш мышонок в своей норке.

Кода дверь отворилась, советник успел испробовать всего четыре отмычки из десяти. Он услышал тихий скрип двери и обернулся.

- О, Орсон, ты вовремя, - дружелюбно улыбнулся Дин-Вар, поднявшись на ноги. – Открой-ка, малыш, свой сундук.

Молодой человек замер в дверном проеме, не сводя взгляда с главы Тайной службы. Он потоптался в нерешительности, но все-таки подошел ближе.

- Я хотел узнать, не нужно ли вам что-нибудь, и увидел свет из-под двери…

- Нужно, - кивнул советник. – Открой сундук.

- Там сейчас нет ничего важного…

- Открой сундук, - твердо повторил Дин-Вар, выделив каждое слово. – Сейчас.

Тармис помялся, но тихо выдохнул и снял с шеи цепочку с ключом. После открыл сундук и откинул крышку. Нутро действительно оказалось почти пустым. Здесь лежало всего несколько бумаг.

- Дай их мне, - велел советник.

Риор бросил на него колючий взгляд, но вновь послушался. Дин-Вар забрал бумаги, отошел к столу и пробежался взглядом по кривоватым строчкам донесения. После посмотрел на Тармиса и приподнял брови:

- А почему я не знаю?

- Я хотел подать вам завтра утром…

- Оно было получено два дня назад, - советник указал на дату, написанную рукой помощника. – Два дня. Уже два дня тебе известно о том, что к Бьенскому лесу стекаются высокородные риоры и смерды, а ты не посчитал нужным уведомить меня о таких новостях? О чем еще ты забывал мне сообщить? И главное, кому сообщить не забывал? Что скажешь, мой мальчик?

Тармис поджал губы и бросил взгляд на дверь. Советник покачал головой.

- Не выйдет, Орс.

Тот вдруг ухмыльнулся и гаркнул:

- Ко мне!..

Сладострастный женский стон нарушил тягучую тишину опочивальни. Тонкие пальцы впились в простынь, скомкав ее. Нежное тело выгнулось навстречу ласкавшему ее любовнику, и он заполнил жаркое лоно возбужденной плотью. Женщина вскрикнула, откинула руки за голову, и мужчина нависнув сверху, сплел их пальцы.

- А-ах, - простонала она, когда он вновь толкнулся в нее. – О, Боги… А-ах…

- Люблю тебя, - жарко шепнул риор в приоткрытые влажные от поцелуев губы любовницы.

- Да, - всхлипнула она. – Люби меня, люби, Кир, мне так это нужно. Да-а…

- Мое совершенство, - прохрипел он, продолжая двигаться в ней. – Моя прекрасная госпожа… Любимая…

- Ах…

Он склонился к ее лицу, впился в губы коротким поцелуем и вновь приподнялся на локтях, рассматривая искаженное мукой наслаждение хорошенькое личико своей любовницы. Ее дыхание уже знакомо прервалось, лейра зажмурилась, и из ее груди громким стоном вырвалось его имя:

- Ки-ир…

Она забилась от наслаждения, сжав бедра любовника коленями, и мужчина поймал губами ее слабеющие стоны. И как только женщина затихла, задвигался быстрей и резче, спеша догнать ее ускользающее удовольствие. Лейра раскинула руки, вновь скомкала простынь и, закусив губу, застонала, откликаясь на грубоватые толчки. Риор ворвался в лоно любовницы в последний раз и вновь впился ей в губы. Его тело содрогнулось, и мужчина, застонав, излился. И на опочивальню вновь навалилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием любовников…

- Боги, - выдохнула Ирэйн. – Ты восхитителен, Кир.

- Ты это уже говорила, - хрипловато рассмеялся он и перевалился на бок. По-хозяйски подтянул к себе лейру и коснулся ее виска легким поцелуем. – Моя страстная, - улыбнулся риор.

Лейра Дорин откинула голову на плечо Дин-Мара и закрыла глаза. Мысли разлетались, ни на миг не задерживаясь в голове, еще кружившейся от недавнего наслаждения. Ирэйн улыбнулась, ощущая приятную усталость и еще царившую в теле истому. Но постепенно дыхание ее выравнивалось, бег сердца замедлялся, и кровь начала остывать, более не горяча возбуждением.

Она еще некоторое время полежала на плече любовника, чутко прислушиваясь к тому, как он поглаживает кончиками пальцев ее голову. Наконец, опьянение ушло, и лейра отодвинулась от мужчины. Она повернулась на бок, подперла голову ладонью и еще некоторое время рассматривая красивой лицо хартия. После скользнула взглядом по сильному телу, задержалась на мужской плоти, уже не столь большой и твердой. Тихо вздохнула и накрыла грудь риора ладонью.

- Ты должен уйти, - сказала Ирэйн.

- Твой муж уже далеко отсюда, - усмехнулся Дин-Мар и зеркально отразил позу любовницы.

Он протянул руку и коснулся навершия нежно-розового соска лейры. Ирэйн накрыла грудь второй ладонью, не позволяя притронуться к себе, и строго произнесла:

- Ты должен уйти, Кир. Никто не должен знать, что мы любовники. Боржцы не любят блудливых мужей, а уж женщин, изменяющих мужу, и вовсе презирают. За то, что мы сейчас с тобой творим, меня ожидает позорный столб и прилюдная порка. И уж поверь, смотреть на то, что я лейра и урожденная Борг никто не станет.

- Но ты не простая лейра, - улыбнулся Мар, подвигаясь ближе. – Ты будущая лиори.

- Но не в настоящем, - возразила женщина и оказалась прижата к ложу телом любовника, подмявшего ее под себя. – Кир, это не шутки. Я не хочу, чтобы меня посчитали недостойной трона из-за такой глупости. Уходи.

Риор лукаво улыбнулся, втиснул колено между сжатых женских ног и просунул туда руку. Умелые пальцы скользнули между влажными складками женского лона, дотронулись до еще возбужденного бугорка и закружили по нему, вырвав из груди лейры прерывистый вздох.

- А если я попрошу уделить мне еще толику внимания? – промурлыкал искуситель.

Лейра Дорин закатила глаза и простонала:

- Я больше не могу, Кир, откуда в тебе столько удали? Даже мой муж спокойней тебя, а уж он-то использовал любое мгновение, чтобы забраться мне под подол. Но ты его уже переплюнул.

- Что делать, если ты такая сладкая, мой медочек, - хмыкнул Дин-Мар. – Так бы и облизал тебя с головы до ног. Настоящее лакомство.

- Дай мне передохнуть, - взмолилась лейра, пытаясь избавиться от ласкавшей ее руки.

- Хорошо, - кивнул хартий, отодвигаясь. – Мне тоже нужен отдых. Просто полежим рядом.

Ирэйн едва сдерживаясь, чтобы не зарычать, перекатилась на край ложа и вскочила на пол. Она накинула на себя халат из тонкой полупрозрачной ткани, приготовленный прислугой к ночи, сердито запахнулась в него и повторила:

- Кир, ты должен уйти.

Риор изломил бровь, рассматривая любовницу. После усмехнулся:

- Сладкая моя, это глупо. Неужели ты и вправду считаешь, что никто не понял, что за звуки доносятся из твоих покоев? Да и кто сунется к тебе в такое время? Сейчас коридоры пусты, здесь даже стражи нет.

- Тогда кому было слушать звуки, о которых говоришь? – возразила лейра Дорин.

- Тем более, - Дин-Мар улыбнулся и протянул руку: - Ну, хватит шипеть, кошечка, иди ко мне. Спрячь коготки, и я почешу тебя за ушком.

- Ты невыносим! – воскликнул Ирэйн, воздевая руки к потолку. – Откуда это упрямство? Ты ведь клялся, что станешь мне защитой, так почему хочешь, чтобы моего имени коснулась недобрая молва?

Риор вздохнул. Он сел и, чуть склонив голову набок, посмотрел на лейру. Она досадливо всплеснула руками. Обошла ложе, встав в изножье, и с раздражением продолжила:

- Коридоры пусты, и сейчас никто не увидит, как ты уходишь. Но если ты покинешь мою опочивальню утром, то тебя могут заметить, и тогда пойдут разговоры. Кир, ну услышь же меня! – она топнула ногой и отвернулась, чуть не плача.

Когда за спиной раздался шорох, лейра Дорин не обернулась. Она покусывала кончик ногтя на большом пальце, стараясь справиться с раздражением. И как это получалось у Альвии? Ей стоило лишь посмотреть, и риоры готовы были пасть на колени и молить о пощаде. Все и всегда понимали ее с первого слова. Разве нашелся бы кто-то, кто посмел ее ослушаться? А у нее, Ирэйн, не получалось даже выставить из опочивальни своего любовника! Вчера он ушел сам, а сегодня вдруг уперся, и на каждую попытку выдворить его, начинает свои игры. Тиен Дин-Таль ни за что бы не позволил себе порочить честь дамы! Жаль, что в ее постели не Тиен…

Лейра вздохнула и обернулась, намереваясь выпроводить любовника даже силой, но он уже стоял одетый и смотрел на женщину прохладным взглядом.

- Будь на моем месте он, ты бы не позволила себе ни подобного тона, ни унизительного изгнания, - сухо произнес хартий. – Ты бы в дверях легла, чтобы не выпустить его, не так ли, сладкая моя? Только ему твоя любовь, как гадючья отрава, а я жить без тебя не могу.

После этого прошел мимо Ирэйн, застывшей с приоткрытым от удивления ртом, и исчез за дверями опочивальни, так и не обернувшись. Лейра Дорин похлопала ресницами, осознавая слова Мара, вспыхнула и прошептала:

- Если бы это был он, то мне бы не пришлось ничего объяснять.

После посмотрела на скомканные в страсти простыни, на измятые и раскиданные по всей постели подушки.

- С тобой бы это было еще слаще, Тиен, я знаю, - вздохнула женщина и вернулась на ложе. Нужно было поправить простынь, сделать всё так, как будто в этой постели не принимали гостя… Ирэйн повторно вздохнула, но вдруг схватила подушку и запустила ею вслед любовнику, пошипев: - Гадючья отрава, говоришь? – И тут же сникла, невольно потрогав шею, с которой уже сошли следы удушения. – Ты прав, Кир, ты совершенно прав. Я для него презренная гадюка, - горько прошептала женщина.

Она откинулась на спину, устремила взгляд в потолок и вспомнила взгляд, полный ненависти, предназначенный ей. Лейра Дорин перевернулась на живот, подтянула к себе подушку и уткнулась в нее лицом. Слез не было, она выплакала их еще тогда, когда узнала, что надежды нет, и тот, кто дороже всех на свете, никогда не подарит ей своей любви.

- И зачем мне теперь всё это? – голос Ирэйн приглушила подушка. – Зачем?

Ради него сунула голову в петлю, ради него жила с ножом у горла с того времени, как послушалась служанку и решилась списаться с неведомым другом. Ожидала, что связь лиори и высокородного распадется, а оказалось, что сунула голову в мышеловку… Столько страха, сомнений, терзаний. Столько угроз и запугиваний, столько бессонных ночей и брак с ненужным и нелюбимым мужчиной. И что же теперь? Ничего! Единственного, чего так страстно желалось, уже никогда не будет. Осталась лишь участь, навязанная Тайрадом и его гадюками.

- Проклятый змей, - простонала лейра Дорин. – Мерзкая тварь…

И никуда уже не деться. Никуда! Горечь и боль вдруг сменила обжигающая ярость. Ирэйн вскочила с постели, с рычанием схватила первую попавшуюся подушку и откинула ее прочь. После огляделась и увидела перевязь, оставленную Дин-Маром. К ней были прицеплены ножны, из которых торчала рукоять ножа. Лейра обежала ложе, вытащила нож и взметнула его над своей грудью.

- Зачем жить, зачем? – всхлипнула она.

Зажмурилась изо всех сил, подняла руку выше и клинок помчался к измученному еще совсем юному сердцу…

- Боги! – взвизгнула Ирэйн.

Острие царапнуло кожу, и рука вдоль тела безвольной плетью. Пальцы разжались, и нож упал к ногам лейры Дорин. Она несколько мгновений смотрела на клинок, расширенными от ужаса глазами, после лицо ее исказилось, и женщина тяжело осела на пол, закрылась дрожащими ладонями и разрыдалась.

- Слаба, - простонала Ирэйн сквозь всхлипы, - как же слаба…

Лейра вдруг замерла, оторвала ладони от лица, стерла с лица слезы и вновь посмотрела на нож Дин-Мара. Стиснув зубы, она подняла его, скривилась и вновь размахнулась.

- Ненавижу, - зашипела Ирэйн.

Размахнулась и обрушила удар на еще одну подушку. Затем еще и еще раз, выплескивая свое бессилие, ярость и боль.

- Чтоб ты сдох! - рычала лейра, кромсая ложе, и представляла холеное самодовольное лицо Эли-Харта. – Сдохни, тварь, сдохни!!! Всё из-за тебя!

Когда открылась дверь в покои, она не услышала, как не услышала уверенные шаги, приблизившиеся к опочивальне. Только насмешливый возглас:

- Ого! – вырвал Ирэйн из ее ослепления.

Женщина порывисто обернулась, сдула с кончика носа перо, смахнула с лица взмокшую от пота прядь волос и уставилась на высокородного риора, застывшего рядом с ложем, скрестив на груди руки. Он окинул оценивающим взглядом тело Ирэйн, открытое распахнувшимся халатом, одобрительно хмыкнул и произнес:

- Довольно издеваться над бедным ложем. Или это вас так разозлил нерадивый любовник?

Лейра Дорин сузила глаза, утерла лоб рукавом халата и медленно поднялась на ноги. Она крепче сжала в ладони нож. Дурман ярости еще не до конца оставил ее. Ирэйн запахнула полы халата и шагнула к риору. Тот изломил бровь:

- Никак собираетесь убить своего первого помощника?

- Это вы втянули меня во всё это, вы! – воскликнула женщина и бросилась к высокородному.

Он с легкостью перехватил ее, вывернул руку с ножом и оттолкнул ногой, как только клинок упал на пол. После развернул лейру к себе лицом и влепил увесистую пощечину:

- Довольно! – гаркнул он. – Хватит дурить. Будущей лиори подобает достойное поведение.

Ирэйн охнула, прижала ладонь к щеке и сверкнул злым взглядом.

- Сначала найдите Альвию, - язвительно ответила она.

- Обойдемся без Альвии, - усмехнулся риор. – Тайрад идет на Эли-Борг, всё решится намного быстрее, чем мы думали. Одевайтесь, пора надеть венец и принять клятву верности.

Глаза лейры округлились, она попятилась, но руки высокородного удержали, не позволили отшатнуться. Ирэйн махнула рукой, словно пыталась отогнать надоедливую муху.

- Что вы? – придушено спросила она. – Нет… Нет! Нельзя!

Голос женщины окреп, и она ожесточенно замотала головой:

- Вы с ума сошли! Да меня на смех поднимут… Боги, да что там на смех, возненавидят! Так нельзя, нельзя! Они же всё поймут!

Взгляд риора остановился на теле лейры, вновь видное в распахнувшись от борьбы полах. Ирэйн спешно запахнулась и густо покраснела.

- Одевайтесь, - чуть хрипловато велел высокородный и отвернулся.

Ирэйн ощутила, как волна бессилия и безысходности поднялась в груди и сдавила горло. Губы лейры задрожали, и по щекам вновь побежали слезы.

- Одумайтесь, - взмолилась она. – Это же глупо… сейчас… прошу вас, риор Дин-Лирн. Умоляю… - голос, и без того наполненный плаксивыми нотками, сорвался, и женщина прикусила сгиб согнутого указательного пальца, пытаясь заставить себя успокоиться. – Я не хочу…

- Поздно, - холодно ответил советник. – Теперь уже всё поздно. Или мы доведем до конца то, к чему готовились столько лет, или же сложим головы на плахе. Не время капризничать и сомневаться. Мы можем обойтись малой кровью к приходу Тайрада, и тогда Эли-Борг не захлестнет волна разорений. Разве вам нужен риорат в крови и пожарах? Вы хотите гибели боржцев?

- Вы уже их уничтожаете, - всхлипнула лейра Дорин.

- Это необходимые жертвы, Ирэйн. И если вы перестанете сопротивляться, их будет намного меньше. Ни один переворот не обходится без крови.

- Меня не примут!

Дин-Лирн развернулся к ней, окинул раздраженным взглядом, из которого исчез прежний интерес, и отчеканил:

- Слушай меня,… лиори. Или ты прекратишь спорить и проявишь послушание, или я притащу тебя в тронный зал в том виде, в котором ты стоишь передо мной. Сможешь ли ты после этого рассчитывать хотя бы на толику уважения поданных?

- Его и так не будет, когда они всё поймут, - горько усмехнулась Ирэйн.

- У вас есть мы, лейра Дорин, верные люди, готовые защищать вас, - вновь спокойно заговорил советник, быстро взяв себя в руки. – Мы не позволим никому оскорбить вас или воспротивиться воле. Перестаньте трястись, как заяц. Одевайтесь и ступайте в тронный зал, всё остальное сделает ваша рать. В конце концов, вы знали, во что ввязываетесь.

- Вы не оставили мне выбора, - прошептала Ирэйн, закрыв лицо ладонями. – Я всего лишь ваша кукла…

- Потому не заставляйте вас ломать, - ровно ответил Лирн и гаркнул: - Одевайся!

- Это безумие, - пробормотала лейра. – Безумие… - Она побрела к гардеробной, но остановилась и обернулась к риору: - Я не справлюсь одна.

- Сейчас придет Ранси, она вам поможет, - произнес советник и направился прочь из покоев. – Не медлите.

Ирэйн проводила его взглядом, вскинула руки кверху и выкрикнула в бессильной злобе:

- Пусть пожрут тебя твари Архона, чудовище! – после уронила руки и тихо всхлипнула: - Не хочу, ничего не хочу…

Риор Дин-Фойр мирно почивал в своей постели. Он был в одиночестве, потому что лейра Фойр покинула Борг вскоре после того, как стало известно об исчезновении лиори. Советник, посидев в задумчивости около часа, поднялся с кресла и обернулся к жене, нервно теребившей носовой платок, уже промокший от слез. Впрочем, к моменту, когда риор очнулся, его супруга уже не плакала, только всхлипывала и ожидала, что скажет ей муж.

- Уезжай, - произнес Дин-Фойр. – Борг нынче стал небезопасен. Забирай обоих сыновей и возвращайся в Фойр.

- Но мальчики не согласятся, их обучение…

- Я их отец, и мое слово последнее, - ровно ответил советник.

- А ты?

- А я останусь, это мой долг, - Дин-Фойр посмотрел на жену, в глазах которой вновь заблестели слезы. – В Борге завелось гадючье гнездо,  и мы должны в этом разобраться.

- Отчего ты так говоришь? Разве в этих стенах сыщется предатель? – изумилась лейра Фойр.

- На госпожу напали на ее земле. Это были боржцы, - мрачно произнес советник. –  Боржцы, которые без сожалений уничтожили даже женщин, сопровождавших лиори. Среди нас изменник, и я должен выяснить – кто он.

- Но, мой дорогой, что ты можешь сделать?! – в отчаянии воскликнула женщина.

- Наблюдать, - ответил риор.

Обезопасив по возможности свое семейство, Дин-Фойр вернулся к своим обязанностям. Хотя вся жизнь риората была сосредоточена на поисках Перворожденной, и кабинеты больше наполнялись разговорами о том, что могло случиться с госпожой, чем привычной работой. А Фойр слушал. Как всегда, неприметный с первого взгляда, он слушал шепотки и оханье. Наблюдал за остальными советниками, за жителями Борга, за тем, что творилось в окрестностях Борграда. Иногда выезжал в город и бродил по площадям и базарам, а потом возвращался в замок и продолжал наблюдать.

Первым, кого Фойр исключил из числа подозреваемых, был Дин-Вар. Глава Тайной службы был озабочен, раздавал указания, принимал донесения и продолжал рассылать людей. И в минуты, когда оставался почти один, становился мрачен и задумчив. Он был наиболее всех сосредоточен на розыске госпожи. А однажды, пока Фойр и Вар ожидали появление двух других советников, глава тайной службы отошел к окну и остался там, перестав замечать второго риора. Он долго смотрел в одну точку, не меняя позы и не показывая нетерпения, и это ясно показало, что риор пребывает в глубокой задумчивости:

- Госпожа, - с тяжким вздохом прошептал Вар. – Где же вы?..

И то, как были произнесены эти слова, развеяло всякие сомнения Дин-Фойра. Так мог говорить лишь тот, кому небезразлично происходящее. Тот, кто искренне переживает о потере важного для него человека. Дин-Вар не был раздражен. Он не рисовался и не искал зрителей своего представления. Риор был подавлен. Он искал ответы на свои вопросы, но пока не находил их, и это удручало его. Нет, глава Тайной службы был верен лиори, и в этом Дин-Фойр не сомневался.

Зато сомневался в двух других советниках, но более всего с молодом риоре, занявшем свою должность относительно недавно. Впрочем, ничего особо подозрительного в его поведении не было, если не считать, что он почти не касался поисков Перворожденной. Дин-Солт был полон иных забот, но в этом его было сложно упрекнуть, его дело было не менее важным, чем розыск Альвии. Дин-Солт старался удержать союзные и дружественные отношения Эли-Борга с соседними риоратами. Он вел переписку, уверял, что для поисков лиори делается всё возможное и невозможное, что вскоре госпожа вернется, и в Эли-Борге восстановится прежний порядок. А пока Альвии нет, риорат будет придерживаться прежних соглашений. Это было необходимо, Дин-Фойр не спорил. По большому счету, Солт делал всё, чтобы удержать соседей за границами риората и не позволить им воспользоваться безвластием в Эли-Борге. Однако это не избавляло риора от подозрений, оберегать родные земли он мог и до воцарения в нем Эли-Харта.

А еще был Дин-Лирн. И тут Фойру было сложно определиться. За этого советника говорили долгие годы верной службы роду Эли-Боргов. Трем поколениям лиоров! А это не пустой звук. Никто и никогда не мог усомниться в преданности Лирна, он доказал ее многократно. И сейчас был сильно подавлен случившимся. Призывал кары на голову вероломного горца, клялся отомстить за госпожу, обещал найти предателей и рвать им глотки собственными руками, но… Дальше слов и выкриков дело не шло. Наверное, именно это насторожило Дин-Фойра.

Он помнил, как вел себя «цепной пес Эли-Борга», когда погиб лиор Бриар. Это был ураган, часто бестолковый, но он с ярым рвением кинулся на поиски изменников, посягнувших на жизнь Перворожденного. И вправду, словно пес, сорвавшийся с цепи, рыл землю, искал виновников, доказательства предательства. Справился неожиданно быстро и с тем же рвением и горячностью отстаивал их.

А сейчас только пустословил, но ничего не делал, ни-че-го. Разве что мешался под ногами. Дергал Дин-Вара, лез к Дин-Солту, причитал, сидя в кабинете Дин-Фойра. И всё. Но взбесился, когда исчез Дин-Таль, сидевший в подземелье. Орал, метался, обвинял всех подряд в предательстве. Накинулся на ночную стражу, упустившую узника. Кажется, только один и взбесился. Остальные сохраняли задумчивый вид, но никто не дергался и не злился. Зато вцепился в лейру Дорин, требуя держать ее перед носом, пока не разъяснится ее вина или невиновность. Еще и Ирэйн слегла с лихорадкой, так что даже удерживать ее не пришлось. После этого Лирн поуспокоился, сказав, что никуда она не денется, пока не окрепнет. Вскоре покинул Борг Дин-Дорин, оставив доверенных лиоров, и риор Дин-Лирн даже повеселел:

- Пусть летит голубок, а мы пока с его голубкой разберемся. Одна без мужа уже никуда не денется, - потирал он руки. Кажется, Таль его уже мало интересовал, советник сосредоточился на лейре. Правда, не требовал тащить ее в допросную, и на том спасибо.

Однако вот эти противоречия и заставили задуматься. Дин-Фойр начал пристальней приглядываться к Дин-Лирну, вспоминал, анализировал, но всегда натыкался на одно и то же – он верный служака. Дурень, но дурень преданный. Эта мысль слишком глубоко въелась в сознания за годы, проведенные на службе лиорам Эли-Борга. Никак не удавалось отключиться от привычного восприятия, и советник списал чудачества Лирна на возраст. И взор Дин-Фойра вновь устремился к Дин-Солту.

Высокородный риор не мог бы сказать, почему склоняется в сторону самого молодого собрата, может, потому, что знал его меньше остальных, хотя Солт, как тот же Дин-Таль провел свою юность в стенах Борга. И если по поводу Тиена Фойр догадывался, что стало причиной назначения его на высокую должность, то в Дин-Солте сомневался, хотя Альвия была им довольна. В какой-то момент советник даже решил, что лиори еще не до конца определилась со своим выбором, потому приблизила еще одного высокородного, подходившего ей по возрасту.

Ставленник Перворожденной – Ордман Дин-Солт, конечно, не был красавцем, как Дин-Таль, но некая мужская привлекательность в нем все-таки имелась. А еще он был далеко не глуп, в этом ему Фойр отказывать не стал. Более деятелен и решителен, чем Таль. Дин-Солт выносил смелые суждения, не опасался спорить с Альвией, и она ни разу не разгневалась на него за это, напротив, кажется, даже поддерживала свободу мысли риора. Его взгляды отличались от уже устоявшихся, и зачастую советник искал свою дорогу во внешней политике, вновь получая одобрение лиори. Дин-Фойру новые веяния нравились не особо, но кто он, чтобы возражать госпоже?..

Впрочем, не признать, что методы Солта имели успех, высокородный риор не мог. Ордман был неплох, совсем неплох, просто… немного другой. Дин-Таль казался ближе и понятней. И если бы Дин-Фойра попросили сравнить двух молодых риоров, то он бы сказал, что Дин-Солт ближе к изгнанному Райверну Кейру. Разве что Ордман казался более обстоятельным и тяжеловесным, чем весельчак Райв. Лиор Бриар любил Кейра, Альвия относилась с симпатией к Солту. Но господин ошибся в своем любимчике, так может ошиблась и его дочь?

И сегодня ложась спать, риор Дин-Фойр так и не пришел к конечному выводу. Он чувствовал внутреннее недовольство, но никак не мог понять, к чему оно относится. Что-то дергало, царапало, заставляло думать вновь и вновь, но решения не находилось. Это раздражало, порой злило, но пелена, закрывавшая взор, всё никак не позволяла увидеть то, что не давало покоя советнику.

- Может, завтра… - пробормотал риор, проваливаясь в сон.

И сон его был таким же беспокойным, как и внутреннее состояние. Грезы, посетившие советника более всего напоминали горячечный бред. Он всё бежал куда-то, бежал и бежал, в ужасе думая, что позади него тварь из Архона. Ему даже пригрезилось, что на плечо ему легла когтистая лапа, разорвав камзол и кожу.

Советник подскочил на кровати, разбуженный собственным вскриком. Липкий пот покрывал его лицо и тело, сердце отбивало бешенный ритм в груди и в ушах, и за этим стуком Дин-Фойр не сразу различил звуки, доносившиеся до него из-за закрытой двери. Отдышавшись и пробормотав себе под нос о том, что пора брать у чародеев успокоительное снадобье, риор сел на кровати и плеснул в стакан воды из приготовленного на ночь кувшина. Осушил его залпом, обтер лицо рукавом и обернулся к двери, с недоумением прислушиваясь к громким голосам.

Слов он не мог разобрать, только понял, что причитает какая-то женщина. Дин-Фойр нахмурился. Он хотел выйти и узнать, что происходит, но остановился. В исподнем выходить не хотелось. Натянув штаны и накинув сверху камзол, советник сунул ноги в сапоги и уже направился к дверям, однако вновь остановился. Ему не нравилось то, что он слышал. Еще не понимал, но нутром чуял, что в стенах Борга творится что-то нехорошее, грязное. Что-то, что подспудно ожидалось с того дня, когда пропала госпожа, и почему он выпроводил из замка свою семью, желая защитить своих близких. Дин-Фойр подошел к своему мечу, висевшему на перевязи на стене, взялся за него, но передумал. Вместо этого советник достал два своих любимых ножа и спрятал один в рукаве, а второй за голенищем сапога. Лишь после этого направился к двери. Но ни успел взяться за ручку, как с той стороны загрохотали в дверь кулаком.

- Кто? – спросил Фойр.

- Именем лиори, - донесся ответ, - откройте дверь!

Советник невольно потер лоб, пытаясь осознать призыв. Вдруг охнул и сдавленно прошептал:

- Вернулась…

Неужели и вправду?! Ну, конечно, Альвия в гневе! В стенах ее отчего замка засел предатель, и не один, вот и собирает обитателей Борга, чтобы разобраться с ними. Однако такая мысль показалась неправильной. Менее всего лиори была склонная закатывать выволочку при народе. И все-таки «именем лиори». Иной лиори нет ни в одном из риоратов, и значит, госпожа, наконец, дома.

- Хвала Богам, - выдохнул Дин-Фойр и повернул ключ раньше, чем подоспел его прислужник, сонно потиравший глаза. А еще через мгнвоение застыл, ошарашено глядя в глаза Дин-Тьера: - За каким Архоном?

Риор, обвиненный в измене сбежавшим адером, приподнял уголки губ в учтивой улыбке и отвесил почти издевательский поклон:

- Доброй ночи, риор Дин-Фойр, извольте проследовать в тронный зал, лиори призывает вас и всех обитателей Борга.

- Лиори?

- Наша госпожа, да пошлют Боги ей свое благословение, - всё с той же улыбкой склонил голову Дин-Тьер. – Прошу вас, советник. И ваш прислужник тоже пусть поспешит.

Фойр бросил взгляд назад, слуга переминался с ноги на ногу, сжав в руке кочергу. Риор поджал губы и кивнул встревоженному мужчине. Смысла допытываться, что происходит, смысла не было. Оставалось только подчиниться и всё узнать самому. И то, что он наблюдал, высокородному совершенно не нравилось. Ощущение, что их сгоняют в тронный зал, как стадо баранов, было слишком явным, чтобы его не замечать. Женщины выглядели испуганным: что служанки, что благородные лейры. Риоры выглядели удивленными, кто-то был так же мрачен, как и Дин-Фойр. Некоторые люди даже не успели одеться. Их попросту вытащили из кроватей и погнали к неведомой лиори.

- Какая, в Архон, лиори? – пробормотал советник, уже почти уверившись, что это не Альвия призывает своих подданных.

И вдруг, словно вспышка, ему вспомнились слова Дин-Таля. Ирэйн… Ирэйн Дорин, урожденная Борг. Адер ведь твердил им о предательстве кузины, и он, Фойр, почти поверил. Почти, потому что Таль был слишком поспешен, и это могло означать, как месть, так и попытку убрать лейру, способную опровергнуть его слова. И хоть советник был склонен доверять именно Тиену, но привычка делать выводы не из воздуха сыграла свою роль, и он не стал торопиться с суждениями, хотя и почувствовал облегчение, когда Дин-Таль сбежал из-под замка. И Ирэйн почти никак не проявила себя за всё это время. Сидела тихой мышкой в своих покоях, довольствуясь обществом телохранителей. Никуда не лезла, ни во что не вмешивалась. Вела себя скромно, как обычно. И это притупило подозрительность, разум советника продолжил искать предателя среди своих собратьев.

- Переворот, - едва слышно прошептал Дин-Фойр. – Это проклятый переворот. Боги…

В тронный зал он входил уже зная, кого увидит на троне. Однако взгляд риора был прикован не к съежившейся на троне женской фигурке, советник смотрел на того, кто стоял рядом с самозваной лиори, боявшейся поднять глаза на боржцев, заполнявших тронный зал. Дин-Лирн… И все-таки он. Фойр невесело усмехнулся и, наконец, понял, что дергало его все это время. Внутреннее чутье не было согласно с доводами разума. Оно уловило всё, что требовалось, чтобы сделать верные выводы, и только закоснелость убеждений не позволила скинуть шоры с глаз.

Дин-Фойр повертел головой, пытаясь отыскать Солта и Дин-Вара, но никого из них не увидел. Только он и Дин-Лирн стояли здесь из числа советников. Дин-Фойр внизу, предатель на вершине возвышения, у самого трона. И он совсем не выглядел тем дурноватым служакой-патриотом, каким знал его советник. Плечи расправлены, на губах едва заметна насмешливая улыбка. Впрочем, эту ухмылку Лирн спрятал, и остался стоять основательным и незыблемым, как горы, у подножия которых раскинулся Эли-Борг.

- Сколько же лет ты прятал свой истинный лик, - произнес Дин-Фойр, уже не стараясь говорить тихо. – Не пес, совсем не пес, истинная тварь из Архона.

Впрочем, за людским гулом высказывания советника никто не услышал, разве что те, кто стоял рядом с ним, но они не осмелились заговорить, только бросили на Фойра испуганные взгляды, однако советник уже сам не ответил на них. Он смотрел на Лирна, мечтая о том, чтобы взглядом можно было воспламенить на месте, только вот не всем мечтам дано сбыться, и проклятый предатель остался невредим. Он по-прежнему рассматривал свысока обитателей Борга и ждал, когда тронный зал будет набит до отказа. Наконец, поднял руку, призывая к тишине, и заговорил твердым уверенным голосом без знакомых дребезжащих ноток:

- Жители Эли-Борга! Всех нас постигла страшная утрата! Мы не устанем скорбеть по нашей госпоже и повелительнице… - по залу пронесся рокот, но вновь рука Лирна взмыла вверх, и люди замкнулись в угрюмом молчании, и предатель продолжил: - Но оплакивать Перворожденную мы будем после, на это у нас вся жизнь. А сейчас пришло время встать за родную землю… На Эли-Борг надвигаются полчища Эли-Харта! – люди вновь заволновался, и в этот раз изменник дал им проникнуться известием. После вскинул руки кверху и выкрикнул: - Эли-Борг без правителя всегда будет желанной добычей, на которую ринуться стервятники! Мы погибнем, если будем медлить! Я призываю вас преклонить колени перед нашей новой госпожой, последней из великого рода Боргов – лиори Ирэйн Эли-Борг! Ее имя вновь объединит и сплотит нас перед лицом опасности! Риорат без правителя – что кость в собачьей миске, но государства, во главе которого стоит повелитель – это сила! Во имя родной земли, во имя жизни ваших детей, во имя славы и процветания Эли-Борга я призываю вас принести клятву верности нашей госпоже, лиори Ирэйн! Хвала повелительнице Эли-Борга!

Дин-Лирн первым преклонил колени, и слова клятвы полились из его уст. Но никто не спешил последовать его примеру. Люди застыли в немом оцепенении, глядя расширенными в недоумении глазами на творившееся беззаконие…

Ордман Дин-Солт заложил руки за голову и потянулся, сидя в кресле. После передернул плечами и опустил взгляд на документы, лежавшие перед ним, тяжко вздохнул и потер переносицу. Кажется, на сегодня всё. Риор свернул послание от посла Эли-Рохта и закрыл чернильницу, затем бросил перо в бронзовый стаканчик и зевнул. Взгляд советника скользнул по кипе скопившихся за время исчезновения лиори бумаг, и Ордман удрученно вздохнул. Он уже давно разобрался и поднаторел в хитросплетениях внешней политики, Перворожденная порой называла Дин-Солта «мой коварный варлах», намекая на его хватку и острый разум, но без госпожи даже он чувствовал себя неуютно.

Ордман преклонялся перед лиори. Он не подчеркивал своего отношения к Перворожденной, просто верно служил ей. Был благодарен за то, что она рассмотрела в одном из молодых риоров его дар и возвысила до места в Совете. Был ли влюблен советник в свою госпожу? Скорей нет, чем да. Уважал, почитал, восхищался. Самая необыкновенная женщина, самая невероятная из всех, кого доводилось видеть Ордману, но не для него. Он был слишком умен для того, чтобы завидовать Дин-Талю или мечтать о том, чтобы оказаться на его месте. Знал, что таких охотников немало, однако сам к ним не относился, хотя и был ближе всех к воплощению этой мечты.

Дин-Солт всегда знал, что Альвия не любит своего наложника, взгляд влюбленной женщины узнать легко. И все-таки они были вместе уже несколько лет, а это что-то да значило. Значит, Дин-Таль удобен лиори, и она не зря выбрала именно его. К тому же Перворожденная не была легкомысленна, не гналась за мужским поклонением, она вообще была равнодушна к тем слабостям, какие обычно захватывало разум благородных лейр. И из этого тоже следовало, что менять мужчину она не собирается. Но кроме того, лиори, несмотря на свое благоволение, ни разу не посмотрела на Ордмана с оценивающим интересом, как могла бы смотреть женщина, которой мужчина показался привлекательным. А становиться еще одним удобным наложником, даже с перспективой стать мужем, Дин-Солту не хотелось. Нет, Дин-Таля не осуждал, знал, что тот много лет безответно любит Альвию и был счастлив даже тому, что она была готова дать своему поклоннику. Но себе советник желал иной судьбы. Наверное, это и помогло удержаться в своем отношении к Перворожденной на грани безнадежной влюбленности и побороть ее первые зачатки, оставив то преклонение, основанное на глубоком уважении и безотчетной преданности, царившие в душе высокородного риора.

Он был всё еще не женат, несмотря на то, что уже вошел в пору зрелости. И хоть многие шептались, что это потому, что лиори еще не сделала свой окончательный выбор, и Дин-Солт может быть в итоге оглашен, но всё дело было в том, что сам советник еще не встретил той, что пришлась бы по сердцу. Альвия лишь раз намекнула своему риору, что пора бы обзавестись семьей, и, выслушав ответ, пожала плечами и сказала:

- Дело ваше, Ордман. Неволить не стану, но будет жаль, если ваше наследие не перейдет будущим поколениям. Я высоко ценю ваш разум и усердие, не осиротите моих потомков.

- Потомки Ордмана Дин-Солта будут служить лиорам Эли-Борга, в этом я могу вам поклясться моей госпоже.

- Ваша клятва принята, высокородный, - ответила Перворожденная и больше разговора о женитьбе не поднимала, давая риору самому выбрать себе супругу.

А вот адер время от времени советовал Солту высокородные семейства, где лейры достигали брачного возраста. Ордман сначала сухо благодарил, потом начал чувствовать раздражение, а потом понял заботу Дин-Таля и ответил ему прямо:

- С моей стороны вам подвоха ждать не стоит. Лиори видит во мне одного из своих помощников и не больше. Я вижу в Перворожденной госпожу и повелительницу. Надеюсь, вы перестанете слушать сплетни и начнете, наконец, спать спокойно.

После этого сватовство прекратилось, хоть Дин-Солт еще какое-то время ловил на себе задумчивый взгляд адера, после аудиенций лиори. Однако вскоре Дин-Таль успокоился и последние пару лет уже не видел в Ордмане возможного соперника. Но дружбы между ними так и не сложилось. Общались риоры ровно, но без приятельской теплоты, которая чувствовалась в общении адера и главы Тайной службы. Впрочем, Солт и не искал дружбы Тиена Дин-Таля. Ему была важна служба и одобрение госпожи, что до друзей, то они у советника имелись. Так что его вполне устраивали нейтральные отношения с адером, без враждебности и попыток сближения.

А когда Дин-Таль появился в Борге со своим рассказом о том, что произошло в лесу, и как ему удалось не погибнуть во время нападения, Ордман поверил. Уже хотя бы тому, что адер не причастен к исчезновению Альвии. Дин-Солт знал на собственном опыте, как Тиен дорожит своими отношениями с лиори. Он готов был оставаться наложником, но ее наложником. И уж тем более, после того, как риорат готовился к их свадьбе, было глупо предполагать, что Дин-Таль выпустит из рук почти сбывшуюся мечту. Он так боялся потерять Перворожденную, как женщину, и теперь ему выпала возможность навсегда закрепить права на эту женщину. Нет, Ордман в невиновности Тиена не сомневался, и в его рассказ поверил, по крайней мере, в ту часть, которая касалась самого адера. И когда тот исчез из темницы, советник воспринял с одобрением, понимая, что в Борге Талю может угрожать опасность – имени предателя оставалось неизвестным.

Что до кузины Перворожденной, эти обвинения должен был проверять Дин-Вар. Однако и сам Ордман не остался в стороне. У него были собственные методы слежки, отработанные ни на одном из посольств, прибывавших в Эли-Борг. Для этого у советника имелся свой человек – прислужник, серый и неприметный, словно тень. О нем знала только Альвия, как и Дин-Вар, Дин-Солт не спешил делиться своими секретами с кем-то, кроме госпожи. От нее у риора тайн не было. Лиори одобрила выбор высокородного, и Бертон начал приносить своему негласному хозяину обрывки разговоров, содержание подсмотренных писем, записок и документов, из которых Солт собирал необходимые сведения,  рассказывал о том, кто навестил посла, или же с кем он собирался встретиться. Некоторые сведения советник передавал Дин-Вару, если считал, что того должны заинтересовать полученные известия, что-то использовал в переговорах. В любом случае, Бертон оказался чрезвычайно полезен и даже незаменим.

Вот и сейчас он выполнял поручение Ордмана – прислуживал Дин-Мару. Солт успел сделать вывод, что он заинтересован в Ирэйн намного больше, чем второй телохранитель, и риор Дин-Дорин был настроен к этому хартию с явным недоверием, несмотря на то, что тот спас лейру Дорин, когда Дин-Таль едва не задушил ее. Цель этой слежки была одна – найти предателя. В отличие от остальных советников, Дин-Солт не мучился, пытаясь вычислить тварь, покусившуюся на властительницу Эли-Борга. Он, как всегда, шел своим путем, начав разматывать клубок с конца и не влезая в середину. Наверное, потому оказался удачливей.

Сведения о том, что Дин-Мар не просто охраняет племянника Эли-Харта и его супругу, но и успел залезть к ней под подол, Дин-Солт узнал одним из первых. Но это было не то, чего он ждал. Постельные игрища скромной воспитанницы лиори только укрепили веру в слова Дин-Таля, однако не дали ответов на главные вопросы: кто покровительствует лейре, и как происходит их общение.

Ирэйн почти не покидала покоев. Сначала слегла с лихорадкой, от которой впрочем, быстро оправилась. Но лекарь подтвердил, что она еще слаба, и лейра осталась в Борге, а ее супруг был вынужден покинуть чертоги лиоров Эли-Борга, получив послание от дяди с повелением вернуться в Харт. И вот тогда Дин-Мар стал смелей в своих действиях, и Дин-Солт сделал вывод из донесения своего шпиона: «Мой хартий сказал второму, мол, Лотт убрался, теперь она никуда не денется», - что телохранитель не столько увлечен женой Дин-Дорина, сколько имеет корыстные намерения. А сложив воедино: Тайрад – заговор – рассказ Дин-Таля – вызов Лотта – слова Дин-Мара – получил еще одно предположение: Дин-Мар ухаживает за Ирэйн по приказу своего господина, и мужа от жены убрали, чтобы тот не мешал ее соблазнять. Судя по всему, именно такого исхода опасался несчастный супруг. Слишком красноречивым был его тяжелый взгляд, брошенный на красавца хартия, когда риор покидал Борг, и о чем рассказал неприметный прислужник.

- Даже родную кровь использовал, мразь, - усмехнулся Ордман и дал новое указание Бертону: - А приглядись-ка ты к прислуге лейры Дорин. Кто там посещает ее покои из прежних служанок?

- Ранси точно ей прислуживала и раньше, - ответил Бертон.

- Понаблюдай за ней.

- Как скажите, высокородный риор.

О сделанных выводах Дин-Солт решил рассказать Дин-Вару. Он несколько раз пытался встретиться с главой Тайной службы, Вар то отсутствовал на месте, то был занят, то сам Ордман не мог выкроить времени для разговоров – забот у всех хватало. В общем, беседы всё никак не получалось, и Солт решил написать о своих выводах. Он коротко набросал о подозрениях в том, что Дин-Мар приставлен к лейре Дорин, чтобы соблазнить ее и управлять ею, попросил найти для него время, чтобы поговорить о важных делах, после отнес свое послание в кабинет Вара, но кабинет был закрыт, и Ордман оставил письмо у помощника главы Тайной службы. Тот обещал, что передаст послание, как только риор Дин-Вар появится.

Но вот прошла уже пара дней, а ответа, как и самого Дин-Вара так и не было. Зато Бертон принес еще днем новые сведения. И они были слишком интересны, чтобы не обратить на них внимания. Ранси шепталась с Рейном – прислужником второго помощника Дин-Фойра. А сам второй помощник заходил вчера пропустить стаканчик вина с помощником Дин-Лирна, хотя особой дружбы между ними нет.

- То проходят мимо, едва раскланяются, а тут вдруг поболтать под стаканчик решили, - заметил прислужник. – Потом сам риор Дин-Лирн зашел, вроде как ругался, что пить удумали, хотя они там и половину кувшина не приговорили. Но вы же знаете, какой этот советник шумный. Покричал и ушел, а после этого и второй помощник риора Дин-Фойра убрался. Разогнал их, видать, советник.

- А Фойр? – напряженно спросил Ордман.

- Могу узнать, - кивнул Бертон.

- Узнай и доложи.

Пока не было известий о действиях Фойра, Дин-Солт решил не дергаться. В уговоренное время прислужник не появился на оговоренное место встречи, и Ордман вернулся к своим делам, сделав вывод, что Бертон еще не раздобыл нужных известий, а теперь уже было поздно, слуга, наверняка, спал, и выдавать его сейчас появлением в комнатах прислуги советник не стал.

Риор поднялся из-за стола. Пожалуй, не стоило откладывать и дальше беседу с Дин-Варом. Ордман решил, если придется разбудить главу Тайной службы, он его разбудит.

- Даже любопытно сравнить наши наблюдения, - усмехнулся Дин-Солт.

Советник покинул свой кабинет. Он повернул ключ в замке, закрыв дверь, сделал несколько шагов по коридору и остановился. Ордман нахмурился, что-то было не так. Он обернулся, скользнул взглядом по коридору, после посмотрел вперед, и брови риора поползли вверх – не было стражи. Посты, где обычно стояли стражники пустовали. Это было не просто странно. За несколько лет своей службы в Борге советник привык к молчаливым фигурам в доспехах, почти перестал замечать их, но точно знал, что они должны быть здесь и охранять кабинеты, где хранились разнообразные документы.

- Что за ерунда? – пробормотал Дин-Солт.

Он уже хотел пройти дальше, но вдруг развернулся на каблуках и стремительно вернулся к своему кабинету. Открыл замок и скрылся за дверью. Луна хорошо освещала пространство, хотя риор мог бы пройти здесь с закрытыми глазами, настолько хорошо он знал, что и где стоит. Ордман привалился бедром к столу и задумался. Ему не нравилось то, что он обнаружил. Исчезновение стражи – это не просто недоразумение, это настоящее происшествие. Дин-Солт на мгнвоение прижал к губам согнутый указательный палец, ощущая, как ускорилось сердцебиение, обнажив тревогу и волнение.

- Архон, - тихо выругался риор. – Что-то происходит. – Нет стражи, значит, нет охраны. Для чего убирать охрану? Советник уперся ладонью в столешницу и высказал вслух предположение, вертевшееся на языке: - Захват Борга? Похоже на то… Архон.

Оружие осталось в покоях. Ордман огляделся. На его поясе висел нож, разрешенный высокородным риорам для ношения в стенах замка. Еще имелась кочерга в подставке у потухшего камина. Больше оружия в кабинете не было. Усмехнувшись, советник подошел к камину, взял кочергу и взвесил ее на руке.

- Пойдет, - кивнул сама себе Ордман. – Мечом можно и разжиться, главное, не безоружный. – И он вновь вышел в коридор, чутко прислушиваясь к напряженной тишине, сковавшей Борг...

Люди, согнанные в тронную залу застыли, словно всех разом сковал ледяной холод. Тишина, воцарившееся в одно мгновение стало настолько давящей, что хотелось невольно пригнуться под ее гнетом. Взгляды всех устремились на возвышение с троном, на котором сидела совсем юная женщина. Она втянула голову в плечи, зажмурилась изо всех сил, чтобы не видеть лица тех, кто стоял внизу. Дин-Лирн, всё еще стоявший перед лейрой на одном колене, сжал ее щиколотку и зашипел:

- Принимай клятву, живо.

Ирэйн не шевельнулась и не открыла глаз. Всё, о чем она сейчас мечтала, это проснуться. Просто взять и открыть глаза в своей постели, и лучше пусть это будет тот день, когда она решилась послушаться Ранси, поверив во всё, что та нашептала ей на ухо. Пусть будет так, словно еще ничего не произошло. Скоро придет нянька, чтобы поднять свою подопечную, за ней войдут прислужницы, а потом будет большой завтрак. Тогда можно вновь сесть неподалеку от лиори, украдкой смотреть на Тиена и любоваться его совершенной красотой, слушать голос и представлять, как он шепчет слова любви лейре Борг, которая не выходила замуж…

- Ну, же, тварь, - новое шипение коснулось слуха лейры. – Скажи хоть что-нибудь, призови народ к благоразумию, ты же лиори.

- Я не лиори, - сдавленно выдохнула женщина. – Я не она…

- Их же всех перебьют, - Лирн вскинул взгляд на Ирэйн. – Всех. Понимаешь? Хочешь спасти их? Тогда прекрати дурить.

- Боги, - тяжело сглотнула лейра Дорин.

Она еще несколько мгновений боролась с собственным оцепенением, наконец, протянула дрожащую руку над головой риора и произнесла, почти не услышав саму себя:

- Я принимаю вашу клятву, высокородный риор, и клянусь быть вам справедливой госпожой.

- Хорошо, - прошептал советник. – Теперь поднимись с трона и обратись к людям.

- Я не смогу…

- Соплячка, - сплюнул Дин-Лирн. – Вспомни Альвию. Разве она была такой размазней? Не можешь сама, подражай ей.

- Я вас ненавижу, - искренне призналась лейра Дорин.

Советник криво усмехнулся и ответил:

- Плевать.

Она встала, но ноги так сильно дрожали, что женщина вновь упала на трон. Ирэйн с мольбой посмотрела на Лирна, но тот лишь скрипнул зубами.

- Они нас возненавидят, - прошептала лейра. – Так нельзя…

- Их любовь нам и не нужна, - ответил риор.

Он подхватил женщину под локоть и рывком поставил на ноги. Сам встал за ее спиной, незаметно обняв за талию.

- Обратись к своему народу. Хочешь, чтобы выжили, говори.

- Ох, Боги, - вздохнула Ирэйн. – Дайте мне сил…

- Ради них, - подбодрил ее Лирн. – Я буду подсказывать. Итак… Народ Эли-Борг…

Лейра Дорин набрала в грудь побольше воздуха, зажмурилась и выкрикнула:

- Народ Эли-Борга! – она сама ясно расслышала в своем голосе зарождающуюся истерику. Кукловод за спиной продолжал нашептывать, и лейра послушно продолжила: - Никто не сможет заменить мою дорогую сестру. Только Боги знают, что за боль разрывает мне сердце. Я никогда бы не осмелилась совершить то, что делаю сейчас, если бы была надежда на ее возвращение… - голос Ирэйн сорвался. Она вдруг перестала различать лица в изножье трона, слеза потекли из глаз, но женщина не рискнула их стереть. Она сжала кулаки и вновь заговорила: - Для Эли-Борга наступили тяжелые времена, мы уязвимы! Я прошу вас принять меня, чтобы защитить риорат от чужих посягательств. Только сплотившись, мы сможем противостоять…

- Вашему господину, лейра Дорин? – неожиданно прервал ее спокойный голос из толпы. – Если на Эли-Борг и вправду идет Эли-Харт, то кому мы должны противостоять? Дяде вашего мужа? Или же Эли-Харт станет нашей защитой, потому что жена его племянника желает стать лиори?

И народ ожил. То недоумение, сковавшее придворных и прислугу, вдруг спало, и ропот пронесся по зале.

- Продолжай, - зашипел советник за спиной растерянной Ирэйн.

- Что? – с ужасом спросила она. – Что я им отвечу?

- Говори, что ты верна Эли-Боргу.

- Я верна Эли-Боргу! – вскрикнула лейра, но ее уже не желали слушать.

- Когда лейра Дорин прошла ритуал принятия власти?! – выкрикнул риор казначей, молчавший до этой минуты. – Как можем мы присягать на верность женщине, если она даже не наделена властью?

- Где тело Перворожденной? – спросил начальник замковой стражи, оказавшийся среди остальных придворных. – Пока нет уверенность, что госпожа пала, иная клятва будет признана предательством. Я не предатель, я верен лиори!

- Что происходит, Лирн! Что за черные дела ты замыслил?

- Где твоя хваленная преданность Эли-Боргам?!

- Архон! – взвыл за спиной Ирэйн изменник. – Стадо законопослушных баранов.

- Где остальные советники? Почему здесь только один?

Дин-Фойр, наблюдавший за растущим возмущением, выдернул из-за голенища нож и сунул в руки своему соседу.

- Кажется, скоро пригодится. Пусть женщин оттеснят к стене и встанут заслоном, - велел он, и риор кивнул, сжав рукоять клинка. Советник дернул подбородком в сторону, ослабляя ворот, и протиснулся вперед. – Здесь советник Дин-Фойр! – крикнул он и встал в изножье возвышения.

Риор оглядел ясным взглядом знакомые лица и улыбнулся. Что ж, он прожил неплохую жизнь. Верно служил Бриару, затем Альвии, позаботился о своей семье, наверное, сделал не всё, что мог, но сделал немало. Фойр отметил, как по рядам понесся шепоток, и женщин начали задвигать за мужские спины. Неплохо, но… вряд ли поможет. Слишком много народа и совсем нет оружия. Хотя и нападающим будет не протолкнуться к своим жертвам. Однако эти мысли советник оставил при себе. Он лишь нашел взглядом начальника стражи, кивнул ему, и тот кивнул в ответ.

Лирн всё еще стоял на вершине возвышения за спиной своей перепуганной куклы. Он не был растерян или напуган. Может, мрачноват, но явно не считал себя проигравшим. Это бесило, но Фойр не позволил себе раздражения. Ему нужен был чистый ум и спокойствие, иначе зря… всё зря.

- Что происходит, риор Дин-Фойр? – спросили из толпы.

- Переворот, - ответил советник, пожав плечами. – Вы уже сами ответили на свои вопросы. Смерть лиори не доказана, значит, клятва любому другому претенденту на престол является изменой. Нас призывают сплотиться под незримой властью горца, символом которой станет женщина, предавшая свою сестру и покровительницу. А дальше мы станем придатком Эли-Харта.

- Что ты несешь, Фойр?! – прогрохотал сверху Дин-Лирн. – Я всей душой ненавижу Эли-Харта! Об это знают все, - риор выступил вперед, оттеснив Ирэйн, и его вытянутый указательный палец обвел всех собравшихся в тронной зале. – Я готов перегрызть глотку проклятому псу, а ты обвиняешь меня в предательстве?! Так может это ты и есть тот самый предатель, который выпустил Дин-Таля, который остался жив, когда все остальные пали?! Быть может, это ты сейчас ведешь нас в пропасть Архона и не даешь объединиться перед лицом угрозы?! Народ Эли-Борга…

- Не выйдет, Гейрин, - покачал головой Фойр. – Ты слишком долго и громко кричал о своей преданности, пока предавал господина за господином. Я знаю, что это ты провел Ройфа к лиору Бриару…

- Чушь! – выкрикнул Лирн. – Это был мальчишка Кейр. Расследование…

- Ты вел это расследование! – вспылил Фойр, но сразу же взял себя в руки. Рукоять ножа покоилась в рукаве, готовая в любой момент выскользнуть на свободу, но советник не спешил, давая людям возможность позаботиться о более слабых и беззащитных. А еще ему самому было необходимо разобраться в том, что он отказывался видеть столько времени. – Гейрин, ты пережил двух лиоров. Один приблизил тебя, второй доверял, как самому себе, и, наконец, госпожа, отдавшая дань твоей фальшивой преданности. Ты обвел их вокруг пальца, их и нас. Я помню, как ты давил на Бьена, внушая ему чувство вины, которой не было. Также ты поступил с Родригом Дин-Кейром. Пытался давить на меня, но мне не в чем было себя упрекнуть, и я остался рядом с госпожой, а они ушли. И не только они. Ты изгнал из Борга рода, издревле служившие лиорам Эли-Борг, а сам остался здесь. Остался и плел свою паутину.

- Эйринг Дин-Фойр, ты – лжец, - высокомерно ответил Дин-Лирн. – Ты обвиняешь меня в предательстве, но не привел ни единого доказательства. Кто может подтвердить твои слова? Да и в чем моя вина? В том, что принял боль лиори, как свою и винил всех вокруг, не имея возможности вернуть господина? Я был предан Эли-Боргу и остаюсь ему предан по сей день. Для того и привел последнюю из рода Боргов, кто как не она имеет право на венец риората? Зачем мне противостоять Эли-Харту, если я служу ему? Эли-Борг сейчас в смятении, горцу не составит труда захватить наши земли. Я же призываю сплотиться и дать отпор под знаменами законной власти…

- Ложь! – выкрикнул Фойр, поднявшись на пару ступеней. – Ты уменьшаешь число противников Тайрада. Как только люди принесут клятву верности, они станут послушны воле новой лиори. Ее приказ, и никто не выйдет на защиту. Эли-Харт сметет тех, кто попытается сопротивляться, и войдет в открытые ему ворота Борга! Ты не хочешь защитить риорат, ты собираешься сдать его без боя! Ты предал Эли-Борг! Хотите знать, кто напал на лиори и ее свиту? – советник обернулся к придворным, слушавшим двух противников: - Дин-Тьер! Он и другие обиженные на Перворожденную. Те, кто загнали нас сюда, как скот! Они напали и уничтожили боржцев! Даже женщин, никого не оставили! Они убивали своих в угоду Тайраду! И они привели нас к ним! – палец советника ткнул в побагровевшего Лирна и Ирэйн, спрятавшую лицо в ладонях. Советник поднялся еще на ступень. – Тьер действовал по твоей указке, Гейрин! Ты знал, что никто не вернется с проклятой свадьбы, никто! Смотрел, как они уезжают и знал, что уже ни один не пересечет ворот Борга. Ты провожал их на смерть!

- Дин-Таль выжил, - язвительно заметил Дин-Лирн.

- И хвала Богам! Хвала Богам, что твоя кукла спасла адера, и мы узнали правду! Плохо лишь, что сомневались и медлили, - уже спокойней произнес Фойр и поднялся еще на ступень. – Выжидая и наблюдая, мы слишком затянули, и ты начал вершить очередное черное злодейство. Ты вновь пытаешься опутать людей сетями лживых убеждений. Ядовитые споры измены приправлены сладкими речами о единстве, но от того они не перестают быть ядовитыми. Да, Гейрин Дин-Лирн, я обвиняю тебя в предательстве, в покушениях на правителей Эли-Борга и гибели их подданных!

- Я верю советнику Дин-Фойру и не буду приносить клятву верности подданной Эли-Харта, некой лейре Дорин! – крикнул начальник стражи.

- И я верю, - донеся до советников голос казначея. – Моя госпожа – Альвия Эли-Борг, и пока я не увижу ее тела, клятва верности не может быть принесена кому-то другому.

- Хвала Перворожденной лиори Альвии Эли-Борг!

- Госпожа жива, пока не доказано обратное!

Дин-Лирн прищурился, слушая возгласы снизу. После усмехнулся и покачал головой.

- Глупцы! - воскликнул он. – Вы цепляетесь за тень! Не Эли-Харт, так однажды другой лиор захочет владеть этими землями! Я давал вам щит, но вы от него отказались. Мне не нужна ваша кровь, я хотел решить дело миром! Но она прольется, если будете противиться, подумайте об этом! Убирайся! – рявкнул он Ирэйн стянув ее с трона. После развернулся лицом к Дин-Фойру, почти добравшемуся до верхней площадки с троном и ухмыльнулся: - Думаешь, дотянешься?

Фойр ступил на последнюю ступеньку… И теперь увидел то, что было скрыто от взоров тех, кто стоял внизу. С другой стороны возвышения замерли воины. Ирэйн исчезла за их спинами, теперь неспешно, будто издеваясь над советником, отступал и Лирн, продолжая ухмыляться.

- Ты ведь не думал, Эйр, что я не прикрою себе спину? - полюбопытствовал предатель.

- А мне плевать, - ответил Дин-Фойр, и нож выскользнул из рукава в то мгновение, когда Лирн повернулся лицом к слаженно шагнувшим выше воинам. Советник прищурился и рявкнул: - Гейрин!

Тот обернулся, и клинок помчался к своей цели… Изменник вздрогнул, и лезвие лишь скользнуло по открытой шее предателя, оставив на ней алую полосу. Нож отлетел к ратнику, встретился с его грудью, закрытой доспехами, и, потеряв силу, вложенную в бросок Фойром, затерялся между ногами наступавших воинов.

- Архон! – вскрикнул советник, в ярости топнув ногой.

Лирн, схватившись за шею, ответил ошеломленным взглядом округлившихся глаз. Он исчез за спинами своих охранников и гаркнул:

- Не щадить тех, кто вздумает сопротивляться!

К Фойру уже бежали верные лиори Эли-Борга риоры, спеша помочь и догнать предателя.

- Назад! – заорал советника, пятясь назад. – У них арбалеты!

Крик утонул в лязганье затворов, топоте ног и рокоте человеческих голосов. И когда первые боржцы взбежали на возвышение, и роем болтов, откинувших тела риоров на тех, кто бежал следом. Фойра перехватил его первый помощник. Советник поднял на него взгляд и растерянно улыбнулся:

- А ведь мог…

На груди его вокруг уродливой рваной раны расплывалось алое пятно. Помощник потащил советника вниз, но Фойр вяло отмахнулся:

- Оставь… поздно.

Риор не слушал. Он подхватил советника на руки и устремился вниз, стиснув зубы от тяжести своей ноши… Не дошел. Следующий болт влетел в спину, и помощник повалился на ступени, уронив советника. Фойр покатился к изножью, растянулся на полу, и его стекленеющий взгляд устремился к потолку.

- Во славу… Эли-Борга, - прохрипел высокородный риор и замер, чтобы уже никогда не подняться на ноги.

Он уже не слышал ни женских надрывных криков, ни мужских возгласов, ни топота ног новых воинов, вбежавших в залу через неприметную дверь за возвышением, откуда зачастую выходила лиори для аудиенций, и куда скрылся пособник Эли-Харта вместе с рыдающей лейрой Дорин. Не слышал, как боржцы пытались выломать крепкие двери тронной залы, закрывшиеся, как только начался весь этот фарс, учиненный Дин-Лирном. И не слышал, как над тронной залой вновь взвился голос изменника, оравшего на пределе возможностей:

- Глупцы! У вас не осталось помощи!!! Все, кто остался за дверями залы и оказал сопротивление, перебиты! Покоритесь, или умрете! Мы никого не пощадим! Ваши дети, воспитанники Борга, в наших руках! Ваши жизни в наших руках! Мы убьем каждого, кто откажется подчиниться! Каждого!!!

- Архон, - сцедил сквозь зубы начальник дворцовой стражи. Он встретился взглядом с одним из риоров. Тот кусал губы, но молчал. – Дай нам время, Лирн! – выкрикнул начальник стражи.

- Пока не дурите, в вас никто не будет стрелять, - ответил предатель.

Оставшиеся в живых риоры собрались вместе. Они некоторое время молчали, разглядывая друг друга.

- Мы не вырвемся из западни, - всё еще задыхаясь, просипел казначей. – Они положат нас и женщин, как и свиту лиори.

- Не пощадят, - согласился Дин-Лориг согласно кивнул, и все взгляды вновь устремились на него.

- Как случилось, что в Борге полно предателей? Что скажете, глава замковой стражи? – спросил один из риоров, но его одернули:

- Не время. Вернется лиори, с каждого спросит. А пока нужно что-то делать, чтобы было, кому отвечать на ее вопросы. Так что будем делать?

Дин-Лориг поморщился, но все-таки ответил:

- Предателям открыли ворота Борга. Меня самого поймали по пути из кабинета к покоям и притащили сюда.

- Что будем делать? – с раздражением повторил вопрос казначей.

- Надо сдаваться и принять его условия, - мрачно произнес Дин-Лориг, и ему тут же ответили возмущенными взглядами. Глава стражи передернул плечами, еще больше понизил голов и с горячностью продолжил: - Или принесем проклятую лже-клятву, и у лиори будут верные ей люди в стане врага, или сложим здесь головы, как скот на бойне.

- Лирн уже показал, что не дурак, он может нам не поверить.

- У него так же нет выхода, как у нас, - согласился казначей.

- Тогда нас всё равно перебьют.

- Уже бы перебили, но ему нужно показать соседям, что боржцы добровольно приняли власть самозванки, иначе ее никто не признает. Есть наше доверие, есть лиори Ирэйн. Без нас – это козни Тайрада, и тогда ему не поздоровится. Лиоры не упустят возможность растерзать лицемера и освободившиеся земли. Лирн вынужден уговаривать нас, а мы вынуждены согласиться. Сейчас мы нужны друг другу, но когда придет время…

Риоры вновь замолчали. Они еще некоторое время обменивались взглядами, и, наконец, один из высокородных сплюнул:

- Тьфу, противно.

- Единственный выход, - напомнил Дин-Лориг. – Помочь лиори и Эли-Борг мы сможем только живыми.

- Согласен, - откликнулся помощник Дин-Солта, держась за раненное плечо. – Лже-клятва лже-лиори не имеет силы и не насеете урон чести. Поддержим это дешевое представление.

Дождавшись всеобщего согласия, Дин-Лориг выступил вперед и хмуро произнес:

- Мы готовы принести клятву лейре Дорин.

- Я не сомневался в вашем благоразумии, - усмехнулся Лирн. - Но вы должны знать, что у меня есть залог вашей преданности новой госпоже. Юные риоры останутся под нашим надзором, и как только кто-то из их отцов и родственников вздумает отступить от данной клятвы, надежда и будущее Эли-Борга будут уничтожены. Ваши дети – цена вашей верности.

- Мразь! – рванул из толпы риоров один из наставников подрастающего поколения. – Это же дети!

- Чудовище! – задохнулась супруга казначея.

- Не глупите, и все будут живы, - пожал плечами Дин-Лирн. – А теперь приступим к тому, ради чего вас здесь собрали. Госпожа, ваши подданные готовы приветствовать вас!

- Мы найдем выход, найдем, - в отчаянии прошептал Дин-Лориг, и риоры опустились на колени перед бледной перепуганной Ирэйн…

Дин-Вар смотрел, как в его кабинет входят воины в знакомых туниках. Он прищурил один глаз, вспоминая, и, усмехнувшись, покивал сам себе.

- Стало быть, и Дин-Орис, - произнес советник. – Причина? Ах, да, лиори забрала у него земли, присвоенные обманом. Мило.

- То есть вас совсем не волнует ваша участь? – с любопытством спросил Дин-Тармис.

- Не думаю, что в ней есть что-то загадочное, - пожал плечами глава Тайной службы. – Должно быть, я должен присоединиться к предателям или же умереть?

- Верно, - кивнул его бывший помощник. – Именно для этого я шел к вам. Так каков ваш выбор?

Вар отмахнулся и отошел к столу. Он присел на его край, вытащил из стаканчика перо и, повертев в пальцам, прижал кончик пера к уголку рта.

- Убить меня еще успеешь, сынок, - заметил советник. – Сделай милость на последок, будь честен и поведай, что ты еще скрыл от меня за последнее время.

- Хорошо, - усмехнулся Тармис, - мне не сложно. К тому же, как бы там ни было, но я уважал вас. Что вы хотите услышать?

- Что происходит за пределами Борга и в Борге. Что осталось за гранью моего внимания твоими стараниями.

Взгляд Дин-Вара скользнул по воинам, застывшим в дверях. Пройти мимо них у него бы не получилось, и советник оставил мысль о побеге. Он вновь посмотрел на Тармиса, тот, проследив взгляд своего недавнего начальника, усмехнулся, но ничего говорить не стал, всё и так было ясно. Риор опустился на стул напротив Вара, закинул ногу на ногу и произнес:

- На Эли-Борг идет Тайрад, но эти сведения еще не поступали от шпионов, рать Эли-Харта еще собирается, но скоро они выйдут к границе двух риоратов. После этого вторгнуться в Эли-Борг. Это, пожалуй, самое важное. Второе по важности событие – переворот. Именно это сейчас и происходит. В тронной зале собрали высокородных обитателей Борга. Чем закончится дело, пока неизвестно, но выживут только те, кто принесет клятву верности лейре Дорин. Остальные будут убиты. – Дин-Вар поджал губы, но перебивать не спешил. Он внимательно слушал. – Что еще? Воспитанники лиори захвачены и находятся под стражей. Они – заложники, и их жизнь станет поводком для родителей и их близких. Прислугу согнали в трапезную. Не думаю, что с ними будет много сложностей. Половина их уже давно служит не госпоже, а господину. Тоже самое со стражей. Тех, кто пытался сопротивляться, перебили, когда верная Эли-Харту рать вошла в Борг. Они стягивали свои силы за оврагом Слепого Гейма. Об этом приходило много донесений, но вы их не получили. Мне было чем занять вас, чтобы не совали нос, куда не просят. Что еще? Ах, да, Дин-Таль обосновался у Дин-Бьена. Они начали собирать свою рать. Люди стекаются к Бьенскому лесу, туда уже отправились наши люди.

- Бьен взять непросто, - заметил Дин-Вар.

- А зачем его брать? Мы попросту никого не выпустим оттуда. Если будет обнаружено место сбора, то с заговорщиками будет покончено, пока они не набрали силу. Тайрад войдет в Эли-Борг почти не встретив сопротивления. А Борг откроет ему ворота, и супруга племянника лиора примет господина с распростертыми объятьями, иного выхода у нее нет. Между риоратами будет заключен союз…

- Союз, - усмехнулся советник. – Эли-Харт станет негласным правителем Эли-Борга. Соседи этого не допустят. Древний закон станет им поддержкой. Тайрада обвинят в уничтожении рода лиоров, и тогда риораты объединятся против горца. Эли-Борг падет первым, а затем и Эли-Харт, если Тайрад откажется делиться. Даже Эли-Ториан его не спасут. Ирэйн не имеет прав на трон, она дитя побочной ветви, к тому же подданная Тайрада.

- Но она все-таки Борг, - заметил Тармис. – За неимением иных наследников, Ирэйн единственная имеет права на трон Эли-Борга. И после того, как риоры принесут ей клятву верности, подтвердив тем самым признание новой госпожи, у соседей не останется возможности возразить. Кто докажет, что Тайрад виновен в исчезновении рода Боргов? Кто будет свидетельствовать против него? Боржцы могут только сорить словами, не подкрепленными доказательствами. Никто ведь так и не смог с уверенностью сказать, что это Эли-Харт направил убийц к лиору Бриару. Всего лишь домыслы и пустые обвинения. Как некому доказать причастность Тайрада к нападению на лиори Альвию. Фарис свита Перворожденной покинула, мимо пограничной крепости проехала, а нападение произошло на земле Эли-Борга. Хартиев даже близко не было ни при первом, ни при втором покушении. Дяди и кузены Альвии пали во время сражения, их смерть не может считаться итогом покушения. И даже Дин-Таль не сможет доказать вину Эли-Харта, потому что он видел боржцев. Жители Эли-Борга единственные виновники в смерти своих правителей. Так-то, риор Дин-Вар.

- Еще вопрос, - советник откинулся назад, пока слушал своего бывшего помощника, его ладонь невзначай накрыла тяжелую чернильницу. – Кем вы приходитесь Лирну? Сын?

Тармис удивленно приподнял брови, но негромко рассмеялся и отрицательно покачал головой:

- Мне говорили, что мы с дядей имеем сходство, но не думал, что его все-таки заметят, все-таки разница в возрасте большая.

- Значит, дядя, - кивнул Дин-Вар. – И вы не Тармис, - бывший помощник развел руками. – А он не Лирн, - уже не спрашивая, утвердительно продолжил глава Тайной службы. – Хартий? Его подослал еще отец Тайрада, так? Зачем? Уже тогда имелись намерения по устранению Эли-Боргов?

- Сколько вопросов! – воскликнул со смешком лже-Тармис. – Вцепились, как варлах в добычу. У меня вот к вам только один вопрос: жить хотите?

- Разумеется, хочу, - ответил Вар. – Но клясться не буду. У меня дочь, и она вдали от Борга. И если лейра Вар разрешится сыном, то это произойдет не раньше, чем в конце зимы. Так что защищать мне в Борге некого, у юных риоров есть собственные родители, чье благоразумие стало залогом их жизни.

- Тогда не будем тянуть время?

- Еще немного потянем, - не согласился советник. – Кто еще с вами? Тьер, Орис – это я уже знаю.

- Зачем вам это? – искренне изумился предатель.

- Мне всё равно умирать, - пожал плечами глава Тайной службы, - так хотелось бы разобраться в происходящем. Сколько риоров участвовало в заговоре на момент исчезновения лиори?

- Около двадцати, - в свою очередь пожал плечами лже-Тармис. – Не так уж много, но с ними их люди. Смерды идут за хозяином. С ними есть хартии, которые прибывали в Эли-Борг последние года два. Вроде незаметно, а рать собралась. Теперь ее пополнят те, кто принесет клятву новой госпоже. Затем прибьются перепуганные смерды, этим не до чести, лишь бы не погибнуть между жерновами. Альвия могла бы сплотить боржцев, но ее нет, а Эли-Харт скоро будет здесь, так что выбор народа ясен.

- Назовите имена.

- Довольно, - твердо ответил предатель. – Помощи вам ждать не откуда, советник. Закончим бессмысленный разговор. У вас есть последняя возможность принять верное решение. Даю вам еще пару минут.

Дин-Вар коротко вздохнул. Он вновь посмотрел на тех, кто закрывал собой дверь. В их руках были зажаты обнаженные мечи, и мечтать пробиться сквозь этот заслон было глупо. Ближе всех к советнику находился племянник Лирна. Его меч покоился в ножнах, похоже он был уверен в своей безопасности. Глава Тайной службы оценил расстояние между собой и лже-Тармисом, недалеко. Успеет забрать у него меч, пока остальные доберутся до него и искромсают на куски? Вряд ли. Слишком близко. Но выхода нет…

Вар выдохнул, сжал чернильницу и швырнул ее в предателя и рванул следом. Лже-Тармис вскрикнул, откинулся назад, когда бронзовая чернильница влетела ему в висок, и повалился на пол, залитый чернилами и кровью, потекшей из разбитой головы. Советник едва успел толкнуть тело бывшего помощника, накрывшего собой меч. Ухватить рукоять уже не смог, пришлось уворачиваться от меча, почти дотянувшегося до него.

- Архон! – с яростью выругался риор.

Он схватил за ножку стул, упавший на Тармиса, и, прикрывшись им, вновь попытался добраться до меча, но лишь опять выругался, когда чужой клинок вспорол камзол на незащищенном боку и оставил на теле кровоточащую неглубокую рану. Перехватив свое ненадежное укрытие, Вар выставил перед собой стул ножками вперед и отступил к окну, больше отступать было некуда. Упершись в подоконник, советник понял – всё. Конец. Именно сейчас его или изрубят, или выкинут в окно. Он стиснул зубы, в панике отыскивая хоть какое-нибудь решение, чтобы не умереть за даром, чтобы забрать с собой еще хоть одного врага, когда…

Один из наступавших на него воинов вскрикнул и тяжело осел на пол, сразу потеряв сознание. Следом вскрикнул второй, но он лишь схватился за разбитую голову и в изумлении обернулся, чтобы тут же получить второй удар уже в лоб.

- Боги, Солт, - почти простонал с облегчением Дин-Вар.

Второй советник отступал, держа перед собой самую обычную кочергу. Он мазнул взглядом по главе Тайной службы и буркнул:

- Какая замечательная штука.

- Убийственная, - хрипло рассмеялся Вар и отбросил стул на одного из двух поверженных Ордманом воинов.

Оставшиеся трое ратников Дин-Ориса, кажется, забыли о первом советнике. Они сосредоточились на отступавшем Солте. Дин-Вар выдохнул, поднял меч, выпавший из руки предателя с пробитой головой и, не став медлить, кинулся на помощь Ордману. Однако не успел нанести удар, один из троих воинов обернулся, и мечи звякнули, соединившись. Где-то за спиной предателя завязался бой: два клинка против одной кочерги, но в ее достоинстве сомневаться уже не приходилось. Вар успел увидеть, как Ордман выскользнул в коридор, его противники последовали за риором.

Вар вынудил своего противника развернуться спиной к окну и усилил нападение, заставив воина отступать. Еще, еще немного… Мечи вновь скрестились, и советник ухмыльнулся предателю в перекрестье. После поднажал и оттолкнул его. Ратник отшатнулся, оступился из-за тела товарища, попал ногой между ножек перевернутого стула и полетел на пол. Дин-Вар развернул меч острием вниз и ударил раньше, чем противник сумел извернуться. Острие вошло в горло, и советник отступил, подняв меч.

- Во славу Эли-Борга, тварь, - произнес он, отсалютовав клинком, и бросился в коридор, откуда всё еще доносилась брань и скрежет стали.

Солта атаковали, он едва успевал отбивать выпады противников, продолжая пятиться. Вар стремительно направился к сражающимся. В пыл драки его не услышали, зато увидел Ордман. Он кивнул на воина слева от него, и отбил кочергой клинок правого. После размахнулся снизу и ударил своим оружием в живот, вынудив противника согнуться. Кочерга вновь взлетела вверх и обрушилась на шею воина. Треск позвонков утонул во вскрике второго ратника, из груди которого торчало острие меча.

- Дорогая моя, - задыхаясь, произнес Дин-Солт. – Честь тебе и хвала.

Он прижался губами к полюбившейся кочерге под насмешливым взглядом Вара, после с почтением отложил ее к стене и забрал меч у своего противника.

- Что дальше?

- Надо выбираться, - ответил Дин-Вар. – Борг захвачен. Лирн сейчас вынуждает риоров принести клятву верности Ирэйн. Спасти никого не спасем и сами сложим головы. Дин-Таль собирает рать в Бьенском лесу. Там теперь мы будем нужней, чем здесь. И еще. Тайрад пошел на Эли-Борг, нам надо предупредить об этом адера и его воинов.

- Как выберемся? – хмуро спросил Ордман. – Вряд ли нас отпустят с миром через ворота.

- Есть один ход, - усмехнулся глава Тайной службы. – Его мне показала госпожа.

- И ты провел по нему Дин-Таля, - мгновенно догадался Солт.

- Не мог отказать в помощи другу, - пожал плечами советник. – Но идти не близко. Нам нужно спуститься к кладовым. Даже не представляю, как это получится, но иного пути нет.

- Идем, - кивнул второй советник.

- Подожди, - бросил Дин-Вар и вернулся в кабинет бывшего помощника. Он присмотрелся и заметил на столе свои отмычки.

- Ну? – в кабинет заглянул Ордман.

- Вдруг пригодятся, - буркнул глава Тайной службы и поспешил на выход.

Он оказался прав. Заговорщики, согнав людей в большую трапезную и тронную залу, закрыли крыло прислуги и двери, ведущие на черные лестницы. Риоры наткнулись на такой тупик вскоре после того, как ушли от кабинетов. Эта часть Борга не охранялась, но тут всё было понятно, в ночное время в служебном крыле никого не было, кроме двух припозднившихся советников, и за ними было отправлено пятеро воинов во главе с племянником Лирна. Шесть против двоих – неплохой расклад, если бы лже-Тармис не желал покрасоваться перед своим бывшим начальником.

- Хвала болтунам и самоуверенным глупцам, - проворчал Дин-Вар, подбирая отмычку для неожиданного препятствия.

Дин-Солту было плевать на тех, кто остался за спиной, он думал о тех, кто должен ждать впереди. И советник ухватил нужную информацию, глядя, как глава Тайной службы взламывает дверь.

- А людей у них не так много, раз не выставили посты, в просто закрыли замки, - заметил Ордман.

- Угу, - промычал Вар, прислушиваясь к тихому щелчку открывшегося замка. Он удовлетворенно хмыкнул и распрямился, поглядев на Солта. – Они сосредоточили внимание на пленниках. Еще и юные риоры. Там не только дети, часть из воспитанников достигли возраста, когда юноша считается взрослым. Это уже воины, готовые выйти на поле брани. Мальчишки сами способны захватить врага и посворачивать им шеи. Значит, с ними больше всего воинов.

- Очень надеюсь, что мальчики поведут себя разумно, иначе мы потеряем несколько поколений разом. Юность горяча и отчаянна, как бы не ввязались в опасную драку, - покачал головой Ордман.

- А ты бы сидел послушно и ждал, чем закончится дело? – тихо усмехнулся Дин-Вар, прислушиваясь к тишине, царившей на черной лестнице, которой обычно пользовались слуги. Солт покривился, так отвечая на вопрос собрата. – Боюсь, что несколько родов уже лишились своих сыновей.

Ордман выругался сквозь стиснутые зубы, соглашаясь с Варом. Да и убрать сразу наиболее сильного противника было бы разумно со стороны заговорщиков, а значит, старшие воспитанники, если и не были перебиты полностью, то могли оказаться ранены и обездвижены. Возможно, юных риоров разделили, убрав старших от младших.

- Скоты, - зло сплюнул глава Тайной службы.

Однако и дальше раздумывать над судьбой воспитанников лиори он не стал. Это вызывало неразумное желание вцепиться в глотку тварям, сделавших детей и юношей разменной монетой в своей игре. А сейчас перед риорами стояла иная задача, и нужно было выполнить ее, и тем помочь подрастающим высокородным поколениям, а не умереть в коротком бесславном бою против рати, захватившей Борг. И Дин-Вар сосредоточился на том, как быстрей добраться по потайного выхода, как можно более незаметно и тихо. Впереди был путь по захваченной крепости, и что ждет уже за следующим поворотом, предсказать не мог никто. Советники бесшумно заскользили в кромешной темноте, заполнившей лестницу.

Они прошли несколько пролетов и замерли прислушиваясь к голосам, долетевшим до них, однако быстро разобрались, что разговаривают за очередной дверью, открывавшей выход с лестницы, но и она была заперта. Риоры переглянулись.

- Можно спуститься еще ниже, - прошептал Дин-Вар. – Там пройдем к казематам и выберемся путем Таля.

- Еще можно через прачечные, - заметил Ордман. – Они ведут к хозяйственным помещениям.

- Нет, - Вар отрицательно покачал головой. – От прачечных не попадем, нужно пересечь внутренний двор, а там как раз могут быть воины. В подземелье сейчас должно быть тихо. Узников нет, и заговорщикам они не нужны: или клятва, или смерть.

- Не согласен, - Дин-Солт сделал шаг на одну ступень ниже. – Мы не можем знать наверняка, что эти твари не воспользуются темницей. Внутренний двор сейчас с большей вероятностью пуст, чем подземелье.

- Итак, у нас разногласие, - подвел итог глава Тайной службы. – Это плохо. Мы должны прийти к единому мнению. Мой путь короче, а значит, возможность встретится с врагом сводится к минимуму.

- Длина пути и наличие врага не могут браться за величины в уравнении. Они не соотносимы и не имеют взаимосвязи, - усмехнулся Ордман.

- Не могу не согласиться, - кивнул Дин-Вар. – Тогда доверимся судьбе. Монетка?

- С ума сойти, - покачал головой Дин-Солт. – Мы – советники лиори Эли-Борга решаем, как спасем свои жизни при помощи монетки. Моя сторона с изображением Альвии.

- Ладно, беру варлаха, - не стал спорить второй советник. – Есть монетка?

- У меня монетка есть, - с неожиданной гордостью ответил Ордман. – Даже пять монеток. Только нет света. На ощупь будем решать собственную судьбу?

- А чем мы сейчас занимаемся? – невесело усмехнулся Дин-Вар. – Доставай свою монету, богач.

Дин-Солт коротко вздохнул и полез в карман. Вскоре выудил оттуда монету, накрыл сверху второй ладонью и потряс. После раскрыл ладонью и ощупал пальцем верхнюю сторону.

- Кажется, варлах, - тихо произнес он.

Дин-Вар нащупал в темноте монету, некоторое время изучал на ощупь и, наконец, кивнул:

- Варлах. Идем к подземелью.

- Идем, - согласился Ордман, но добавил: - Если я окажусь прав, и там нас убьют, значит, на том свете ты будешь мне должен.

- Что именно? – спросил Вар, возобновив спуск.

- Там разберемся, я еще не знаю, что там есть, и что с тебя стребовать.

- Все-таки ты корыстен, - с укоризной заметил Дин-Вар. – Такой молодой и такой злопамятный. Может, я веду тебя на встречу с предками, а ты препираешься.

- Я обещал Перворожденной оставить много маленьких Солтов, - возразил Ордман. – Если я не смогу исполнить это обещание, виноват будешь ты, за то и расплатишься.

- Сам виноват, надо было раньше жениться, - буркнул глава Тайной службы.

- Не обсуждается, - ответил Дин-Солт.

- Теперь из вредности тебя выведу, чтобы не доставал меня ни на этом свете, ни на том.

- Жмот. Лишь бы долги не отдавать.

- Всего лишь дорожу своим покоем и имуществом, на том свете тоже, - парировал Дин-Вар, и риоры вновь замолчали.

Позволив себе расслабиться в этой небольшой перепалке, прозвучавшей тихим шелестом на пустынной лестнице, мужчины скинули напряжение и теперь почувствовали себя спокойней и уверенней. Они спустились до последней двери, которая вела в переход, который вел к той части замка, где открывался вход к темницам. Дин-Солт вновь покачал головой, сомневаясь в верности избранного пути, но уже ничего не сказал. К чему? Решение принято, и теперь остается идти только вперед, уповая на Богов и на собственное везение. Еще на меч, вновь покоившийся в ладони. Советник коротко выдохнул и остановился следом за главой Тайной службы.

Дин-Вар присел на корточки перед дверью, приложился к ней ухом и некоторое время слушал, но ни единого звука не донеслось с той стороны. Риор посмотрел в скважину, что-то тихо проворчал и достал свои отмычки. Дин-Солт ждал. Он тоже прислушивался к звукам из-за двери, но пока не услышал даже шороха. Кажется, Вар оказался прав, и у казематов и вправду никого не было. Ордман покусал губы, но сомнение не исчезло, и он крепче сжал рукоять чужого меча.

Замок негромко щелкнул. Дин-Вар победно осклабился, взялся за ручку и успел немного приоткрыть дверь, когда Солт сжал его плечо и зашипел:

- Закрой.

В их сторону направлялись люди. Кто именно и сколько, пока было непонятно, и риоры затаились, продолжая прислушиваться. Вскоре они уже различили не отзвуки голосов, а отдельные фразы, а спустя несколько мгновений разобрались в том, что происходит.

- Она вернется и всех покарает! – выкрикивал голос, который мог принадлежать юноше лет пятнадцати-семнадцати. – Вы все сдохнете, ублюдки! Лиори не простит никого!

- Да закройте уже рот сопляку! – рявкнул грубый мужской голос.

Послышался звук удара, а после злой издевательский смех:

- Вы ведь боитесь ее! Все боитесь! А она придет, Боги мне свидетели, Альвия вернется и удавит вас на ваших собственных гнилых потрохах! Все сдохнете! Кровью умоетесь! Никого не про…

Голос юноши оборвался после нового удара, и до советников донеслось яростное шипение:

- Нет твоей лиори, сопляк. Всё, исчезла, не вернется. Теперь у нас новая госпожа, и Эли-Борг склонится перед ней. А кто не склонится, тот может отправляться к Перворожденной.

- Лучше под ее знаменами там, чем на коленях перед сукой Эли-Харта здесь, - негромко, но твердо ответил еще один молодой мужской голос.

- Скоро вы с ней встретитесь, - усмехнулся один из заговорщиков. – А пока остудите головы в темнице. Без еды и воды. Посмотрим, как через пару дней запоете.

- Катись в Архон! - прохрипел первый молодой риор. – Хотя даже твари побрезгуют твоим вонючим нутром, предат…

И вновь его ударили, оборвав гневную речь. Дин-Солт поморщился и стисну зубы, борясь с желанием выйти из укрытия. Дин-Вар, опять присевший перед скважиной, не глядя сжал ногу Ордмана, призывая терпеть. После распрямился и зашептал:

- Там человек десять. Мальчишек четверо, остальные в туниках замковой стражи. Один юноша ранен, его тащат два товарища, один из них сказал про знамена лиори. Еще один избит, четвертый.

- Погубят ребят, -  сцедил сквозь зубы Солт. – Или сломают. Хорошие мальчики, отличные клинки для рати лиори. Архон…

- Всего шестеро… - задумчиво произнес Вар. – С учетом того, что мальчишки озлоблены, нас пятеро против шести, раненого не считаю.

Советники помолчали мгнвоение, Ордман снова зашептал:

- Дадим им пройти и нападем со спины. Внезапность нам на руку. Двое сразу отпадают. Остается четверо против пяти.

- Да, - ответил глава Тайной службы. – Только чем нас больше, тем мы заметней, а до кладовых еще не близко.

- Пять мечей, - возразил Ордман.

- И раненый в придачу.

- Пусть умрут?

- Предатели? Несомненно, - кивнул Дин-Вар.

Дин-Солт сжал его плечо, благодаря за то, что риор с ним согласен. Оставлять юнцов на расправу мясникам не хотелось. Даже если это затруднит их собственное бегство. А если всё пройдет благополучно, то рати адера лишние верные клинки не помешают. Дин-Вар присел, чтобы посмотреть в замочную скважину.

- Готов? – спросил он, снова поднимаясь на ноги и берясь за ручку двери.

- До одури хочу крови, - уверил его Ордман.

- Тогда во славу Эли-Борга, - усмехнулся Вар.

- Во славу лиори, - откликнулся Дин-Солт.

Дверь приоткрылась, впуская на темную лестницу тусклый свет чадящих факелов, и Дин-Вар первым выскользнул в переход, Ордман последовал на ним. Бесшумными тенями они устремились за удаляющимися воинами. Клинки взметнулись… Короткий вскрик стража отразился от каменных стен, и остальные стремительно обернулись. Второй страж не кричал, его голова с глухим стуком ударилась об пол, и Дин-Солт отшвырнул ее в сторону ударом ноги.

Избитый юноша вновь захохотал, но закашлялся и просипел:

- Я говорил, что сдохнете, говорил! – и вновь зашелся в злорадном смехе.

- Советники, - изумленно выдохнул старший в сопровождении. – К оружию!

Призыв был лишним, стражи уже вытащили мечи из ножен. Один из них уже отбивал выпад Дин-Вара. Дин-Солт, рявкнув:

- В сторону! – втиснулся между пленниками и предателями, оттеснив юных риоров к стене.

Он успел вытащить нож из ножен и сунул одному из юношей. Тот с готовностью схватил клинок и бросился на стража, сосредоточившего внимание на главе Тайной службы, как раз повернувшемуся к нему спиной. Ордман успел увидеть краем глаза, как риор обхватил голову предателя одной рукой и второй резанул тому по горлу. Дин-Солт одобрительно кивнул и отбил атаку своего противника.

-Меч возьми, - отрывисто велел он. – Своих прикрывай, в драку не лезь.

Юноша огляделся и поспешил схватить клинок убитого стражника и встал перед раненым и вторым товарищем, выставив перед собой меч. Избитого парня среди них не было. Молодой риор, оскалившись подобно зверю, заступил дорогу старшему среди стражников, бившего его.

- Отличный ход, сопляк, - осклабился тот. – Тебя убить мне за радость.

- Из твоего рта смердит, скот, - ответил юноша, настороженно следя за противником.

- Как же ты мне надоел! – рявкнул стражник, и меч понесся к юному риору…

Лязг стали вырвал из груди отчаянного юноши новый взрыв хохот, и Дин-Вар, успевший подставить свой меч, сурово отчеканил:

- Боги не любят дураков.

- Предателей они не любят еще больше, - ответил наглец, и на его жутковатом от ссадин и синяков лице заиграла кривая ухмылка.

- Как твое имя, мальчик? – натужно прохрипел советник, отталкивая противника.

- Тормин Дин-Орис, - ответил парнишка.

Вар метнул в него быстрый взгляд. Дин-Солт встал за спиной юноши, сжал его плечо и несильно сжал.

- Тогда силы тебе, мальчик, - мрачновато произнес второй советник. – Почему твой отец не забрал тебя?

- У меня больше нет отца, риор Дин-Солт, - хмуро отозвался Тормин. – Он сегодня умер. Для меня умер.

- Ты знаешь, - понял Ордман.

Парнишка кивнул и с жаром воскликнул:

- Я верен моей госпоже!

Солт вновь пожал его плечо.

- Грех отца не падет на голову сына, Перворожденная справедлива, - произнес он и отошел: - Вар, тебе помочь?

- С-с-справлюсь, - отозвался Дин-Вар, прижатый к стене противником.

Дин-Солт кивнул. Он огляделся, живых врагов больше не было. Юные риоры выдохнули, их преданные и полные надежды взгляды сошлись на Ордмане. Советник вновь посмотрел на Дин-Вара, он ударил стража локтем в лицо, оттолкнул и нанес последний удар.

- Уф, - передернул плечами глава Тайной службы. – Пора уходить.

- Куда? – спросил парнишка с мечом.

- Из Борга, - бросил на ходу Вар. – Вооружитесь. Оружия теперь хватит на всех. – После посмотрел на раненого. Юноша был бледен и слаб. Его рана была неглубокой, но крови парнишка потерял уже немало: - Сам идти сможешь?

- Смогу, - ответил тот.

- Перевяжите его, - велел советник и подошел к Дин-Солту и младшему Дин-Орису.

Юноша, растеряв браваду, морщился от боли в разбитых губах, но продолжал рассказывать:

- Младших воспитанников сразу согнали в учебный зал, а тех, кто постарше заперли в наших спальнях. Потом пришел… тот, кто был мне отцом. Он хотел забрать меня, но я отказался, сказал, что в Архон он может идти один. – Тормин усмехнулся: - Нам не по дороге. Потом мы с парнями сумели открыть дверь нашей спальни. Астин… ну, он умеет открывать замки без ключа. – Дин-Солт хмыкнул и покосился на невозмутимого Дин-Вара, на поясе которого висели его отмычки. – За дверями стояли стражи. Нас хотели вернуть обратно, но мы сцепились с ними. Лера ранили, когда мы прорвались на лестницу. Даже оружие раздобыли, но их было больше. Нас обезоружили. А потом явился тот, кто был мне отцом, посмотрел на нас и велел отвести в темницу, даже Лера. Сказал, что там мы поумнеем. А дальше вы знаете.

Советники отошли от Дин-Ориса.

- Утром появятся новые отчаянные головы, - поморщился Ордман.

- Угу, - промычал Дин-Вар. – Но тут мы уже будем бессильны.

Он обернулся, чтобы посмотреть, готовы ли юноши, занимавшиеся своим товарищем, и брови советника поползли вверх. Из-за угла появился человек и замер, испуганно глядя на трупы.

- Ты кто? – спросил Вар.

- Л… лекарь, - ответил мужчина. – Меня п-прислали.

Глава Тайной службы сделал шаг в сторону лекаря, и тот, вздрогнув, попятился.

- Не тронем, - попытался убедить его Дин-Вар, но мужчина вдруг замотал головой и отступил за угол. – Архон, - выругался советник.

Он поспешил за лекарем, но услышал лишь стремительно удаляющиеся шаги и надрывный вопль:

- Убийцы! Там убийцы! Нападение!

- Удавлю, - зарычал Дин-Вар.

Он развернулся на каблуках и бросился в противоположную сторону, рявкнув:

- Уходим!

За советником последовал Тормин Дин-Орис, следом Астин с товарищем, и последними поспешили Дин-Солт, подхвативший раненого Лера. Парнишка старался не отставать, но ноги его заплетались, и рана продолжала кровоточить, быстро смочив повязку кровью.

- Если будет драка, стой в стороне, - велел ему на ходу Ордман. – Всё равно не выстоишь, а так, глядишь, вытащим. Понял?

- Да, - задыхаясь, ответил юноша. – Я Лерсан Дин-Конт.

- Боги с тобой, Лерсан Дин-Конт, - улыбнулся ему советник.

Он обернулся несколько раз, но пока погони не было видно. Галерея всё тянулась, и Ордман выругался, не скупясь на грязные выражения. Лер даже с восхищением посмотрел на советника, явно запоминая словесные обороты, которые тот использовал. Наконец, Дин-Вар остановился и поднял руку, призывая беглецов замереть. Юные риоры послушно застыли, и Солт приблизился к ним, дотащив Дин-Конта. Паренек держался изо всех сил, но их у него осталось совсем мало.

Вар осторожно приблизился к повороту, выглянул и сплюнул. Ордман сплюнул следом, поняв, что впереди кто-то есть. Он задержал дыхание, чуть сбившееся после драки и пробежки с тяжелеющей с каждым шагом поклажей, висевшей на его плече. Ордман уже было подумал, что был прав, предлагая путь через внутренний двор, но покосился на юношу, уткнувшегося в его плечом лбом, и отогнал сожаления. Хотя для Лерсана было бы лучше остаться и получить помощь лекаря… Но и эту мысль советник отогнал, вспомнив угрозы стража. Если их и вправду собирались морить голодом и жаждой, то уж лучше вывести мальчишек раньше, чем их сломают скоты, захватившие власти в Эли-Борге.

Дин-Солт передал Лера одному из его товарищей, одного из которых должны были звать Астин, но кто этот загадочный высокородный взломщик замков, Ордман пока не уточнял. Он попросту переложил теряющего сознание Дин-Конта на плечо ближайшего юноши и приблизился к Дин-Вару. Тот обернулся и показал четыре пальца. Четверо – понял Солт. Но всё ли это, или же есть еще кто-то, пока узнать было невозможно.

До мужчин доносились голоса, даже смешки. Стражам было весело, и это вызвало жгучую волну гнева. Там наверху, наверное, уже были убитые. За спинами риоров едва держался на ногах юноша шестнадцати лет, раненый в попытке не сдаваться в руки изменников. А нескольким ублюдкам, сидевшим за поворотом, было весело. Они не чувствовали всей мерзости того, что творили их товарищи. Наверное, еще и от себя бы добавили синяков младшему Дин-Орису за его язык. Им было смешно, и этот смех хотелось забить им в глотку до зубовного скрежета. Ордман удобней перехватил меч и посмотрел на Дин-Вара. Тот кивнул, и обернулся к юным риорам:

- Мы первые, вы после того, как завяжется схватка. Ты, - палец советника уперся в паренька, державшего Лера. – Проведешь его за нами, мы прикроем. Свернешь направо от входа к камерам и вперед, не останавливайся. Догоним.

Юноши слажено кивнули. Советники вновь обменялись взглядами и метнулись за угол. Стражей оказалось семеро, трое находились на лестнице, которая вела к темницам. Остальные четверо стояли недалеко от поворота, и появление риоров вызвало на их лицах изумление. Этого хватило, чтобы Солт и Вар успели нанести первые удары, сократив число противников до пятерых. И после этого стражи отмерли, выхватили мечи и бросились на советников. Но уже в следующее мгнвоение из-за поворота вынырнули еще двое риоров, совсем юных, но уже готовых убивать и умирать, и это слишком ясно читалось в их глазах, чтобы стражи не восприняли всерьез угрозу.

Последними появился паренек с раненым Лерсаном, все-таки потерявшим сознание. Его товарищ закинул Дин-Конта на плечо и теперь пробирался вдоль стены, щетинясь почти бесполезным мечом. Дин-Солт первым закрыл собой юношу с его ношей, давая протиснуться дальше. Следующим их щитом стал Дин-Орис, с яростным рычанием, кинувшийся на своего противника. За ним отбил попытку преградить путь юным риорам Дин-Вар. Последним прикрыл товарищей четвертый юноша. Он удержал своего противника, сколько смог, и охнул, когда клинок стража проехался по его бедру.

- Астин! – вскрикнул риор, уносивший Лера, наконец, определив высокородного взломщика.

- Уходи! – гаркнул ему Дин-Вар и поспешил на помощь Астину.

Солт мотнул головой, откидывая со глаз взмокшие от пота волосы. Его противник захлебывался кровью у ног высокородного риора. Ордман прислушался и скрипнул зубами.

- Погоня, - коротко сказал он.

- Понял, - ответил Дин-Вар, вытащив меч из тела последнего стража. – Вперед.

Астин, прихрамывая, уже скрылся за новым поворотом следом за двумя товарищами. Дин-Орис, сейчас более всего напоминавший звереныша, крутанулся на месте, сжав рукоять двумя руками, но Вар схватил его за плечо и толкнул к следующему переходу.

- Живо!

Тормин в последний раз обернулся и все-таки побежал за своими друзьями. За ним поспешил Дин-Вар. Дин-Солт попытался понять, сколько человек гонятся за ними, но вскоре и он уже устремился за остальными беглецами. Новый коридор был пуст. И это несказанно радовало. Не радовало только, что топот ног преследователей становился всё отчетливей, но бежать быстрей уже не получалось. Начал выдыхаться парень, на плече которого тяжелым кулем висел Дин-Конт, Астин кривился всё сильней, штанина обильно окрасилась кровью, и хромота мешала выдерживать быстрый темп.

Дин-Вар забрал Лерсана, давая возможность юноше, несшего Дин-Конта отдохнуть. Дин-Орис теперь поддерживал Астина. Дин-Солт оставался замыкающим. Он оборачивался, с тревогой ожидая появления погони. После посмотрел вперед, Вар успел вырваться вперед, несмотря на тяжесть Лерсана. Он рвался к своей цели, и Ордман собирался помочь ему в этом. Советник обернулся в очередной раз и, наконец, увидел тех, кто шел за ними. Это были уже не стражи.

- Торм! – прогрохотал под каменными сводами голос старшего Дин-Ориса. – Немедленно остановись! Сын, я приказываю!

Тормин даже не обернулся. Он крепче прижал к себе Астина и потащил его за собой. Дин-Вар обернулся, выругался, но вновь продолжил свой бег, теперь их свобода зависела только от него. Хотя бы возможность вырваться за пределы Борга, вдруг ставшего западней, и эту возможность нужно было использовать. Остановился только Дин-Солт. К нему подошел юноша, имени которого советник пока не знал.

- Как звать?

- Эрних Дин-Вернис, - ответил юный риор. – Не гоните, я всё равно останусь с вами.

- Хорошо, Эрних, - улыбнулся Ордман.

- Я тоже с вами, - послышался хрипловатый голос младшего Дин-Орниса.

Солт бросил взгляд назад, ни Дин-Вара, ни Астина уже не было видно. Советник удовлетворенно кивнул и вновь повернулся к приближающемуся противнику. Старший Дин-Орис вел своих людей, и их было больше, чем стражей, но не настолько, чтобы мелькнула мысль о тщетности сопротивления. Десять человек, плюс их хозяин.

- Высокородные риоры, для меня честь сражаться с вами, - произнес Ордман.

- Всего-то по трое на одного, - хмыкнул младший Дин-Орис.

- Мелочи, - согласился Эрних. – На арене и побольше бывало.

- Торм, к отцу не лезь, проиграешь, - велел Дин-Солт. Юноша хмуро кивнул. – Во славу Эли-Борга.

- Во славу истинной госпожи, - откликнулся Дин-Вернис.

- И пусть предатели отправятся в Архон! – воскликнул Тормин.

Они бросились на отряд Дин-Ориса, мгновенно сократив оставшееся расстояние в несколько шагов. Ратники ощетинились мечами. Их хозяин развернулся к сыну, но дорогу ему заступил Дин-Солт.

- Уйди с дороги, советник, - изменник попытался отмахнуться от Ордмана, но тот лишь усмехнулся:

- Чем тебя купили, Орис? Обещали всучить тот кусок земли, который забрала лиори? Или весь надел твоего соседа?

- Торм! – выкрикнул предатель. – Сын, не глупи!

Его люди пока не вступали в схватку, только отбивали выпады юных риоров. Еще неспешно обступали Дин-Солта, заключая его в круг. Эрних усилил напор, он зацепил одного из ратников, и тот перестал отбиваться, разозленный небольшой раной. Дин-Вернис ухмыльнулся, круг начал распадаться. Увернувшись от меча воина, риор напал на следующего, зацепил и перешел к следующему, увлекая мужчин за собой. Тормин хохотнул и вынудил попятиться своего противника. Но, в отличие от противников Эрниха, на хозяйского сына не спешили нападать, даже когда он задел ратника, тот лишь выругался и продолжил обороняться.

- Торм! Сын!

- У тебя больше нет сына, предатель! – выкрикнул Тормин, но в его голосе проскользнула истеричная нотка. Не от страха, нет. Просто младший Орис открыто заявил, что отказывается от родства с изменником, от родного отца. – Как ты смел?! – не выдержал парень. – Как ты посмел предать?!

- Дурак, - гаркнул старший Дин-Орис. – Нужно понимать, на чьей стороне сила. Я всего лишь выбрал сторону победителя…

- Вынудив свою госпожу проиграть? – спросил Дин-Солт. – Только рано ты празднуешь победу. Она возвращается. Твой хозяин сломает зубы об эту кость, а ты потеряешь голову.

Орис стремительно обернулся к советнику и сузил глаза:

- Это уже не ее риорат, здесь больше нет власти Эли-Боргов.

- Тогда кому вы заставляете приносить клятву верности? – насмешливо спросил Ордман, оценивая свою возможность выжить.

Она была ничтожно мала. Да что там, выстоять против семерых, один из которых высокородный риор, обучавшийся в Борге? Это было бы невероятным. И все-таки отступать и просить о пощаде было не в привычках Ордмана Дин-Солта. Жаль было лишь мальчишек, которые еще не пали только благодаря тому, что убивать их не собирались… пока. Он не стал ждать ответа старшего Ормиса, да тот и не спешил вести беседы с советником Альвии. И все-таки Солт напал не на хозяина. Он стремительно развернулся к воину, стоявшему ближе всего к нему и нанес унизительный удар ногой в пах. Советник, крутанулся, занося меч, и снес голову своему противнику, упавшему на колени.

- Первый, - тихо произнес Ордман. – Добро пожаловать в Архон.

И больше не отвлекался, потому что на него уже наступали трое.

- Торм, одумайся и остановись! – крикнул старший Орис, наблюдая ярость сына, с которой тот кидался на выбранного им противника. Ратник уже не просто отбивался, он сам начал звереть. – Опусти меч и отойди. Тебя не тронут. Риор Дин-Вернис, если вы прекратите это безумство, вам сохранят жизнь. Одумайтесь, дети!

- Катись в Архон, мразь, - буркнул Эрних, обагрив меч кровью первого врага.

- Сын!

Тормин не отозвался. Он сделал обманное движение, вынуждая противника открыться, и вонзил в него меч. После уперся ногой, выдернул клинок и оттолкнул тело ратника. Младший Орис обернулся, бросил на отца взгляд исподлобья и бросился на следующего воина, наседавшего на Дин-Солта.

- Значит, ты выбираешь его? – пророкотал голос изменника. – Значит, все-таки отказываешься от родного отца?

- Я выбираю честь, - ответил Торм, вогнав клинок в шею ратника, не видевшего его.

- Потому нападешь со спины?

- Учусь у тебя, предатель, - ухмыльнулся юноша и встретил выпад следующего воина.

- Последний раз прошу тебя одуматься! – в отчаянии выкрикнул старший Дин-Орис.

- Катись в Архон, - отмахнулся тот, продолжая драку.

Изменник поднял лицо кверху, закрыл глаза и жадно втянул воздух. После шумно выдохнул и произнес:

- Никого не щадить. Никого!

- Ну, ты и тварь, Орис! – воскликнул Дин-Солт отбиваясь от нескольких ратников.

Тот не ответил. Он закрыл лицо ладонями, судорожно вздохнул и... смирился с собственным решением. После вытянул из ножен меч и огляделся. Эрних Дин-Вернис постепенно выдыхался. Ему еще не хватало сил, но сноровка у паренька была хорошая, и на полу растянулся его второй противник, держась за обрубок правой руки. Грудь ратника была рассечена красным росчерком, однако эта рана была неглубокой. На одежде третьего ратника тоже появились красные пятна, но и юный риор не миновал ран. И все-таки он был воспитанником Борга, потому умел не обращать внимания на ранения и на боль. Эрних продолжал сражаться.

Сражался и Тормин. Его ярость только придавала юноше сил, но мешало безрассудство, и на его теле тоже появились кровавые отметины. Однако парень уже сумел взять себя в руки, он сражался методично, всё более наступая. Вдруг ухмыльнулся и повторил за советником, повалив противника на пол подлым ударом между ног. Впрочем, наставники всегда внушали своим учениками: «На войне нет подлых ударов. Это не турнир. Честно всё, что принесет врагу смерть. Победа – ваша цель. Победа во славу Эли-Борга – вот настоящие честь и слава». И младший Дин-Орис усвоил этот урок, как и все прочие воспитанники. Потому его противник теперь лежал у ног мальчишки, содрогаясь в агонии.

Дин-Солт был искусней и опытней воспитанников лиори, но против него стояли не менее опытные воины. И они не старались щадить советника, зная, что этот противник не должен выжить. Из четырех осталось двое, однако риор начал пропускать удары. Теперь и на его одежде расплывались алые пятна. На шее набух кровь порез. И к нему уже спешил Тормин.

- Моя кровь, - прошептал старший Орис. – Мне ее и забирать.

И он преградил сыну путь. Короткое мгнвоение рассматривал разбитое лицо Торма, а затем поднял меч. Юноша оскалился, растянув распухшие губы.

- Ты был моей гордостью, - с горечью произнес отец.

- А ты стал моим разочарованием, - ответил сын и поднял свой клинок.

- За что ты сражаешься, сын?

- За правду, - произнес Тормин и бросился на отца.

- Торм, нет! – гаркнул Ордман.

Советник заскрежетал зубами. Он хотел убрать ратников, зная, что риор слишком сильный противник, чтобы вставать в одиночку против него и обычных воинов разом. «Не выстоит», - билась в его голове мысль, и было до крика жаль отважного мальчишку, не пожелавшего принять предательство отца и покорно встать с ним рядом. И в это мгнвоение к Ордману присоединился Вернис. Солт легко уступил одного из ратников юноше и усилил напор на оставшегося. Он атаковал стремительно и безжалостно, боясь опоздать, не желая отдавать юношу его отцу. Ратник отступал под градом ударов, всё более теряя силы. Он пропустил один выпад, второй, и наконец сам подставился пол рубящий удар. Дин-Солт хрипло выдохнул, стер с лица пот… А потом он услышал крик:

- Торм!

Взгляд советника метнулся к отцу и сыну. В первое мгновение могло бы показаться, что старший Орис прижал к сердцу младшего, желая его обнять, если бы из спины Тормина не торчал клинок, прошивший его насквозь. Глаза старшего риора округлились, и шальной взгляд остановился на лице сына.

- Нет! – вскрикнул отец. – Нет, Торм, нет! – Он с силой сжал плечи захрипевшего юноши и сдавленно всхлипнул: - Прости…

За спиной Дин-Солта охнул Эрних. Ордман обернулся. Правая рука юноши повисла плетью, на плече расплывалось новое кровавое пятно. Меч выпал из его пальцев, и ратник уже занес свой клинок, чтобы добить Дин-Верниса… Но из-за его спины вынырнул Дин-Вар.

- Уходи, - отрывисто бросил глава Тайной службы. – Увидишь открытую дверь, дальше будет проход, ступай в него смело. Живо!

Дин-Вернис поднял взгляд на Дин-Вара, после перевел его на Солта, затем посмотрел на Тормина, которого продолжал удерживать на ногах меч и руки отца. Лицо юноши исказилось, но он мазнул по глазам кулаком, развернулся и бросился прочь, придерживая раненую руку за плечо. Вар перехватил оставшегося ратника и схватка закипела с новой силой.

- Уходи, - велел он Ордману.

Тот отрицательно покачал головой, сжал рукоять меча и шагнул к Орисам.

- Отпусти его, мразь, - глухо произнес советник, глядя в глаза старшему риору. – Мальчик заслужил покой. Отпусти. Или сдохни, не обороняясь, мне плевать.

Предатель вновь посмотрел на сына, после вытянул меч из его тела и бережно опустил на пол. Ордман мазнул взглядом по лицу Торма, тот смотрел на него. Еще жив, пронеслось молнией в мозгу советника. Дин-Солт поднял меч и пошел на старшего Ориса. 

- Это вы помутили разум моего мальчика, - ожесточенно произнес предатель, отыскивая виноватого. – Это вы внушили ему ненависть к отцу! Я убил свое дитя из-за вас!

- Конечно, причем тут Эли-Харт, его прихвостень и твоя злоба? – усмехнулся Ордман.

Клинки скрестились. Дин-Вар добил своего противника. Он опустил меч, поджал губы и направился к младшему Дин-Орису.

- Не… оставляйте… здесь, - с трудом произнес юноша. – Не хо… чу.

- Убери от него руки, Вар! – выкрикнул старший Орис. – Оставь моего сына в покое!

Он рванул к советнику, поднявшему на руки юного риора, и меч Дин-Солта влетел в грудь предателя. И теперь Ордман прижимал к себе Ориса, проталкивая в его тело свой клинок, до самой рукояти. После вытянул на треть и рывком повернул его в ране.

- Архон ждет тебя, убийца, - прошипел в лицо предателю советник. – Надеюсь, твари будут рвать тебя на части. – И оттолкнул с брезгливой гримасой: - Во славу Эли-Борга, - отсалютовал мечом Дин-Солт и устремился вслед за Варом, молясь о том, чтобы мальчишка дотянул до чародея, если еще не поздно.

В молчании советники дошли до кладовой. Ордман забрал Тормина у Вара и первым шагнул в темноту, пока глава Тайной службы закрывал проход.

- Как думаешь, дотянет? – спросил Солт.

- Нет, - глухо ответил Дин-Вар.

- Но Таль же выжил, его рана была хуже, - в голосе Ордмана мелькнуло отчаяние.

- Его лечил Ферим…

- Значит, едем к чародею. Оставим ему мальчика и отправимся к Талю.

- На чем едем? – неожиданно зло спросил глава Тайной службы. – Я не умею седлать ветер. Время…

- Значит, ты пойдешь один! – рявкнул Дин-Солт. – Я отнесу Торма к чародею. Потом догоню. Один из нас должен добраться до Бьена.

- У нас еще один парень при смерти, если помнишь, - хмуро ответил Дин-Вар.

- Архон! – выругался Ордман. – Если бы мы пошли через внутренний двор, эти мальчишки сейчас сидели бы живыми в темнице, и Лера осмотрел лекарь. Мы не освободили их, мы их погубили.

- Нет, - отозвался тот, кого советники уже не ожидали услышать. – Спас… ли.

Риоры промолчали. Они вышли из тайного хода и остановились, оглядывая свой потрепанный отряд. Дин-Вернис сидел на земле, подставив лицо холодному ночному ветру. Астин стоял, привалившись к крепостной стене. На его ноге белела повязка, перетянувшая рану. У ног Астина лежал Лерсан Дин-Конт. Он постанывал, но был без сознания. Солт опустил рядом Дин-Ориса и сел сам. Он провел по лицу ладонью и поднял взгляд на Дин-Вара. Тот с силой вогнал в землю меч, скрестил руки на груди и посмотрел в черное небо.

- Куда теперь? – тихо спросил Астин.

- К чародею, - резковато ответил Вар, и закончил уже спокойней. – Я знаю того, кто живет неподалеку. До Ферима он служил лиорам. Старик еще на что-то способен. Дадут Боги, хоть кого-то да выходит.

- Далеко идти? – спросил Ордман.

- Нет, к рассвету доберемся, - проворчал Дин-Вар. – Оставлю вас там, возьму у него лошадь и рвану в Бьен.

- Тогда не будем затягивать передышку.

Дин-Солт поднялся на ноги, прислушался к дыханию Ориса и удрученно покачал головой. После поднял его на руки, Дин-Вар подхватил Дин-Конта. Оглядел остальных юношей и кривовато усмехнулся:

- Калеки на спасении Эли-Борга. Это войдет в легенды.

- Песнь о четырех отважных юных риорах? Мне бы она понравилась, - улыбнулся помимо воли Ордман.

- Всё, помечтали и хватит. Пора уходить, пока нас не заметили со стен, - сухо ответил Вар.

Они уже отошли от крепости, когда Астин вдруг обернулся и махнул рукой:

- До скорой встречи, Борг. Жди с победой.

- До встречи, - эхом отозвался Дин-Вернис.

Беглецы зашагали прочь, и темнота скрыла их от случайных взоров…