Глава 26

Глава 26

-О чем думаешь?

Теплые ладони скользнули по плечам, спустились по рукам до кистей, на мгнвоение переплелись с тонкими пальцами и вновь заскользили вверх, чтобы перебраться под грудь и прижать к широкой груди податливое женское тело. Она накрыла своими ладонями его руки, сжала и откинула голову на надежное плечо.

- Это последняя ночь, - ответила Альвия. – Больше оттягивать не могу. На душе неспокойно, тревожно.

- Я знаю, - ответил негромко риор и прижался щекой к ее макушке. Прикрыл глаза и вдохнул дурманящий запах, шедший от черных волос.

- Тяжело, - призналась Перворожденная.

- Всё будет так, как должно быть, - произнес Райверн, и лиори развернулась к нему лицом.

Она подняла руку и провела кончиком пальца по шраму, затем по второму и спрятала лицо на груди изгнанника.

- Прости, - расслышал он, уже зная, за что она Альвия просит прощения.

Это мучило ее, мучило с тех пор, как впервые неприятные слова произнес Савер, когда они еще направлялись к Солнечному источнику.

- Не надо, - Райверн приподнял голову возлюбленной за подбородок, вынудил смотреть себе в глаза. – Мы уже говорили об этом. У тебя не было времени поверить мне. Ты была так юна…

- Чушь, - лиори мотнула головой, избавляясь от мягкого захвата. – Я знала, что ты неравнодушен ко мне, ты столько раз это показывал.

- Знать и верить не одно и то же, - улыбнулся Кейр. – Я ведь мог просто заигрывать с дочерью лиора? Мог пытаться завладеть ее вниманием, чтобы меня заметил и господин. Мы ведь впервые открылись друг другу только в тот день. Мы даже не успели сблизиться. В том, что ты обвинила меня, нет никакого предательства. Всё понятно и объяснимо. А вот я сглупил, сильно сглупил.

- Ты был уязвим, - теперь возразила лиори. – Я помню, какой рассеянной была после нашей встречи. Даже на землю не успела спустить спуститься из поднебесья, рухнула камнем, когда увидела отца и тебя… Но до той минуты мой разум был окутан дымкой.

- Как и мой, - вновь улыбнулся Райверн. – Еще и Дин-Таль… Мне хотелось сохранить нашу дружбу, несмотря ни на что. Он был мне братом. Ройф так мешал нашему разговору… Влез не вовремя, и мне хотелось побыстрей отделаться от него, а он оказался прилипчив, как репей. Вцепился и не отходил, пока я ни решил, что проще согласиться, чем продолжать наш спор… Мне попросту нужно было крикнуть стражу, а я повел его к господину.

- Да, теперь я всё это знаю, - невесело усмехнулась лиори. – Могла бы узнать и тогда, если бы повела себя, как правитель, как учил отец.

- Ты научилась быть правителем, Али. Лиор Бриар гордится тобой, я уверен.

Альвия вновь усмехнулась, опустила руки на мужскую талию и обняла риора, сцепив за его спиной пальцы.

- Проглядела заговор под самым носом…

- Он тоже, - чуть суше ответил Кейр. – Но разве Лирн ходил по Боргу в маске и всем рассказывал свои замыслы? Это обычная лейра может пересчитывать в своем замке ложки и подозревать прислугу в воровстве, у тебя были иные заботы.

- Как тараканы, - зло хмыкнула Альвия. – Плодились в темноте и однажды вылезли на свет… - Она вдруг подняла голову и посмотрела на изгнанника: - Ну, хватит. С этим я разберусь, когда вернусь в свой риорат. А сейчас только ты и я. В последний раз.

- В последний раз, - эхом отозвался Райверн и сильней сжал объятья.

Ладони Альвии скользнули по плечам к его голове, лаская поднялись по шее, и пальцы зарылись в темно-медные пряди. Она привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до губ изгнанника и коснулась их, не целуя. Закрыла глаза и так замерла, наслаждаясь его близостью и теплом, упругостью губ, умевших дарить безумную страсть и болезненную нежность. Она чувствовала, как его ладонь гладит ее по спине, слушала чуть участившееся дыхание и готова была умереть прямо здесь и сейчас, чтобы никогда не потерять всего этого. Или срастись с ним, спрятать в своем сердце и унести в Эли-Борг, преступно позабыв о клятве и обещаниях, данных другому мужчине. А еще хотелось убить за всех тех женщин, которым он дарил свои ласки, и молить о прощении за то, что сама позволила касаться чужого тела, и отдавал свое тело не ему…

- Али…

Перворожденная открыла глаза и встретилась с лучистым согревающим взглядом бирюзовых глаз.

- Мое сердце…

- Ох, Райв, - всхлипнула Альвия, вдруг захлебнувшись своими чувствами.

Она оплела шею риора руками и с силой прижалась к нему. И он завладел губами, приоткрывшимися навстречу, без напора и обжигающей страсти. Дарил щемящую нежность своей любви, тепло измученной, но не сломленной души и обещание того, что его сердце всегда будет биться лишь для нее.

- Люблю…

Лиори прижалась к его груди и вновь затихла, отчаянно боясь слушать его признания и желая, чтобы он не замолкал. Ей было страшно, как никогда в жизни. Гордая госпожа Эли-Борга не боялась смерти и боли, не боялась измены, лишь приходила в ярость, думая о ней. Но ей было страшно, что не сможет отпустить… Не сможет уйти и добровольно отказаться от того счастья, которое познала в эти несколько дней, пусть горьковатого на вкус, пусть украденного у жестокой действительности и дарованного чуждым народом, но желанного и необходимого, как сам воздух.

- Ты дрожишь, - улыбнулся Райверн. – Моя сильная Али дрожит, как перепуганный зайчишка.

- Я так хочу быть слабой, - прошептала она. – Хочу исчезнуть вместе с тобой, затеряться среди чужих государств и незнакомых людей…

- Но ты этого не сделаешь, - он зарылся пальцами ей в волосы на затылке. – Не можешь.

- Не могу, - согласно кивнула Альвия. – И не сделаю.

- Это верно, мое сердце. Я был бы до безумия счастлив забрать тебя и увести подальше от риоратов, но рядом со мной шла бы уже не моя Али. Твоя душа не примет такого исхода. А я не хочу, чтобы ты потеряла себя. Нет, я не осмелюсь позвать тебя за собой. И не позволю тебе принять такого решения. Твое место на троне предков. Эли-Боргу нужен его хранитель, а людям их повелительница и госпожа. Ты – ось, их вера в завтра и уверенность в сегодня. Риорату нужна его лиори, и слабый человек не может восстать против вашего единения. И я не восстану, не стану противиться и просить что-то изменить.

И это было правдой, от первого и до последнего слова. Они оба это знали, и могли позволить себе лишь невесомые мечты. Обман, который должен был разлететься клочьями утреннего тумана спустя несколько часов.

- Райв, - Альвия слегка отстранилась и посмотрела на него. – Я знаю, что ты не захочешь уйти. Вижу, как становится упрям твой взгляд, когда я заговариваю об этом. Но ты не посмеешь ослушаться, слышишь? Раз я всё еще твоя госпожа, то ты исполнишь мое повеление и исчезнешь, не оставив следа, чтобы ни один следопыт не сумел отыскать тебя и доложить мне, что Райверн Кейр найден.

Он улыбнулся и попытался вновь притянуть к себе лиори, но она ударила в его грудь сжатыми кулаками и мотнула головой:

- Не смей мне противиться! – После обхватила его лицо ладонями и жарко заговорила: - Глупый, я лишь прошу тебя выжить до тех пор, пока не найду решения. Я прикажу перерыть для меня все древние своды законов, перечитаю всё, что касается моей клятвы. Я буду искать путь вернуть тебя. Послушай же, Райв! Конгур сказал, что Савер отыщет тебя, как только полностью оправится. Твой прислужник принят мной под защиту, и он может смело появляться на землях Эли-Борга. Пусть приходит раз в три месяца и слушает известия. Как только решение будет найдено, он узнает об этом и отнесет эту весть тебе. И тогда ты вернешься. Слышишь? Райв!

- Слышу, Али, - отозвался риор. – Слышу и исполню твое повеление. Я исчезну, как ты хочешь и буду ждать добрых вестей, даже если на это уйдет вся моя жизнь.

- Боги, - судорожно выдохнула лиори.

- Жаль только одного, что к тому времени ты выносишь и родишь не мое дитя…

- Райв, - она уткнулась лбом ему в грудь. – Зачем ты рвешь мне душу?

- Наверное, потому что погибаю сам, - невесело усмехнулся изгнанник и вновь сжал Перворожденную в крепких тисках своих рук. – Но я сделаю, как ты хочешь.

Альвия вскинула голову, заглянула в глаза и не увидела знакомого упрямства, на губах Кейра играла мягкая улыбка, только веселья в ней не было. Лиори провела по его щеке, сейчас гладко выбритой, кончиками пальцев и произнесла, вымученно улыбнувшись:

- Не могу дышать. Так сложно наполнить грудь воздухом. Я падаю в Архон, Райв…

- Держись за мою руку, Али, - ответил он. – Я тебя не выпущу. – Затем склонился к ее губам: - Дыши, дыши полной грудью, - и прижался к устам лиори.

Ее пальцы запутались в его волосах, Альвия, всхлипнув, ответила на поцелуй. Райверн подхватил Перворожденную на руки, шагнул к ложу и опустил ее на него. Навис сверху, скользя взглядом по ее лицу, и лиори прошептала, сгорая в болезненной нежности:

- Я так сильно люблю тебя, Райв…

Он улыбнулся, склонился к лицу Перворожденной…

- Позволено ли будет мне войти?

Чужой и ненужный голос ворвался в их мир подобно порыву холодного ветра. Альвия села, и риор сжал ее плечи.

- Что за надобность? – спросил Кейр далеким от дружелюбия тоном.

- Великий конгур приглашает повелительницу Предгорья и ее верного хранителя. Великий сказал, что время пришло, и он хочет попрощаться со своими гостями до того, как они покинут Дайраир.

- Ничего от него не скроешь, - проворчал Райверн и ответил громче, увидев, как кивнула Альвия: - Лиори Эли-Борга приняла приглашение конгура Дайраира. Мы идем.

Изгнанник первым поднялся с ложа, но обернулся и вновь навис над Перворожденной, упершись кулаками по обе стороны от ее тела. Альвия вынужденно откинулась назад и, вскинув голову, тут же оказалась в плену очередного поцелуя, теперь отчаянного и порывистого, как мужчина, даривший его. Охнув, лиори вцепилась в плечи Кейра пальцами, ответила с той же горячностью, почти забыв, что за дверями их ожидает посланник конгура. Однако Райверн отстранился, сверкнув чуть шальным взглядом.

- Давай я срочно заболею, и ты останешься со мной, - приглушенно произнес, вдруг став похожим на того разудалого юнца, каким когда-то его знала Перворожденная.

Альвия улыбнулась и отрицательно покачала головой.

- Нас ждет не наставник, нас ожидает наш спаситель и гостеприимный хозяин. Неблагодарность – это последнее, что я позволю себе в отношении конгура, - ответила она.

- Ты всегда такая правильная, - фыркнул Кейр. – И как всегда совершенно права. Идем, разрушительница грез.

Он подал руку лиори и распрямился, поднимая ее с ложа. Рывком дернул себе в объятья и вновь прижался к губам коротким поцелуем. После оглядел и умиротворенно вздохнул:

- Прекрасна.

- Можем идти, нянюшка?

- Благословляю, дитя мое, - важно кивнул риор и получил тычок кулаком в плечо.

Альвия сама открыла выход, ей теперь это было позволено. Райверн чуть задержался, любуясь лиори, пока она выходила к посланнику конгура. На всё время пребывания в подземном мире им выделили одежду, обувь и прочие необходимые мелочи, чтобы гости ни в чем не нуждались и чувствовали себя в Дайраире так же уверенно, как и в верхнем мире. Им даже выделили верховых скиллов, и лиори с риором передвигались по Тропам с комфортом, быстро привыкнув к непривычным животным и таким же непривычным седлам.

Конгур позволил гостям познакомится с миром дайр-имов. В такие минуты их сопровождал Таймир, показывая то, что было дозволено повелителем. Один раз с чужаками прогулялся и сам конгур, проводив лиори к святыням своего народа, тем самым показав ей свое безграничное доверие.

- Великий, - Райверн, всегда с особым любопытством слушавший рассказ Таймира или конгура, решился в тот день задать мучивший его вопрос: - Существует ли Огненный камень, за которым шел лиор Эдорин Эли-Харт?

- Несомненно существует, Райверн, - едва заметно улыбнулся повелитель. – Ты смотришь на него все эти дни. – И конгур, прищурившись, посмотрел вверх на раскаленный шар. – Вот оно наше сокровище, дарованное Хранителями. Священный огонь заключен в оболочку, чистую, как хрусталь и прочную, как скалы. Неугасимый, он пылает уже многие тысячелетия.

- Как любопытно, - Альвия перевела взгляд на конгура. – Вы ведь можете управлять пространством. Как высоко спрятан Камень, если он не выжигает жизнь в подземном мире?

- Он не высоко, - уже более открыто улыбнулся дайр-им. – Не выше гор, Альвия. Но ты верно заметила, всё дело в наслоении пространственной материи. Через нее проходит ровно столько света и тепла, сколько нам необходимо. Хоть мы и дети Огня, но и для нас он может быть опасен. Смертная оболочка слишком уязвима, лишь Извечные всемогущи.

- Мгновение, великий! – воскликнул Кейр. – Ты говорил, что Эдорин почти добрался до цели, но если Камень скрыт…

- Он был близок к Тропе, ведущей в Дайраир.

- Понял, - кивнул боржец и вновь обратился в слух.

Это были невероятные дни, словно ожившая греза. Дайр-имы были равнодушны к клятвам верхнего мира, к его устоям, обычаям и правилам. От гостей требовалось только одно – не нарушать законы Дайраира, но этого делать ни Альвия, ни Райверн не собирались. Они были заняты друг другом, спеша насытиться краткими мгновениями свободы и единения. Невероятные дни… и такие же ночи: сладострастные, жаркие, безумные и быстротечные, как всякая греза…

Хотелось удержать каждый ускользающий миг, использовать каждую минуту, ухватить мгновение и не отпускать, но бег времени не смог бы удержать и Тийд-оин. И как бы Райверн и Альвия ни сжимали друг другу руки, время утекало сквозь пальцы подобно воде из ручья, возле которого они впервые открылись друг другу. И теперь, когда настала их последняя ночь, Кейр с жадным вниманием следил за лиори, выходившей из покоев, отведенных им на двоих.

Он любовался ее стройным гибким станом, подчеркнутым алым, словно кровь, платьем. Кошачьей грацией ее походки, даже складками подола, струившимися от бедер, подобно языкам племени. Задерживал дыхание, глядя на блестящие волосы недопустимого в подземном мире черного цвета. Он помнил их густоту и мягкость. И аромат ее кожи риор тоже помнил, ощущал на языке пьянящий вкус ее страсти. И помнил ее стоны, горячившие крови даже тогда, когда невозможно было унять огонь, мчавшийся по крови. А еще он помнил ее лицо до малейшей черточки, и теперь знал, как выглядят ее глаза, когда исчезает ледяная корка, знакомая всем, кто хоть раз встретился с лиори Эли-Борга. Теперь Райверн знал точно, что глаза Альвии похожи не на застывшие зимние озера, они были подобны нагретым солнцам серым камням, вознесшим пики в небо над миром дайр-имов. Эта скала способна была отдавать свое тепло, и Кейр жадно впитывал его каждой частичкой тела и души, опасаясь потерять даже мгнвоение своих воспоминаний.

- Райв? – Альвия изломила бровь, вопросительно глядя на риора.

- Иду, - улыбнулся он и стремительно пересек разделявшее их пространство.

Обнял лиори за талию, не опасаясь, что это оскорбит дайр-има, без всякого раздражения ожидавшего гостей Дайраира, несмотря на их промедление. Перворожденная скользнула по руке изгнанника ладонью, но даже не подумала бранить за вольное обращение. Здесь, под землей, Перворожденная забыла о всех установленных правилах и просто жила, позволив быть себе слабой женщиной, чей мужчина не оскорбит и защитит от любого недоброго взгляда. Только недобрых взглядов не было, и защищать тоже оказалось не от кого.

К чужакам привыкли так быстро, словно они всю жизнь прожили в подземном мире. Альвия отметила, что любопытных зевак здесь не было. Никто не останавливался и не тыкал пальцами в мужчину и женщину из верхнего мира. Дайр-имы поглядывали на них, но без всякой враждебности и подозрений. И если случалось так, что взгляды встречались, то жители Дайраира прикладывали ладонь к груди, приветствуя. Никто из них ни разу не подошел и не остановил каким-нибудь вопросом, но стоило спросить у дайр-има, как тот отвечал без раздражения, не спеша побыстрей отделаться. И это была не учтивость, которую проявляли к гостям великого конгура – обитатели подземного мира так жили.

Сложно было понять, насколько дружелюбны дайр-имы. Иногда казалось, что им попросту безразлично всё, что творится за пределами их мирка, но уже в следующее мгновение ощущалось, что равнодушия нет. Скорей гармония и душевное равновесие – вот что было сутью дайр-имов. Всё здесь, под землей, было упорядочено, но отнюдь не бездушно. Лиори однажды наблюдала, как со скилла упал юноша, когда ящер вдруг проявил норов. Прохожие не прошли мимо и не остановились, чтобы поглазеть, что будет дальше. Один из них поймал скилла и утихомирил его, двое других помогли юноше подняться, еще один уже вел Исцеляющего тела. Остальные же продолжили свой путь, не мешая тем, кто спешил по своему спешному делу. Никто не стал лезть с советами, они были без надобности. И как только помощь юноше стала не нужна, то, кто принял в нем участие, развернулись и ушли, не ожидая благодарности. Они исполнили свой долг, только и всего.

Этот порядок жизни навевал странное умиротворение. Он словно проникал в кровь, подчиняя своей размеренности и неторопливости. Не хотелось куда-то спешить, суетиться. Гнев не горячил кровь, не приходило раздражение и досада. Да и не на что было злиться.

- Неужто в вашем мире не бывает страстей? – спросила изумленная Альвия у Таймира.

- Мы живые, - только и ответил тот, улыбнувшись.

- Значит, случаются и ссоры, и ревность, и желание получить то, что есть у соседа? – не удовлетворилась лиори.

- Всякое случается. Мы дети огня. И любое чувство способно разгореться столь сильно, что может выжечь до пепла того, кто подастся ярости пламени. Поэтому мы стараемся избегать вспышек.

- То есть сознательно давите в себе проявление всяких чувств? – вклинился Райверн.

- Живем в согласии с собой, - поправил его хранитель Троп. – И если кому-то случается утерять равновесие, он идет к Исцеляющему души, и знающий помогает обуздать рождающееся пламя.

- Тяжело так жить?

Таймир улыбнулся шире обычного.

- А как живется в верхнем мире, где чувства подобны свободному ветру? – спросил дайр-им.

- Иногда тяжело, - усмехнулся риор. – Порой восхитительно Но без чувств жить было бы тошно.

- Тогда ты можешь ответить на свой вопрос, - чуть склонил голову Таймир.

Райверн и Альвия поняли дайр-има. Что на земле, что под землей житии так, как привыкли. И перемены стали бы разрушительны и неприемлемы обоими народами. Впрочем, никто из собеседников не собирался спорить и уверять в истинности собственных устоев. Всё было так, как должно быть. Такова жизнь и ее законы.

У дома их ожидала коляска, присланная конгуром. Карет в Дайраире не было. К чему прятаться в коробке, если с неба не идет дождь, не завывают ледяные ветра, не кружит снег и град не обрушится на головы? Движение воздуха, конечно, ощущалось, но оно было теплым, приятном и ласковым. Потому в ходу были коляски на двух колесах. Низкие, чаще всего на два места. Возница обычно сидел на спине скилла, управляя ездовым ящером. Золотую коляску конгура везли четыре скилла, и на спине каждого сидел всадник в уже хорошо знакомых одеждах темно-бордового цвета. На головах их были надеты подобия шлемов, закрывавших лишь затылок и вески. На спинах расцветал золотой цветок пламени – знак Дома Аорис, дома конгура.

Дайр-имы не использовали слово род, в их языке даже не было такого слова, и только на языке чужаков они употребляли его, общаясь с жителями верхнего мира. Всё, что было соотносимо с родом и родной кровью заключалось в слове – дом. Это понятие было намного шире, чем жилище, и смысл, который в него вкладывали обитатели Дайраира, казался чем-то незыблемым, как вечные скалы. Вошедший в Дом брался под защиту, будь то родственник или прислужник, ведущий коляску великого конгура. Потому золотое пламя означало не службу, но принадлежность и единство с Домом Аорис.

Всё это было настолько занимательно, что Альвия порой становилась вновь похожа на ту девочку, что внимала отцу и наставникам, широко распахнув глаза. И в этом они с Райверном, таким же жадным до новых открытий и знаний, как и лиори, были словно отражения друг друга. И чем больше проходило времени, чем ближе они становились, тем сильней казалось, будто между Перворожденной и риором есть незримые весы, не позволявшие перевесить ни в одну, ни в другую сторону. Живость Кейра уравновешивала строгость Альвии. Его горячность, ее рассудительностью. Не было внутренней борьбы, не было желания главенства ни с одной стороны, как будто в этом единении сошлись равноценные половинки единого целого. Потому скорая разлука казалась подобна трагедии не просто двух сердец, но целой сущности, получившей жизни в эти несколько дней.

И сейчас, когда они сели в коляску, их пальцы вновь переплелись, и это было таким естественным и само собой разумеющимся, что ни Альвия, ни Райверн даже не заметили, как взялись за руки. Посланник конгура забрался в седло своего скилла, и возницы пустили своих ящеров вперед, мягко сдвинув коляску с места.

- Как любопытно, - заметила Перворожденная.

- Что? – риор посмотрел на нее.

- Их движения, - Альвия кивнула на седоков. – Они так слаженно управляют своими скиллами, словно возница обычной упряжкой лошадей. Разница лишь в том, что он правит всей упряжкой разом, а дайр-имы только своим ящером. Но никто ни разу не запоздал, не поторопился.

- Будто единый разум, - улыбнулся Кейр.

- Верно, - кивнула она. – Наверное, я не устану удивляться этому народу.

- Я знаю их несколько лет, но каждая новая встреча полна открытий, - ответил Райверн.

- Немного жаль покидать этот мир, - созналась лиори. – Но я уже начинаю скучать по настоящему солнцу и по свежему ветру. Даже по дождю. Наверное, я не смогла бы прожить здесь долго, несмотря на все красоты Дайраира.

- Да, не хватает разнообразия и сочности красок, - кивнул изгнанник. – И всё-таки для меня Дайраир навечно останется городом счастья.

Он замолчал и отвернулся. Альвия опустила голову на плечо риору и закрыла глаза. Она была с ним согласна и сама не смогла бы подобрать определения лучше для Дайраира. Город счастья…

- Ого, - Райверн отвлек себя и Альвию от печальных мыслей. – Смотри, уже дворец виден. Как быстро доехали.

Лиори взглянула на знакомые очертания, будто затянутые голубоватой дымкой, и согласно кивнула. Доехали и вправду быстро. Теперь можно было по достоинству оценить объединенную скорость четырех скиллов, хотя и один бегал так быстро, что порой начинала кружиться голова. Однако надобности в такой спешной езде не было, Тропы и без того сильно сокращали время и расстояния.

Дворец с каждым мгновением становился всё ближе, вот уже дымка обрела очертания остроконечных башен, похожих на поблескивавшие сталагмиты. А еще спустя миг голубое сияние мха, оплетавшего камни, прорезали золотистые всполохи огня, скрытого в недрах земли, но его сила, питавшая конгура, пробегалась по стенам дворца яркими молниями-змейками. Завораживающее и небывалое зрелище, увидев которое всего раз, уже невозможно было забыть. Внутри дворец был украшен более привычно, но вот это внешнее неестественное великолепие оставляло яркое впечатление.

А когда скиллы приблизились, монолитная стена истаяла, пропуская упряжку, и гости конгура тут же оказались в большом зале, подсвеченном всё тем же мхом. Двора дворец не имел, но вот этот подъездной зал, как его назвала про себя Альвия, заменил собой привычный лиори замковый двор. Отсюда Перворожденная и риор отправились дальше, пройдя под арку, за которой начинался сам дворец.

Он встретил гостей прежними мраморными стенами, по которым вился уже знакомый изящный узор из золотых нитей с вкраплением самоцветов. И не было в этом ни громоздкости, ни вычурности, лишь невесомое изящество.

- Великий ожидает повелительницу Предгорья и ее хранителя.

Их ждали и потому сразу сопроводили в небольшую гостиную, где гостей ожидал конгур. Та комната, куда вошли Альвия и Райверн, имела иное название, но лиори определила ее по-своему, так было привычней.

- Альвия, Райверн.

Конгур плавно развел руки, словно желал обнять гостей и чуть склонил голову.

- Великий, - Кейр приложил ладонь к груди.

- Маэрин, - приветствовала конгура лиори, зеркально отобразив легкий наклон головы.

Дайр-им сделал приглашающий жест. Перворожденная первой устроилась на подобии низкого дивана без ножек, упругого и удобного, на котором можно было сидеть, подняв на него и ноги. Райверн сел рядом, конгур разместился напротив. Между хозяином и его гостями преградой остался такой же низкий стол, уставленный легкими закусками.

- Итак, вы покидаете нас, - с легкой полуулыбкой произнес повелитель.

- Пора, - кивнула Альвия.

- Я почувствовал это, - Маэрин Аорис сделал очередной плавный приглашающий жест, показывая, что гости могут брать со стола всё, что пожелают. – Перед тем, как вы уйдете, я хотел бы сделать вам несколько даров. И первый – это…

Он поднял руку, раскрыв ладонь, и прислужник, шагнувший из уютного полумрака, положил на нее большую тяжелую книгу, но дайр-им, кажется, даже не заметил ее веса, несмотря на хрупкость своего телосложения. Райверн тихо охнул:

- Это же…

- История вашего народа, - подтвердил конгур с улыбкой. – Когда-то мы хотели узнать тех, кто пришел на наши земли, но теперь мы знаем о вас даже больше, чем вы сами. Мы могли бы давно вернуть утерянные знания, но не видели достойного правителя в верхнем мире. Те, что жили в соседстве с нами, были лишены нашего доверия, остальных мы не видели, согласно договора. Сейчас я нашел ту, кому могу вернуть забытые знания.

- Благодарю, - ответила лиори, приложив ладонь к груди.

Она казалась такой же спокойной, как и конгур, ничем не выдав любопытства, но взгляд, брошенный на книгу, оказался красноречивей всяких слов. Огонек интереса Маэрин разглядел и вновь улыбнулся.

- Однако книга станет помехой, - с ноткой сожаления продолжила Перворожденная. – Могу ли я забрать ее позже?

- Разумеется. И это мой второй дар – я открываю для тебя Тропы Дайраира, повелительница Предгорья. Но пройти по ним ты сможешь одна. Тропы останутся открыты и для тебя, Райверн, как и для твоего слуги. Однако проход Савер, как и прежде, будет ограничен, если он не сопровождает тебя или Альвию. – Конгур подцепил ягоду с грозди, лежавшей на подносе, но не спешил отправлять ее в рот. Говорить он еще не закончил, и ягода так и осталась сжата в тонких длинных пальцах. – Кроме того. Райверн, тебе позволено поселиться в Дайраире, если пожелаешь. Дом Аорис готов принять тебя под свою сень.

Лиори порывисто обернулась к Кейру и сжала его пальцы. Это был выход! Здесь не действовали законы верхнего мира, и следопыты никогда не сумеют найти следов изгнанника. Он мог находиться рядом, в безопасности ожидая, когда будет найдено необходимое решение.

- Благодарю, - ровно ответил Райверн, низко опустив голову в поклоне. – Это честь для меня, великий.

- Дайраир ждет тебя, - произнес Маэрин. – Тебе решать, воспользоваться ли моим приглашением или нет.

- Благодарю, - Альвия подалась вперед. – Прекрасное решение.

- Да, - ответил Кейр и потянулся за хрустальной чашей, наполненной легким хмельным напитком дайр-имов, вновь скрыв выражение своих глаз.

- Однако и это еще не последний дар.

Конгур вновь поднял руку, но в этот раз щелкнул пальцами. Проход в гостиную открылся и вошел дайр-им с рыжими волосами, настолько яркими, что гости невольно прикрыли глаза от их сияния. Маэрин едва заметно улыбнулся и произнес короткую фразу на родном языке. Ослепляющее сияние волос померкло. Райверн, изучивший язык подземного народа, удивленно приподнял брови, после приложил ладонь к груди и склонил голову, приветствуя вошедшего.

- Мой сын, - тут же пояснил конгур, - еще слишком юн и любит производить впечатление. Я прошу прощение за него у повелительницы Предгорья и ее хранителя.

Юный дайр-им приблизился к столу, его взгляд остановился на Альвии. Лиори посмотрела на конгура, и тот указал на шкатулку, которую держал в руках юноша. Перворожденная чуть склонила голову и поднялась на ноги. Юноша протянул шкатулку, но когда лиори приняла ее, придержал дар своего отца и скользнул кончиками пальцев по рукам Перворожденной, словно лаская. Он так и не отвел взгляда, и на губах его появилась легкая улыбка, далекая от скромности.

- Теперь и я впечатлен, - отметил Райверн, сузив глаза.

- Эрион.

Юноша вздрогнул. Он отпустил руки Перворожденной, склонил голову перед отцом, и тот сделал короткий жест, показывая, что сын может уходить. Эрион бросил взгляд на Альвию в последний раз, затем развернулся и покинул «гостиную».

- И вновь прошу простить меня, - произнес конгур.

- Что это, в Архон, было? – не сдержался раздраженный Кейр.

Альвия тряхнула головой, села и пожала руку риора, успокаивая его.

- Тебе не о чем волноваться, Райверн, - ответил Маэрин. – Мой сын поддался чувствам. Альвия слишком необычная женщина для нашего мира, чтобы он не заметил ее. Но Исцеляющий души поможет ему найти согласие с собой, и огонь не разгорится. Эрион не побеспокоит вас, и не станет бедой для Дайраира. У каждого народа свой путь. Возможно, однажды наши тропы пересекутся, но не сейчас. – И конгур указал на шкатулку, лежавшую на коленях лиори. – Открой.

Перворожденная открыла крышку, после подняла вопросительный взгляд на дайр-има, в шкатулке лежал… венец.

- Я прошу принять этот дар, - Маэрин приложил ладонь к груди. – Я не могу вмешиваться в события, происходящие наверху, не могу отправить с тобой хранителей мира и помочь в твоем возмездии, но я могу сделать этот подарок. Это не простой венец. Возьми его в руки, Альвия.

Лиори послушно достала венец и красный камень, украшавший символ власти, полыхнул алым сиянием. Оно потекло по рукам женщины, охватило, будто пламенем, и схлынуло, но вновь засияло внутри камня, словно Священный Огонь Дайр-имов. Альвия вновь посмотрела на конгура.

- Я подарил тебе каплю моего огня, повелительница Предгорья. Он будет сиять в руках истинного правителя, в ком течет твоя кровь, но угаснет, как только его возьмет в руки самозванец. Более того, обожжет любопытного, покарает вора. И не покинет твоей головы, пока сама не снимешь его. Он, как твой меч, вернется к твоему роду, даже если будет утерян. И если тебе будет нужна моя помощь, просто позови, и огонь донесет ко мне твой призыв.

- Щедрый дар, - потрясенно прошептала Альвия, продолжая разглядывать венец.

Он был сплетен из золотых нитей, как и корона конгура. Нити складывались в затейливый сложный орнамент, и в центре венца был вставлен красный камень, внутри которого плясали языки настоящего огня, чьи блики расходились по граням мягким сиянием.

- Наши народы слишком долго жили, закрывшись друг от друга. Пришло время менять старые устои. Я делаю первый шаг.

- И я шагаю навстречу, - ответила лиори и надела венец себе на голову. – Я принимаю дар и даю обещание ответной помощи, если на то будет нужда. Я позволяю открыть Тропы под Эли-Боргом. Думаю, мы еще сможем заключить союз, который будет полезен нашим народам. Но для начала я верну себе трон предков.

- Да, всему свое время, - ответил Маэрин и склонил голову: - Благодарю.

Альвия и Райверн задержались во дворце конгура ненадолго. Суть этого приглашения была уже известна, дары преподнесены, и далее говорить было не о чем. Нет, тем для беседы можно было найти немало, но желания вести ее не было совсем. На это еще будет время, а сейчас оно продолжало просачиваться сквозь пальцы песком, разлеталось по ветру и уже было невозможно задержать ни единой песчинки. Понимал это и Маэрин, потому не стал задерживать своих гостей, позволив им уйти, лишь пригубив напиток и не тронув иных яств.

Однако в отведенные им покои гости отправились не сразу.

- Я хочу повидать Савера, - сказала лиори.

- Да, проведаем его сейчас, утром на это не будет времени, - кивнул Кейр.

Альвия рассеянно улыбнулась и прижалась виском к плечу риора, ощутила тепло ладони, обнявшей ее руки, и прикрыла глаза. Уже скоро… Так скоро… Но Эли-Борг ждал свою госпожу, и больше невозможно было обманывать себя краткими мгновениями счастья. Дурман таял, оставляя на языке горьковатый привкус отчаяния, и до зубовного скрежета хотелось почувствовать себя женщиной, от которой ничего не зависит, но именно этого она не могла себе позволить.

Боги! Она даже не знала, что сейчас творится на ее земле! Дайр-имы таких известий не имели, а больше узнать было не у кого. Если Эли-Харт хочет получить Эли-Борг без драк и требований поделиться от других лиоров, он должен выжидать, когда можно будет посадить на трон свою куклу. А если ждать не стал? Если поспешил? Тогда переворот и, возможно, гражданская война. Не все готовы принять его условия ради спасения своей жизни и жизни близких.

Перворожденная покивала себе, однако этот исход она пока оставила, как самый трагичный и кровопролитный. Тайраду не нужно сопротивление. Это может привести мятежников к союзу с соседями, и тогда горец окажется против рати другого риората, подкрепленного воинами, верными своей лиори. И чтобы сделать роковой шаг и выйти из тени Тайраду нужен очень веский повод. Но что может заставить змея изменить свои намерения? Он так долго ждал, что может позволить себе еще некоторое промедление, потому что потом получит всё. Эта интрига не терпит суеты и ошибок, а переворот – это очень большая ошибка. Значит, продолжает выжидать. Тогда время есть, но затягивать всё равно не стоит. Уже хотя бы ради того, чтобы решить еще одну задачку…

Альвия открыла глаза и приподняла голову. Райверн не смотрел на лиори, его взгляд был устремлен вперед, покусывая губы, и это не понравилось Перворожденной.

- Райв, - позвала женщина и села ровно.

- Что? – он повернулся к ней.

- Что ты думаешь о даре конгура?

- Прекрасный венец, - улыбнулся риор. – Он избавит от посягательств на трон. Его возможности не стоит хранить в тайне, лучше прикрасить и сделать оглаской. Пусть думают, что любой, кто покусится на кровь Эли-Боргов, сгорит в карающем пламене. Глядишь, таких, как Тайрад разом убавится.

- Я не о венце…

- Кстати, что имел в виду великий, когда сказал, что венец, как твой меч, всегда вернется назад?

Альвия прищурилась, но ответом ей был взгляд полный любопытства. Перворожденная впервые за это время ощутила укол раздражения, но подавила его и ответила, глядя в глаза Кейра:

- Ледяные камни в глазницах варлаха не только оставляют мой меч в целости и не дают ему затупиться, но и ведут того, кто взял меч в руки, к хозяину клинка. Ты прихватил его из Фариса, оставил на виду, рискуя, что кто-то увидит меч, но главное, зная, что я возьму его, когда дверь осталась открыта.

- Тогда явились люди Эли-Харта…

Лиори, поцокав языком, отрицательно качнула головой:

- Нет, Райв, когда ты оставил дверь опочивальни открытой и ушел, ты еще не знал, что прибыли люди Тайрада. Думаю, ты осознал, что меч на столе только тогда, когда вел их к покоям, уже понимая, что мне есть, чем защитить себя и вытащить тебя, но до той минуты ты даже не задумывался, что открыл своему врагу доступ к его оружию. Меч, стремясь вернуться ко мне, может управлять сознанием того, в чьих руках находится.

- Значит, так будет и с венцом, - кивнул риор. – Он будет стремиться попасть в руки к истинному правителю Эли-Борга. Невероятный дар.

- Как и тот, который преподнесли тебе, - Альвия прищурилась. – Хватит вилять, Райв.

- Прекрасный дар, - не стал спорить Кейр. – Войти в Дом Аорис – большая честь. Я окажусь под защитой конгура и его рода.

- И никто не потревожит тебя, пока я найду выход…

- Именно так, - сверкнул улыбкой Райверн. – Я посижу под землей, посещу Исцеляющего души, и он поможет мне найти мир с самим собой. Ты в это время исполнишь обещание, данное Дин-Талю, а потом будешь спускаться в Дайраир раз в год, чтобы провести со мной день-другой.

- Мы даже не знаем, жив ли он, Райв! – воскликнула лиори. – День свадьбы назначен не на завтра. К чему твоя язвительность, когда я толкую тебе о разумном и благополучном решении? Или же ты хочешь, чтобы я была вынуждена исполнить клятву, и своими руками вырвала себе сердце?!

- Нет, - изгнанник взял в руку сжатый кулак Перворожденной и накрыл второй ладонью. – Ты права, я не хочу так поступать с тобой. Я буду держаться подальше от тебя, обещаю. И приглашением конгура воспользуюсь.

Альвия еще несколько мгновений вглядывалась в его глаза и, наконец, расслабилась. Она вновь опустила голову на плечо риора, но углубиться в мысли не успела – скиллы замерли перед целительским домом. Райверн первым вышел из коляски и подал руку лиори.

- Не ждите, - сказал он седокам.

Те подняли руки в прощальном жесте так же слажено, как управляли упряжкой, и скиллы тронулись с места.

- Точно одной головой на всех думают, - усмехнулся Кейр, глядя вслед удаляющейся коляске. После протянул руку, и Альвия вложила в его ладонь свою пальцы. – Идем?

- Да, - ответила Перворожденная.

Они приблизились к дому-свае, и женщина прислонила к стене ладонь, чтобы дать знать о себе. Проход появился спустя мгновение, и навстречу вышел дайр-им в одеждах похожих на одеяния Возвращающего жизни. Знающий едва заметно улыбнулся, коснулся лба, приветствуя чужаков, и сделал приглашающий жест.

- И вам доброй ночи, знающий, - сказал риор на языке дайр-имов. – Как сегодня ваш больной?

- Ему значительно лучше, - ответил Исцеляющий души. – Но Мир Мертвых быстро не отпускает, он еще мучает Савера.

- Али можно приближаться? Два дня назад его взгляд был недобрым…

- Савер не причинит зла повелительнице Предгорья.

- Благодарю.

Райверн обернулся к Перворожденной, встретился с ее вопросительным взглядом и передал всё, что узнал от знающего. Лиори кивнула, и они вошли в комнату, где лежал прислужник. Глаза его были закрыты, но когда послышались шаги, Савер открыл глаза и посмотрел на вошедших.

- Хозяин.

Голос его был слаб, он и сам выглядел тенью себя прежнего. Черное колдовство слишком долго пило жизненную силы прислужника, и теперь ему нужно было требовалось окрепнуть не только духом, но и телом. Райверн первым приблизился к Саверу, накрыл руку ладонью и пожал.

- Милости Богов тебе, мой верный друг, - улыбнулся риор, не показывая, как его ранит состояние прислужника.

- И вам их милости, хозяин, - слабо улыбнулся Савер. Он скользнул взглядом по лиори, вставшей рядом с риором, прикрыл глаза и прошелестел: - Перворожденная…

- Доброй ночи, Савер, - заговорила Альвия. – Прости, что потревожили твой сон. – Прислужник глаз не открыл. – Ты всё еще зол на меня?

- Нет, - Савер чуть качнул головой. – Стыдно. Я вам зла не желал.

- Знаю, - улыбнулась лиори. Она показала взглядом Кейру, чтобы тот освободил место. Райверн поджал губы, не желая оставлять Альвия наедине с ее убийцей, однако всё-таки встал, позволив Перворожденной присесть. Теперь она мягко пожала руку прислужника. – Послушай меня, Савер. Я не держу на тебя зла, мы все знаем, кто управлял тобой. Более того, ты находишься под моей защитой. Для тебя Эли-Борг всегда будет открыт, и если тебе понадобится помощь и пристанище, ты найдешь их на моей земле.

Прислужник наконец посмотрел на Перворожденную и неожиданно сильно сжал ее руку:

- А хозяин? Как же мой хозяин?!

- Я буду искать выход, Савер, - ответила Альвия, накрыв руку мужчины второй ладонью. – А пока он может остаться здесь, великий конгур готов принять Райверна в свой Дом. В Дайраире моя клятва не имеет силы, и попытка исполнить ее станет преступлением. Да и потребовать выдачи твоего хозяина я не смогу, потому что Эли-Борг и Дайраир не соединяет союзный договор. Он будет в безопасности, Савер.

Прислужник метнул взволнованный взгляд на хозяина, некоторое время присматривался к нему, а после вновь сжал руку лиори:

- Вы верите ему, госпожа? Он ведь упрям, как гейт!

- Он обещал мне…

- Риор много чего обещает, но только дымком потянет, а он же тут, как тут, - Савер приподнялся на локте. – Не доверяйте покладистости хозяина, Перворожденная, прошу вас!

- Да вы издеваетесь надо мной?! – возмутился Райверн. – Словно дитя малое обсуждаете! Нянька да матушка, - он независимо передернул плечами. – Я ведь могу и оскорбиться.  

- Смотрите, какой нежный, - хмыкнула Альвия.

- Душу вы мне вымотали, хозяин, - пожаловался Савер. – Болит же вас, неугомонного!

- А мне, значит, плевать на всех, да? – язвительно спросил Кейр.

- Не плевать, риор Райверн, не плевать, - покачал головой прислужник. – Оттого и душа болит.

- Али, я подожду тебя на улице, - надменно произнес изгнанник. – До скорой встречи, Савер.

И ушел, а лиори и прислужник остались. Они некоторое время смотрели на дверь, а затем дружно перевели взгляды друг на друга. Савер досадливо махнул рукой:

- Сбежал, госпожа, ведь сбежал же!

- Я вижу, - кивнула Альвия.

- Не доверяйте ему, лиори, он учудит что-нибудь, - мужчина с мольбой посмотрел в глаза Перворожденной. – Будьте милостивы, прошу вас.

- Я позабочусь о том, чтобы он остался, - пообещала Перворожденная. – Мне больше не нужна его жизнь. Я буду искать выход.

- Спасибо! – прислужник порывисто прижал к своим губам руку лиори. – Только на вас уповаю, госпожа.

Альвия склонилась, коснулась губами лба Савера и поднялась на ноги.

- Поправляйся, - сказала Перворожденная. – Я утром уйду, дадут Боги, еще свидимся.

- Пусть Боги хранят вас, госпожа, - прижал он ладонь к груди.

- Благодарю, - чуть склонила голову лиори и, бросив последний взгляд на прислужника, направилась на выход.

- Вы обещали, госпожа!

- Мое слово истинно, - ответила она и проход за ее спиной закрылся.

Райверн ожидал Альвия у дома. Он привалился плечом к стене, скрестил на груди руки и закрыл глаза. О чем он думал в это мгнвоение, лиори не знала, но знала точно, что не позволит Кейру покинуть Дайраир. Она уже знала, как поступит, когда придет время, но ни жестом, ни случайным словом не выдала своих размышлений. Остановилась перед риором и устало улыбнулась:

- Ты прирос к месту, Райв?

Он открыл глаза и мгновение смотрел на нее. После обхватил лицо ладонями и порывисто прижался к губам. Альвия обвила шею риора руками, с силой сжала объятья и ответила на этот отчаянный короткий поцелуй.

- Еще несколько часов, - чуть хрипловато произнес Райверн, как только она отстранилась.

- Да, - кивнула лиори.

- Тогда зачем мы тратим время? Бежим!

Изгнанник схватил Перворожденную за руку, и они бросились между домами к своему жилищу, на бегу обмениваясь смешками. Невдалеке прошли хранителя порядка, но они даже не обернулись в сторону хохочущей пары, словно вовсе не видели ее, не слышали стремительного топота, гулко отдававшегося в установившейся тишине ночного покоя. Впрочем, ни лиори, ни риор сами не заметили стражей. И смех, рвавшийся из груди, больше походил на истерику.

И когда они добрались до выделенного им дома, Райверн рывком прижал Перворожденную спиной к стене и впился ей в губы. Он приложил ладонь, и проход открылся, впуская мужчину и женщину в их временное жилище. Так и не разомкнув ни уст, ни объятий, они поднимались по лестнице, продолжая ожесточенно целоваться. Но до открывшегося прохода так и не дошли совсем немного.

Райверн вновь вжал Альвию спиной в стену, она оттолкнулась от ступеньки и обхватила ногами его талию. Платье, послушное пальцам риора, скользнуло с одного плеча, и его губы запорхали по обнажившейся коже, оставляя влажные следы. Лиори откинула голову, уперлась затылком в стену и, задыхаясь от мужской ласки, сжала в кулаках его волосы. И когда он вошел в нее, лишь всхлипнула и закрыла глаза.

Они не боялись, что их кто-то увидит, не думали об этом, и отдавались своей страсти со всем пылом и остервенением, больше напоминая изголодавшихся хищников, чем людей, наделенных разумом. Они вновь целовались, пока Кейр резкими толчками вторгался в женское лоно.

- Боги, Райв, Боги… - задыхаясь стонала Альвия. – А-ах…

И она из всех сил стиснула его шею, взмывая на волне наслаждения, подхватившей разгоряченное тело, и помчалась к горным пикам, чтобы разлететься среди них на сверкающие осколки и затеряться среди звезд…

- Али, - выдохнул Кейр, уперся ладонью в стену и захлебнулся в собственной волне удовольствия.

Лиори вновь прижалась к его губам и поймала ускользающий глухой стон. После отстранилась, заглянула в лицо риора, еще искаженное страстью, и всхлипнула от болезненной нежности, вдруг стиснувшее сердце.

- О, Райв, - прошептала Альвия. – Мой Райв.

- Моя А… ли, - его голос сорвался, мужчина шумно выдохнул и хмыкнул: - Безумие.

- Чистейшее, как горный ручей, - негромко рассмеялась Перворожденная.

Она соскользнула обратно на ступеньки, оправила платье и первая шагнула к проходу, ждавшему их. Обернулась и поманила за собой риора. Он одернул тунику и поспешил следом, не спуская пристального взгляда с Альвии. И когда они оказались отсечены от всего мира стенами своих временных покоев, она вновь обернулась к нему, провела ладонями по щекам, задела кончиками пальцев уголки губ и подалась навстречу.

- Боги, - тяжело сглотнул Райверн. – Как же ты прекрасна…

Перворожденная поднялась на цыпочки, почти коснулась его губ, но замерла на мгновение и прошептала:

- Я найду выход, любимый мой.

- Я боюсь, что будет не к кому возвращаться, - прошептал он, ведя ладонями по спине лиори.

- И для отмены назначенной свадьбы тоже, - ответила Альвия. – Не хочу… Не смогу принять, теперь не смогу. И лгать не смогу.

Взгляд риора заскользил по лицу Перворожденной, и руки мягко сжали ее голову.

- Я столько лет оберегал тебя, - с горечью улыбнулся Райверн. – Отгонял каждого, кто смотрел в твою сторону. Мечтал, надеялся, молился… И так глупо всё потерял, едва успев получить… Боги, - он судорожно вздохнул и прижал к груди голову лиори. Зарылся пальцами в волосы и медленно выдохнул, справляясь с захлестнувшими чувствами. – Не хочу отпускать тебя.

- Я знаю, - ответила Альвия. – Потому что не хочу тебя оставлять. Но так надо. Потерпи немного.

- Ты будешь подставлять грудь под клинки предателей, а я ждать, словно верная жена… Даже не смогу защитить.

Она не видела, как Кейр покривился, но точно знала, что он это сделал, и улыбнулась.

- У меня будет защита, Райв. Лучшая, даже лучше литов, не переживай. Я не останусь одна, когда пересеку границу. Меня встретят.

- Кто? – изгнанник отстранился и пристально взглянул ей в глаза.

- Те, с кем я связана узами крови, - сказала она и снова потянулась к губам риора. С нежностью коснулась их и отступила: – Я скоро вернусь.

Райверн кивнул и проследил взглядом, как Альвия скрывается в купальне. После стянул с себя одежду, бросил прямо на пол и направился следом. И когда забирался в прозрачную чашу, невозмутимо сказал:

- Не отдам и единого мгновения из тех, что нам остались.

Лиори, уже успевшая раздеться и погрузиться в воду, не возразила. Она перебралась к нему и прижалась спиной к груди. После прикрыла глаза и отдалась невесомым касаниям рук своего возлюбленного, гладившего ее тело. Наконец, он обхватил ее поперек живота и прижался щекой к макушке.

- Я люблю тебя, - прошептала Перворожденная.

Он не ответил, только объятья стали крепче, да коснулся черных волос поцелуем. Альвия перевернулась, встала на колени и провела по мужской щеке тыльной стороной ладони. Райверн чуть приподнял уголки губ в улыбке. И она поцеловала эту тень улыбки, вымученно улыбнулась в ответ и уместила голову на его плече.

- Сердце мое, - прошептал Кейр, обняв лиори.

Дайраир утопал в легкой сонной неге. Жители нижнего мира смотрели сладкие сны в своих постелях. Затих дворец конгура, и мягкое сияние его стен рассевало мрак, но где-то вдалеке, и из окна городского жилища чертоги повелителя казались чем-то мистически-прекрасным. Призраком, парившим над землей. Весь Дайраир казался сейчас призрачным и ненастоящим из-за голубого мерцания самого необычного мха, какой только можно было себе вообразить. И даже отблеска Огненного камня, скрытого пеленой измененного пространства не попадало на городские улицы. Невероятный мир, сказочный город…

Но все эти чудеса остались где-то далеко-далеко и не трогали ни души, ни воображения мужчины и женщины, чьи тела сплелись в объятьях отчаянно крепких объятьях. Их поцелуи и ласки были наполнены горечью скорого расставания, и все-таки они дарили упоения в своей нежности и неспешности. Без жадности и огня страсти, они отдавали себя друг другу так, чтобы насытиться и запомнить это щемящее чувство единения не только тел, но и душ. И тишину опочивальни, куда они успели перебраться, нарушал лишь жаркий шепот признаний, да стоны, полные сладострастной неги.

Они не сражались, ни сходили с ума, но любили друг друга так, как могут любить лишь искренние души, исстрадавшиеся по тому, кто оказался дорог сердцу, несмотря на годы и расстояние, на мнимую ненависть и жалящую обиду, на чужую ложь и собственное непонимание. Они любили… Любили, страдали и утешали друг друга, умирали от тоски и возрождались в заботливых объятьях. Кажется, даже дышали одной грудью. Растворялись в бесконечной тьме и вновь находили себя в глазах друг друга.

- Только ты, Али, одна ты. Навсегда…

- Навсегда, Райв…

И ночь полыхнула россыпью звезд, ярких, обжигающих, вечных. Упоительный миг полета, краткого, как счастье, и бесконечного, как само время.

- Боги!..

Они не разомкнули объятий, так и лежали прижавшись друг к другу, слушая затихающий бег сердца и дыхание, становившееся ровней и спокойней. Лежали и молчали, потому что уже всё было сказано и услышано. Так к чему сотрясать воздух ненужными фразами, когда говорят души? И они не нарушили восстановившейся тишины. Лишь когда Огненный камень выпустил первый луч, Альвия провела по щеке Райверна ладонью, после прижалась к его губам, и он успел заметить, как глаза ее сменили серый цвет на голубой, а после…

- Спи, мой любимый, - прошептала лиори, отстранившись, и веки риора налились тяжестью и сомкнулись против его воли. Перворожденная приподнялась, пропустила между пальцев прядь темно-медных волос и грустно улыбнулась: - Прости за то, что так поступаю с тобой, но иначе ты пойдешь следом, а я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять во второй раз. Я вернусь, я обязательно вернусь к тебе, обещаю. Дадут Боги, я вернусь за тобой, и тогда нам больше не придется разлучаться. Надеюсь, ты не будешь слишком зол, когда поймешь, что я тебя обманула. – После вновь склонилась к его губам, нежно коснулась их и, отстранившись, закончила: - Только ты, Райв. Навсегда.

Она еще короткий миг смотрела на умиротворенные мужские черты, после поднялась с ложа и больше не оборачивалась. Дальше лиори действовала быстро, скупыми четкими движениями. Привела себя в порядок, надела приготовленные для нее одежды хранителя, сменившие платье. Закрепила легкие доспехи, сунула меч в ножны, закрепленные на спине. Затем заплела косу, закрепила ее золотистым шнурком и надела на голову венец. И лишь только после этого снова посмотрела на спящего риора.

- До встречи, - прошептала Перворожденная, уже не приближаясь к ложу.

Она закусила губу, сдерживая чувства, и покинула временные покои. Бегом сбежала по лестнице, выбралась на улицу и позвала:

- Маэрин.

Это было не праздное любопытство, хоть Альвии и хотелось узнать, как он может ответить на призыв о помощи. Лиори велела нарушить покой конгура нужда. Венец полыхнул алым сиянием в ответ на зов, и красный блик соткал фигуру повелителя Дайраира. Это не был Маэрин, лишь его образ, дымка, в которой самым четким были его глаза.

- Я прошу задержать Райверна, - без предисловий произнесла Альвия. – Сейчас он спит, но когда проснется, может отправиться вслед за мной. Не дай ему покинуть Дайраир. Иной помощи мне не нужно. Сбереги его, прошу, - и она приложила руку к груди.

- Он будет недоволен, - ответил Маэрин, и его голос показался лиори шелестом. – Но я сделаю то, о чем ты просишь.

- Благодарю.

- Хранители с тобой, Альвия.

- До встречи, - сказала Перворожденная, и образ конгура истаял.

Лиори зашагала вперед, так ни разу и не обернувшись. Она знала, куда идти, и что делать, Таймир успел рассказать еще пару дней назад. Потому до Врат дошла не заплутав. Уже пройдя под огромными фигурами Хранителей, Альвия обернулась, приложила голову и склонила голову в знак своего почтения. А затем направилась дальше, мимо вечной стражи из статуй хранителей, мимо арок. Туда, где начинался Путь.

- Пусть твой Путь будет коротким. И очи Хранителей никогда не перестанут видеть тебя, повелительница Предгорья. – Из сумрака к ней выступил Таймир. Он приложил ладонь к груди, Альвия ответила коротким кивком, благодаря за пожелание. – Я провожу. Это будет честью для меня.

- Благодарю, - ответила лиори.

Дальше они пошли вдвоем. Не разговаривали, говорить было не о чем. И если даже у Таймира были вопросы, он, как и любой дайр-им, оставил их при себе. Старший хранитель Пути просто выказывал Перворожденной свое уважение, ничего больше. Ей доверяли и следить за тем, чтобы пришлая не сотворила каверзу, нужды не было.

Они уже почти добрались до конца Тропы, когда открылся боковой проход. Альвия стремительно обернулась, даже раньше, чем сознание поняло, что в тоннели они с Таймиром уже не одни. Глаза ее вновь полыхали голубым светом, и инстинкт оказался быстрей. Рука лиори взлетела к мечу, но замерла, так и не дотронувшись до рукояти, угрозы не было. Сердце сильней забилось в груди от ожидания увидеть риора, пробудившегося слишком быстро, но в проходе стоял не Кейр.

- Инфинор, - старший хранитель Пути приложил ладонь ко лбу, после стиснул ладони опущенных вниз рук и полусогнулся.

- Эрион, - узнала лиори.

Будущий конгур шагнул из прохода на Тропу. Он прошел мимо Таймира и застыл перед женщиной, снова рассматривая ее пристальным взглядом.

- Дальше я сам провожу нашу гостью, - произнес Эрион, не глядя на хранителя.

Едва заметная складка между бровей подсказала, что и дайр-имы умеют хмуриться. Хранитель Пути подошел ближе. Он перевел задумчивый взгляд с наследника на лиори, вновь посмотрел на него и отрицательно покачал головой.

- Невозможно, инфинор.

- Эрион, я благодарна за внимание, но отказываюсь от твоего сопровождения, - произнесла Альвия.

- Я не прошу позволения, - юноша повел ладонью перед ее лицом в жесте отрицания. – Я пойду с тобой и буду помогать.

- Договор…

- Изжил себя, - волосы Эриона вдруг полыхнули пламенем, и золото в глазах замерцало, разом дав ощутить силу, скрытую в теле дайр-има. – Я хочу идти с тобой, хочу карать тех, кто обидел тебя, хочу защитить!

Тон его менее всего походил на спокойное течение голоса отца и любого другого собрата, и Альвия впервые увидела то, о чем говорил Таймир. Чувства сына Огня разгорались слишком быстро, чтобы он мог уследить за ними.

- Или мы идем вместе, или ты остаешься в Дайраире, - это уже было угрозой, которую Эрион готов был исполнить.

- Инфинор!

Но юный дайр-им не слушал, он смотрел только на Перворожденную и продолжал пылать в огне своих чувств и желаний. Альвия сделала плавный шаг назад, повела плечами, словно кошка, готовая прыгнуть на добычу, но заставила себя сдержать гнев. И все-таки его отголоски прорвались наружу шипением:

- Юнош-ша, не стой на пути варлаха, он не забывает обид. Я уважаю твой народ и твоего отца, не вынуждай отвечать злом на добро. Я нужна Эли-Боргу…

- Мне нужна тоже! - воскликнул инфинор. Он взметнул руку, и по каменному полу побежали язычки пламени.

Они подбирались к Альвии, окружали ее, разрастались, становясь стеной, но не жгли, не кусали жаром. Перворожденная выругалась и шагнула в огонь… Пламя отодвинулось.

- Инфинор! – воскликнул Таймир и что-то быстро заговорил на родном языке, но что происходило между дайр-имами Перворожденная уже не слушала.

- У меня нет времени на глупый спор с мальчишкой, - мотнула головой лиори. – Маэрин!

Пламя вдруг разошлось, и к Перворожденной шагнул Эрион. Он взял женщину за руку, и она невольно охнула, юноша был горячим.

- Хочешь выйти, иди со мной, - сказал он и потянул за собой Альвию.

- Архон, - буркнула она.

Но спорить не стала, только бросила колючий взгляд на инфинора. Он лишь плотней поджал губы. Огонь пополз с ними, как щит от Таймира и преграда для Альвии. Однако покинуть Тропу, они так и не успели. Пламя вдруг схлынуло. Эрион стремительно обернулся и встретился взглядом с отцом. Маэрин замер позади, и глаза его были похожи на раскаленный до бела металл.

- И в третий раз я прошу у тебя прощения, - ровно произнес конгур, глядя на Альвию. После едва заметно кивнул головой: - Знающий.

Из-за спины повелителя вышел уже знакомый лиори Исцеляющий души. Он направился к инфинору, скованному силой отца. Однако дойти не успел, когда юноша, боровшийся с невидимыми путами, надрывно вскрикнул и освободился.

- Эрион! – гаркнул Маэрин, и голос его пронесся громом по тоннелю.

Юноша вновь замер. Знающий приблизился к нему, коснулся ладонью лба, и инфинор, дернувшись, вдруг вздохнул и склонил голову на грудь. Конгур прошел мимо сына, не взглянув на него, остановился перед Альвией и сжал ее плечо:

- Моя вина, доверился сыну. Он убедил меня, что в силах побороть свой огонь, но жар его оказался сильней, чем я думал. Больше он не побеспокоит, теперь уже точно.

- Юность горяча, - ответила лиори и усмехнулась неожиданной двусмысленности фразы, когда дело коснулось дайр-има. После перевела взгляд за спину конгура и увидела Таймира, припавшего плечом к стене. Маэрин понял, на кого смотрит его гостья: - Таймир силен, он выдержал ярость Эрион, сейчас придет в себя. Тебе не о чем беспокоиться.

И словно в подтверждение его слов старший хранитель Пути обернулся, шумно выдохнул и поднял руку. Альвия кивнула. Она снова посмотрела на конгура:

- Райверн.

- Он всё еще спит. Я помню свое обещание.

Перворожденная подняла руку, сжала в ответ плечо дайр-има, после отвернулась и сделала последние несколько шагов, отделявших ее от выхода. Начертила невидимый знак, и проход открылся. Альвия бросила короткий взгляд назад и успела увидеть, как знающий уводит инфинора. Маэрин поднял руку, прощаясь, и Перворожденная оказалась перед холмом – проход исчез.

- Дома, - сказала себе лиори.

Она обернулась и взглянула на шумевший лес, лес Эли-Борга. Лиори чувствовала свою землю. Альвия уверенно зашагала дальше, с наслаждением вдыхая запах сырой земли. Она слушала шорох листвы под ногами, смотрела на деревья, покрытые золотом, на голубое небо, по которому неспешно и важно ползли белоснежные облака, щурилась на настоящее солнце и ловила кожей ветер. И в это мгновение женщина могла сказать точно, что ни одно из чудес подземного мира не сравнится с этими бесхитростными ощущениями, которые дарил верхний мир.

Лиори остановилась на полянке, покрытой пожухлой травой, огляделась и вытащила из ножен нож. Провела им по руке, и когда на землю закапала кровь, произнесла:

- Варлах…

Она перестала замечать и шепот деревьев, и солнце, и ветер, игравший короткими волосами, выбившимися из косы, и запах сырой земли, только запах собственной крови, растекавшийся незримыми ручейками по воздуху. Глаза Перворожденной сияли насыщенной синевой, сгустившейся в это мгновение. Черты лица ее стали жестче, приобретя хищное выражение, больше напугавшее бы случайного зрителя, чем заворожившее. Уголки рта женщины дернулись, обнажая оскал, но она плотней сжала губы, не допуская и намека на угрозу. Альвия потянула носом, ловя окружающие запахи, но с места не сдвинулась и не сменила позу. Она ждала…

А потом послышалось едва различимое шуршание опавших листьев. Оно приближалось из-за деревьев, множилось, и когда сердце человека на мгновение замерло, на поляну шагнул первый зверь. Белоснежный, словно первый снег, высокий, мощный, опасный. Он пригнул голову с удлиненными остроконечными ушами, взгляд ясных голубых глаз остановился на женщине, призвавшей его, и варлах направился к ней, мягко ступая мощными лапами. Его шерсть была короткой, только на шее и верхней части головы была немного длинней, образуя подобие гривы.

Варлах остановился, так и не дойдя до Альвии. Хвост его дернулся, и зверь замер. И тогда гордая лиори, ни перед кем не склонявшая головы, опустилась на колени.

- Брат мой, - произнесла она, глядя в глаза зверя.

И варлах снова сдвинулся с места. Он подошел к женщине, принюхался и опустился на задние лапы, продолжая разглядывать Перворожденную. Затем опустил голову, потянулся к ее руке, и горячий шершавый язык коснулся кожи. Варлах зализывал рану Альвии. Теперь она позволила себе улыбку. Протянула вторую руку и провела ею по шее зверя. Он заворчал, но не угрожая, варлаху понравилась ласка.

Когда он поднял голову и снова посмотрел на лиори, рана на ее руке затянулась свежей кожицей.

- Спасибо, брат, - она склонила голову. После взглянула за спину варлаха и увидела еще двоих зверей, растянувшихся на земле в ожидании. – Мне нужна помощь.

Варлах смотрел на нее, он слушал. Кровь укрепила связь, она стала проводником между зверем и человеком. Альвия снова протянула руку, хищник ткнулся носом в раскрытую ладонь, фыркнул, и женщина хмыкнула. Это было щекотно. Варлах опять заворчал, снова фыркнул и опустил голову, позволяя погладить себя. Пальцы лиори зарылись в короткую гриву, почесали за остроконечным ухом, и зверь прикрыл глаза. Но уже через несколько мгновений отодвинулся.

Альвия поднялась на ноги. Она прислушалась к себе. Сейчас ее связь с Эли-Боргом налилась прежней силой, и лиори ощутила нить жизни своего адера – он был жив, и он был на родной земле. Перворожденная поджала губы, пока не понимая, хорошо это, или плохо. Ей еще только предстояло узнать, как он сумел выжить в бойне, но Альвия решила идти к нему. В измену Дин-Таля она не верила, хотя и допускала, что и это возможно.

- Дин-Вар, - прошептала лиори, отыскивая его. Биение жизни главы Тайной службы она тоже ощутила, но на этом остановилась.

Взгляд Альвии остановился на звере. Он поднялся на лапы, а следом встали и те два варлаха, которые лежали в отдалении. Перворожденная развернулась и направилась к своей цели. За спиной некоторое время шуршала листва, но вскоре исчез за деревьями один из варлахов, следом растворился в шорохе леса второй, и третий, шедший рядом с лиори, ткнулся носом ей в ладонь и отстал. Когда женщина обернулась, ни одного зверя видно не было, но они шли за ней, скользили в небольшом удалении, не спеша показаться случайному взгляду. Перворожденная это знала. Три охранника сопровождали свою сестру, зорко следя за тем, чтобы ей не угрожала опасность. И еще знала Альвия, что ее клыкастая рать будет расти по мере продвижения, и распадется только тогда, когда хранитель Эли-Борга их отпустит…

- Перворожденная!

Ферим распахнул глаза. Он еще с минуту полежал, глядя перед собой ошалелым взглядом, после вскочил на ноги и бросился прочь из шатра. Чародей промчался по стану, скрытому в густоте Тангорского леса, не обращая внимания на удивленные взгляды ратников, следовавших за ним, влетел в шатер адера и выкрикнул:

- Она вернулась!

- Что? – Дин-Таль и двое мужчин, беседовавших с ним, обернулись, и Ферим повторил, едва переведя дыхание:

- Госпожа вернулась. Она в Эли-Борге. Вернулась!

Риоры переглянулись. В глазах застыло изумление, недоверие,… надежда. Первым отмер Дин-Вар. Он стремительно приблизился к чародею, схватил его за плечи и встряхнул:

- Точно? Ты уверен?! – взволнованно спросил глава Тайной службы, вглядываясь в лицо Ферима.

- Да, - выдохнул тот. – Я почувствовал ее. Почувствовал так ясно, словно госпожа стояла рядом со мной.

- Ты говорил, что она исчезла, - Дин-Бьен подступил ближе. – Не может ли это быть ошибкой? Сон, который ты принял за правду?

Ферим мотнул головой, вырвался из рук Вара и сердито посмотрел на Дин-Бьена.

- Это истинно! – потряс кулаком чародей. – Она в Эли-Борге, я уверен!

Тиен прижал ладонь к груди и тяжело опустился на походный раскладной стул. Он устремил взгляд себе под ноги и прошептал:

- Хвала Богам. Али…

Они уже почти потеряли надежду, почти готовы были оплакать лиори после того, как Ферим принес страшную весть, что потерял Альвию. Это произошло не так давно. Ферим творил свою волшбу вместе с двумя другими чародеями, которых ему привел Олаф Дин-Бьен. Адер и бывший советник лиора Бриара не ожидали того, что скажет чародей, бледный, как сама Смерть, когда явился к ним на подгибающихся ногах:

- Не чувствую. Совсем.

Риоры тогда тоже не сразу поняли, о чем он говорит. Тогда Ферим оперся рукой на древесный ствол и поднял на высокородных покрасневшие глаза. В них не было слез, только дикая усталость и обреченность.

- Тьма победила, мы не смогли, - с хрипотцой в голосе продолжил чародей. – Мы старались, отдали почти все силы, но даркир выиграл битву. Чернота заволокла взор, я ощутил смрад тлена, и холод сковал нашу волю. А когда я вырвался из пут, госпожи уже не было.

- Что ты хочешь этим сказать? – нервно спросил Дин-Таль. – Что, в Архон, ты хочешь нам сказать?! – заорал он, нависая над обессиленным чародеем. – Что она мертва? Ты хочешь сказать, что Альвия умерла?!

Олаф сжал плечи адера и оттащил от чародея. После занял его место, подхватил Ферима и довел его до поваленного дерева.

- Воды, - приказал он ратнику, услышавшему крики. Затем присел перед чародеем. – Ферим, поясни.

Тот устало закрыл глаза ладонью, и плечи его дрогнули то ли в судорожном вздохе, то ли во всхлипе.

- Она жива? – вновь спросил Дин-Таль, пытаясь сдержать ярость.

- Я не знаю, - глухо ответил Ферим. – Я больше не чувствую ее. Это может означать смерть госпожи, а может означать, что даркир закрыл ее от моего взора.

- То есть ты попросту больше не видишь ее, так? – чародей кивнул, и Бьен бросил взгляд на Тиена, тот передернул плечами и отвернулся, скрывая свои чувства.

Олаф медленно выдохнул, заставляя себя не паниковать.

- Еще ничего страшного не произошло, - как заклинание произнес бывший советник. – Надежда всё еще жива. Да, мы не знаем, что с нашей госпожой, но это не означает, что мы должны отчаяться. У нас есть наше дело, и мы будем им заниматься. И будем продолжать ждать и верить. Боги милостивы, она не может умереть. И значит, Альвия вернется.

С тех пор чародея почти не было видно. Он засел в своем шатре, словно зверь в логове. Его не трогали, почти ни о чем не спрашивали, только приносили еду и забирали полупустую посуду. Ферим ел мало, но всё время сидел среди начертанных на земле знаков, что-то шептал, раскачиваясь, или же смотрел в свои кристаллы. Иногда удалялся в лес к ночи, и возвращался только по утру, изможденный и злой. Его собратья отлеживались, до сих пор восстанавливая силы после незримой битвы с даркиром Эли-Харта, они значительно уступали в силе Фериму. Они очнулись только на третий день, в то время как чародей лиори уже вновь творил свою волшбу.

И вот он снова стоял перед риорами, и глаза его сияли. Поверить ему было страшно, не верить – преступно. Три советника, один из которых давно уже покинул службу, молчали, обдумывая известия.

- Ее надо встретить, - наконец произнес Дин-Таль, поднявшись на ноги. – Риорат кишит предателями, и кто попадется на пути Перворожденной, неизвестно. – Он вдруг посмотрел на чародея и, чуть помедлив, спросил: - Она одна?

- Не ведаю, - ответил тот, мотнув головой. – Только чувствую, что живая и близко.

- Да, встретить надо, - кивнул Олаф.

- И не стоит пока оглашать ее возвращение, - добавил Дин-Вар. – Друзья обрадуются, но если среди нас затесался враг, он может попытаться напасть.

- Нас не должны были услышать, литы никого к шатру не подпустят, - ответил Тиен.

- Но если кто-то услышал, я позабочусь о его памяти, - сказал Ферим.

Риоры и чародей вновь замолчали. Адер застегнул верхние пуговицы камзола, взял плащ и развернулся к своим соратникам:

- Я возьму литов и отправлюсь ей навстречу. Ферим, найди дорогу.

- Да, высокородный, - склонил голову чародей и покинул шатер.

Дин-Вар подошел к Дин-Талю, сжал его плечо и несильно тряхнул, давая почувствовать поддержку. Он появился в стане только вчера. Бьенский лес оказался обманом и ловушкой для заговорщиков. Тот отряд, которым похвалялся ныне покойный племянник Лирна, сгинул в Диких болотах Бьена. Остальных отправляли в Тангор. Так проводили и Дин-Вара. Но основная часть верной лиори рати ждала своего часа, чтобы присоединиться к адеру, когда будет дан знак. Так было решено в ту ночь, когда Олаф поверил Дин-Талю.

Ложные слухи полетели к Боргу, и заговорщики, как и хотел Дин-Бьен, проглотили наживку, лишив себя части собственного войска, попавшей в расставленные силки. Но настоящих сторонников Тиен и Олаф собирали под знамена лиори Эли-Борга иначе. Они встречались с риорами, отправляли доверенных с письмами, и так заручались поддержкой. И уже риоры, выбравшие сторону чести и правды, собирали соратников и стягивали к себе силы, чтобы в нужный момент выступить против предателей и сохранить трон для законной повелительницы риората. В Тангорском лесу скрылась только малая часть рати Эли-Борга.

Известие Дин-Вара о том, что Эли-Харт двинулся на Предгорье, вызвало ярость, и вновь гонцы разлетелись во все стороны, призывая риоров выступить, чтобы, уже не скрываясь, встретить единой ратью горцев. И словно посланник самих Богов, Ферим узрел возвращение Перворожденной.

- Вовремя, - произнес Дин-Вар, глядя вслед адеру, покинувшему стан в сопровождении литов. – Как же вовремя…

- Боги не забыли Эли-Борг, - улыбнулся Дин-Бьен, встав с ним рядом. – Теперь искра надежды разгорится карающим пламенем.

- Да будет так, - кивнул глава Тайной службы и умиротворенно вздохнул…