Глава 28

Глава 28

- Эли-Борг, господин.

- Вижу.

Лиор Эли-Харт стоял на неподалеку от границы между двумя риоратами, за его спиной застыл риор Дин-Итель, верный помощник и доверенный. Тайрад заложил руки за спину и рассматривал развалины древней крепости, стоявшей на земле Эли-Борга.

- Почему Борги не убрали эту рухлядь, как думаешь, Лийен? – спросил лиор.

- Мне это неизвестно, господин, - ответил высокородный. – Лиори Альвия укрепляла рубежи, а на фундаменте этой крепости можно было возвести новую. Это дешевле закладки крепости от основания. Возможно, хотела поставить еще один пограничный пост.

- До нее были многие поколения предков. Почему они не избавились от развалин?

Лийен Дин-Итель удивленно пожал плечами и перевел взгляд на господина. На землях Эли-Харта тоже имелись похожие развалины, и их также не трогали. Иногда смерды таскали камни из кладки, бывало и риоры не брезговали для своих замков понравившимся элементом сохранившегося убранства. Даже Харт был построен на останках древнего сооружения.

- Эту часть границы охраняют разъезжие кордоны, - все-таки ответил Итель. – Наверное, они останавливаются в развалинах…

- Мне плевать, - неожиданно резко произнес Тайрад. – Когда я стану здесь хозяином, избавлюсь от всякого мусора. Тут неплохая земля, это преступление оставлять ее под руинами. Лиоры Эли-Борга никогда не ценили то, что имели, и Боги покарали их за расточительство, позволив мне истребить их род. Я знаю цену этому сокровищу. Здесь будет цвести сад, или… или взойдут колосья! В Архон древнюю рухлядь. В Архон Боргов! Отныне здесь правит род Эли-Харт.

Лийен промолчал. Перед ними был Эли-Борг, и он всё еще принадлежал исчезнувшему роду, как бы ни хотелось думать об обратном. Тайрад это знал, и не было смысла напоминать ему, что он смотрит на пирог, от которого еще не успели отрезать ни одного куска. У риората оставались защитники, готовые стоять за родную землю даже без лиори. Впрочем, бравада Эли-Харта оставалась всего лишь бравадой, и под ней он скрывал чувства, оказавшиеся неожиданными даже для него самого.

- Если я сумел сделать это, значит, так было угодно Богам, - повторил Тайрад намного тише. – Я посланник их воли, и значит, всё так, как должно быть.

Он сам себе не мог объяснить тоску, поселившуюся в его душе, непредвиденную и ненужную. Она родилась в тот день, когда он покинул Харт, семя, из которого выросло темное древо скорби, посадил в его груди Грэйд. Лиор уже восседал на своем белоснежном жеребце, когда в замковый двор вышел колдун. Его тощая фигура в балахоне показалась господину столь неуместной, что в первое мгновение он принял Грэйда за видение. Но тишина, мгновенно сковавшая воздух, словно ледяная корка игривый ручей, показала, что видение предстало не только Тайраду – Грэйд и вправду шел к нему, не сводя красных, словно кровь, глаз. И единственное, что ощутил лиор, глядя на своего колдуна, это раздражение, будто предвестник несчастья выполз из своей норы, чтобы накликать беду.

- Мой господин, - Грэйд, как всегда, равнодушный ко всему, что его окружало, склонил голову, - я принес тебе добрую весть. Твое пожелание исполнено. Свершилось.

- Что свершилось? – спросил Тайрад, нервно передернув плечами.

- Мой посланник исполнил твою волю. Желанный тебе путь отныне свободен.

Эли-Харт поморщился, пытаясь понять, о чем ему толкует колдун, и вдруг глаза его округлились, и лиор произнес так тихо, что и сам себя почти не услышал:

- Всё?

- Да, - вновь поклонился Грэйд. – Нужная тебе жизнь покинула тело.

- Ты уверен?

- Мой посланник не умеет лгать. Он исполнил предназначение.

Эли-Харт закусил костяшку указательного пальца, еще не понимая, что чувствует, а после выдохнул и прошептал:

- Боги благоволят мне. Хвала Всевышним.

Лиор поднял руку и скомандовал тем, кто покидал Харт вместе с ним:

- Боги с нами, дети мои! Так пойдем и возьмем то, что они приготовили нам в дар! Вперед!

И уже отъезжая от Грэйд, Тайрад услышал шелест его голоса, показавшийся всего лишь грезой:

- Ты принял на себя так много грехов, что Боги уже не видят тебя за ними, господин.

Лиор порывисто обернулся, но колдун стоял, как и все, склонив головы, и Эли-Харт отмахнулся от слов Грэйда, ставших то ли предупреждением, то ли проклятьем, то ли тенью собственных мыслей. А еще через мгновение на лиора обрушилось осознание – рода Боргов больше нет. Последняя из них умерла, так и не сумев противостоять черной силе даркира.

- Я добрался до нее, я смог, - прошептал Тайрад и неожиданно ощутил горечь.

Это было столь непонятным чувством, что лиор даже не сразу понял, кому оно предназначено. Сначала ему показалось, что это тоска по сыну, но уже вскоре осознал, что Тайрэн не имеет к всколыхнувшейся на душе мути никакого отношения. Перед внутренним взором вдруг встала Альвия, какой он запомнил ее на свадебном пиру. Недостижимая, словно звезды, и гордая, как пики Тархольдских гор. С ледяным взглядом и острым, как нож языком. Без толики нежности, присущей всем остальным женщинам, но со странной грацией, лишавшей ее всякого налета мужеподобности. Опасная и притягательная. Женщина, перед которой можно было преклоняться или люто ненавидеть, но невозможно остаться равнодушным.

Вдруг оказалось жаль яркой жизни, угасшей тогда, когда только наступила пора расцвета. И это было еще одним неожиданным открытием. Когда Тайрад узнал о смерти Бриара, он испытал удовлетворение. Это был всего лишь шаг к заветной цели. Лиор остался равнодушен к известию о смерти мужчин Боргов, павших на поле брани. Это были необходимые жертвы, от сильных претендентов на трон нужно было избавиться. К тому же они входили в Совет, и к их мнению Альвия могла прислушиваться.

Впрочем, юная лиори быстро показала, что способна править, не опираясь на мнение советников. Она принимала его, чтобы рассмотреть вопрос с той стороны, которую упустила сама, но окончательное решение зависело только от нее. И если поначалу лиоры посмеивались над затеей Бриара, считая ее заведомо проигрышной, то после его смерти были вынуждены считаться с девицей, оказавшейся тверже камня, а потом и вовсе перестали видеть в ней всего лишь женщину. Хотя женщину в ней, кажется, видели единицы.

Тайрад помнил, как один из их с Альвией соседей, Эли-Квигл, плевался и поливал юную лиори площадной бранью, получив от нее отповедь на чаяния заполучить почти за даром Серминскую медь, наделенную чудесными свойствами. Лиор недооценил свою соседку, решил, что сумеет заполучить желаемое, налив ей в уши сладкий мед, на который так падки женщины. Он отправил богатые дары, рассчитывая, что девица придет от них в восторг и будет готова ответить согласием на любую просьбу. Альвия приняла дары, милостиво выслушала сладкие речи посла, даже выказала ожидаемый восторг, но после ответила:

- Эли-Борг принимает предложенную дружбу. И на доброе слово я отвечу добром. Передайте вашему господину, что отныне я считаю его благороднейшим из мужей, и его дружелюбие оцениваю столь высоко, что не могу не ответить не менее богатыми дарами. Вы можете рассказать вашему повелителю, что посольство удалось.

- А медь? – растерялся посол, готовый и дальше опутывать лиори красивыми речами, на кои был мастер. Однако получив ответ, понял, что ему не предлагают задержаться в Эли-Борге, а стало быть, и главная причина посольства осталась без ответа.

- А что медь? – удивилась Альвия. – Наша дружба не имеет к меди никакого отношения, высокородный риор. Разве же стоит упоминать какую-то медь, когда говорят души?

- Но что вы ответите моему господину на его предложение?

- Обязательно отвечу, когда предложение будет иметь место, - вежливо улыбнулась Перворожденная.

- Но я же озвучил…

- Что я прекрасна? Это льстит мне, но не несет выгоду Эли-Боргу. И я вновь говорю вам, высокородный, вы можете передать вашему господину, что я приняла его предложение дружбы. Теперь готова выслушать и другие предложения, дабы наш союз принес выгоду ДВУМ риоратам, - с нажимом произнесла лиори.

После этого посла нагрузили ответными дарами и отправили восвояси. И когда Эли-Квигл выслушал доклад своего посланника, он побагровел от злости. Девица, которую он не принимал всерьез, оттаскала за нос самоуверенного лиора, а после вынудила принять ее условия, навязанные союзным договором, который привез ее посланник, бросив Квиглу лакомство – выгодные условия покупки Серминской меди. Не настолько выгодные, как хотел лиор, но принятые им, потому что другой лиор не преминул бы воспользоваться неожиданной удачей. Удивительно, но со временем Эли-Квигл проникся симпатией к лиори Эли-Борга, и далее отношения между двумя риоратами развивались благоприятно. Девчонка показала, что умеет дружить, но никому не позволит сидеть у себя на шее.

А чего стоит контрибуция, наложенная Альвией на Эли-Харт после второй войны? Тайрад помнил скрытую насмешку в глазах лиора Эли-Рохта, который выступал посредником в переговорах и должен был выторговать наиболее выгодные условия для Тайрада, вынудив Альвию прекратить наступление и убраться восвояси. И она ушла, стребовав возмещение ущерба за потери в своей рати и на отстройку разоренных территорий. Мерзавец Рохт похлопал тогда соседа по плечу и сказал:

- Решение вопроса разумно. Хартийское предгорье или деньги. Прости, Тай, но я не стану угрожать лиори. Ее условия справедливы. Не она напала на тебя, а ты на нее. Хочешь сохранить свои земли, плати.

Конечно, Тайрад хотел сохранить свои земли. Хартийское предгорье приносило самые богатые урожаи во всем Эли-Харте, и терять эту территорию было бы недопустимой глупостью и расточительностью, и горец растряс свою казну, поливая Альвию такой же площадной бранью, как когда-то Квигл. И если учесть родовой дар Тайрада, то в момент выплаты он испытывал жесточайшие муки по упущенной выгоде и золоту. Впрочем, можно было отдать всего лишь одного Кейра, как предлагала лиори, но эта кукла была нужна Эли-Харту, и он сыграл ею в свое время, чтобы получить взамен потерянных денег целый риорат.

И эти мысли заставили подумать о Райверне. Что случилось с ним после смерти Альвии, оставалось только гадать. Скорей всего поспешил за своей возлюбленной, утратив всякую надежду.

- И все-таки мне не хватает этого мерзавца, - усмехнулся тогда Тайрад. – С ним было весело.

Однако смеха не было, как не было торжества и сладостного привкуса долгожданной победы на губах. Была грусть, которая случается в конце пути, когда добрался до своей цели, и уже не с кем бороться. Исчез азарт охоты и осталась лишь усталость, да горстка ополченцев, с которыми нужно разобраться, чтобы не оставить врага за спиной. Только враг уже не тот…

Эли-Борги исчезли, оставив после себя лишь разбавленную каплю крови, на которую натянули венец и заставили принять условия чужой игры. Но после рождения наследника исчезнет и она. Славный род угас, и в душе лиора Эли-Харта царила скорбь. Он сам себе не верил, однако скорбь была искренней, потому что ушли равные. Это был род мужественных и мудрых правителей, но в войне бывает только один победитель, и им оказался Эли-Харт.

И сейчас, стоя на границе риората, который он столько времени желал заполучить, Тайрад не испытывал злорадства. Он даже был немного растерян от скорого завершения затянувшейся интриги. И эта злость обрушавшаяся на развалины древней крепости, была лишь отзвуком тоски, которая мучила его во время сборов и похода до границы Эли-Борга.

- Господин.

- Что, Лийен? – устало спросил Эли-Харт.

- Вам послание из Борга.

Лиор обернулся и увидел гонца, застывшего за спиной Дин-Ителя. Тайрад поманил его, и в раскрытую ладонь легло послание. Эли-Харт сломал печать Лирна, развернул свиток и пробежал его содержимое глазами.

- Стало быть, рать Борга идет в тыл повстанцам, - произнес он. – Не дурно. Тем быстрей покончим с окончательным захватом Эли-Борга. –  Тайрад поднял взгляд к голубому небу и сощурился на солнце. – Хороший денек для сечи, как ты считаешь, Лийен?

- Отличный день, Перворожденный.

И Эли-Харт стряхнул с плеч невидимый груз. Он шел к этому дню долгие годы, и пора избавиться от ненужных сожалений. Это всего лишь короткая слабость и лицемерие. Нужно пойти и забрать то, что уже почти в руках. Тайрад вернулся в седло, поднял руку и, не произнося долгих речей, приказал:

- Вперед!..

Дин-Тьер сонно клюнул носом, но тут же вскинул голову и ожесточенно потер лицо ладонью. После обернулся и увидел ожидаемое – люди расслабились, кто-то дремал, свесив голову на грудь. Риор недовольно поджал губы, но решил дать людям немного отдыха. Последние дни слились в одну сплошную гонку. Рать захваченного Борга спешила занять позицию в тылу ополченцев, готовых дать бой Эли-Харту. И пока еще оставалось время, риоры и ратники пользовались моментом, чтобы отдохнуть перед сражением.

Рать… Дин-Тьер криво усмехнулся. Дин-Лирн выпроводил из Борга риоров, насильно поставленных на колени перед новой лиори, себе же оставил для защиты уже проверенных воинов. И теперь оставалось гадать, кого будут рвать озлобленные мужи. Впрочем, их поводок был по-прежнему натянут, но когда придется направить клинки в спину своим собратьям, еще неизвестно, на чьей стороне останется эта… рать. Однако пока никто не бунтовал, не заводил опасных речей, но хмурые взгляды предатель ловил время от времени, потому расставил свое маленькое воинство так, чтобы придворные риоры оказались разбросаны между ратниками, которым Дин-Тьер доверял.

Сам он не сомневался в своем выборе и мгновения. Когда-то, когда Альвия решила приблизить его младшего брата, род Тьер преисполнился надежд. Разговор шел о том, что лиори огласит имя избранника. Они ожидали важного для всего рода дня, но Перворожденная всё тянула, превратив брата в наложника. В этом тоже были свои плюсы, она благоволила своему любовнику, делала богатые дары, выполняла просьбы и верила в его любовь. Мальчишка сумел вить из юной лиори веревки. Тьеры получили немалую прибыль от тех, кто хотел занимать важные посты. Младший Дин-Тьер нашел лазейку в душу Альвии, и она давала назначения тем, за кого он ручался. И несмотря на ропот других риоров и советников, Перворожденная продолжала верить наложнику.

И всё бы продолжало складывать удачно, если бы не маленький гаденыш. Как можно было настолько забыться?! К него была самая желанная женщина Эли-Борга, возможность стать ее мужем и подарить наследника, но! Но мерзавец всё испортил. Уверился, что Альвия никуда от него не денется и потерял осторожность. Зачем ему нужны были придворные лейры? Знал законы Эли-Борга, но продолжал блудить, пока лиори не застала его в постели с одной из своих придворных дам. В ту же ночь младший Дин-Тьер «упав с лестницы»,  свернул себе шею.

И вместе с его смертью пришла опала всему роду. Вскрылись все темные делишки и взятки. Полетели с облюбованных мест те, кто получил протекцию покойного наложника. Отец лишился обеих рук за мздоимство, дядя только правой. Тьерам было запрещено приближаться к Боргу, и хорошо еще, что не конфисковали земли и не изгнали из Эли-Борга вовсе. Теперь заслужить прощение могло лишь следующее поколение, пролив кровь за риорат и его правителя.

Тьеры никогда не слыли совестливыми простаками с доброй душой. Мстительность была одной из главных черт этого рода. И когда Лирн «случайно» оказался гостем в замке Тьер, ему даже не пришлось пускать в ход свое красноречие, здравствующий потомок рода без всяких сомнений откликнулся на намеки шпиона Эли-Харта. Слишком озлоблен он был падением Тьеров, слишком много пришлось потерять. Он ненавидел Альвию, ненавидел покойного дурака-брата, не мог простить самоубийства искалеченного отца и опустившегося дядю, теперь беспробудно пившего в своем замке. А еще не мог простить того, что сестры и кузины оказались лишены возможности удачно выйти замуж. Кому нужны девицы из опального рода? Даже мечтать не приходилось о том, чтобы составить им выгодную партию. Да, он был не прочь отомстить Перворожденной, разом забыв науку наставников, полученную в Борге.

Высокородный риор даже съездил в Харт, пользуясь тем, что до него нет никому дела. Там он принес клятву верности Тайраду и получил первую награду за свое предательство. И когда пришла пора напасть на свиту лиори, Дин-Тьеру было плевать на своих соотечественников. Его не тронул ни их смерть, ни крики перепуганных беззащитных женщин, потому что было тело отца в луже крови, когда он бросился со стены, были слезы сестер, и было тело брата, ставшее символом рухнувших надежд. Нет, он не видел повода для сочувствия, и сам резал нежных лейр, которым когда-то говорил комплименты. И отчаянная отвага боржских риоров не тронула черствого сердца. Они все были виновны, потому что до последнего хранили верность проклятой лиори и умирали с ее именем на устах. Удручало только одно – запрет на убийство Альвии. Эту честь Тайрад оставил себе. Но будь там только он и его люди, Тьер бы с радостью нарушил приказ Эли-Харт и собственноручно искромсал ненавистную тварь. Однако пришлось смириться, чтобы после беситься от бессильной злобы, потому что венценосный болван упустил свою дичь. И где бы она теперь ни была, Дин-Тьер надеялся, что еще сумеет поквитаться с Перворожденной за свой род, уничтоженный ее стараниями. А пока их путь лежал к Дальнему логу, куда ополченцы отправились навстречу Эли-Харту.  

День еще только начался, и маленькая рать продолжала свое неспешное продвижение. До Дальнего лога осталось уже немного, но всё еще было время передохнуть перед схваткой. Дин-Тьер теперь не спешил. Их задачей было ударить с тыла, когда сеча начнется. Они должны стать вспомогательной силой, но не отвлечь на себя внимание. Слишком мало ратников для полноценной схватки, но достаточно, чтобы жалить пса под хвост, раздражая его и мешая сосредоточиться на главном противнике. Внести сумятицу и уменьшить силы обороняющихся – большего не требовалось.

Дин-Тьер недовольно поморщился. Он пока не представлял расстановку сил ополченцев. Если перед нападением на лиори он раз двадцать побывал на месте будущей засады, все предусмотрел и продумал, то сейчас придется действовать по обстановке, а это налагало некоторые трудности. Возможно, их ожидали. Во главе мятежной рати стояли первые риоры Эли-Борга, и отказывать им в уме и ратном искусстве не стоило. Все они были в свое время воспитанниками Борга, всех их обучали искусные наставники, и опыт в военном деле имелся у каждого. Значит, может быть засада, это в интересах ополченцев. Пусть на поле брани выйдет меньше воинов, но тыл будет прикрыт.

- Чтоб тебя пожрали твари Архона, Лирн, - проворчал высокородный предатель.

«Поспеши, вы должны успеть к началу сечи», - вот и всё, что сказал советник. Его интересовала защита Борга, в остальном он больше рассчитывал на рать Эли-Харта, чем на горстку боржцев, выехавшей навстречу горцу. Но больше всего не понравилось Дин-Тьеру то, что себя Дин-Лирн постарался защитить надежными людьми, которые были бы уместней в схватке, чем на стенах Борга. Выходит, не до конца верил в победу своего господина? Или хотел избавиться от того, кто выполнил всю грязную работу? Похоже на то.

А как расценить такой расклад сил? В бой пойдут озлобленные риоры, вынужденные принести клятву лже-лиори ради своих семей. Это же как загнанный в угол зверь, невозможно предвидеть, что он выкинет ради свободы. Может сделать то, чего от него ждут, а может и вцепиться в горло. А их здесь немало, почти все, кто стоял среди трупов в тронной зале и смотрел взглядом, полным ненависти на своих палачей. Разве можно идти с ними в бой? Не окажется ли в результате рать Тьера в тисках, когда вынужденно предавшие Эли-Борг риоры поднимут оружие против своего надзирателя?

- Он хочет от меня избавиться, поскуда, - прошипел Дин-Тьер, думая о Лирне.

Погибнет маленькое войско или нет, советнику без разницы. Он ждет своего хозяина и подчищает для него дорогу. На примере Альвии Дин-Лирн уже знает норов своего соратника и, скорей всего, опасается его. Если род Тьер не получит желаемое, что способен выкинуть его потомок?

- Если выживу, сверну лживой твари шею, - решил риор.

Это решение немного успокоило его, и высокородный расслабился. Он прикрыл глаза, давая себе небольшую передышку, медленно выдохнул и даже улыбнулся, ощутив умиротворение, когда прохладный ветер коснулся кожи. От леса, росшего по обеим сторонам дороги тянуло запахом сырой земли и хвои. Где-то каркнула ворона, но риор остался равнодушен к этому знаку. Он не верил в приметы и считал излишнюю суеверность пустой блажью. И когда его конь вдруг заржал и встал на дыбы, едва не скинув всадника, Дин-Тьер лишь выругался и крепче сжал поводья.

Он раскрыл глаза и уставился с изумлением на… варлаха, мирно лежавшего посреди дороги. Зверь повернул голову в сторону воинов, зевнул, обнажив огромные клыки, после встал и грациозно потянулся. Хищник не спешил скрыться за деревьями. Кажется, ему было безразлично, что перед ним вооруженные люди. Голубые глаза светились проницательностью, не свойственной зверью. Варлах развернулся мордой к людям и вдруг угрожающе зарычал, яростно махнув хвостом.

- Лучники! – крикнул Дин-Тьер.

- Так варлах же, - отозвался один из ратников. Боржцы впитали с молоком матери основной закон Эли-Борга, запрещавший убивать огромных диких кошек. И теперь решиться оружие против символа риората было сложно.

- Болван! – рявкнул Тьер. – Законы Боргов больше не действуют. Уберите дикую тварь с дороги. Варлахи больше не под защитой правящего рода.

- Ошибаетесь, высокородный.

Дин-Тьер вздрогнул. Он гулко сглотнул и устремил взгляд туда, откуда послышался этот спокойный, чуть насмешливый голос, пронизанный холодом и звоном металла. Не узнать его было невозможно. И когда на дорогу за спиной варлаха шагнула женщина, дружный вздох прокатился по рядам всадников. Словно призрак, восставший из могилы для отмщения, она бесшумно приблизилась к зверю, и тот потерся о бедро лиори большой остроухой головой, подобно домашнему коту.

Перворожденная Альвия Эли-Борг стояла посреди тракта, накрыв ладонью голову варлаха и смотрела на тех, кто предал ее и теперь спешил предать своих недавних товарищей. В ее глазах, сейчас затопленных густой синевой, пылал огонь ярости, и дикий зверь, словно чувствуя гнев лиори, щерился на людей, взиравших на них с человеком.

Тьер скользил взглядом по незнакомой алой одежде Альвии, по золотым латам, закрывшим грудь, по венцу с красным камнем, в котором пылал настоящий огонь, по знакомым чертам лица, и всё еще не мог до конца поверить, что она вернулась и стоит здесь, без страха глядя в глаза одного из своих палачей. Он видел, как губы лиори искривила жесткая усмешка. Она подняла руку, и на дорогу вышли литы, они приблизились к госпоже и встали по обе стороны, образовав клин, на пике которого замерли Перворожденная и ее зверь. Литы взметнули луки с натянутой тетивой, но выстрела не последовало, они ждали приказа своей хозяйки.

- И это всё твое войско? – хрипло рассмеялся Дин-Тьер, заставляя себя очнуться. – Это всё, что ты можешь противопоставить нам, лиори? Один зверь и горстка верных псов?

Альвия вновь раскинула руки, глаза ее сверкнули, и из-за деревьев вышло войско перворожденной. У ее воинов не было ни мечей, ни стрел, но были острые когти и клыки, легко рвавшие живую плоть. Их было так много, что невольно приходила мысль, что здесь собрались все варлахи Эли-Борга.

Звери скалились, глядя на всадников, порыкивали, и лошади не выдержали. Скакуны, и без того взволнованные, испуганно заржали, они шарахались, вставали на дыбы, стремясь избавиться от своей ноши, и в скорее сумятица сбила ровный строй, в котором ехало маленькое войско Дин-Тьера. И сам он сейчас был занят тем, чтобы не вылететь из седла и не позволить своему коню унестись, сломя голову. Наконец, не выдержав, риор заорал:

- Да убейте уже эту суку! Она направляет зверье!

- Те, кого вынудили предатель, но душа его осталась верна, отзовитесь! – прогремел над безумной какофонией звуков голос лиори.

- Я с вами, госпожа! – прилетел едва слышный ответ. – Риор Дин-Тодас!

- Я с вами!

- И я!

- Моя госпожа, я верен вам!

Мужские крики летели к Перворожденной, и на губах Альвии появилась улыбка. Люди, освобожденные от страха наказания, пусть за вынужденную, но все-таки измену, расправляли плечи, вдруг ощутив, как исчезает непомерный груз вины. И в глазах, недавно наполненных мрачными предчувствиями и нежеланием участвовать в том, к чему их принуждали, загорался гнев. Грудь наконец наполнилась воздухом, и пальцы сжали рукояти, чтобы прорубить себе дорогу к Перворожденной.

- Покинуть строй! – гаркнула она, и риоры поспешили выполнить приказ.

- Держать предателей! – рявкнул Дин-Тьер.

- Помогите моим людям, - велела Альвия. – Тьера не трогать, только его конь.

Литы послушно спустили тетиву, и стрелы помчались к рати изменников. Под их предводителем захрипел конь, зашатался и повалился на дорогу, едва не придавив своего всадника. Дин-Тьер успел откатиться в сторону, но вскочил на ноги, вытащил меч и пошел к лиори, уже желая только одного – добраться до ненавистной твари, никак не желавшей подыхать. Варлах шагнул к нему навстречу, скаля клыки. Со спины зашел второй, и риор остановился, пойманный в живую ловушку.

- Если в тебе есть хоть капля чести, отзови своих тварей и сразись со мной! – крикнул Тьер.

Ответом ему был издевательский хохот лиори. Она не сдвинулась с места и не отозвала варлахов. Предатель все-таки решился и бросился на зверя, стоявшего между ним и Перворожденной, и тут же ощутил на своих плечах когти второго варлаха. Его рычание раздалось над самым ухом. Тьер тяжело сглотнул, опустил взгляд и увидел, как руку с мечом обхватывают челюсти первого зверя. Но зубы не сомкнулись, риору оставляли шанс, однако из ловушки выпускать не спешили. Он так и замер, боясь пошевелится, чтобы варлахи не закончили начатое. В его роду безруких уже хватало.

Мимо изменника продолжали лететь стрелы литов. Где-то за спиной слышался рев варлахов, дикое ржание лошадей и звон металла, но обернуться и посмотреть на происходящее уже не получалось. Тьер стоял и не сводил взгляда с ненавистной лиори, на губах которой блуждала ухмылка, больше напоминавшая оскал, и огонь в ее венце пылал столь ярко, что казалось, он сейчас вырвется на свободу и набросится на врагов Перворожденной, превращая их в пепел. Но пламя так и осталось заключенным в камень, и только глаза Альвии полыхали ярче огня, и в них не было ни жалости, ни пощады. Она жаждала крови и получала ее. Лиори Эли-Борга была хищником, как и звери, окружавшие ее, и последнее, что можно было ожидать от нее – это прощение.

Альвия лишь вскользь посмотрела на Тьера, зажатого в капкане зубов двух варлахов. Она смотрела на безумие, творившиеся на дороге. Риоры, освобожденные ею от клятвы Ирэйн, прорывались сквозь заслон из ржущих лошадей и озлобленных ратников, все-таки пытавшихся задержать их, но остановить праведную ярость уже не могли. Варлахи подбавляли огня в разразившееся пожарище страха. Они кидались на тех, кто был к ним ближе всех, рвали всадников и лошадей и вновь отскакивали к деревьям.

Часть лошадей уже успела избавиться от седоков и бросилась прочь, гонимая ужасом перед дикими хищниками. Еще часть люди отпускали сами, чтобы освободить себя от изматывающей борьбы с собственном скакуном. Они и начали бой с риорами Перворожденной, уже такими же пешими. Но люди Альвии уже начали покидать сражение. Варлахи пропускали их и снова нападали, продолжая прореживать рать предателей. Однако люди уже приходили в себя, страх заставлял их думать и обороняться. Не всех. Кто-то бежал прочь, как и лошади, но попадал в зубы очередному зверю и падал с разобранным горлом, захлебываясь собственной кровью. Но те, в ком еще был жив разум, спешно хватали луки и стрелы, чтобы отбиться от взбесившегося зверья, ведомого волей лиори Эли-Борга.

И воля эта оказалась столь сильна, что белоснежные убийцы, вопреки законам, остановленным Богами, не бежали прочь, почуяв запах смерти, они продолжали бросаться на людей, и чем больше проходило времени, тем злей и бесстрашней становились варлахи. Пронзенные стрелами, с мечом в груди, они продолжали рвать живую податливую плоть. На место павшего зверя вставал новый, и безумный бой продолжался.

Уже закончились стрелы литов, и они, обнажив мечи, ворвались в схватку, разя врагов госпожи. И было что-то мистическое и страшное в этих молчаливых мужчинах, казавшихся ожившими каменными изваяниями. Они не морщились от ран, не кривили губы в ухмылках, и в глазах их не было ярости. Равнодушные и безжалостные, они наступали единым строем, слаженно уничтожая каждого, кто вставал на пути. К ним присоединялись риоры Борга, теперь уже не спешившие покинуть строй. Напротив, оказавшись среди своих, они наступали почти так же слаженно, как и литы, зажимая предателей в кольцо из людей и зверей, впервые сражавшихся вместе.

И только Альвия и Тьер остались вне сражения. Перворожденная перевела взгляд на риора. Взгляд, полный ненависти, обжег изменника ледяным холодом, и варлахи отступили, повинуясь одному короткому жесту. Дин-Тьер судорожно вздохнул, вдруг поняв, что пришло его время. Лиори вытянула из-за спины меч. Глаза рукояти-варлаха сверкнули на солнце, на мгнвоение ослепив риора. Он мотнул головой, сжал рукоять своего клинка и выдохнул:

- Ну, наконец-то поквитаемся.

- Ты прав, ублюдок, - усмехнулась Альвия. – Мне есть, что тебе предъявить.

- Ты уничтожила мой род! – зло воскликнул Дин-Тьер.

- Твой род уничтожил себя сам.

И она напала. Беседа  - не то, чего желала Перворожденная. Она пришла карать, но не миловать. Даже допрос ее сейчас не интересовал, Альвия уже знала достаточно для того, чтобы стребовать с предателей ответ за их злодеяния. Лиори не играла со своей добычей, она давила риора, впервые ощутившего мастерство первого клинка Эли-Борга. До этой минуты Тьер полагал, как и многие, что даже с мечом в руке женщина остается женщиной, слабой и пугливой. И он был прав, против него вышла настоящая женщина, чьим главным оружием был даже не меч, а коварство. И Альвия умело пользовалась им там, где ей не хватало силы.

Бой был коротким. Нанеся несколько легких ранений, лиори сделала ложный выпад, заставив Тьера открыться, и нанесла сильный удар… ногой в причинное место. Риор всхлипнул и повалился на колени. Альвия обошла ослепленного болью мужчину, встала за его спиной. Нога ее опустилась ему на шею, придавив к земле.

- Хейриг Тьер, ты был лишен чести носить имя высокого рода, - произнесла Перворожденная. – Твои земли и имущество переходят в казну Эли-Борга, а сам ты приговорен к казни через отсечение головы.

Тьер дернулся, попытался вырваться, но получил удар ногой по затылку, почти лишивший изменника сознания, и клинок лиори, вспоров воздух, опустился на открывшуюся шею, одним сильным ударом срубив голову.

- Мразь, - сплюнула на труп Перворожденная.

После пнула голову и перешагнула тело, еще судорожно царапавшее пальцами дорогу. Лиори остановилась неподалеку от затихающего сражения. Ратники бросали оружие и поднимали руки кверху, показывая, что больше не желают сопротивляться. Литы и верные Альвии воины остановились. Замерли и варлахи, ожидая, что скажет госпожа.

- Пленный предатель остается предателем. Мне не нужен нож в спине, - произнесла лиори. – Всех убрать.

- Пощади! – в отчаянии закричал кто-то.

- Вы никого не щадили, - ответила Перворожденная. – Кровь за кровь, плоть за плоть. Смерть за смерть. Мое слово истинно и неоспоримо.

После развернулась и направилась прочь, уже не следя за тем, как люди и звери дружно бросились на коленопреклоненного врага. Воздаяние еще не закончилось…

Равнина Фаргира, иначе Порубежная, была почти лишена неровностей. Летом трава на ней поднималась почти до пояса, пряча многообразие цветов, наполнявших воздух одуряющим сладким ароматом. Но крестьяне скашивали траву вместе с цветами, и тогда аромат сменялся запахом подсыхающей травы. Приятное, но и самое знойное место Эли-Борга. Укрыться от солнца можно было только в роще, росшей на самой границе равнины, или в лесу за Дальним логом, разросшимся справа от рощи.

С другого края равнины, параллельно роще, стоял одинокий холм. За ним текла неширокая, но быстрая и глубокая река, переправа через которую вброд была возможна только в засушливое лето. Она брала исток где-то в горах, и исчезала далеко за пределами равнины. Если смотреть от Дальнего лога, то можно было увидеть вдали вершины Тархольдских гор. Они словно плыли в туманной дымке, пряча пики в густых облаках. Со стороны гор границей Порубежной равнины служила узкая полоса редколесья, за которой скрывались развалины древней крепости, носившей имя первого лиора Эли-Борга, как и равнина – крепость Фаргира.

Когда-то с нее начался риорат, но вскоре Фаргир оставил крепость, как пограничный рубеж и перебрался вглубь своих земель, где и поставил замок Борг, постепенно разросшийся до размеров небольшого города, скрытого за крепостными стенами. А Фаргирский рубеж постепенно ветшал и был оставлен во времена прапрадеда Альвии, потому что были построены две новые более современные крепости. А в древних стенах в хорошем состоянии сохранилась только сторожка, в которой находился небольшой кордон, да могли остановиться на отдых и ночевку пограничные разъезды. Но сейчас пустовала и сторожка – кордон отошел к действующей сторожевой крепости.

Что собиралась делать лиори с колыбелью своего рода, было неизвестно, но содержать ее было накладно для казны риората, потому Фаргирский рубеж оставался дряхлеющей памятью тех времен, когда Эли-Борг только начинал свое становление. Впрочем, не теперь было думать о судьбе старой крепости. Нынешние времена принесли иные заботы…

За крепостью тянулась полоса шагов на шестьсот, почти лишенная растительности, за которой значилась граница между двумя риоратами. Вот там и заканчивался Эли-Борг и начинался Эли-Харт и Хартийское предгорье. Не здесь, но неподалеку завершилась последняя война, когда Тайрад был вынужден выплатить Альвии немалое возмещение ущерба. А в этот раз вражья рать начинала свой путь с Равнины Фаргира, и боржцы ожидали их, встав перед Дальним логом стеной быстроногой конницы.

Вел свое войско адер Дин-Таль, рядом с которым застыл его друг, советник и глава Тайной службы – риор Дин-Вар.

- Приближаются, - негромко произнес Вар, и Тиен кивнул, внимательно вглядываясь в направлении Тархольдских гор.

Хартии прошли редколесье и теперь надвигались на равнину неотвратимой беспощадной волной, несущей на своем гребне смерть и разрушение. Их было много. Так много, что казалось, у этого войска не будет конца. Они нахлынут и сметут на своем пути всё живое, не дав и шанса на спасение. За спиной советников послышался тихий ропот, но адер поднял руку, и голоса смолкли.

«Тайрад не посмеет напасть с ходу, и это наше преимущество, - говорила своим советникам Альвия, стоя над картой в Тангорском лесу. – Он вынужден действовать осторожно, от этого зависит его будущее. Значит, придет не захватчиком, а защитником новой власти. Поэтому он остановится и отправит к вам гонца с предложением сдаться и принести клятву верности Ирэйн. По всем законам у вас будет час на размышления. Если битва начнется раньше, или же он откажет вам в возможности осознать надвигающуюся погибель, соседние лиоры объявят Эли-Харта захватчиком и уничтожителем правящего рода Эли-Борга. Это даст им право покарать отступника, Тайрад не выстоит. Он остановится и сделает, как должно».

- Остановились, - удовлетворенно произнес Тиен, потерев руки. – Ждем гонца.

- Угу, - промычал Дин-Вар. – Успеет? – Этот вопрос не относился к посланцу Тайрада, и адер легко его понял.

- Приказано ждать, - ответил Дин-Таль, и этого хватило, чтобы легкая тень сомнений покинула второго советника.

Мужчины продолжили наблюдать за хартиями. Некоторое время ничего не происходило. Войско противника застыло в отдалении темной полосой, ощетинившейся частоколом пик. За спинами советников позвякивали сбруей кони. Они фыркали, перешагивали с ноги на ногу, но люди больше не переговаривались, они ждали, что будет дальше.

И вот из стройных рядов чужой рати выехали три всадника. Один из них держал в руках стяг господина, склоненный над землей, что означало, что нападать посланцы не собираются, но несут волю лиора. Дин-Таль усмехнулся и вновь поднял руку, призывая тех, кто уже знал, что поедет навстречу хартиям. Дин-Вар кивнул адеру и первым покинул рать боржцев. К нему присоединился знаменосец, также склонивший зеленый, словно леса риората стяг Эли-Борг, и Дин-Кейр старший.

Теперь противники наблюдали за встречей представителей обеих ратей. Они сошлись на середине равнины, обменялись приветственными фразами, и посланник Тайрада вручил свиток Дин-Вару. После всадники развернули коней и вернулись к своим. Вар передал послание Дин-Талю.

- Итак, у нас есть еще час, - произнес адер, ломая печать Эли-Харта.

Ему было плевать на содержимое свитка, но нужно было соблюсти условности. Он пробежал взглядом строки, не содержавшие особых увещеваний. Смысл был однозначен: сдавайтесь, или умрете. Несколько размытых фраз о неподчинении законной власти, которую пришел защитить лиор Эли-Харта – Тайрад тоже соблюдал условности. Решение боржцев было ему безразлично, и это не было секретом ни для нападающей, ни для обороняющейся стороны. Его рать превышала войско защитников Эли-Борга, и горец не опасался проиграть. Горстка ополченцев не могла долго противостоять его силам. И адер был не тем, за кого люди готовы умереть. Как бы там ни было, начался отсчет последнего часа жизни верных Альвии воинов.

- Что пишет? – скучающим тоном спросил Дин-Вар.

- Предлагает сложить оружие, - в тон ему ответил Дин-Таль, пожав плечами.

- А если нет?

- Нам всем конец.

- Понятно, - покивал глава Тайной службы.

Риоры обменялись взглядами и вдруг расхохотались. Ближайшие к ним воины с удивлением поглядывали на советников, заходящихся в истеричном приступе смеха. Дин-Вар, уронив голову на лошадиную шею, сотрясался всем телом. Дин-Таль откинул голову назад и вытирал слезы, выступившие на глаза. Он протянул руку, вцепился в плечо Вара, и риоры зашлись в новом приступе хохота.

Первым не выдержал знаменосец. Он хмыкнул, глядя на риоров, но уже через мгновение смеялся в голос, указывая пальцем на хартиев. Следом рассмеялся младший Дин-Кейр, за ним усмехнулся отец, а после захохотали и остальные воины. Это странное веселье расходилось по рядам безудержными волнами, словно круги от камня, брошенного в воду, захватывая всё больше и больше народа. И вскоре отзвуки громогласного смеха долетели и до хартиев. И невозможно было не уловить издевательскую нотку. Горстка боржцев потешалась над врагами, превосходивших их численностью в несколько раз.

Тайрад раздраженно передернул плечами:

- Над чем ржет этот табун самоубийц? Мы же сейчас сметем их!

- Может, они пытаются вынудить нас напасть раньше срока? – предположил один из риоров. – Быть может, за ними стоит кто-то из соседних лиоров, и боржцы попросту дают ему повод выступить защитником Эли-Борга и мстителем за правящий род?

Эли-Харт поджал губы, задумавшись. Эта мысль не была лишена смысла. Боржцы его всегда недолюбливали, а после нападения на Альвию кто-то и вовсе мог озлобиться. И раз уж не вернуть свою лиори, так пошли на поклон к покровителю, чтобы передать тому риорат. Очень хорошая мысль, но так ли это?..

Неожиданный смешок за спиной привлек его внимание, и лиор порывисто обернулся. Дин-Итель прикрыл рот ладонью, пытался сдержаться, но смех то и дело прорывался наружу. Хартий поддался заразительному веселью со стороны врага, и теперь задорно посверкивал глазами, но продолжал бороться с собой.

- Лийен! – рявкнул Тайрад. – Ладно, Эли-Борг полон безумцев, но ты-то чего хохочешь?

- Простите, господин, - сдавленно ответил его помощник. – Я сейчас успокоюсь.

Он выдохнул, посмотрел в затылок Эли-Харта, но стоило тому обернуться, и на губах риора вновь заиграла широкая улыбка. Не выдержав, лиор размахнулся плетью:

- Ты находишь это забавным?

- Нет, господин, - мотнул головой хартий, наконец, подавив ненужную улыбку. – Должно быть, это предчувствие битвы. Волнение, только и всего. Я не вижу в происходящем ничего смешного.

- Думаешь, они боятся, потому смеются? Так пытаются подбодрить себя?

- Я думаю, что им попросту нечего терять кроме жизни, господин, - склонил голову Итель. – Им сейчас легко умирать. Всё, что у них есть – это их честь и их правда. На их душах нет тяжести, и потому они смеются в лицо Смерти и над нами. Нет, Перворожденный, они не боятся.

- И тем они опасны, - согласно кивнул Тайрад.

Он посмотрел на небо, солнце уже перевалило за вторую половину дня, близился вечер. До окончания установленного срока оставалось еще немало времени. Хотелось быстрей покончить с досадным препятствием, но приходилось ждать. Так было надо, и лиор набрался терпения. Вскоре со стороны боржцев перестали доносится смех, воины успокоились, но о чем они переговаривались, услышать было невозможно. Эли-Харт прищурился, оглядывая равнину.

- Лийен, как думаешь, чем хороша та роща?

- Я бы спрятал в ней лучников, господин, - ответил Дин-Итель.

Тайрад кивнул, соглашаясь.

- Но сейчас деревья почти облетели, - добавил риор. – Листва не скрывает угрозу.

- И тем не менее, - упрямо отозвался Тайрад. – Сучья с листвой не обвалились, и там вполне могли засесть стрелки. Надо спалить эту рощу.

- Мудро, господин.

- Что еще видишь?

- Со стороны реки угрозы нет, если только за холмом не стоит отряд. Но много воинов там не спрячешь, холм маленький.

- Угу… Еще.

- Лес за логом…

- Верно. Нельзя позволить заманить себя в лес, это земли боржцев, и там нас могут ожидать ловушки. Их намного меньше, чем нас, и они будут полагаться не на открытое противостояние. Значит, бой должен идти только на равнине. Дальше лога не заходить! – гаркнул лиор. – Сеча на равнине, в лес не соваться! Кайт!

- Кайта к господину! – послышалось за спиной.

Сквозь ряды ратников пробился смерд с хитрым прищуром глаз. Он поклонился лиору, и Тайрад, свесившись с седла что-то зашептал ему, указывая на рощу. Кайт понятливо кивнул, снова поклонился и поспешил туда, откуда появился. Эли-Харт расправил плечи и удовлетворенно улыбнулся:

- Посмотрим, долго ли они продержатся без заготовленных подарочков из укрытия. – Дин-Итель улыбнулся в ответ и вновь устремил взор на рать противника…

А время шло. Дин-Таль повернул своего коня и направил вдоль строя, подбадривая воинов улыбкой. Он не заводил громких речей, эта честь принадлежала не ему, адер ждал. И сейчас он не проверял готовность рати, он пытался скрыть собственную тревогу и волнение. Та, кого он ждал, всё еще не появилась, несмотря на обещание, но менее всего риор был склонен сомневаться в слове лиори. И потому тревога становилась всё сильней по мере того, как истекали минуты. Он не знал, куда отправилась Альвия из Тангорского леса, прихватив только литов. Они покинули стан незаметно для всех, и, кажется, воины даже не заметили исчезновение этих молчаливых теней, потому что вскоре после этого сами отправились к Дальнему логу, чтобы подготовить встречу Эли-Харту.

Еще были варлахи, и о прыти этих огромных кошек Тиен знал много, но не мог понять, чем они могут помочь Перворожденной. Правда, удивительное повиновение тех трех охранников, которые жили рядом с ее шалашом, вызывало невольное восхищение, но их всего три! Еще четырнадцать литов. Это даже не отряд! И все-таки она отказалась от иного сопровождения и наотрез отказалась появляться среди своих воинов, продолжая хранить тайну возвращения. Но это-то Дин-Таль понимал.

Во-первых, если она изначально намеривалась отправиться к своей цели, то рать пришла бы в волнение. Лиори бросает их перед боем! Но даже дай Альвия обещание вернуться вовремя, воины сейчас находились бы в таком же взволнованном состоянии, как и адер. Это могло помешать их настрою на бой. А сейчас они спокойны и полны решимости, и это ясно читается во взглядах.

Во-вторых, если в рать затесался шпион Лирна, то Тайрад и предатели уже знали бы о том, что лиори вернулась. Кто знает, удалось бы избежать нового покушения? Да и не было бы этого часа, который дал боржцам Эли-Харт. Их попросту бы смели лавиной, стремясь скорей покончить с сопротивлением и воскресшей Альвией. А так…

«Он не бросит на вас все силы разом. Причина тому всё те же соседние лиоры. Сражение должно выглядеть честным. Вы отказались встать на колени, но вами движет верность мне и желание защитить Эли-Борг. Хвала Богам, за то, что наши предки сами себя опутали оковами законов и сводами правил. Они хотели уберечь риораты от войн на время их становления, и сейчас оказали нам огромную услугу. Поэтому Тайрад, как бы ни желал всё сделать быстро, он обязан соблюдать условия кодекса ратной чести. Не в его состоянии пренебрегать правилами, каждая ошибка может обернуться против него. И значит, первая волна будет соразмерна вашей явной численности…».

И Дин-Таль расслабился. Ну, конечно, она сейчас не появится. Если Перворожденная выйдет из тени, то Тайраду будет незачем соблюдать правила, о которых она говорила. Перед ним будет стоять рать с госпожой во главе, и это превращает его из защитника в захватчика. Это уже не призыв подчиниться новой лиори, это война с истинной госпожой. К тому же присутствие правителя уравнивает силы противников, как бы странно это не звучало. На данный же момент воинство без господина считается заведомо ослабленным, сколько бы ратников в нем ни было. Рать усиливает хозяин риората…

И вновь адер вспомнил варлахов. Он редко думал об этом, но ему вдруг стало любопытно, что прячет в себе род Эли-Боргов, и что связывает его с опасными хищниками, кроме некоторого сходства в характере и поведении? Но эту мысль он отбросил, она сейчас не имела смысла. Он вернулся на свое место во главе воинства и расправил плечи.

- Время почти вышло, - тихо заметил Дин-Вар.

- Угу, - промычал Тиен. – Скоро начнется.

- Она так и не появилась…

- И не появится, не сейчас, - ответил Дин-Таль и посмотрел на советника с широкой улыбкой. – Своим отсутствием она защищает нас.

Второй советник задумался, но быстро кивнул и усмехнулся. Риоры привыкли идти за господином. Его присутствие наполняло любое действо особым смыслом. Это было сродни тому, как дети спешат за своей матерью, во всем полагаясь на нее. Потому непросто было сделать нужный вывод сразу – Перворожденная не встанет перед ратью и не поведет их в бой. Пока ее не было, риоры рассчитывали только на свои силы, но после возвращения расслабились и преисполнились уверенности, что теперь всё будет, как должно. Остальные воины не знали о появлении Альвии, и это было правильно, им не приходилось теперь отказываться от привычного мировоззрения, как советникам. Однако и они быстро справились с переменами. Лиори здесь, она с ними и уже отдала все необходимые приказы. Их задача – исполнить всё в точности, не оглядываясь на госпожу и не полагаясь на ее руководство, как и предполагалось изначально. Главное, она рядом. Пока невидима, но придет время, и Альвия встанет во главе войска. Пошатнувшееся было спокойствие вернулось, и советники перестали тревожиться.

Адер отъехал от войска, после развернул коня и вновь осмотрел строгие лица простых ратников и риоров, которым предстояла честь первой схватки. На губах Дин-Таля появилась улыбка, но вскоре исчезла, и он, подняв руку, призвал людей к молчанию.

- Тайрад верит в то, что Эли-Борг уже стал придатком его риората, - громко произнес Тиен. – Мы – единственный оплот веры и чести! Наши предки ни раз вставали на этой равнине, чтобы доказать врагу, что в жилах боржцев течет горячая кровь отважных воинов, а не гнилая вода. А мы их потомки! Покажем хартиям, что кровь сынов Эли-Борга не потеряла своей крепости! Напомним им, что это мы гнали их с нашей земли! Раз за разом они уползали к себе побитыми псами! Мы не псы, мы гордые варлахи, и готовы рвать глотку каждому, кто осмелится оспорить наше право на свободу и доброе имя! Наша госпожа с нами, даже если и не стоит перед своими воинами. Мы ее клинки, и готовы вонзиться в грудь врага! Во славу Эли-Борга! Во славу лиори!

- Во славу! – дружно гаркнули воины, взметнув вверх мечи.

- За честь! – крикнул адер.

- За честь!

- За правду!

- За правду! – откликнулись боржцы.

- За жизнь!

- За жизнь!!!

Дин-Таль ответил шальной мальчишеской улыбкой и весело воскликнул:

- Дайте ответ ублюдку!

И тут же в небо взвилась стрела. Она пролетела в сторону рати Эли-Харта и вонзилась в землю – ответ на послание был отправлен. Боржцы отказались покориться. Тиен медленно выдохнул, развернул коня и поднял руку и шепнул:

- Боги с нами, - а после повторил в полный голос: - Боги с нами! Вперед! – И две лавины сорвались навстречу друг другу.

«Тайрад ожидает, что мы будем обороняться, но мы станем нападать так же, как и он. Нет смысла сидеть за укреплениями, которые сметет тяжелая конница, это не крепостные стены. Он это поймет, как только увидит нашу рать, готовую к открытому бою. У нас мало людей, и Эли-Харт это знает. На нашей стороне время. Мы будем готовы к встрече, хартиям придется сражаться с ходу, даже положенного часа им не хватит на полноценную подготовку.

Эли-Харт мразь, но не дурак, значит, будет удерживать сечу на равнине, опасаясь ловушек в лесу. Дадим ему то, что он хочет, но навяжем свои условия. Пеших в бой не пускать, их затопчут, а у нас каждый воин не счету. Первое сражение будет простым и бесхитростным: конница на конницу. Огрызнуться мы можем, но на большее времени не хватит, потому действовать нужно быстро и слаженно…».

Кони, закрытые легкой, но прочной броней, резво перебирали ногами, неся своих всадников вперед. Первые ряды ощетинились копьями, направив острые пики навстречу врагу. Страх? Нет, его не было. Была злость, будоражившая кровь. Жизнь, налаженная и понятная, рушилась из-за того, кто стоял среди своей рати и направлял ее смертоносные клинки против жителей Эли-Борга. Он подорвал само основание устоев, заложенных во многие поколения, столкнул лбами вчерашних друзей и родственников. Тлетворная отрава его дыхания проникала в умы, очерняла души, превращала в гнилую слизь сердца. И не было ни одной причины, чтобы склонить голову и дать слабину, потому что Тайраду Эли-Харту было наплевать на тех, кто жил на земле, к которой он протянул свои жадные длани. Только вперед. Только честь и смерть, или же победа и слава – иного выбора не было.

- Пригнуться! – гаркнул адер.

Передние ряды легли на холку своим лошадям, и в небо взмыл рой стрел. Смертоносные жала помчались к приближающейся коннице хартиев, и почти одновременно с выстрелом боржцев, к ним рванули стрелы противника.

- Щиты! – заорал Тиен.

Где-то рядом вскрикнул простой воин. Заржала раненная лошадь и повалилась под ноги мчавшимся скакунам, но остановить лавину или обойти упавших товарищей было уже невозможно. Первая кровавая дань Богу войны была принесена. Боржцы и хартии обагрили равнину. Но никто сейчас не думал об этих жертвах, потому что до столкновения остались считанные мгновения…

Глухие удары копий о щиты, остервенелая брань и истеричное лошадиное ржание огласили воздух – два воинства столкнулись. Они захлестнули друг друга в яростной атаке, смешались, и мечи запели разудалую песню, сея вокруг себя смерть.

«Вы должны удерживать рубеж до тех пор, пока Тайрад не отправит к вам вторую волну. Хоть тело и душу обещайте тварям из Архона, но вы будете стоять там, где встретитесь с горцами, пока к ним не подойдет помощь…».

- Держаться! – орал Дин-Таль, с остервенением кидаясь на очередного противника.

Они держались. Бранились, как золотари у выгребной ямы, но продолжали сражаться. В этом кровавом безумии уже сложно было понять, кто есть кто, и только зеленые плащи с оскаленным варлахом говорили, кто друг, кто враг. Даже умирая, они тянулись к хартиям, чтобы прихватить с собой еще хотя бы одну жизнь. И враг, ошеломленной нечеловеческой яростью защитников Эли-Борга, дрогнул. Горцы начали отступать, и только крик адера:

- Не отрываться! – удерживал боржцев рядом с ним, и сеча продолжалась.

Тайрад поджал губы, рассматривая свару. Он перевел взгляд на рощу, но огня всё еще не было. После посмотрел в сторону лога – подмога к боржцам не спешила.

- Неужто и вправду это все, кто у них был? – удивился лиор. – Маловато сторонников у Альвии.

- И из рощи не стреляют, - заметил один из риоров.

- Не по своим же им стрелять, - отмахнулся Эли-Харт.

- Ваши воины отступают, - негромко произнес Дин-Итель. – Кажется, этот бой за боржцами.

- Обойдутся, - проворчал Перворожденный.

Он поднял руку и махнул, указывая на сражение. И следующая волна помчалась на выручку к воинам Эли-Харта. Дожать, добить, уничтожить скалящегося противника! Это было так несложно… Теперь боржцев было совсем мало, и если это всё, что они готовы были противопоставить горцам, то победа и вправду окажется быстрой и легко…

- Как думаешь, Лийен, почему они не спешат на выручку своим товарищам? – спросил Тайрад, глядя вслед сотням, готовым вгрызться в плоть раненного врага.

- Возможно, действительно больше никого нет, - пожал плечами Дин-Итель.

- Или они готовят какую-нибудь подлость, - ответил лиор. – Нет, в лес точно нельзя соваться.

- Жаль у нас не было времени на подготовку, - сокрушенно вздохнул другой риор.

- Лийен, разведка совсем ничего не обнаружила? – Тайрад обернулся к своему помощнику.

- Только то, что боржцы приближаются к равнине, господин, - ответил его помощники. – Несколько сотен. Похоже, все они перед нами.

Эли-Харт вздохнул, ему не верилось, что это вся сила Эли-Борга. Да, значительная часть бывшей рати лиори теперь на его стороне, но это не весь риорат. Или Лирну удалось обработать еще кого-то? Или же за адером не пошли, потому что без лиори оборона не имеет смысла? Жить хочется всем, и пусть с куклой горца, но есть возможность сохранить и свои земли, и замок, и жить как прежде. И где тогда хваленая преданность боржцев, которой они так кичились? Лиор усмехнулся и вновь посмотрел в сторону рощи, огня по-прежнему не было видно.

- Где же Кайт? – спросил он сам себя. – Если не загорится, значит, там засели лучники, и тогда они не стреляют, потому что есть еще кто-то, и стрелки выжида…

Он так и не договорил, потому что от рощи потянуло дымом, а после показались и первые языки огня, лизавшие стволы деревьев. Тайрад хохотнул и потер ладони:

- Отлично! Кайт выполнил поручение, его не убили – роща пуста. А теперь огонь отрежет путь любому, кто захочет прийти с той стороны.

- Боржцы отступают! – воскликнул Дин-Итель. – Они дрогнули, господин!

- Значит, скоро конец, - удовлетворенно кивнул Эли-Харт. Он покосился на холм и реку, но никто не спешил вырваться из укрытия. Эта часть равнины была пуста. Перворожденный покачал головой: - Без пастуха это стадо может только бодаться.

- Вы, как всегда, правы, господин, - улыбнулся Итель.

Тиен уже охрип, выкрикивая приказы. Даже необычайно сильные руки риора, уже налились усталостью, но он продолжал сражаться, ожесточенно кидаясь на хартиев. Где-то неподалеку рычал Дин-Вар, сцепившийся со своим противников. Где-то орал старший Дин-Кейр, прорываясь на помощь сыну, чья правая рука повисла плетью, но молодой риор продолжал сражаться, держа меч в левой руке.

Те, кто остался без лошадей, с решимостью самоубийц бросались под копыта коней хартиев, стягивали горцев с седел и продолжали добивать их. Один из смердов, потерявший меч в мешанине боя, вцепился в горло врага зубами и рвал его, словно хищник, и вправду уподобившись варлаху. И когда он поднял окровавленное лицо к следующему воину Эли-Харта. Тот шарахнулся в сторону в священном ужасе, потому что человека боржец напоминал меньше всего. Он был словно тварь из Архона, и его оскал вызвал желание сжать обережный знак и броситься прочь, но бой продолжал варить людей в своем бездонном котле, и хартий бросился на противника. Но не дотянулся и упал ему под ноги, сраженный мечом товарища боржца. И все-таки воины Эли-Борга продолжали отходить. Неохотно, цепляясь за новых противников, они все-таки неумолимо приближались к следующему рубежу – к логу.

Дин-Бьен выглянул из укрытия. После обернулся назад, и взгляд его помимо воли прошелся по противоположному краю, но та, кого хотелось увидеть, так и не появилась. Риор нахмурился, но стиснул зубы и мотнул головы. Если не пришла, значит, так надо. Он вновь посмотрел на кипевший бой…

«Олаф, вам предстоит сложная задача. Вы будете сдерживать ваших людей. Не позволяйте им вмешиваться в ход сражения до тех пор, пока не придет ваше время. Тайрад должен увериться в нашей малой численности, тогда он будет менее осторожен и более доверчив. Если ваши воины обнаружат себя прежде указанного срока, Эли-Харт обрушит всю мощь своей рати, и это станет нашим концом.

Как бы вам ни хотелось помочь адеру, как бы душа ни противилась промедлению и бездействию, вы будете подобны мышам, которые прячутся в своей норке, дабы не стать добычей кота. И лишь когда наша первая ударная сила начнет отступать, заманивая хартиев в расставленные сети, вы распрямите спину и нанесете свой удар…».

Бывший советник бросил взгляд на своих людей, изнывавших от вынужденного бездействия. Его взгляд прошелся по суровым лицам, искаженным злостью, и риор едва заметно улыбнулся. Он коротко выдохнул и поднял руку, привлекая к себе внимание, и воины подобрались, будто хищники готовые к прыжку.

- Поднять башни! – гаркнул он.

И люди пришли в движение. Они схватились за рычаги и завертели колеса подъемного механизма передвижных башен. И махины поползли вверх, распрямляя свой могучий стан, вознося над логом новую ударную силу. Люди, лежавшие на широких верхних площадках поднимались на ноги, как только движение башни стопорилось. На двух из четырех башнях были закреплены большие арбалеты, на остальных в три рядя стояли арбалетчики со своим оружием в руках.

На остатки войска адера наседали хартии, но боржцы теперь не ввязывались в драку, только огрызались, и горцы, опьяненные предчувствием скорой победы, мчались следом…

- Обрушить жала! – заорал Дин-Бьен, уже не сводивший взгляд с возвращающейся назад конницы.

Щелкнули затворы, освобождая маленькие снаряды из плена, и болты помчались к рати Эли-Харта, слишком занятой гонкой, чтобы сразу заметить происходящее. Сделавшие выстрел арбалетчики шагнули назад, чтобы вновь зарядить свое оружие, и на их место встали те, кто ожидал очереди, чтобы выпустить во врага свои жала. Лавина арбалетных болтов казалась бесконечной, она косила хартиев, теперь в панике рвавшихся назад. И боржская конница, развернувшись вслед убегающему врагу, вновь бросилась вдогонку, и лишь надрывный рев Дин-Таля:

- Стоять, дурачье! – вынудил воинов остановиться. Адер мотнул головой и добавил: - Стрела не выбирает своих и чужих, полягут все.

Сколько хартиев легло под градом металлических жал? Считать смысла не было. Дорога из окровавленных тел устилала путь к рати Эли-Харта. Дин-Таль, пользуясь передышкой, огляделся, пытаясь понять, сколько людей у него осталось, но численность не определил. Пять сотен, бросившиеся в первое сражение заметно поредели. Было много раненых, и сейчас их оттаскивали те, кто стоял у башен. Ферим уже раскладывал на земле за логом. свои премудрые инструменты и склянки. Ему помогали те чародеи, которые пытались помочь одолеть даркира. Они заговаривали раны смердов, чтобы унять боль, поили настоями риоров, менее поддававшихся волшбе. Те, кто был в силах продолжать сражаться, ругались со своими врачевателями и снова рвались назад, чтобы броситься в бой, как только поводок будет спущен.

Дым от горящей рощи не мешал боржцам, ветер нес его к войску Эли-Харта, и это вызывало мстительные смешки тех, кто поглядывал в сторону огня, лижущего ветки деревьев, росших на окраине. Поджимал только губы Тиен Дин-Таль, да Дин-Вар бросал на него тревожные взгляды. У рощи была своя роль, но если огонь перекинется на соседние деревья…

«Мы используем всё, что нам может помочь. Ордман, отдаю тебе рощу. Терпение твоих людей должно быть безгранично, ибо ваш черед наступит много позже. До поры придется скрывать свое присутствие в этом укрытии. Даже если Эли-Харт решит вырубить или сжечь рощу, вы не высунете носа. Я верю в тебя, Орд, ты сумеешь обойти происки горца, потому отправляю в самое уязвимое место именно тебя…».

Дин-Солт прикрыл нос и рот куском исподней рубахи, намоченной в из бурдюка с питьевой водой, прихваченным на место засады. Его не было видно за кустами, по веткам которых скользили огненные языки, и риор не спешил в укрытие. У его ног лежал хартий, изумленно глядевший стекленеющими глазами на дело своих рук. Неподалеку распластались еще несколько трупов. Над последним склонился юный риор Дин-Конт. Он обтер нож об одежду только что убитого посланца Эли-Харта, распрямился и посмотрел на советника.

- Следите, чтобы огонь не перекинулся дальше, - велел Ордман.

- Простите, риор Дин-Солт, - Астин Дин-Мэйс повинно склонил голову. – Я нарушил запрет…

- Мы остались не обнаружены, - ответил советник, но голос его прозвучал сухо. – Пропажу своих посланцев Эли-Харт вряд ли обнаружит, ему сейчас будет не до них.

- Я не должен был бросаться…

- Довольно. Твоя несдержанность все-таки сыграла нам на руку, хартии не подпалили всю рощу и не узнали нашей тайны, так что у нас есть возможность оставаться здесь до той поры, пока придет наш черед, - оборвал расстроенного юношу Ордман. – Однако, надеюсь, нам больше не придется исправлять ничьих ошибок, или я пожалею, что не оставил вас у чародея. Возвращайтесь к остальным. Наше время еще не пришло.

- Но если огонь все-таки не даст нам приблизиться… - начал Дин-Орис, но Солт прервал и его:

- Мы будем держаться столько, сколько сможем. Сейчас не засушливое лето, дождей было немало, да и ветер дует в сторону равнины. Дадут Боги, пожар не разрастется слишком быстро. Время у нас еще есть. Отходим в укрытие.

Тайрад Эли-Харт скрежетал зубами. Он стиснул кулаки и потряс ими, грозя то ли вероломному небу, то ли боржцам, все-таки обманувшим его.

- Эти твари угробили две трети посланной рати! – возопил он в ярости. – Что, в Архон происходит! Лийен!

- Я здесь, господин, - откликнулся помощник.

- Твои лазутчики слепые кроты, если не увидели перемещения башен! – рявкнул лиор. – Как это можно было проглядеть?!

- Вы зря гневаетесь, Перворожденный, - склонил голову Дин-Итель. – Лазутчики не сидели в засаде бесконечно. Они подобрались насколько могли близко и увидели то, что удалось увидеть. Возможно, башни уже были привезены и установлены, или же их доставили вскоре после того, как мои люди поспешили с докладом…

- Молчи, мерзавец! – Тайрад потряс кулаком перед носом риора. После выдохнул и произнес уже спокойней. – Мы соблюли все условности, и раз уж наш враг не так слаб, как хотел казаться вначале, нам более незачем сдерживаться. Тяжелую конницу отправить первой, их броня позволит им подойти ближе к башням. Следом пойдут остатки легкой конницы, и пешие воины добьют выживших. Довольно я раскланивался с хитрыми ублюдками. Пора им познать всю мощь моей рати…

- Что это?! – неожиданный возглас прервал речь лиора, и тот недовольно обернулся к своему риору, но высокородный указывал в сторону боржцев, и Тайрад обратил свой взор на противника…

Дин-Таль стянул шлем и утер пот с лица. К нему подскочил паренек с чашей, наполненной водой, и адер с жадностью выпил всё без остатка. После вернул чашу и блаженно выдохнул. Стало немного легче. Разгоряченное тело жаждало избавиться от излишков одежды, в доспехах было тяжело и душно, но сражение еще не закончилось, впереди был самый тяжелый бой.

«Когда откроется наше коварство, Тайрад перестанет сдерживаться, и тогда придет время слаженного удара всех наших сил. Это будет последнее сражение, которое покажет, кому же благоволят Боги, и будем надеяться, что мы их любимчики, потому что мы стоим противостоим ворам и разбойникам. Мы защищаем свою землю, они же уже принесли слезы в дома боржцев. Да падет на головы убийц заслуженная кара…».

- Ох, - вдруг выдохнул Дин-Вар, и Тиен обернулся к нему, но глава Тайной службы смотрел в сторону, и Дин-Таль устремил взгляд туда же, и сердце его сорвалось в бешеный галоп.

К ним приближались всадники, всего девять, вряд ли они могли бы оказать значительную помощь, если бы…

- Госпожа, - сдавленно произнес кто-то рядом. – Неужто и вправду…

- Перворожденная, - эхом откликнулся следующий воин. – Не сойти мне с этого места, лиори!

- Вернулась, - простонал арбалетчик, глядя на черноволосую всадницу с вершины своей башни. – Значит, Боги с нами, значит…

Он не договорил, опустился на колени, как и его товарищи, не сводившие горящих взглядов с Альвии Эли-Борг. Тихий рокот голосов, словно морские волны нахлынули на Равнину Фаргира и откатились, неся великую весть о возвращении госпожи и повелительницы Эли-Борга тем, кто остался ждать своего часа за пределами Дальнего лога. Люди с жадностью и надеждой всматривались в знакомые строгие черты Перворожденной, опасаясь хотя бы на миг закрыть глаза и упустить явление чуда, в которое уже казалось было сложно верить.

И все-таки она была здесь. Ехала на вороном жеребце впереди своих верных литов, в руках одного из которых гордо реяло зеленое знамя Эли-Борга с оскаленным в прыжке варлахом. И казалось, что на поле брани явилось само Воздаяние в золотых доспехах и с огнем праведного гнева на челе, чтобы покарать убийц и предателей и вознести на крыльях славы преданных воинов, готовых умирать во имя госпожи, даже считая ее павшей.

Один за другим люди опускались на колени перед лиори, остановившей своего скакуна. Она развернула его к своему войску и вскинула руки.

- Дети мои! – зычно выкрикнула Альвия, и голос ее прокатился над склоненными головами, долетел до леса и рассеялся эхом между кронами деревьев. – Сыны Эли-Борга! Не время долгих речей, мы еще успеем наговориться! Нынче время битвы! Последней и безжалостной! Эли-Харт сильно задолжал нам, и пришло время стребовать с него за все беды, постигшие нашу землю! И мы стребуем! Победа или смерть, иного нам не дано! Я вернулась, и я с вами, сыны Эли-Борга! Так обрушим же свою ярость на головы виновных! За землю предков, за родной дом, за Эли-Борг!!!

- За Эли-Борг!!! – слаженным ревом вырвалось из многих сотен глоток, и люди, охваченные ликованием, вскочили на ноги, взметнув в небо окровавленные клинки.

- Что там? – встревожено спросил Дин-Вернис, напряженно вслушиваясь в голоса, доносившиеся от лога.

Дин-Солт широко улыбнулся и сжал его плечо:

- Наша госпожа с нами.

- Что? – ошеломленно воскликнул один из ратников, вскакивая на ноги.

- Лиори?! – выдохнули одновременно Орис и Конт.

- Перворожденная Альвия Эли-Борг пришла стребовать ответ с Эли-Харта за его происки и злодеяния, - ответил Ордман и тут же нахмурился. Он поднял руку и сжал кулак: - Не орать, мы еще в засаде. Ликовать шепотом. – И закончил полушепотом, тряхнув кулаком: - Да!

Тайрад напряженно всматривался вдаль, пытаясь понять, кто явился к боржцам. Жалкая горстка очередных отчаянных смельчаков, опоздавших к началу сражения? Или же за риором, ехавшим на вороном жеребце стоит его рать, и боржцы все-таки получили подкрепление? Это не меняло распределения силы, хартии по-прежнему превышали численность войска противника.

- Не пойму, кто там, - нахмурился лиор.

Итель не отозвался. Он приставил к глазам руку козырьком, продолжая всматриваться в новоявленных всадников.

- Боги, - прошептал второй риор, - они встают на колени. Почему они встают на колени?

- Лиори? – изумленно откликнулся Лийен Дин-Итель.

- Альвия?! – воскликнул Тайрад. – Да вы с ума сошли, она мертва!

И словно насмешка над уверенностью горца, над равниной полетели отзвуки женского голоса. Эли-Харт мотнул головой, после отмахнулся, словно от назойливой мухи и протер глаза. Он вновь устремил взгляд вперед, даже тронул поводья, понуждая коня пройти вперед.

- Господин! – Дин-Итель поспешил следом.

- Не может быть, - прошептал Тайрад, вглядываясь в далекую женскую фигуру в красном одеянии и золотых доспехах. – Это призрак или… Грэйд не лгал, он был уверен… - И вдруг воскликнул: - Альвия! Задери меня твари Архона, это же Альвия! Вот же живучая стерва…

И он, откинув голову назад, расхохотался. Легко и даже радостно. Скорбь, снедавшая лиора всё это время, вдруг исчезла, уступая место возбуждению и азарту. Приближенные с тревогой смотрели на своего господина, кто-то даже незаметно постучал себя пальцем по виску, намекая, что Перворожденный сошел с ума, но Тайрад Эли-Харт был попросту… счастлив. У него вновь был противник, настоящий противник, истинный враг, схватка с которым могла принести удовольствие! И лиор потер руки, слушая восторженный рев боржцев.

- Лийен! – весело воскликнул он. – Ты понимаешь, что она обвела меня вокруг пальца? Ты это понимаешь, мерзавец?!

- Тем что выжила, господин? – осторожно уточнил помощник.

- Нет! Она же изначально вынудила нас идти на поводу древних законов, тем самым сократив мою рать! Она заставила меня плясать по своей указке! Я бы опустился перед ней на колени, если бы так сильно не желал убить. Всё это время она стояла неподалеку и выжидала, пока гибли ее и мои воины! Какая выдержка, Боги, какая сила воли… Это ведь ее невидимая длань простерлась над полем брани и управляла войсками. Теперь я уверен, что она вернулась не только что, но открылась всего нескольким приближенным, чтобы остаться бестелесным призраком мщения. Какая женщина, Лийен, какая женщина! Я буду искренне горевать о ней после… А что надето на ней? И где эта наглая сволочь Райверн? Простить его она не могла… Отпустила? – Тайрад замер перед неожиданно открывшейся ему истинной. – Дайры, - потрясенно прошептал Эли-Харт. – Одел говорил мне о цветах, которые они носят: красное и золото… Ну, конечно, куда же еще им было деваться от преследователей?! Под землю! Они сбежали к этим крысам, изрывших тоннелями мои горы, и проклятые дикари пропустили их. Они ведь друзья Одела… А мне он говорил, что меня убьют, как только я спущусь в их проклятые проходы… Да в Архон дайров и Одела! К бою!!! – заорал лиор, развернув коня к своему войску. – Боржцы достаточно срамили нас прежде, пришло время показать, что хартии не забывают обид! Принесите мне их головы, славные сыны Эли-Харта! И пусть Бог Войны напьется крови сполна!

Над равниной разнесся низкий звук хартийского рога. Тайрад выхватил меч и заорал:

- Дин-Эринг!

И тяжелая конница сорвалась с места. Они знали свою задачу и теперь рвались, словно цепные псы, спущенные с привязи, добраться до башен и растерзать арбалетчиков, уничтоживших их товарищей, так и оставшихся умирать на поле брани.

Альвия с кривой ухмылкой смотрела на бронированную лавину, несущуюся в сторону ее войска. Она не спешила дать сигнал к ответному нападению, потому что…

- Пора, - кивнул сам себе Дин-Солт, услышав звук хартийского горна. Он сжал в ладони обережный знак, поцеловал его и спрятал под рубаху. После обернулся к своим людям и махнул рукой: - Убрать заслон!

И молодые деревца, росшие с обеих краев рощи, повалились, открывая скрытые катапульты. Откуда было знать лиору чужого риората о том, как выглядела роща еще несколько дней назад? Да и зачем ему было думать об этом, когда роща безмолвствовала, и когда уничтожали боржскую конницу, и когда поджигали деревья? Ни единой стрелы, ни единого движения, которое могло бы заподозрить наличие еще одной ловушки. Ни-че-го! И только Кайт и его помощники-поджигатели могли бы заподозрить неладное, глядя на обилие маленьких пеньков, приметных в глубине рощицы, но Кайт умер, не успев ни рассмотреть, ни передать господину о замеченных странностях, а Эли-Харт так и не вспомнил о нем, удовлетворенный видом зарождающегося огня…

А конница хартиев неумолимо приближалась, уже не в силах остановить свой безумный бег навстречу смерти. Дин-Солт дал отмашку, и первая катапульта, натужно заскрипев, отправила в полет свои снаряды. Послышались вскрики и лошадиное ржание, и тут же загремела вторая катапульта, пока смерды заполняли корзину первого орудия заготовленными камнями.

- Арбалетчики! – закричал Ордман, как только горцы достигли рощи.

И сквозь пламя полетели болты, жаля ближайших к боржцам хартиев, не позволяя им напасть на тех, кто сейчас стоял возле катапульт. Альвия продолжала уменьшать войско Тайрада, всё более сравнивая его числом со своим войском. А когда первые ряды воинов Эли-Харта приблизились, вновь забили арбалеты с башен, прореживая вражескую рать и вынуждая их сбавить ход. Горцы огрызнулись градом своих стрел.

- Поднять щиты! – закричала Альвия, и боржская рать скрылась за стеной из собственных щитов.

Часть стрел застряла в деревянных стойках башен, вскрикнули несколько стрелков, но на их место встали следующие, и обстрел хартиев продолжился.

- Вот ведь стерва! – заорал Тайрад, хватаясь за голову. Он смотрел, как массивные камни разлетаются над равниной, снося его воинов с седел, и не понимал, зачем он сожалел о гибели Альвии. – Кровожадная мстительная баба! – выругался он, в сердцах сплюнул и приказал: - Убрать катапульты!

От еще ожидавшей своего часа рати отделился отряд и поскакал в сторону рощи, откуда продолжали лететь камни и арбалетные болты. После перевел взгляд на передовые отряды боржцев и с удовлетворением отметил, что хартии сумели прорвать заслон и теперь сцепились с теми, кто выжил во время первой сечи. Где-то там была и Альвия, но сражалась ли она, сказать было невозможно – мешанина человеческих тел теперь мешала увидеть, что творилось у лога.

- Дин-Тройт! – закричал Эли-Харт.

И следующая волна конных воинов бросилась следом в сторону боржцев. И когда они поравнялись с холмом… земля на его вершине вздыбилась! Из ям, скрытых от случайного взгляда, выбирались новые стрелки, и теперь хартиев поливали стрелами лучники, таившиеся до этой минуты. Открылись крышки схронов у подножия холма и даже за рекой, и оттуда летел град стрел, срезая на ходу бег лошадей и крики всадников, взбешенных происходящем.

- Убрать стрелков! – бесновался Эли-Харт. – Лучники, арбалетчики! А-а-а!!! – наконец, заорал он, подняв лицо к небу и осознавая, что опоздал с этим приказом.

Куда было стрелять? В собственных товарищей?  Тайрад проклинал все законы и правила, которые вынудили его пойти на поводу у врага и отказаться от прочей ударной силы, кроме схватки на мечах. Ему не дали времени ни на подготовку, ни возможность предугадать ход противника. Втянули в сражение всего через час, после того, как хартии добрались до равнины. А вот у боржцев времени было предостаточно, и Альвия воспользовалась им с лихвой, подготовив горячую встречу и насадив по всему полю брани своих стрелков. В Архон!

- Надежда на конницу, - пробормотал Тайрад. – Прорвались, уже хорошо. – После обернулся к Ителю: - Как только уберут лучников с холма, пусть отправляют пеших.

Риор не ответил, он устремил взгляд в сторону противника и следил за схваткой, кажется, даже не дыша.

- Лийен! – гаркнул лиор. – Ты меня слышал?

- Да, Перворожденный, - отозвался Дин-Итель и сбросил с плеч оцепенение.

- Боги с нами, - словно уговаривал себя Тайрад. – Мои воины прорываются к башням…

И вновь, будто спеша опровергнуть надежды горца, заиграл звонкий рог Эли-Борга, и на равнину хлынули новые сотни конных воинов. Они мчались из леса, стоявшего за логом, налетели с флангов, взяв хартиев в тиски, и тогда рать Эли-Харта дрогнула. Воины бросались прочь, налетали на своих, внося еще большую сумятицу.

- Никого не щадить! – кричала Альвия, чьи руки и лицо покраснели от чужой крови.

Рядом с ней сражались верные литы, рвавшие каждого, кто пытался приблизиться к госпоже. Дин-Таль, Вар, оба Кейра, риоры Борга, примкнувшие к товарищам, другие высокородные, смерды. Сейчас не было разделения на сословия. Перед ликом Смерти все равны! Они продолжали кидаться на хартиев в яростном остервенении и с верой в победой. И не могло быть иначе, потому что рядом билась их лиори, вернувшаяся тогда, когда ее воинам более всего была нужна вера в то, что бой еще не проигран. И теперь надежда всё более перерастала в уверенность.

- Веди людей, Тиен! – приказала лиори. Адер бросил на нее взгляд, оскалился в кровожадной ухмылке и рванул вперед, выкрикнул:

- Сыны Эли-Борга, за мной!

Боржцы гнали хартиев, как гнали их в первой и второй войнах, пришедшихся на правление Альвии Эли-Борг. Гнали в третий раз и не желали отступать. Перворожденная выдохнула и направила коня к башне, нужно было рассмотреть происходящее. Выжившие литы последовали за ней.

Закипел бой у рощи, когда до нее добрались посланцы Тайрада. Дин-Солт и часть его отряда взялись за мечи и теперь отражали нападение, защищая стрелков и катапульты. Огонь всё более охватывал рощу, перекидываясь с дерева на дерева, и крики раненых смешались с надрывным кашлем от дыма. И все-таки боржцы продолжали бить по врагу из своих орудий.

А потом в хартиев вместе с камнями полетели и горящие молодые деревья, служившие до поры защитой катапульт от стороннего взгляда. Перепуганные запахами крови и железа, а теперь и пламенем лошади, вздыбились, сбросив всадников на землю, и полуобезумевшие скакуны, напиравшие следом, пронеслись по кричавшим под их ногами людям. И уже было непонятно, откуда несется брань и стоны умирающих. Кажется, вся равнина утонула в крови и звоне металла.

Бились конные воины, пешие, бились в роще, продолжали обстрел лучники, теперь разделившиеся. Часть отправляла стрелы в конных и пеших ратников, вторая прикрывала их от подбирающихся отрядов лучников, посланных Эли-Хартом. Это была мясорубка, перемалывавшая человеческую плоть вместе с костями. Бог Войны насыщался кровью, щедро лившейся в на Равнине Фаргира.

А потом… потом послышался звон металла в тылу хартиев.

- Господин! – закричал окровавленный воин, прорвавшийся к лиору оттуда, откуда не могло быть нападения. – Предательство! Ваши воины…

Тайрад стремительно обернулся назад. Там кипела схватка, и на остатки его рати напали не боржцы. Риоры и смерды, прибывшие из горного риората вступили в схватку, только бились они с теми, с кем вчера у костра поднимали положенную в походе чарку – со своими.

А затем развернул коня и помчался к месту разгоревшейся сечи. На господина уже, кажется, никто не обращал внимания, на это не было ни времени, ни возможности. Бой кипел, захватывая всё новых и новых воинов. Глаза лиора округлились, и он выдохнул:

- Как?

- Не только у вас есть слуги в чужом риорате, - услышал он насмешливый голос и обернулся.

Тайрад даже не сразу понял происходящего, просто взирал на риора, вытянувшего меч из ножен. Против него… И кто!

- Лийен, - потрясенно произнес Эли-Харт. – Ты же верно служил мне столько лет…

- Я служу моей госпоже, - широко улыбнулся Дин-Итель. – И будь вы поразговорчивей, господин, моя лиори никогда не попала бы в вашу ловушку. Но, хвала Богам, она вернулась, и я буду рад лишний раз доказать ей свою преданность.

Он направил коня к лиору, так до конца и не сумевшему осознать того, что под самым его носом всё время был шпион Альвии. Да что там шпион! Ее псы, прикинувшиеся овцами, теперь убивал его воинов, напав на них со спины. И ведь это всегда были его псы!!! И когда острие клинка, почти долетело до остолбеневшего горца, чужой меч, непохожий ни на один из виденных ранее, остановил клинок, Ителя.

- Ступай прочь, Лийен, он мой, - произнес голос, которого здесь не должно было быть.

Дин-Итель перевел взгляд на чужака в незнакомом красном одеянии, увидел темно-медные пряди и шрамы, змеившиеся по открытому сейчас лицу, и ухмыльнулся.

- Не смею мешать, я найду себе иную дичь, - весело ответил Лийен и бросился в мешанину, отыскивая новую жертву.

- Райв, - без всяких эмоций произнес Тайрад. И вдруг очнулся: - Райв?! Райверн! – зарычал он: - Ты!

- Пришло время закончить начатое, Тай, - ответил Райверн Кейр, и его лицо скрыла золотая маска с прорезями для глаз, до того откинутая на остроконечный шлем дайр-имов.

Выяснять, откуда он взялся в самом сердце рати Эли-Харта, времени не осталось, потому что изгнанник не желал ждать. Его меч понесся к лиору, и тот едва успел выхватить свой клинок, чтобы защититься от удара.

- Почему она не убила тебя? – шипел Тайрад, отбиваясь от нападок боржца.

Райверн не ответил. Чтобы ни происходило между ним и Альвией, поганца Эли-Харта это не касалось. Но самому изгнаннику было что сказать своему временному господину, и вот тут молчать Райверн не желал. Он столкнул лиора с его коня и спрыгнул на землю следом. После поднял меч и, прокрутив его в руке, направился за отступающим Тайрадом.

- Ты отравил Савера черной дрянью, - произнес Кейр, продолжая наступать.

И острие его меча ткнулось в щеку лиора, оставив на ней кровавый след. Эли-Харт вскрикнул, но отвлекаться не посмел, понимая, что уступает боржцу и в мастерстве и в злости, двигавшей изгнанником. А еще у него был собственный счет, и Райверн собирался стребовать по нему ответ сполна.

- Райв! – вскрикнул горец. – Разве я был тебе плохим господином? Разве мало заботился о тебе, когда Альвия отвернулась от тебя? Я дал тебе кров, стол, дом. Она отняла у тебя всё! А я принял тебя…

- Прежде лишив всего, - отмахнулся Кейр. – Ты убил моего господина, после пытался убить госпожу.

- Ты служил мне!

- Немного, - усмехнулся Райверн. – Ты сам отпустил меня и вернул клятву верности.

- Архон! – вскрикнул Тайрад, когда необычайно острый меч прорезал его доспехи. – Ко мне!

- Опять хочешь спрятаться, Тай?

- На защиту! – продолжал призывать Эли-Харт, отчаянно отбиваясь от наступающего боржца.

И его услышали. На Кейра кинулись двое риоров, но одного из них перехватил Дин-Итель, так и не ушедший далеко от места схватки, и Райверн схватился со вторым. Он не видел, как приблизились боржцы, прорвавшиеся сквозь оборону хартиев, изгнанник спешил избавиться от своего противника, чтобы нагнать Эли-Харта, уже поймавшего свободную лошадь. Он вскочил в седло и бросился прочь.

- Не так быстро, Тай! – рявкнул Кейр, вгоняя в грудь противника меч.

После выдернул его, завертел головой в поисках лошади, увидел белоснежного жеребца Тайрада, вскочил на него и бросился следом, оставляя за спиной кипевший бой. Райверн нагнал лиора неподалеку от развалин крепости. Эли-Харт спешил прочь, понимая, что уже проиграл. Рать Альвии продолжала давить его войско, и на собственную его жизнь нашелся охотник, который не простит и не пощадит, потому что и сам Тайрад не стал бы его щадить, и потому что ценой его интриг стала жизнь отверженного риора, погубленная в тот момент, когда его избрали жертвой в игре сильных мира сего.

- Торопишься, мразь?

Тайрад обернулся, и в это мгнвоение меч боржца вонзился в круп коня, на котором скакал лиор. Бедное животное заржало и повалилось на землю, увлекая за собой всадника. Эли-Харт все-таки успел вылететь из седла и откатиться в сторону, чтобы тут же вскочить на ноги, потому что изгнанник не ждал. Он напал стремительно и зло, желая добраться до вожделенной добычи. Тайрад, прихрамывая, увернулся и выставил меч навстречу своему врагу.

- Я не буду заигрывать с тобой и хвастаться удалью, - сказал Райверн. – Мне нужна твоя жизнь, Тай.

- Я, пожалуй, еще подергаюсь, - нервно усмехнулся лиор, с надеждой бросив взгляд назад.

- Твое право, - кивнул Кейр и больше не медлил.

Они не испытывали друг друга, не примеривались, пытаясь понять, чего стоит противника, оба уже знали это. Было время, когда боржец и лиор развлекались схватками до первой крови, потому Тайрад не льстил себе, понимая, что выстоять у него вряд ли получится. В то время, когда Дин-Одел изматывал себя на арене, Эли-Харт предавался любовной усладе с одной из своих наложниц. Они были по разному воспитаны и по разному смотрели на жизнь. И сейчас, отбиваясь от ожесточенных ударов, горец думал лишь о том, как добраться до своего жеребца, присвоенного изгнанником, и убраться подальше, потому что пешим Кейр его не догонит.

Тайраду удалось развернуться к коню, и даже начать отступать, когда Райверн ударил его рукоятью в лицо. Лиор ощутил, как рот наполнился кровью, сплюнул осколки зубов и забыл о жеребце. Взбешенный, он бросился на боржца. Эли-Харту даже удалось заставить противника отступить под градом ударов. Он уже поверил, что сможет противостоять Кейру, когда получил удар ногой в живот, разом выбивший воздух из легких. Задохнувшись, Тайрад согнулся пополам, и тогда новый удар локтем обрушился ему на затылок.

- Пощади, - прохрипел лиор. – Мой сын… Дар рода…

- Альвия щадила и ждала, и это чуть не стоило ей жизни, - ответил Райверн. – Я умею учиться на чужих ошибках. Да и слишком затянулось то, зачем я явился к тебе. Да пожрут тебя твари Архона, мразь.

- Нет! – вскрикнул Эли-Харт.

Он вывернулся, и успел увидеть, как блекло сверкнул клинок боржца в свете заходящего солнца. А потом меч опустился…

- Победа! – заорал кто-то за спиной Райверна.

Он порывисто обернулся и увидел несколько боржцев, прорвавшихся следом за убегающим лиором.

- Молодец, парень! – захохотал второй. – Кто бы ты ни был, но лиори вознаградит тебя за твою отвагу!

Райверн тяжело сглотнул, не найдя что ответить. Боржцы приблизились. Первый спрыгнул на землю, подцепил за волосы отсеченную голову Эли-Харта и поднял ее вверх:

- Во славу Эли-Борга! – заорал он, потрясая головой павшего врага.

- Во славу! – гаркнули остальные, и Райверн, вдруг поддавшись всеобщему ликованию, подхватил:

- Во славу лиори!

- Во славу! – отозвались его соотечественники.

- Одет-то как мудрено, - усмехнулся один из ратников.

- Как и госпожа, - отозвался его товарищ.

- И точно, - радостно кивнул смерд.

Первый ратник нацепил голову Тайрада на меч и подтолкнул Кейра к белому скакуну:

- Забирайся в седло, пора показать поганцам хартиям, на чьей стороне Боги.

- Я за вами, - попытался отнекаться изгнанник, но ему не дали.

В глазах воинов он был героем, и присваивать себе честь его победы над врагом никто не желал.

- Давай-давай, мы ждем, - ответили они, сверкая широкими улыбками.

Что на это было ответит Кейру? Как сказать, что именно его лиори желает видеть меньше всего, и что он сам не хочет попадаться ей на глаза. Как рассказать о данном обещании держать от госпожи, как можно дальше? Ратники не спешили убраться, и меч с головой на острие вручили Райверну.

- Архон, - тихо выругался Кейр.

Он все-таки сел в седло, поднял над головой меч с трофеем, и поскакал в сопровождении боржцев назад на равнину. А вскоре забылся, вдруг ощутив, как тают прошедшие годы, словно он был всё тем же воспитанником Борга, и вокруг были только друзья, будто впереди ждала долгая счастливая жизнь. Он словно получил право, которого был лишен целых восемь лет, и получил возможность встать на ту сторону, на которой всегда хотел находиться.

- Эли-Харт сдох! Победа! – орали боржцы, скакавшие рядом с изгнанником.

И как только их замечали: воины Эли-Борга издавали ликующий крик, хартии опускали оружие – сражаться было уже не за кого.

- Победа!

Альвия услышала восторженный рев и устремила взгляд туда, откуда он доносился. А вскоре увидела, как над людьми плывет голова Тайрада, надетая на чей-то меч. Но вдруг замерла, дернулась в сторону, и бег гонца благой вести возобновился. Из гущи воинов выскочил ратник и бросил под ноги лиори голову ее врага.

- Победа, госпожа! – просиял ратник и сам упал на колени. – Боги справедливы!

- Ты убил его? – спросила Альвия, с улыбкой глядя на воина.

- Не я, госпожа. Тот, кто убил Эли-Харта остановился там, - мужчина указал рукой назад. – Он не осмеливается предстать перед вами.

- Какая скромность, - хмыкнула лиори. – Приведите героя, я хочу пожать руку тому, кто нанес главный и сокрушительный удар по горцам.

Ратник бросился назад, спеша выполнить приказ Перворожденной. Некоторое время царило затишье, потом послышался взрыв хохота и боржцы вытолкнули вперед того, кого желала видеть госпожа…

- Боги, - судорожно вздохнула Альвия, рассматривая знакомую фигуру.

И можно было бы уверить себя, что это не он, но одежда дайр-имов лишала этой возможности. Можно было понадеяться, что Эрион все-таки бросился ей на помощь, или Маэрин отправил кого-то из своих хранителей мира, если бы не мощное сложение мужчины, чье лицо всё еще было скрыто под золотой маской. И Альвия зацепилась за эту маску, решив не приказывать показать лицо, когда…

- Да сними ты свой шлем, недотепа, - рассмеялся ратник, державший под руку Кейра, и стянул с его головы шлем вместе с маской.

- Райверн? – изумленное восклицание старшего Дин-Кейра лишила возможности «не узнать» изгнанника. – Ты?!

Лиори подняла лицо к небу, закрыла глаза и медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Но ярость оказалась сильней, и она простонала:

- Маэрин, ты же обещал мне…

- Не браните великого конгура, госпожа, - заговорил Райверн. – Он сдержал данное слово.

- Тогда как?! Как?! – воскликнула Перворожденная.

- Инфинор. Он помог мне, - ответил Кейр, и Альвия тихо застонала.

После закрыла глаза, все-таки справляясь с чувствами, и хрипло спросила:

- Зачем?

- Я должен был закончить начатое. Это мой долг, - сказал изгнанник и развел руками, растерянно улыбнувшись: - Простите, Перворожденная.

Альвия открыла глаза, посмотрела поверх его головы и глухо велела:

- Риор Дин-Кейр, вы знали, что ожидает вас, если вы вернетесь на земли Эли-Борга.

- Знал.

- Вы не оставили мне выбора, - он не ответил, только смотрел на нее, спокойно и чуть виновато. И Перворожденная приказала: - Взять.