Глава 106 · Отмель мертвецов

Главарь пиратов был чрезвычайно доволен своим верзилой-проводником. Судя по всему, этот придурковатый детина оказался на редкость послушным: куда велели, туда и шел. К тому же, когда многие из бандитов начали тяжело и неровно дышать от долгого марша, этот парень шагал как ни в чем не бывало, демонстрируя феноменальную выносливость.

Слегка изумившись, вожак внимательно оглядел его фигуру со спины и мысленно восхитился: «Широкие плечи, узкая талия, сильные сухие ноги — прирожденный боец». План прирезать великана сразу по прибытии на остров тут же сменился другим решением: принять парня в банду и самолично вырастить из него верного пса.

Пока он предавался этим мыслям, впереди показались невысокие стены городка. Главарь недовольно поморщился: «Какого черта здесь делает крепостная стена?» Конечно, если пойти на штурм и не жалеть людей, взять ее не составит труда, но они зашли слишком далеко вглубь материка, да еще эти набатные дымы повсюду… Всё это внушало ему сильную тревогу.

Однако рядовые пираты уже завыли от жажды крови, требуя немедленно вырезать этот город до последнего человека. Вожак колебался. В конце концов он решил сначала подойти поближе к стенам и устроить знатный шухер — авось трусливые горожане сами откроют ворота.

Чего он никак не ожидал, так это того, что стоило им приблизиться к глинобитной стене на пятьдесят шагов, как подвесной мост с грохотом рухнул. Под яростный боевой клич вперед вылетел всадник на вороном коне, а за ним — еще семеро конников. Сзади, размахивая саблями и плетеными щитами, похожими на крышки от котлов, с криками бежала горстка деревенских ополченцев. Пираты лоб в лоб столкнулись с дерзкой контратакой.

Разбойники привыкли, что провинциальные войска разбегаются при одном их виде, поэтому от такой наглости на мгновение даже опешили.

Никита на полном скаку выхватил винтовку. Раздался резкий свист, и прежде чем один из пиратов успел среагировать, тяжелая пуля насквозь пробила ему лоб. Враг замертво рухнул в пыль.

На стене Алексей и ополченцы, затаившие дыхание от страха, разразились оглушительными победными криками, будто враг уже был полностью разбит.

Но эта пуля оказалась единственной — остальные всадники стрелять на скаку попросту не умели. Никита выхватил тяжелую саблю и взревел: «В атаку!» Семеро бойцов повторили за ним клич и с безумной отвагой смертников врезались в самую гущу пиратского отряда.

Попасть под удар несущейся во весь опор лошади — дело серьезное, так что бандиты бросились врассыпную, освобождая дорогу.

Хотя конные ополченцы кое-чему учились у Никиты в мирное время, в первом настоящем бою от страха у них всё вылетело из головы. В итоге после первой яростной атаки, не считая одного раненого Никитой пирата, они не добились ничего. Более того, одного из парней пираты умудрились стащить с седла и мгновенно изрубили в клочья.

Строй ополчения полностью развалился. Пока конница прорывалась сквозь ряды врага, шедшая сзади пехота только-только добежала, беспорядочно выставив рогатину. Увидев, что пираты уже перегруппировались и с хищными ухмылками облизывают сверкающие лезвия сабель, словно волки, ждущие стадо овец, крестьяне дрогнули.

Та кроха мужества, которую они с трудом в себе наскребли, испарилась без следа. В головах осталась одна мысль — «Бежать!» Но мост позади уже начали поднимать, ходу назад не было, и бедолаги бросились врассыпную вдоль стен…

Пираты дружно загоготали, глядя на уходящих трусов, и повернулись к вожаку: — Главарь, давай с ходу возьмем эту крепость! Тот, поддавшись азарту, кивнул: — Кричите им.

Вперед вышел пират с луженым предельным голосом и заорал, требуя, чтобы город сдался без боя, иначе живые позавидуют мертвым.

В ответ со стены раздалась яростная, быстрая тирада на местном диалекте. Главарь разозлился: — Эй, верзила! Скажи этим крысам, пусть пошлют кого-то, кто умеет говорить на государственном языке!

Степан задрал голову и громко закричал в сторону башни. Чумазый детина на стене что-то прокричал ему в ответ, после чего скрылся из виду. Прошло довольно много времени, прежде чем на стене появился молодой человек в чистом синем халате книжника. Он смерил пиратов ледяным взглядом и процедил: — Ну и чего вам надо, разбойничье отребье? Выкладывайте свой бред быстрее! Его официальное наречие было безупречным, чеканным и столичным, вот только тон не предвещал бандитам ничего хорошего.

Глашатай повторил свои угрозы, но в ответ Алексей лишь презрительно рассмеялся: — Знаете что? Вы лучше прямо сейчас поголовно перережьте друг другу глотки. Избавите нас от лишней работы. — Ты что, пентюх, в сказку попал⁈ — взбесился пират.

Улыбка мгновенно сошла с лица Алексея. Окровавленным пальцем он указал на стоящих внизу врагов и жестко произнес: — Это я должен спросить у вас! — Его голос окреп, в нем зазвенел металл. — Вы, псы, терзаете нашу империю не первый год. Сколько городов и деревень за это время вы взяли обманом, штурмом или вошли туда вовсе без сопротивления? И когда хоть раз в ваших черных душах проснулась жалость? Хоть раз вы ушли, не ограбив всё дочиста, не вырезав людей и не пустив дома по ветру⁈ — Ярость захлестнула его, он с силой ударил ладонью по парапету стены и закричал: — Все знают, что там, где ступала ваша нога, остаются лишь горы костей да выжженная пустыня! И после этого вы надеетесь обмануть нас⁈

Крестьяне и ополченцы на стенах, которые еще минуту назад малодушно подумывали, а не открыть ли ворота ради спасения жизней, после слов Алексея разом отбросили эти мысли. Они поняли простую и страшную истину: капитуляция — это всё та же смерть, только без боя. Так лучше лечь здесь, забрав с собой как можно больше этих тварей.

Страх никуда не делся, люди по-прежнему дрожали, но мысль о сдаче была похоронена навсегда.

Алексей чутко уловил, как изменился воздух на стене. Это едва заметное единение сплотило людей, и давящее чувство одиночества, терзавшее его с самой ночи, наконец отступило.

Видя, что их уловка не сработала, главарь пиратов решил сменить тактику: — Ладно! Мы даем вам полчаса, чтобы вы грузили свои пожитки и убирались вон. Как только время истечет — мы сотрем этот город с лица земли!

Алексей не дал ополченцам опомниться и, опережая любые панические мысли, оглушительно расхохотался прямо в лицо врагу: — Бежать⁈ Позади нас — наши дома! Там наши отцы, матери, жены! Там всё, что мы обязаны защищать! Ну что, братцы, побежим мы⁈

Первобытный мужской инстинкт защиты своего очага в один миг выжег липкий страх в сердцах крестьян. Стоящие на стенах ополченцы один за другим подхватили этот клич, яростно закричав: — Не побежим! Их голоса звучали вразнобой, но этот рев был настолько мощным, что содрогнулся воздух.

— Слышали⁈ — Алексей снова рассмеялся, и в его смехе звенела зловещая уверенность. — Ну же, заморские черти, попробуйте сунуться! Срежете нас на стенах — из города выйдут еще пятьсот бойцов! Лягут они — в бой вступят восемьсот мужчин из посадов! Но и когда они падут, здесь останутся старики, женщины и дети! Мы пустим вам кровь до капли! Посмотрим, у кого из нас раньше кончатся люди⁈ — Он резко вскинул руку раскрытой ладонью вверх: — Ну! Идите сюда!

Вся палисада стен, усыпанная плотными рядами защитников, как один человек, выдохнула вслед за ним в едином порыве: — Идите сюда!

Главарь пиратов никак не ожидал, что какой-то безвестный столичный книжник окажется настолько сильным оратором. Этот парень одним махом вдохнул жизнь в толпу перепуганных оборванцев, подняв их боевой дух до небес. К тому же, укрепления хоть и были низкими, но защитники уже завалили парапеты тяжелыми валунами, бревнами и разожгли костры под чанами с кипящим маслом — город явно приготовился к глухой, кровавой обороне. А тут еще и конные ополченцы Никиты снова перегруппировались в поле, готовые ударить пиратам в спину, стоило тем завязнуть в штурме.

Ситуация складывалась паршиво, но жажда наживы и ярость его бойцов требовали крови. Чтобы не терять авторитет, вожак приказал Рокуро взять сотню головорезов и пойти на приступ, чтобы прощупать оборону.

И пираты действительно наткнулись на яростное, глухое сопротивление. Едва первая волна нападавших ринулась в брод через, как со стен на них посыпался град тяжелых камней. Нескольких бандитов насмерть размозжило и пригвоздило к дну рва прямо в первые секунды.

Однако большинство пиратов двигались со звериной ловкостью. В мгновение ока они перемахнули ров, взобрались на противоположный откос и слаженно метнули на стены штурмовые кошки. Канаты натянулись, и враги приготовились взлететь по ним на низкую глинобитную стену.

Ополченцы прекрасно понимали: перед ними мастера убийства, а сами они — полные профаны. Стоит хоть одному врагу ворваться на бруствер, как он выкосит весь ряд, брешь расширится, и городку конец. Мужики бросились к зубцам, пытаясь сбросить зацепы. Им удалось скинуть всего три крюка, после чего веревки натянулись как струны под весом карабкающихся тел. Сколько они ни рубили их саблями и ни тыкали копьями — канаты держали намертво.

Пираты взлетали по веревкам так легко, словно шли по ровной земле. Сверху в них летели булыжники и копья, но нападающие умудрялись уворачиваться на полном ходу, демонстрируя чудеса эквилибристики. Буквально в одно мгновение самый прыткий и опасный пират, собрав последние силы, рванулся вверх и высоко взлетел над парапетом. По его расчетам, сейчас он должен был мягко приземлиться на стену и уложить десяток крестьян веером.

Но планам суждено было разбиться вдребезги. Раздался резкий, шипящий всплеск, и летящий дикарь, издав истошный, нечеловеческий вопль, плашмя рухнул обратно вниз. Замершие в ступоре ополченцы тут же услышали яростный, срывающийся рык Алексея: — Вы что, черт вас дери, думаете, это масло в чанах вам для жарки хвороста приготовили⁈ В его руке был зажат большой деревянный черпак, от которого всё еще валил густой белый пар.

Мужики будто очнулись от гипноза. Они дружно подхватили котлы и ушаты и принялись опрокидывать кипящее масло прямо на штурмующих. Для пиратов, облепивших стену, начался сущий ад. Словно пельмени, брошенные в кипяток, они один за другим с дикими криками полетели вниз, срываясь в ров.

Этот сокрушительный удар разом вывел из строя множество нападавших: несколько человек разбились насмерть при падении, почти десяток получили страшные ожоги, а уж легкораненых и ошпаренных было не счесть.

Едва покалеченный авангард попытался перегруппироваться, чтобы зайти на вторую попытку, со стороны ставки пиратов заунывно пропел рог.

Это был приказ к отступлению. Плюясь проклятиями, бандиты были вынуждены бросить тяжелораненых подельников и не солоно хлебавши отойти на тот берег рва.

Взвесив все «за» и «против», главарь пиратов принял решение отступить. Рисковать отрядом ради сомнительной чести разорить этот упертый городок было глупо. Для пиратов реальная добыча и сохранность шкур всегда были важнее гордости. В крайнем случае, можно вернуться на базу, доложить старому каперу и прийти сюда уже с парой тысяч сабель, чтобы сровнять это место с землей. Но не сейчас.

— Быстро веди нас к морю! — вожак окончательно потерял терпение. Он мертвой хваткой вцепился в воротник Степана и затряс его с налитыми кровью глазами: — Шевелись, скотина! Живее!

Степан поспешно закивал и погнал банду дальше на юго-восток. Проходя мимо стен, он успел незаметно встретиться взглядом с Алексеем и выкрикнуть на диалекте фразу, которую тот понял без труда: «Я поведу их к погребальным водам!»

«Погребальные воды?» — когда угроза штурма города миновала, Алексей лихорадочно перебирал в памяти топографические карты, но никак не мог вспомнить место с таким названием. К нему подошел Никита. Будучи местным жандармом, он знал в этих краях каждую травинку и уверенно пояснил: — В радиусе тридцати верст есть только одно похожее место — Отмель Мертвецов.

— Точно, — кивнул Алексей. — Брат Никита, опиши мне это место как можно подробнее!

Никита подобрал сломанную ветку и принялся чертить прямо на земле: — Отмель Мертвецов — это узкая полоса суши посреди глубокой реки. Отсюда на север — верст пять. Сама отмель в длину около двух верст, а в ширину в самом просторном месте — дай бог шагов двадцать, тонкая как змея. Со всех сторон — глубокая, быстрая вода. На южном и северном концах отмели стоят высокие каменные столбы, на которых держатся деревянные арочные мосты. Южный мост ведет к нам, а северный — на сторону уезда.

Взглянув на рисунок, даже дурак бы понял: если обрушить оба моста, Отмель Мертвецов превратится в глухую вытянутую тюрьму посреди бурного потока.

Никита, видя, как побледнел Алексей, тяжело вздохнул: — Твой названый брат, похоже, задумал запереть их там вместе с…

— Замолчи! — резко, почти грубо оборвал его Алексей и яростно стер ногой чертеж на земле.

Никита поначалу насупился — даже судья уезда не позволял себе так с ним разговаривать, — но взглянув в лицо юноши, замер. Глаза Алексея были полны такой ледяной, мертвенной тоски, что жандарма пробрал озноб, и он проглотил обиду. «Ладно, парень прав, сейчас не до амбиций», — подумал Никита и глухо произнес: — Как бы то ни было, нам пора выдвигаться к отмели.

Он ждал, что книжник снова сорвется, но Алексей сделал несколько глубоких вдохов и заговорил пугающе спокойным, деловым тоном: — Первое: отправь всех всадников на поиски регулярных войск. Пусть передадут: пиратов мало, они загнаны в капкан и отрезаны от суши. Победа у них в кармане, нужно только прийти и забрать добычу… Иначе эти тыловые крысы со страху вообще из лагерей не выйдут. Второе: собирай всех ополченцев. Пусть берут топоры, мушкеты и обязательно — тяжелые тесаки. Третье… — Алексей запнулся, и его голос дрогнул: — Найди плотников… которые смогут… обрушить мосты. — С этими словами он резко отвернулся, чтобы никто не видел, как он до крови закусил губу.

Никита лишь покачал головой: «Сам же только что кричал на меня, а теперь приказывает готовить топоры. Странные они, эти столичные умники». Но спорить не стал и пошел выполнять.

Вскоре огромная колонна из семисот ополченцев и всех имеющихся в городке телег, груженных шестами и кухонными тесаками, хлынула на север.

К трем часам пополудни они вышли к реке. Осмотрев местность и убедившись, что ландшафт совпадает с картой, Алексей приказал мастерам немедленно приниматься за дело. Река здесь была судоходной, поэтому обычные низкие мосты не подходили. Но и строить дорогие каменные виадуки ради проселочной дороги уезд не стал. Плотники в свое время возвели две высокие деревянные арки, опиравшиеся на мощные береговые сваи.

Теперь под руководством Никиты мастера аккуратно подпилили основные несущие балки у основания опор. Внешне мосты выглядели крепкими, но стоило выбить несколько замковых клиньев, как вся конструкция должна была с грохотом рухнуть в воду.

Остальным ополченцам Алексей тоже не дал сидеть без дела: они без устали рубили прибрежный ветки, заостряли его и складывали штабелями вдоль берегов. Заодно они заворачивали назад любые лодки и случайных прохожих, чтобы избежать лишней крови.

В разгар работы с северной стороны поднялось облако пыли. Алексей и Никита схватились за оружие, но тревога оказалась ложной — это люди соседнего уезда, завидев утренние набатные дымы, привели свой отряд самообороны из шестисот человек.

При виде такого подкрепления у Алексея отлегло от сердца. Заманить пиратов на отмель — полдела, но вот удержать их там до прихода армии — задача почти невыполнимая. Днем еще куда ни шло, но через пару часов стемнеет. Если пираты под покровом ночи пойдут на прорыв вплавь и закрепятся на одном из берегов, охотники мигом превратятся в жертв.

Теперь же, имея под рукой людей из соседнего уезда, они могли выставить по семьсот бойцов на каждом берегу. Алексей повернулся к Никите: — Теперь сил должно хватить. — Но вслух добавлять не стал то, что оба понимали: даже если против них пойдет всего восемьдесят матерых пиратов, они могут разогнать всю эту крестьянскую армию в пух и прах. Главное — не подпустить их к берегу.

Когда последние приготовления на мостах были завершены, Алексей подозвал лодочника и обратился к Никите: — Брат Никита, южный берег на тебе. Как только пираты дойдут до середины отмели, рубите южный мост. Если полезут в воду — закидывайте копьями из веток. Если кто подплывет близко — держите дистанцию и колите толпой. Днем они вряд ли сунутся на такую ораву. Но как только стемнеет — жгите костры по всему берегу и не смыкайте глаз. Думаю, к завтрашнему утру регулярные войска нас найдут.

Алексей кривил душой. Он понимал, что армия прибудет нескоро. Даже если они выступили мгновенно, войска пошли бы на северо-запад, к первому очагу дыма, в то время как пираты ушли далеко на юго-восток. Солдатам придется сделать огромный крюк. Да и скорость марша у правительственных сил всегда была притчей во языцех — то жарко, то пить охота, то обоз отстал. Но сейчас Алексею нужно было подбодрить Никиту, как в древней притче про «мнимые сливы», спасающие войско от жажды.

Никита кивнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но тут к берегу причалил легкий челнок. — Ты куда это собрался? — нахмурился жандарм.

— На тот берег, к ополчению соседей, — Алексей прыгнул на нос лодки. Суденышко опасно качнулось, и если бы не крепкая рука лодочника, наш «ревизор» знатно искупался бы в реке.

Никита сделал вид, что не заметил легкой неуклюжести юноши, и согласно кивнул:

— И то верно. На северном берегу хоть и подготовили всё, но если вы будете там приглядывать, у меня сердце будет на месте. — Сам того не замечая, жандарм сменил панибратское на уважительное.

Алексей лишь слегка покачал головой:

— У соседнего уезда делами заправляют местные, пусть так и остается. Если я, незнакомый мальчишка, полезу со своими приказами, меня никто слушать не станет.

Свои басни про «новоназначенного специального ревизора» он мог рассказывать разве что совсем темным, испуганным деревенским жителям. Выходить с этой ложью к городским воротилам было бы верхом глупости и самообмана.

— Куда же вы тогда направляетесь? — настойчиво спросил Никита.

Алексей скрывать не стал. Он повернулся и указал пальцем прямо на узкую полоску суши посреди реки:

— Туда… На Отмель Мертвецов. Я должен встретить и прикрыть своего брата.

Услышав это, лодочник от ужаса едва не лишился чувств. У него подкосились колени, он кубарем выскочил из челнока на мелководье и закричал:

— Ой, не пойду! Ни за что туда не поплыву! Пираты же людей живьем жрут!

Никита мертвой хваткой вцепился в борт лодки и глухо заговорил, пытаясь вразумить юношу:

— Господи, одумайтесь! Это же верная смерть, вам туда нельзя! Если с вами что-то случится, как я потом вашему отцу в глаза смотреть буду⁈

Алексей ответил со странным, пугающим спокойствием:

— Тебе не придется перед ним отчитываться. Я уже передал свои последние слова.

— Да я вас просто не пущу! — рявкнул Никита, наваливаясь на борт. — Эй, парни, а ну-ка подойдите сюда, снимите молодого барина с лодки…

Договорить жандарм не успел. Ему в грудь уперлось холодное, хищно блеснувшее дуло заморского пистолета. Стоявшие на берегу ополченцы разом замерли, ошарашенно глядя на это невиданное оружие и не смея шелохнуться.

— Прости, Никита, — тихо сказал Алексей. — Но я не могу бросить своего друга дважды за одни сутки.

Никита попытался зайти с другой стороны:

— Но ведь тот богатырь сам, по своей воле пошел на это! Он ведет их в ловушку, чтобы мы накрыли всю банду разом. Он погибает за правое дело, как герой, и не станет никого винить!

— Станет он винить или нет — это его дело. А вот спасать его или бросить — это дело мое, — Алексей покачал головой и с горькой усмешкой добавил: — Прошлой ночью на корабле я даже не попытался прийти ему на выручку. Тогда я малодушно утешал себя мыслью, что ничем не могу помочь. Но сейчас у меня есть быстроходный челн и заморское оружие. Как я узнаю, что спасение невозможно, если даже не попробую?

Видя, что юношу не переубедить и он готов нажать на спуск, Никита разжал пальцы и вздохнул:

— Ладно. Тогда я плыву с тобой.

— Исключено, — отрезал Алексей без секундного колебания. — Ты — уездный жандарм, стержень всей обороны. Все эти люди прислушиваются только к тебе. Ты обязан остаться на берегу и командовать ополчением!

В этот момент челнок резко качнулся и зачерпнул бортом воду. На нос лодки бесцеремонно запрыгнул рослый, черноволосый и крепко сбитый ополченец. Повернувшись к Никите, он басовито буркнул:

— Командир, пускай Гоша с молодым барином пойдет!

Лицо Никиты прояснилось от облегчения:

— Ну, раз ты с ним, у меня аж от сердца отлегло. — Он повернулся к Алексею: — Это Гоша. В кулачном бою и борьбе ему во всех окрестных деревнях равных нет. В воде как рыба, за что в народе его прозвали «Черный сом». Он будет вашей охраной.

Алексей внимательно оглядел здоровяка. Тот был в одних коротких портах, его кожа до черноты обгорела на солнце, а широкие ступни походили на два увесистых банных черпака — сразу видно человека, который вырос на речных просторах. Внутренне обрадовавшись такому спутнику, Алексей всё же серьезно спросил:

— Парень, там, куда мы плывем, будет очень жарко. Ты хорошо подумал?

Гоша лишь беззаботно ухмыльнулся, сверкнув белозубой улыбкой:

— Да я от этого храбреца-великана и сам в полном восторге! Барин, даже если б вы меня не взяли, я бы сам туда вплавь добирался, в одиночку!

Алексей почтительно, по всем канонам вежливости, поклонился ему:

— Премного благодарен за помощь, брат!

Гоша, не теряя времени, перехватил весло и мощным толчком направил челнок прочь от берега. Лодка легко скользнула по водной глади, пересекая широкое русло реки, и взяла курс на густые, замершие в ожидании камышовые заросли у края Отмели Мертвецов.