Глава 110 · Личная армия

Ночь стала совсем глухой, однако на северном берегу битва продолжалась полным ходом. Особо яростные крики и самый жестокий, кровопролитный бой разгорелись на верхнем участке течения. Ополченцы отчаянно махали длинными шестами, очищая речную гладь, но заготовленные копья уже полностью закончились, и прикрыть бойцов плотным обстрелом было больше нечем. Пользуясь этим, немалая часть пиратов сумела преодолеть заграждения под водой, вплотную подобралась к суше и вихрем выскочила на берег, с ходу выкашивая ряды крестьян своими саблями.

К счастью, именно в этот критический момент наперерез прорвался Алексей со своим резервным отрядом.

Раздался оглушительный хлопок выстрела и один из только что вынырнувших пиратов рухнул замертво. Алексей сдул тонкую струйку дыма с дула ружья и привычным жестом передал его стоящему позади сметливому крестьянину-подмастерью. Этот парень уже наловчился с поразительной скоростью чистить шомполом и кусочком замши закопченный ствол, засыпать свежую порцию пороха, плотно утрамбовывать его серебряным стержнем и закладывать три тяжелые железные пули.

Сам же Алексей тут же перехватил второе, уже заряженное ружье, размял затекшие и ноющие от бешеной отдачи кисти рук и шагнул за спины стоящих в первом ряду ополченцев. Он выцеливал исключительно тех пиратов, которые уже успели закрепиться на суше и хладнокровно спускал курок, на таком близком расстоянии промахнуться было практически невозможно.

Проделав этот фокус несколько раз, юноша уложил на месте четырех или пятых врагов. Для Алексея еще вчерашнего дня подобное было бы чем-то запредельным и немыслимым, прежде он, рафинированный и мягкий книжник, до смерти боялся вида крови и за всю жизнь не зарезал даже курицы. Однако та чудовищная, кровавая резня, которую пираты устроили прошлой ночью, до основания переплавила характер этого хрупкого интеллектуала. Теперь он твердо верил, что эти заморские твари вовсе не люди, а раз так, то и уничтожать их не грех, а значит, и никаких душевных терзаний он больше не испытывал.

Гоша же оказался едва ли не единственным в этой крестьянской ораве, кто мог безнаказанно громить пиратов в ближнем бою. Сжимая свою тяжелую саблю с широким лезвием, он грозным утесом высился у самой кромки воды. Стоило очередному головорезу попытаться выскочить на берег, как Гоша ловил его в момент потери равновесия и наносил сокрушительный удар. Почти каждый его взмах оканчивался трупом, отчего парень испытывал дикий, залихватский восторг.

Но таких, как Алексей с его огнестрельным арсеналом или Гоша с его богатырской силой и воинским умением, на берегу были единицы. Подавляющее большинство ополченцев по-прежнему не имели никакого боевого опыта и физически не могли сдержать натиск свирепых, закаленных в морских набегах пиратов. Сантиметр за сантиметром пираты начали отвоевывать плацдарм, прочно заняв полосу побережья длиной около шести-семи метров.

Алексей и Гоша были в полном отчаянии, но одна ладонь не разовьет хлопка, сил двоих человек явно не хватало. Им оставалось лишь еще яростнее рубить врага и во все горло надрывно кричать отступающим крестьянам:

— Не сметь бежать! Назад ни шагу! Держите рубеж!

Но свист сабель, потоки чужой крови и разлетающиеся во все стороны отрубленные конечности окончательно лишили ополченцев мужества. Крестьяне начали пятиться назад, и казалось, что эту лавину панического бегства уже ничем не остановить.

И как раз в тот миг, когда Алексей уже готов был окончательно погрузиться в пучину отчаяния, с южной стороны раздался зычный, громоподобный рык:

— Держись! Я иду на выручку!

Алексей резко обернулся на голос и обомлел: на помощь к ним, ведя за собой сплоченный отряд бойцов, с яростным криком прорывался капитан уездной стражи Никита, который по всем расчетам должен был до сих пор охранять противоположный берег!

Никита держал в руках по парной сабле и словно разъяренный тигр, сошедший с гор, без тени страха врубился в самую гущу пиратского авангарда. Его клинки вращались с такой сумасшедшей скоростью, словно он разбрызгивал вокруг себя воду; в сполохах береговых костров они казались двумя непрерывными шелковыми лентами, что выглядело невероятно красиво и воодушевляюще. Увидев невиданную доселе доблесть своего командира, прибывшие с ним сотни стражников и ополченцев воспрянули духом. Они разом вскинули сабли и с диким ревом бросились на врага, смешавшись с пиратами в общую кровавую кашу.

По сравнению с короткими тесаками, которые в основном использовали пираты, длинные сабли ополченцев давали колоссальное преимущество в плотном строю. К тому же люди Никиты были свежими силами, в то время как банда пиратов без отдыха и сна непрерывно бесчинствовала и дралась двое суток подряд; у крестьян наконец-то появилось превосходство в чистой физической энергии. После нескольких мощных, яростных контрударов им чудом удалось полностью затормозить продвижение врага.

Появление этого свежего отряда вернуло остальным ополченцам остатки храбрости. Они прекратили отступать, закрепились на позициях и снова пошли в единую, сплоченную атаку. Вся эта береговая линия превратилась в бурлящий, хаотичный котел. Здесь не было ни четких боевых порядков, ни тактических линий — осталась лишь сплошная стена разъяренных местных мужиков, которые пользовались своим колоссальным численным превосходством и пытались во что бы то ни стало сбросить ненавистных захватчиков обратно в реку.

Самого Алексея в этой суматохе намертво зажало в самом центре наступающей человеческой массы. Со всех четырех сторон его плотно окружали свои же бойцы, из-за спин которых разглядеть хоть одного пирата было решительно невозможно. Он попробовал было выбраться наружу, но толпа едва не сбила его с ног, так что юноше пришлось оставить эту затею. Подумав про себя, что деваться всё равно некуда, он просто расслабился и позволил людскому морю нести себя по воле течения.

К полнейшему изумлению и шоку участников, не прошло и много времени, как эта банда непобедимых заморских мастеров меча оказалась каким-то совершенно непостижимым образом вытеснена обратно в воду… Ополчение попросту выдавило их с берега своей сплошной, нескончаемой живой стеной.

Вожак пиратов на собственной шкуре наконец-то осознал истинный смысл старой поговорки: «Беспорядочные удары толпы способны забить насмерть даже старого ветерана». На берегу перед ним стояло обычное неорганизованное сборище крестьян, но за счет огромного численного превосходства они умудрились помножить на ноль его филигранно просчитанный тактический план. Подобный нелепый и обидный исход мог до смерти разозлить любого опытного командира!

По его первоначальной задумке, следовало немедленно перегруппировать силы и организовать второй общий штурм чуть ниже по течению. Однако изнуренные подчиненные устроили настоящий бунт, наотрез отказавшись идти в бой:

— Командир, парни двое суток глаз не смыкали, силы на исходе!

— Да, если мы прямо сейчас не переведем дух, то нам и враги не понадобятся — мы уснем на ходу и сами камнем пойдем на дно речное!

Главарь прекрасно понимал, что это горькая правда. Сверившись с расположением звезд на ночном небосклоне, он хмуро бросил:

— Ладно. Отдыхаем два часа. Перед самым рассветом пойдем на финальный штурм.

Разбойники были измотаны до крайней степени. Едва услышав заветное слово «отдых», они тут же поплыли назад к Отмели Мертвецов; сейчас им было абсолютно плевать, что под ногами старое зловещее кладбище, будь это хоть восемнадцатый круг преисподней, они бы всё равно рухнули там и уснули мертвым сном.

Вожак с тяжелым сердцем бросил прощальный взгляд на вражеский берег и тихо прошептал: «Хоть бы это решение не оказалось роковой ошибкой…»

Увидев, что пираты в очередной раз позорно отступили на свою отмель, ополченцы обессиленно повалились прямо на землю. Тяжело, надрывно дыша от смертельной усталости, они, тем не менее, светились от неописуемого восторга. Суметь трижды подряд отбить атаки профессиональных пиратов в эпоху, когда жалкие несколько сотен этих морских разбойников в пух и прах громили многотысячные регулярные армии имперских гарнизонов, это было величайшим подвигом, которым можно было гордиться до конца дней!

Алексей в глубине души тоже радовался успеху, но у него не было сил даже на улыбку. И причина крылась в банальном, жестоком недосыпе. Точно так же, как и его враги, он не смыкал глаз двое суток подряд, непрерывно бегая, организуя оборону и находясь в состоянии дикого, выжигающего нервы стресса.

На самом деле он давно уже выбился из сил, просто до этого момента бешено бурлящий в крови адреналин и критическая ситуация железным обручем сдерживали подступающую слабость. Теперь же, когда смертельная угроза на время отступила, нервное напряжение спало и бескрайнее, свинцовое утомление мгновенно затопило всё его тело. Алексей чувствовал, что не может поднять даже мизинца. Кое-как повернув голову к стоящему рядом Гоше, он выдавил из себя:

— Я посплю немного… Если полезут пираты — сразу буди… — и с этими словами прямо как стоял рухнул плашмя на сырую землю, мгновенно провалившись в глубокий, богатырский сон с громким сопением.

Никита еще пару минут назад видел, как Алексей вполне бодро стоял и отдавал указания Гоше. Но когда он подошел ближе, перед ним предстала картина: молодой господин раскинулся на траве без задних ног, а вокруг него уже разносился заливистый храп. Офицер невольно издал мягкий смешок:

— Да уж, укатался парень до полусмерти.

Гоша согласно кивнул и шепотом ответил:

— Барин велел будить его, только если эти заморские псы опять в воду полезут.

Никита понимающе кивнул:

— Пусть спит. Раз враг затих, тревожить его не станем.

Однако не прошло и получаса, как капитан нарушил собственное слово. Он изо всех сил принялся трясти за плечо крепко спящего Алексея и с неописуемым, захлебывающимся от восторга голосом закричал:

— Барин, просыпайся! Подмога пришла! Регулярные войска!

У Алексея остатки сна сорвало как ветром. Он кубарем подскочил на ноги и начал дико озираться по сторонам:

— Где⁈ Где подкрепление⁈

И тут его взгляд наткнулся на стоящего прямо перед ним рослого, широкоплечего военачальника средних лет. Тот был облачен в роскошный мундир, а с его плеч пламенем ниспадал длинный черный плащ, придавая всей его фигуре неописуемо величественный и грозный вид.

Юноша во все глаза разглядывал прибывшего генерала, а тот, в свою очередь, с живым интересом изучал стоящего перед ним парня. Правда, Алексей сейчас выглядел краше в гроб кладут: с ног до головы перемазанный грязью, копотью и речным илом, со следами засохшего пота на лице, он мало походил на утонченного господина.

Поняв, что по внешнему виду ничего не разобрать, военачальник положил ладонь на массивную рукоять своей тяжелой портупеи и раскатисто, громогласно расхохотался:

— Я генерал Истомин! Позволь узнать, как звать-величать тебя, юный герой? Нам определенно стоит познакомиться поближе и пропустить по чарке за такую славную встречу!

Его зычный голос прозвучал подобно удару храмового колокола, отчего у уставшего Алексея на секунду снова заложило уши.

Алексей удивленно сморгнул и на автомате произнес: — Так вы и есть легендарный генерал Истомин — Договорив, он округлил глаза и принялся заново, с ног до головы, разглядывать этого еще не старого, но уже умудренного опытом военачальника.

Имя этого человека Алексей мельком слышал еще в своей прошлой жизни, так как же он мог теперь сдержать легкий трепет и волнение от личной встречи?

Его бурная реакция искренне позабавила военачальника. Тот открыто, добродушно рассмеялся: — Истомин — это действительно я. Вот только слово «легендарный» — слишком громкое, сей скромный слуга его явно не заслужил. Так что заберите-ка, господин, эти похвалы обратно.

Никогда прежде не слышав столь необычной и скромной формулировки от высокопоставленного чина, Алексей на секунду растерялся. Не понимая, говорит ли генерал от чистого сердца или же тонко над ним подтрунивает, он натянуто улыбнулся и ответил: — Что ж, генерал, тогда приберегите эти слова на будущее. В конце концов, признание вашей славы — это лишь вопрос времени.

Истомин раскатисто хохотнул: — Ну, раз так, то ловлю вас на слове! Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.

Теперь Алексей окончательно убедился, что генерал человек прямой и бесхитростный. Юноша мысленно отметил: «Похоже, сейчас он надо мной не иронизировал».

В этот момент стоявший рядом Никита решил официально представить их друг другу. Он повернулся к Алексею и пояснил: — Генерал назначен императорским указом на должность командующего гарнизоном. Он со своим войском проходил маршем мимо нашего окружного города и как раз наткнулся на гонца, которого мы отправляли с криком о помощи. — Никита восторженно выставил вверх большой палец и с глубоким уважением добавил: — Генерал без лишних слов тут же развернул армию и помчался нам на выручку!

Лицо генерала внезапно сделалось строгим и серьезным, и он отчеканил: — На то есть непреклонная воля главнокомандующего провинций. Его превосходительство постановил: если нет военных приказов чрезвычайной важности, все регулярные части обязаны оказывать содействие местным властям в искоренении пиратов. Защита жизни и безопасности мирного населения — наша главная обязанность!

Алексей поспешил выразить почтение: — Господин главнокомандующий проявляет истинное милосердие к народу, а вы, генерал благородство и верность долгу.

Однако в душе юноша глубоко изумился: «Этот генерал с виду кажется грозным, суровым рубакoй, но почему он ведет себя так поразительно осторожно и строго следует каждой букве инструкций? Неужели в прошлом его сильно прижали или наказали за самовольство?»

Пока Алексей витал в своих мыслях, генерал перешел ближе к делу: — Прошу вас двоих ввести меня в курс дела. Какова сейчас обстановка на рубеже?

Алексей, не теряя времени, четко, лаконично и без утаек разложил генералу всю подноготную о численности, маневрах и текущем положении банды пиратов.

Выслушав доклад, генерал тяжело вздохнул и медленно произнес: — Да уж… Дело дрянь. Ситуация непростая.

Алексей от удивления даже вскинул брови: — Генерал, но сколько именно солдат вы привели с собой?

— Три тысячи, — с некоторой неловкостью в голосе признался генерал. — Вот только все они столичные «барчуки» из гарнизона Петербурга. Избалованные, необстрелянные тыловики. В лобовой жестокой схватке против этих морских волков они и пяти минут не продержатся.

— Я имел в виду совсем не это — покачал головой Алексей. — Я хотел спросить: неужели вы не взяли с собой вашу личную армию?

— Личная армия⁈ — генерал опешил и испуганно уставился на парня.

— Так вы еще не набрали и не обучили собственное войско?.. — изумился Алексей.

Не успел он закончить фразу, как огромная ладонь генерала намертво запечатала ему рот. Лицо генерала мгновенно побледнело от ужаса и он в крайней панике зашептал: — Скажи на милость, сколько серебра я тебе задолжал, что ты решил меня так жестоко подставить и оболгать⁈

Алексей попытался было убрать его руку от своего лица, но сколько бы сил он ни прикладывал, железная хватка военачальника не сдвинулась ни на миллиметр.

Стоявший рядом Никита тоже испуганно зашипел на Алексея, тихо коря его за длинный язык: — Молодой господин, ну как можно быть настолько неосторожным в речах⁈ В нашей Великой империи кто посмеет создавать «собственную» армию⁈ Да за одно только это упоминание полагается смертная казнь через медленное разрезание на куски с полным истреблением рода!

Капитан перевел дыхание и уже веско, назидательно добавил: — Все войска в империи принадлежат исключительно Его Императорскому Величеству!