33. Никита

На следующий день с утра я завожу Монику домой и еду на работу. Вопрос с ее увольнением решается очень быстро.

Звоню Монике и прошу ее принести документы для оформления в мою компанию. Так мне будет гораздо спокойнее. Она всегда будет на глазах.

– Никита Олегович, к Вам Моника Лейн, – слышу я спустя пару часов голос секретаря в коммутаторе. – Она без записи.

– Пусть войдет, – говорю я.

Моника заходит в кабинет, подходит ко мне и целует меня в знак приветствия. Потом отходит и садится на кресло напротив. Подозрительно сухо и вежливо для нее.

– Я сегодня сказала Густаву, – говорит Моника.

Так вот в чем причина такого поведения. Эта упрямая девчонка опять сделала все по-своему. Ненавижу эту ее привычку!

– Когда ты успела? – стараясь выглядеть спокойным, спрашиваю я.

– Я встречалась с ним в обед.

– Хм, – я делаю паузу, – ты встречалась с ним. Без моего разрешения.

– Какого разрешения, Ник? О чем ты?

– Я думал, мы с тобой договорились.

– Но это должна была быть моя свадьба и мой жених, – спорит она.

Я встаю с кресла и подхожу к ее креслу, нависаю над ней. Сурово смотрю в упор в голубые глаза. Моника взгляд не отводит.

– Ты нарушила наши договоренности, – говорю я и беру ее за подбородок.

– Ник, – шепчет она. Похоже, мне удалось ее напугать. Мне эта игра нравится все больше и больше.

– Я вынужден наказать тебя, – еле сдерживаясь от смеха, говорю я.

– Я больше не буду, – шепчет она.

Отпускаю подбородок и наматываю волосы на кулак, тяну ее вверх, заставляя встать. Наклоняюсь, почти касаясь ее губ. Она тянется ко мне, но я удерживаю ее за волосы, не давая приблизиться ко мне. Тогда она кладет свою руку мне на шею и толкает меня к себе. Впивается в мои губы. Облизывает их языком. И я сдаюсь. Сильнее прижимаю ее голову к себе, беру инициативу в свои руки и уже мой язык проникает ей в рот и толкает ее язык.

– Никита Олегович, – голос секретаря из аппарата звучит как отрезвляющий нас набат, – Вы просили напомнить, у Вас через полчаса встреча.

Я отпускаю Монику, подхожу к коммутатору, нажимаю на кнопку и говорю, надеюсь, не слишком хриплым голосом:

– Спасибо.

Поправляю член в брюках и возвращаюсь на свое место. Моника все еще стоит и пальцем скользит по своим губам.

– Перестань дразнить меня, – говорю я. – Мне работать надо.

Она улыбается, понимает, что прощена, и садится в кресло.

– Ну, что там с твоим женихом? Как он отреагировал?

– Он не поверил, – говорит Моника, – сказал, что это у меня перед свадьбой нервы сдают.

Я скрещиваю руки на столе перед собой.

– А ты? – спрашиваю, глядя на нее исподлобья.

– Я сказала, что не могу выйти за него, потому что не люблю и вообще встретила другого. Но он сказал, что наш разговор не закончен. Ему надо было торопиться на встречу. Сказал, что завтра мне еще перезвонит.

Какой настойчивый мальчик.

– Ну, то есть, твоя попытка оказалась провальной, я правильно понимаю?

Моника хмурится, но молчит.

– Позволь теперь мне разобраться со всем этим, хорошо? Больше никаких встреч с Густавом. Ты меня поняла?

Пристально смотрю на Монику. Она смотрит на меня в упор и, наконец, кивает.

– Я не слышу тебя, Моника, – не успокаиваюсь я. – Ты поняла меня?

– Да, – говорит она.

– Хорошая девочка, – довольно произношу я. – Подойди ко мне.

Она послушно встает и подходит. Я встаю и целую ее нежно, без намека на продолжение.

– А теперь иди, мне надо работать, – уже мягко говорю я. – Документы отдай в кадры. Ты знаешь, где это. Я их уже предупредил.

Она дарит мне свою обалденную улыбку и уходит.

Ну, что, пора вступать мне. С Густавом разговаривать уже не имеет смысла. Он в курсе, хоть пока и верит в услышанное. Мне надо говорить с его отцом. В их семье он решает.

Я не собираюсь скрывать свои отношения с Моникой и прятаться по квартирам. А это значит, что мы неизбежно когда-нибудь встретимся с Красновым. На каком-нибудь приеме или конференции.

С Красновым мы договорились встретиться на следующий день. Я не собирался затягивать решение этого вопроса и, к счастью, он оказался тоже свободен. Встреча была назначена в ресторане вечером.

Я предупредил Монику, чтобы она больше не разговаривала с Густавом. И на этот раз она выполнила обещание. Я не сказал ей, что встречаюсь с отцом ее жениха, потому что знал, что она будет переживать. Но, похоже, она, всё-таки, о чем-то догадывалась, потому что во время нашего с ней совместного обеда вела себя тихо и не донимала меня расспросами и своими выходками, как обычно. Наверное, заметила, что я был задумчив и молчалив.

Да, мне предстоял непростой разговор с Красновым. Ведь фактически мне нужно будет рассказать ему о том, что я учел невесту у его любимого сына. И подготовка к свадьбе, по рассказам Моники, шла полным ходом. А Краснов был не из тех людей, кто легко прощает долги.

И вдобавок ко всей этой херотене со свадьбой, неверной невестой и другом отца был ещё замешан и вопрос с креслом депутата, который тоже теперь завис в воздухе.

И не столько из-за чужой отбитой невесты, сколько из-за невозможности переписать бизнес на несуществующую жену.

Все так смешалось, что порой, задумываясь обо всем этом, мой мозг готов был просто взорваться.

Стоила ли Моника всех этих сложностей? Безусловно, да. В этом я убеждался каждый раз, когда ее голубые глаза с такой нежностью и преданностью смотрели на меня.

Я видел, что она чувствовала вину за все происходящее. Говорить об этом я ей запретил. Но читал это по ее взгляду.

Это все тяготило нас обоих. Поэтому и разрубить этот чертов узел надо было как можно скорее.