Глава 11

Звук, раздавшийся у меня за спиной, отвлек меня от его слов. Оглянувшись, я уставилась на стену с книгами, которая, словно по волшебству, разъехалась в разные стороны. За ней виднелась незаметная дверь, которая уже была мне знакома. Эзра подошел так близко ко мне, что я могла бы на него опереться. Но я не стала бы так делать. Если я покажу хоть каплю слабости, он запрет дверь, засунет меня в машину и отправит домой.

– Держись за мной, – приказал Эзра, даже не глядя на меня. Его плечи казались напряженными до предела, когда, обойдя меня, он направился к открывшемуся проходу.

Я последовала за ним. Лестница вновь привела нас в круглый зал.

– Какой коридор ты выбрала в прошлый раз?

Если это не обман зрения, теперь тут намного больше ходов, чем во время моего первого спуска сюда. А некоторые настолько маленькие, что в них проскочила бы максимум мышь. На камнях в стенах переливались странные нити. Они пульсировали, словно вены, по которым текла кровь.

– Не уверена.

Он кивнул, как будто на то и рассчитывал.

– Гламорган меняется. Но если комната того пожелает, то она тебя найдет. – Голос у него был таким же мрачным, как и вся атмосфера здесь, внизу. Лишь сейчас мне бросилось в глаза, что горело не очень много факелов.

– Пойдем сюда. – Взяв Эзру за руку, я повела его к самому широкому коридору. Его пальцы крепко сомкнулись на моих.

Большинство дверей, мимо которых мы шли, оказались закрыты. Периодически я и Эзра дергали ручки, но ни одна из дверей не открывалась. Вместо этого проход становился все у́же и темнее. Стены надвигались на нас.

– Можно вернуться обратно и пойти по другому коридору, – предложила я.

– Необязательно. – Судя по тону, Эзра не сомневался. – Как я уже говорил, комната должна найти тебя.

– Ладно. Тогда идем дальше, – ответила я смелее, чем себя чувствовала, и придвинулась поближе к нему, потому что за одной из запертых дверей послышалось шипение.

– Что это такое?

– Без понятия. Когда я сюда спускаюсь, то открываю двери только в том случае, если это действительно необходимо. Так безопасней. Гламорган способен полностью тебя запутать и сбить с пути. И пусть Зал мистерий самый опасный, не надо недооценивать остальные комнаты. Некоторые великие магистры исчезали здесь и больше уже не возвращались.

– Я никогда не предполагала, что это место существует. Считала, что это всего лишь легенда.

– Как и демоны? – Эзра ухмыльнулся, а я бросила на него притворно гневный взгляд.

– У этого места нет постоянной точки, – пояснил он. – Керидвен и Морриган – богиня возрождения и богиня смерти – создали Гламорган. Они уничтожают его, когда им заблагорассудится, и восстанавливают где-то еще. Богини защищают эту обитель, как защищают всех своих детей, которых создали. Нас они удостаивают лишь краткими аудиенциями, поскольку однажды так пообещали Мерлину. Вот почему он построил замок в Броселианде.

– Под «детьми» ты подразумеваешь как демонов, так и нас? – Эзра имел другие взгляды на этот вид, отличающиеся от наших. Вероятно, заключалось это в его дружбе с Калебом.

Он кивнул.

– Ты же знаешь историю про то, как помощник Керидвен, Гвион, превратился в первого демона?

– Естественно. Mémé довольно часто нам ее рассказывала. У Керидвен родился смертный сын по имени Афагдду. Но выглядел он на редкость уродливо, – начала я. – Она решила приготовить зелье, которое одарило бы его мудростью и красотой. Все необходимые ингредиенты варились в огромном котле. В нужный момент она добавляла травы, коренья и пену морских волн.

Эзра замедлил шаг и снова поймал мою ладонь. Теперь мы шли рука об руку рядом друг с другом, словно на прогулке. Стены замерцали. Потом они пропали, а вместо них справа и слева выросла живая изгородь из барбариса. Алые ягоды сверкали среди колючих ветвей как драгоценные камни. Смотрелось это невероятно красиво и устрашающе одновременно.

– Рассказывай дальше, – тихо велел Эзра. – Пожалуйста, постарайся не слишком сильно удивляться. Тут все не по-настоящему. Ничто из этого нереально.

– Керидвен варила зелье год и один день. Его следовало постоянно помешивать. – Голос дрогнул, когда мне в лицо подул ветерок. Он состоял из чистой магии. – Но однажды ей понадобилось собрать новые травы, и она попросила своего помощника Гвиона мешать зелье. Но строго-настрого запретила его пробовать. – На противоположной стороне кустарника раздался шорох, и я вздрогнула.

– Не обращай внимания, – приказал Эзра. – Он просто ждет. – Его большой палец нежно поглаживал тыльную сторону моей ладони. – Гламоргану нравятся эти старые истории.

– Ты говоришь о лабиринте так, будто он на самом деле живой.

– Так и есть, – заверил он. – Живее, чем мы оба когда-либо сможем быть.

Он обвил рукой мою талию и дернул меня назад, когда изгородь растворилась, а у наших ног образовалась трещина, открывающая вид на бесконечную темноту. Теперь мы стояли на плоской поверхности, а из глубины до нас доносился зловещий стон.

– Что это? – спросила я, пытаясь совладать со своим голосом. И тут же вцепилась в Эзру.

– Каэр Арианрод, – взволнованно произнес он. – Дворец Арианы. Колдуньи.

– Не называй ее так, – сказала я. – Она такая же богиня, как Бригида, Керидвен и Морриган. Ее изгнали, так как собственный брат обвинил ее в черном колдовстве. И все из-за того, что он не смог смириться, что ее сила превосходила его. Он отнял у нее сына. Значит, ее дворец находится под землей?

– Туда она сбежала, – ответил Эзра. – Видишь серебряные нити, которые поднимаются по стенам?

Кивнув, я посмотрела на тонкие, как паутинка, полосы, освещавшие тьму.

– Она столетиями плетет там свои нити. Так она приглашает тебя к себе.

– И я обязана принять ее приглашение? – Никогда не шагнула бы в эту бездну, но одна из нитей уже ползла ко мне.

– Не сегодня. Ариана терпелива. Она научилась ждать. Но она потребует от тебя визит. Все-таки она богиня.

– Ты уже был у нее?

– Нет. Она никогда не впустила бы в свой дворец мужчину. Мужчины всегда только предавали ее и использовали в собственных целях. Идем дальше. Ты должна пересказать историю до конца. – Он повел меня вдоль края впадины, которая медленно закрывалась.

– Гвион обжегся парой капель брызнувшего зелья. Не задумываясь, он сунул пальцы в рот, чтобы унять боль, – продолжила я. – Таким образом вся сила зелья передалась ему, а сыну богини уже ничего не осталось. Неожиданно Гвион услышал все, что происходило в мире, и постиг все тайны настоящего и будущего.

Я подняла глаза на Эзру, который слушал меня и в то же время оглядывался вокруг. Заросли вернулись, а разлом закрылся. В этот раз живая изгородь была из зеленой бирючины, на которой пробивались первые свежие листочки, как будто недавно наступила весна.

Мы снова и снова сворачивали в другие коридоры. И внезапно услышали негромкий смех, а за ним – звук, похожий на журчание ручья.

– Мы когда-нибудь отсюда выберемся? – спросила я.

– Это уже зависит не от нас. Керидвен распоряжается нашей судьбой. Мы бросили ей вызов. Как заканчивается история? – настаивал он, хотя знал концовку.

– Гвион понимал, как рассердится богиня, поскольку весь ее труд оказался напрасным. Он заплакал, не представляя, что делать. Но с теми несколькими каплями он получил и дар перевоплощения, поэтому обернулся зайцем. Богиня сама преследовала его в облике борзой. Гвион превратился в форель, а богиня – в выдру. Он стал воробьем, а она – ястребом. Неважно, какую личину он принимал, богиня обращалась в более быстрое или сильное животное. В конце концов он превратился в зернышко, надеясь, что богиня его не найдет. Но, разумеется, она стала курицей и склевала его. Вскоре после этого Керидвен забеременела и через девять месяцев родила сына.

– Она родила его и бросила, – тихо добавил Эзра. – От матери и отца он унаследовал дар смены облика и так стал первым демоном.

Лабиринт опять изменился. Я прижалась к Эзре, когда кусты бирючины пропали, а на их месте возникли бесконечно высокие стеклянные стены. Сквозь сверкающее стекло я смогла заглянуть в помещение за ним. Залы, забитые книгами. Затем залы, забитые сокровищами. Золото и драгоценные камни были сложены громадными горами. Взглянув наверх, я смотрела на пролеты винтовых лестниц. Там тоже обнаружились коридоры с бесчисленными дверями.

– Что все это такое? – спросила я, боясь вздохнуть, пока мы проходили мимо зала, полного кубков. Роскошные бокалы для питья соседствовали с невзрачными чашами.

– Все бесполезные предметы, которые Артур приказал своим рыцарям собрать, потому что надеялся, что они найдут Грааль.

– Как они сюда попали?

– Не знаю. Об этом я могу только догадываться.

– И? Какие у тебя догадки?

– Думаю… – Он остановился. – Думаю, Артур мечтал избавиться от своего наследия, если выпьет из Грааля.

– Его наследие. Он сын Игрэйн и Утера Пендрагона. С чего бы ему от этого избавляться?

– Утер Пендрагон был наполовину демоном, ту же кровь унаследовал и Артур. То, к чему он испытывал глубочайшее отвращение.

Я затаила дыхание.

– Этого я не знала.

– Конечно, нет. Это не тот факт, который он хотел бы предать огласке. Об этом было известно его жене Гвиневре и, разумеется, Ланселоту, его лучшему другу.

И мужчине, любившему жену Артура. У Ланселота и Гвиневры так же не случилось хеппи-энда, как и у Мерлина с Вивианой.

– Артур так и не отыскал настоящий Грааль, верно?

Эзра покачал головой.

– Нет, не отыскал. Вместо этого он и его рыцари сражались с демонами. Мне кажется, он старался истребить их всех до единого, потому что не мог убить ту часть, что жила внутри него.

– А если бы он нашел Грааль, то сумел бы уничтожить в себе все демоническое? – скептично переспросила я.

Эзра задумался и целеустремленно повел меня вперед.

– Отец Артура, Утер Пендрагон, в своем демоническом обличье перевоплощался в пятиглавого дракона. Полагаю, от подобного наследия так легко не отделаться. Даже при помощи магического кубка.

– А Артур? Какую форму принимал он?

– Не осталось никаких свидетельств. Он устранил все, что намекало на его изъян. Не желал, чтобы его запомнили таким. По этой же причине он обратился в христианскую веру и не зачал ребенка с Гвиневрой. Хотел, чтобы его род оборвался.

– Он наказал свою жену за то, что не принимал в себе самом. Ничего удивительного, что она влюбилась в Ланселота.

Эзра посмотрел на меня, нахмурившись.

– А ты что, считаешь иначе? – сердито спросила я. – В те времена для женщины считалось ужасным быть бесплодной и не подарить королю наследника. Это наверняка была пытка для нее.

– Вполне возможно. Но он ее любил. Даже очень.

Эзра – последний человек, с которым мне хотелось рассуждать о любви и ее неприятных последствиях.

– Почему он, кстати, назначил Мерлина советником, раз так сильно ненавидел демонов?

– Потому что от него ему не нужно было прятаться.

Я кивнула.

– Только вот тупо, что Артур завел сына от своей единоутробной сестры, – ехидно процедила я. – И его род не вымер. Так ему и надо.

Эзра тихо усмехнулся:

– Я смотрю, мы сегодня немножко злобные.

– А тебя это удивляет, да? Твой друг-демон уже сообщил, что ты засунул меня в ящик с надписью «Нежные девушки», – парировала я.

– Не засовывал я тебя ни в какой ящик. – Он вздохнул. – Ты на это разозлилась? Еще ты казалась мне храброй и так сопротивлялась болезни. Обычно лихорадка входит в полную силу намного раньше, ты же в курсе.

Я кивнула.

– Но несмотря на храбрость и упрямство, ты и нежная тоже. Вообще не думаю, что это оскорбление. Ты добрая и сострадательная…

– Да-да. Порядок. – Я рассмеялась, отчего Эзра улыбнулся. – До меня дошло. «Нежная» – это суперкрутое качество.

– Вот именно, – тихо произнес он и поцеловал меня в висок. Чувства, которые пробуждали во мне его губы, дотрагиваясь до моей кожи, можно было описать как угодно, но не нежными.

По стеклянным стенам начали стекать капли воды, похожие на слезы, а недалеко от нас бесшумно распахнулась дверь, и в коридор упал луч яркого света.

Рука Эзры сильнее сжалась на моих плечах.

– Зал мистерий. Он захотел, чтобы ты вошла в него второй раз. – В его голосе слышались изумление и испуг.

От волнения у меня в желудке все переворачивалось, стоило лишь вспомнить о том, что происходило там, внутри, в прошлый раз. Однако я высвободилась из его оберегающих объятий и ускорила шаг, одновременно пытаясь заглушить в себе возрастающий страх. Я сконцентрировалась исключительно на прямоугольнике двери.

– Ви! – остановил меня крик Эзры, как только я до нее дошла. – Подожди!

Я повернулась к нему:

– Дай мне попробовать самой. – Особенно большой надежды на то, что он согласится сделать так, как я просила, у меня не было. – Как ты сам заметил, зал открылся для меня и разрешил зайти мне. Не тебе. Лучше нам его не злить.

Эзра стоял всего лишь в метре позади меня.

– Ты точно уверена? Нам необязательно забирать эти предметы. Мы можем сразиться с Регулюсом.

– Но тогда ведь многие погибнут.

Эзра кивнул, потому что поспорить с этим не мог.

– Если Регулюс получит зеркало и кубок, а я таким образом спасу хоть одну жизнь, то оно того стоит.

Мы просто смотрели друг другу в глаза. И в его глазах я видела страх и тревогу.

– Раз ты хочешь это сделать, я буду ждать тебя здесь. Без тебя я обратно не уйду. Без тебя я никуда не уйду.

– Обещаешь? – А себя я спрашивала, намеренно ли его фраза получилась двусмысленной.

– Обещаю.

Улыбнувшись, я вдохнула полной грудью и перешагнула порог. Первым, на что я обратила внимание, стало то, что все выглядело совершенно по-другому. Стены были кроваво-красными и блестели, будто покрытые золотистым лаком. Столы теперь стояли прямо возле стен. Вместо них в центре помещения лежала толстая алая веревка, образующая по форме круг. В диаметре он достигал приблизительно трех метров. Внутри круга кто-то начертил одну большую и три маленькие пентаграммы. По одной на каждую сторону света, причем самый крупный рисунок обозначал восток. Я нервно сглотнула. Магический круг для непосвященных – очень опасное колдовство. Мой взгляд скользнул дальше, в глубь комнаты. Ни темного кубка, ни зеркала нигде не видно. Крупный азурит пропал. На такое я не рассчитывала. Мой восхитительный план подкупа Регулюса провалился. На столах, как и прежде, лежали гримуары, а затем на одной из книг я обнаружила атаме. Ритуальный кинжал был очень красиво украшен. Если драгоценные камни на рукоятке настоящие, то стоил он целое состояние. Можно ли использовать его, чтобы усмирить Регулюса? Раз клинок находился в этой комнате, то он, без сомнения, должен обладать особыми силами. Я оглянулась на Эзру, застывшего в дверях.

– Мне его взять?

– Попробуй, – сказал он. – Но в круг не входи.

– А какой-нибудь гримуар забрать? Нам придется предложить ему что-то большее, чем один кинжал.

Эзра покачал головой:

– Это не обычные гримуары. Они принадлежали ведьмам и колдунам, которые обратились к черной магии. В них полно проклятий и заклинаний на поражение. Лучше пусть остаются здесь.

Ну, раз он так считал… Я сосредоточилась на круге, расположенном между мной и столами. Шнур не замыкался, оставляя небольшой проход – приглашение ступить внутрь. Приглашение, которое я ни в коем случае не приму. Мне нужно его обойти, чтобы добраться до своей цели. Я сделала шаг, потом еще один, и вдруг пол у меня под ногами зашатался. Создавалось впечатление, что он хотел меня остановить и в то же время втолкнуть прямо в круг. Я упала на колени и изо всех сил цеплялась пальцами за твердый каменный пол. Невидимая сила тащила меня вперед. Ломая ногти, я пыталась ей сопротивляться. Зубы я стиснула так, что стало больно.

– Ви! – послышался крик Эзры. – Быстро возвращайся назад! – Голос его, казалось бы, звучал с расстояния не двух метров, а как минимум двух километров.

Я попробовала снова встать, но ничего не получалось. Края веревки раздвинулись шире. Круг собирался впустить меня. Шнур начал извиваться, словно змея. Как парализованная, я уставилась на загоревшиеся пентаграммы. На очерчивающих их линиях вспыхнули язычки пламени. Меня резко дернуло вперед. Взвизгнув от неожиданности, я сильнее уперлась ладонями в камень. Пальцы зацепились за стыки между плитами. Позади меня орал Эзра, но я не рискнула бы обернуться, потому что не могла оторвать взгляд от веревки. Зал мистерий понял, что я собиралась что-то у него отнять, и заманил в меня ловушку. По телу прошел новый рывок. Я пыталась вспомнить заклинание, которое использовалось, чтобы разрушить силу магического круга. Mémé научила нас ему, так как иногда случалось, что на волю ведьмы воздействовали подобной черной магией. Обратное заклинание ведьмы разучивали уже в детстве. Однако у меня в голове словно образовалась дыра, зияющая пустота. Перед глазами клубился туман, а помещение расплывалось.

Внезапно голос Эзры раздался прямо у меня в подсознании.

– Ви, – заговорил он. – Ты должна собраться. Сопротивляйся. Я с тобой.

Как он это сделал? Меня опять подвинуло немного вперед. Ткань брюк порвалась. А затем кончики пальцев дотронулись до шнура. Боль, огнем охватившая меня, была неописуема. В сотни раз сильнее демонической лихорадки. Она словно сотрясала меня, и я скорчилась на полу. Все конечности неконтролируемо дергались, как будто я была одержима.

– Ви. – Эзра казался абсолютно спокойным. – Сконцентрируйся на том, что происходит у тебя внутри. Боль – лишь воображение. Она нереальна.

– А чувствуется очень реальной, – процедила я. Веревка оплела мое запястье и поползла выше по руке, подтягивая меня все ближе. Еще всего каких-то пара сантиметров, и мои колени коснутся первой пентаграммы. Шнур добрался до шеи, обвился вокруг нее и начал меня душить. В кожу вонзались мелкие кристаллы. По всему телу выступал пот. Зал наказывал меня за мои намерения. По лицу потекло что-то мокрое.

– Тебе надо сломить его силу. Если в тебе еще осталась какая-то магия, сейчас ты должна ее применить. Иначе погибнешь. Зал проверяет тебя. Он хочет знать, насколько ты сильна.

Я впилась зубами в нижнюю губу и ощутила вкус крови, а потом неожиданно зашептала слова, которым mémé учила меня на Ведьминых скалах:

– Thelema, Thelema Agape.

Эзра втянул в себя воздух.

– Вот так, хорошо. Защищайся. Борись!

– Thelema, – повторила я сперва тихо, а затем громче: – Thelema Agape. – Взглядом я сверлила пентаграммы. – Thelema Agape! – заорала я так громко, как только была способна, и комната дрогнула от мощного толчка. На меня посыпалась земля.

– Ви! – завопил Эзра. – Стоп. Прекрати.

Но я не могла. Вновь и вновь я выкрикивала заклинание, хотя веревка и пыталась заставить меня замолчать. Пламя, повторяющее рисунок пентаграмм, поменяло цвет. Ярко-красный, затем зеленый, синий и желтый. Цвета всех стихий. Огонь, земля, вода, воздух. И лишь под конец оно стало черным. На шнур брызнули искры, и он загорелся. Я безуспешно старалась сбить пламя. Огонь бушевал все сильнее, но не перекидывался на мою одежду. А потом путы у меня на шее ослабли. Я опять смогла дышать. Веревка с отвратительно клокочущим звуком упала на пол и обратилась в пепел. Огонь погас. На трясущихся ногах я приняла вертикальное положение и, пошатываясь, шагнула к двери. Эзра с широко распахнутыми глазами стоял на другой стороне. И только теперь я сообразила, почему он не побежал ко мне. Выход пропал. Там больше не было двери – лишь гладкая стеклянная стена. В панике я бросилась нащупывать ручку и любой другой способ ее разбить. У меня за спиной послышался скрежет. Я развернулась. Стены комнаты начали сдвигаться, а пол – растворяться. Там, где он был еще недавно, сейчас разевала пасть безграничная тьма.

– Зал снова исчезает, – зазвучал голос Эзры у меня в голове.

Из моего горла вырвался сухой всхлип. Оно горело и першило.

– Посмотри на меня, Вианна, – спокойно велел Эзра. – Ты не умрешь там, внутри.

Измученная, я прислонилась лбом к стеклу и прижала к нему ладони. Нет, подумала я, умру, потому что больше не могу. Мне хотелось просто свернуться клубочком и заснуть. Заснуть навечно – теперь это казалось мне избавлением.

– Ви. – Голос Эзры смягчился. Стал ласковее. Он уперся лбом с противоположной стороны и приложил ладони к стене напротив моих. Только тонкое стекло отделяло нас друг от друга. – Послушай меня. Чтобы разбить преграду, тебе нужен атаме. Либо ты идешь обратно и берешь его, либо телепортируешь. Но решай прямо сейчас. Когда пол рассеется, ты больше не найдешь кинжал. Возьми себя в руки. Ты уже сделала это. Сделай это ради меня.

Из последних сил я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Самая плохая причина, чтобы сражаться за свою жизнь. Если хотела выжить, то я должна сражаться за себя. За меня это никто не сделает. Я с трудом подняла голову, но даже такое незначительное движение причиняло боль. Где клинок?

Тем временем пол почти пропал. Только что здесь были древние камни, а теперь все исчезало. Стены продолжали наезжать на меня. Осталось всего два места, где до сих пор существовал пол. Тут, где стояла я, и под столом, на котором лежали несколько гримуаров и атаме. Но и под тем столом пол разрушался точно так же, как и подо мной. Когда он окончательно распадется, я провалюсь в эту бездонную глубину. И если не погибну, то навечно превращусь в часть лабиринта. То же самое происходило и с великими магистрами, о которых недавно рассказывал Эзра?

Позади меня умоляюще шептал Эзра:

– Ты сможешь. Ты намного сильнее, чем думаешь. Завладей им. Предъяви свои права.

Сжав руки в кулаки, я вздохнула полной грудью. Провал между мной и точкой, в которой находился клинок, чересчур велик, чтобы перепрыгнуть. Я закрыла глаза и сосредоточилась.

– Volanta, – проговорила я притягивающее заклинание и раскрыла ладони. Сейчас выяснится, осталось ли во мне еще хоть сколько-нибудь магии. Все сущее всегда состояло из одной и той же энергии. Кинжал и я отличались лишь формой, которую дали нам богини. Раньше я видела эту энергию и была окружена ею. Запутанное переплетение разноцветных дорожек вело к предметам, которые я хотела переместить. Но за время болезни все эти цвета пропали.

– Volanta. – Тонкая пурпурная нить мигнула и исчезла. – Volanta, – прошептала я еще раз, и энергетическая нить проявилась вновь. Теперь уже толще. И вела она от моей руки непосредственно к кинжалу. Я полностью успокоилась, игнорируя хаос вокруг себя, и смотрела исключительно на атаме. – Volanta, – проговорила я в последний раз и почувствовала себя могущественной.

В этот момент случилось сразу несколько вещей. Клинок поднялся и взмыл в воздух, в то время как пол под столом совсем растворился. Стол рухнул в пустоту. Атаме понесся мне в руки, я схватилась за его рукоять, развернулась и ударила острием в стеклянную стену. Оттуда вверх и вниз побежала трещина, разветвляясь и образуя новые трещины, как ветви на деревьях, а затем стекло разбилось на тысячи осколков. Пол у меня под ногами исчез. На мгновение я зависла в воздухе, стараясь где-то найти опору, прежде чем начала падать. Пальцы Эзры сомкнулись на моем запястье. Он держал крепко и через край втянул меня в коридор.

С грохотом хлопнула какая-то дверь, а пол под нами завибрировал. Стеклянные стены пропали. Мы лежали на мягком мхе, и я пыталась медленно восстановить дыхание. Над нами возвышалась живая изгородь из барбариса. Чирикали птицы, пригревало солнце. Эзра так крепко сжимал меня в объятиях, как будто никогда больше не собирался отпускать. И так же отрывисто дышал.

Я не упала в никуда. Я здесь, с ним. Его ладони гладили меня по волосам и спине, судорожно скользнули под край моей футболки, словно ему обязательно нужно было дотронуться до моей кожи. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и нежно водила руками по его груди, успокаивая и его, и себя саму. Надо вставать и уходить отсюда, однако никто из нас не двигался. Его дыхание касалось моего лица, когда он приник губами к моему лбу. Внутри меня все сжалось. Чем более расслабленными мы становились внешне, тем сильнее возрастало напряжение, возникшее вокруг нас.

– Ви, – сказал он осипшим голосом. – Никогда больше не смей подвергать себя такой опасности.

Я пошевелила головой.

– Не буду. – Мне приходилось сдерживаться, чтобы не поцеловать его прямо здесь и сейчас. Вместо это я вдохнула запах Эзры и почувствовала, как он вздрогнул. Нам следовало обсудить то, что только что стряслось, но я не произносила ни единого слова. Его руки пробирались дальше мне под футболку, и я неосознанно прильнула к нему. Еще немного приподняла голову и накрыла ладонью его щеку.

– Эзра, – прошептала я. Я желала, чтобы он трогал меня, чтобы он меня целовал. Но только в том случае, если теперь это будет иметь какое-то значение.

Его темный взгляд на миг задержался на моих глазах, а затем он плавным движением поднялся на ноги и потянул меня на себя.

– Тебе больно?

Близость и напряжение испарились. Я помотала головой.

– Уже нет. Нет.

– Идем. – Он мягко взял мои израненные руки в свои. – Я выведу тебя отсюда.

Да, разумно. Он не хотел меня целовать, и мне тоже нельзя этого хотеть. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила в траве атаме. Аккуратно его подобрала, и он скользнул мне в руку, как будто там ему самое место.

– Ты когда-нибудь слышал что-то о черномагическом ритуальном клинке? – спросила я Эзру.

Тот покачал головой:

– Вероятно, он принадлежал кому-то из колдунов или ведьм, осужденных за черную магию. Их вещи хранятся в той комнате.

– Тогда почему инициация великих магистров проходит именно там?

– Потому что это должно напомнить нам и не дать забыть, что существуют две стороны – темная и светлая. Потому что мы должны пройти испытание, хватит ли нам сил, чтобы противостоять тьме. Возьмешь атаме с собой или оставишь тут?

– Разумеется, я его заберу. В конце концов я так упорно за него сражалась.

– Так и есть. – Он погладил меня по щеке и снова взял за руку.

Прежде мы целую вечность бродили по лабиринту в поисках Зала мистерий. Сейчас же осталась одна-единственная дорожка, которая вела нас обратно – прямиком к лестнице в библиотеку замка. В камине до сих пор горел огонь, как будто мы отсутствовали всего пару минут. Эзра не выпускал мою ладонь и вывел меня наружу. Наверняка отведет к Лорану и попросит его отвезти меня домой. Но я не хотела уходить. Лунные лучи просачивались сквозь узенькие окошки над массивной входной дверью и заливали холл бледным светом. На большом столе в центре стояли свечи, но вокруг не было видно ни души и царила полная тишина. К моему удивлению, Эзра не собирался выставлять меня вон, а потянул за собой на кухню, располагавшуюся на первом этаже. Мне всегда там нравилось. Это царство Аделаизы. Аромат пирогов и кофе, трав и специй витал в воздухе. Посередине находился длинный стол, за которым я так часто сидела и рассказывала Аделаизе о своей неразделенной любви к Эзре. Его повариха слушала меня, гладила по голове и старалась утешить своими вкусностями. Сейчас же Эзра усадил меня на одну из скамеек, стоявших слева и справа от стола, и вытащил из шкафа полотенце для посуды. Подержав его над раковиной под струей воды, он подошел ко мне. Я положила атаме на стол.

– Не шевелись, – скомандовал Эзра и сел напротив меня, раздвинув ноги.

Я думала, он займется моими руками, однако он осторожно провел влажным полотенцем мне по щекам.

– Ты что делаешь?

Эзра включил только две настенные лампы, но, когда он убрал полотенце от моего лица, на ткани отчетливо виднелись красные разводы.

Я ахнула:

– Что это? – Когда я поранила лицо? Вспомнить не получалось.

– Ты плакала кровью, – объяснил Эзра хриплым голосом, встал, чтобы сполоснуть полотенце, и тут же вернулся обратно. – У тебя на шее синяки от шнура. Твои сестры меня убьют. – Он взял меня за подбородок и повернул мою голову, чтобы получше рассмотреть. Снова бережно провел пальцами по моим щекам и глазам. – Никогда в жизни мне еще не было так страшно, – тихо произнес он. – Стоять с другой стороны и не иметь возможности хотя бы что-нибудь сделать…

– Прости.

Он резко рассмеялся.

– Ты не должна ни за что извиняться. Во всем, что случилось сегодня вечером, виноват я. Нельзя было тебе разрешать, но я никогда не мог ни в чем тебе отказать.

– Ты всегда разрешал мне только то, что, по твоему мнению, пошло бы мне на пользу.

– Потому что хотел тебя защитить.

Да, хотел, и я в равной степени любила это и ненавидела в одно и то же время.

– Теперь ты не обязан этого делать.

– Не знаю, смогу ли прекратить.

– Так попытайся. Я выросла, Эзра.

Я подалась к нему, когда он взял мои руки в свои.

– Ты получила кинжал, – неожиданно сменил он тему. – Ты вынесла его оттуда.

Я с благоговением посмотрела на атаме.

– И твоя магия не исчезла. Полагаю, это ты тоже доказала.

– Теперь это действительно была я, правда? Клинок мне подчинился.

Эзра кивнул, погладил костяшки моих пальцев, и я тихо зашипела. Он поднял ладони повыше и осмотрел их.

– Очень больно?

– Терпимо. Считаешь, нам удастся удовлетворить Регулюса кинжалом? Это не кубок и не зеркало, но, может быть, он все равно его возьмет. К сожалению, мне придется признать, что ты прав, тот зал… В общем, не думаю, что мне хватит смелости войти туда еще раз. Я так испугалась…

– Мы предложим ему кинжал. – Эзра поднес мои ладони к губам и поцеловал царапины на подушечках пальцев. Я не отняла руки. Тупая боль в теле улетучилась. Он опустил мои кисти только после того, как перецеловал каждый пальчик, и на лице у него тенью промелькнули угрызения совести. – Я думал, что потеряю тебя. Одна мысль об этом была ужасна. – Его взгляд устремился прямо на меня, и прежде чем я успела что-то ответить, он наклонился ко мне. Лица коснулось теплое дыхание. Его губы нежно накрыли мои. Сначала я практически не чувствовала прикосновения. Только губы покалывало. Эзра поцеловал меня. Я застыла неподвижно, пока первый шок не сменился жаром, заставившим меня растаять. Я обняла его рукой за шею. Он застонал, и поцелуй стал настойчивей. Он нес в себе вкус виски, чего-то сладкого и вкус того поцелуя, который он подарил мне так давно. Ртом Эзра скользнул вдоль моей щеки к шее, а затем к горлу. Все мое тело реагировало на эти осторожные движения. Такие невесомые, и казалось, что у меня на коже одно лишь его дыхание. На секунду он отстранился от меня и заглянул в глаза, будто спрашивая, как я отношусь к тому, что он сделал. Эзра позволил мне увидеть все. Его отчаяние, сожаление, страх и, прежде всего, его желание. Желваки у него на лице заходили, словно он боролся с собой, чтобы не наброситься на меня. А я мечтала, чтобы он не сдерживался и тем самым развеял все мои сомнения. В этот раз поцелуй будет значить больше. Намного больше. Поэтому я настороженно кивнула.

Он взял мое лицо в ладони, и теперь поцелуй был уже не нежным, а таким страстным, что с легкостью стер воспоминания о последнем часе. Этого поцелуя я так долго ждала, о нем грезила. Снова и снова. И я ответила на него со всей любовью, которую подавляла с момента своего возвращения. Я подалась к нему и целовала каждую точку, до которой могла дотянуться. Его губы, щеки, веки и шею. Пока я возилась с пуговицами у него на рубашке, его руки гладили голую кожу у меня на спине. Наши рты и руки вышли из-под контроля. Светильники заморгали и в итоге полностью погасли. Я хотела его. Я любила его. В этом никогда ничего не изменится. Губы Эзры изогнулись в улыбке, как если бы я произнесла последние слова вслух. Его руки легли на мою талию и потянули меня к нему на колени. Он покрыл поцелуями линию моего подбородка, и я издала тихий вздох. А у него вырвался негромкий хриплый звук, когда я наклонилась и поцеловала ямочку на его шее, а потом прошлась губами дальше вниз. Этот звук проник в каждую клеточку моего тела. Подняв голову, я лизнула языком его нижнюю губу. Не осторожно или боязливо, а требовательно. Хватка на моей талии усилилась. Запустив пальцы ему в волосы, я приоткрыла рот, чтобы впустить его. Эзра хотел меня, но в этих поцелуях чувствовалось нечто большее. Я ощущала это большее на своей коже и губах. Наши языки переплелись. Его пальцы скользнули по моему животу и наконец-то по моей груди. Тихо застонав, я прильнула к нему еще сильнее.

– Эзра. – Нас перебил теплый мягкий голос, и Эзра вздрогнул, будто его ударили. Подняв меня со своих колен, он отпрянул от меня, застегнул рубашку и встал. Все это случилось так стремительно, что я даже не успела сориентироваться. Стоило зажечься свету, как его лицо превратилось в безэмоциональную маску. Неважно, что он только что чувствовал, от этого не осталось и следа.

Я ошеломленно вскинула голову и облизала губы. В дверях стояла женщина. Но не просто какая-то там женщина, а самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. Прямые угольно-черные волосы спадали ей на грудь и спускались до бедер. Высокая, с тонкой талией и округлостями в нужных местах. Кожа у нее была цвета кофе с молоком, а зеленые глаза напоминали о египетских кошках. На ее губах заиграла улыбка, когда она поплыла к нам.

– Добрый вечер, – приветливо сказала она мне и дотронулась до плеча Эзры. – Ты надолго ушел. Не знала, что ты ждешь гостей. Не представишь нас друг другу?

Я так часто испытывала страх. И неудивительно, учитывая все, что со мной уже стряслось. Все, что я уже потеряла. Но сейчас меня охватил такой первобытный ужас, что я готова была замотать головой. «Не представляй меня ей, – хотела сказать я. – Я не желаю знать, кто она». Но я молчала. Стояла на трясущихся ногах и вцепившись из-за этого в стол. Всякий, кто увидел бы их вместе, понял бы, какую роль играла эта женщина в жизни Эзры. Должна была играть. Наконец его недавний растрепанный вид и взъерошенные волосы обрели смысл. И нерешительность Жака, когда я пыталась к нему пройти. Меня затошнило, и я еще сильнее и вопреки всем доводам рассудка начала надеяться, что ошиблась… Я сделала от них шаг назад, потом еще один. Если и существовали идеальные пары, то прямо сейчас одну из них я наблюдала перед собой.

– Вега, – произнес Эзра и держался при этом подозрительно натянуто, – это Вианна Грандье. Я знаком с ее семьей. Они и ее сестры провели несколько лет в Гластонбери и не так давно вернулись. Вианна… – Он сделал короткую паузу и сглотнул, – …позволь представить. Вега де Маскун. – Следующая пауза продлилась еще чуть дольше. Он снова сглотнул. – Девушка улыбалась мило и выжидающе. – Моя невеста. Мы поженимся за два дня до летнего солнцестояния.

Это была даже не пощечина. Это было намного больше. Его фраза ядовитым облаком повисла в воздухе, выдирая сердце у меня из груди надежнее, чем на то способен любой демон. Его невеста. Эта идеальная женщина – его невеста. Эзра обручен и, тем не менее, только что целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Но все не так. Он женится. На другой женщине. Поразительно, однако я не отшатнулась, не заорала на него, не убежала и даже его не ударила. Мгновение просто застыло. Как со стороны я смотрела на саму себя, стоящую в рваных джинсах, стоптанных кедах, грязной футболке и со взлохмаченными волосами. А напротив меня стояли эти двое, красивые и безупречные, словно сошли с обложки модного журнала. Разум подсказывал, что это не имело никакого значения, но чувствам было все равно. Эта великолепная девушка – его невеста. Он женится на ней и заведет с ней детей. Она настоящая женщина, а не девчонка, которая боготворила его с юных лет. Кончики пальцев у меня закололо.

– Очень приятно, – надтреснутым голосом выдавила я.

Она величественно кивнула и опустила голову на плечо Эзре.

– Я пока мало знакома с друзьями Эзры.

Надо убираться отсюда, пока я не потеряла самообладание. Только что его губы касались моих. Он обнимал меня так, как не обнимают друзей семьи. На меня накатила ледяная дрожь. О чем он думал? Он помолвлен.

– Мне пора идти. – Так сдержанно, как только смогла при данных обстоятельствах, я развернулась и прошагала к двери, ведущей в огород. Через дыру в заборе пролезу во двор замка. Я молилась, чтобы Аделаиза не заперла дверь. Когда я взялась за ручку, раздался щелчок, и она открылась. Я вдохнула теплый воздух. Горло горело от недавних криков в лабиринте и от слез, старавшихся пробиться на волю. Тем временем на улице уже стемнело. Ехать обратно по такой темноте опасно, но мне необходимо уйти. Немедленно. Покалывание в пальцах усилилось, стоило мне ступить на мульчированную тропинку, по разные стороны которой росли розмарин и тимьян. На темную почву грядок передо мной упала капля воды.

– Вианна! – услышала я издалека оклик Эзры.

Я сделала шаг. Еще капля. Эта была большой, тяжелой и крупной. Еще одна и еще.

– Ви. Ты там не выйдешь! – В ушах у меня шумело, словно в голове вот-вот разразится буря. Яростный порыв ветра разметал волосы, рванул одежду и прибил растения к земле. Мне нужно домой. К сестрам. Как под принуждением, я опять оглянулась. Эзра и его невеста стояли возле двери. Он приобнял ее одной рукой. Меня он тоже вечно защищал, и это не играло абсолютно никакой роли.

– Мои поздравления, – проговорила я будто бы не своим голосом. Он звучал глухо и ниже, чем мой собственный. – Желаю вам счастья. – Слова у меня на языке приобрели вкус битого стекла. Падало все больше капель. Эзра уставился на меня. В глазах у него отражалось одно чувство. Раскаяние. Он раскаивался в том, что целовал меня. Осознание этого уже вряд ли могло сделать боль еще сильнее. Прогремел гром. Я кивнула на прощание девушке. Она не знала меня и не знала ничего обо мне. Разве что он рассказывал ей о маленькой глупенькой ведьме, которая бегала за ним хвостиком. В небе сверкнула молния и озарила всю сцену призрачным светом. Позади Эзры и Веги показались Жак и Аделаиза. Повариха покачала головой и прикрыла рот ладонью. На лице у нее читался ужас. Ей всегда было известно, что значил для меня Эзра. И она не могла не знать об этой помолвке. Все они знали, но никто ничего не говорил мне. Меня охватил холодный гнев. Он взмывал вверх и оседал пеной, как море при урагане. Того, что я ощущала сейчас, я не ощущала никогда прежде. Будто я больше не хозяйка своих чувств. К этому примешивались еще стыд, безысходность и печаль. Бездонная печаль. Только что я вновь его потеряла. Окончательно. Я посмотрела на свои пальцы, которые он недавно сжимал и целовал. На тыльной стороне моих ладоней затанцевали крошечные язычки пламени, которые не мог погасить дождь. Из уголка глаза скатилась единственная слеза. Такая горячая, что обожгла кожу на щеке. Может быть, я до сих пор плакала кровью? Второй удар грома прокатился в ночи, сотрясая замок до самого основания.

– Пусть богини берегут вас и ваш союз, – процедила я наше традиционное пожелание. А затем развернулась, и небеса наконец разверзлись. На меня обрушился поток воды.

– Вианна! – доносились до меня крики Эзры. – Остановись! Вернись в замок!

Ни за что. Ничто не заставит меня снова переступить порог его дома. Он сказал мне больше не приходить, но, невзирая ни на что, я это сделала. По сути, все происходящее здесь – моя вина. Я ускорила шаг. Обжигающие, соленые слезы продолжали течь по моим щекам, перемешиваясь с дождем. Не видно было ничего даже на расстоянии вытянутой руки, однако шато я знала как свои пять пальцев. Из горла рвались рыдания, но я сдерживала их изо всех сил. Будет только хуже, если позволить им высвободиться из моих легких. Протиснувшись в узкую щель в ограде, я выбралась в опустевший замковый двор. Надеюсь, Лоран до сих пор ждал меня у ворот.

– Вианна! – орал мне вслед Эзра. – Да будь ты разумней! Остановись!

Вне себя от ярости, я затормозила и повернулась к нему. Он действительно побежал за мной. Но я не питала по этому поводу никаких иллюзий. У него на лице появилось облегчение, когда я послушалась. Секунду мы просто смотрели друг на друга. Ветер швырнул волосы мне в лицо, и хотелось верить, что Эзра не заметил моих слез. Я прижала руку к груди, потому что было так больно.

– Держись от меня подальше, – предупредила его я, когда он осторожно приблизился. У меня перед глазами возникла мерцающая зеленоватая стена. Во мне поднимались темные волны энергии. Казалось, что они исходят прямо от земли. Я не хотела чувствовать то, что чувствовала. Злость, гнев и бесконечную ненависть. На него, на ту женщину и на весь мир. Пламя на моей коже вспыхнуло ярче. Меня начало трясти. – Остановись!

Он сделал еще один шаг.

– Мне жаль, Вианна. – Несмотря на ураган, я даже слишком отчетливо слышала его слова. – Я бы предпочел, чтобы ты узнала об этом по-другому. – Опять шаг, такой аккуратный, как будто он подкрадывался к зверю. К зверю, которого пытался заставить поверить, что он может ему доверять, чтобы потом запереть в клетку. – Я должен был тебе сказать. Я хотел…

Я отняла руку от груди.

– Нет, – предостерегла я его в последний раз.

Раздалось шипение, и я повернула голову в ту сторону, откуда доносился звук. В трех или четырех метрах позади Эзры стоял черный, как смоль, леопард. Впрочем, он был значительно крупнее, чем обычные леопарды. Мокрый мех обволакивало темно-красное сияние. Когда он распахнул пасть и зарычал, показались длинные клыки. Если я еще и сомневалась, что именно мне угрожало, то все сомнения развеялись, стоило увидеть, как в золотистых глазах загорелся огонь.

– Ви. Пожалуйста. Не будь безрассудной. Останься здесь. То, что между нами…

– Nocere, – прошептала я и выбросила вперед обе руки. Стремительный сгусток темного воздуха попал в леопарда, которого отбросило назад и протащило по грязной земле, а следующий воздушный удар получил Эзра. Он был не таким мощным, но его хватило, чтобы Эзра отшатнулся. Он скривился от боли и застонал. – Нас никогда не существовало. Ты так часто давал мне это понять, а я просто не хотела принимать это.