Глава 8

Я миновала несколько постов стражи, которая патрулировала окраину деревни и лес. А Эзра даром времени не терял. Его люди вежливо с нами здоровались и пропускали. С тоской я вспоминала о том, как на этих лесных дорогах Эзра учил меня водить. Если честно, настоящих водительских прав у меня никогда не было, вот только теперь это уже никого не волновало. Добравшись до замка, мне пришлось попросить Лорана, который стоял на посту у ворот, позвать пару мужчин, чтобы вытащить Калеба из автомобиля и дотащить до дома. Не хотела бы я оказаться на месте Эме, когда он проснется, а потом сообразит, что она намеренно накормила его заколдованным джемом. Воздействие магии и трав усиливалось с каждым укусом. На человеке Эме такое никогда не отважилась бы провернуть. И хотя для этого не было никаких причин, я вслед за стражами пересекла внутренний двор и вошла в крепость. На меня почти не обращали внимания. Парни понесли бубнящего Калеба вверх по лестнице, а встретивший меня Жак скрылся на кухне, чтобы отдать Аделаизе травяную смесь, которую я ему вручила.

В нерешительности я стояла в холле. От нас Эзра поехал сразу в шато? На верхнем этаже размещались библиотека и разные кабинеты. А рабочий кабинет великого магистра находился тут, внизу. Я могла бы сказать ему, что привезла Калеба домой. Это дало бы мне идеальный шанс попробовать еще раз его переубедить. Вероятно, у одной меня получится достичь большего, чем с Эшем. Сделав сначала робкий шаг, потом я прошла малую гостиную и свернула в узкий коридор. Дверь в кабинет великого магистра была приоткрыта. Внутрь я никогда прежде не заходила, поскольку до нашего отъезда этот пост еще занимал отец Эзры. Посчитает ли он меня навязчивой или мы уже вновь на том уровне отношений, что я могла просто так его проведать?

Царила тишина. Из комнаты не раздавалось ни единого звука. Ни шелеста страниц, ни скрипа ручки по бумаге. Он вообще здесь? Опять лег спать? Я выглянула из-за угла, и, как и ожидалось, комната оказалась пуста. Я подошла к столу, на котором аккуратно выровненными стопками лежали всякие документы. Рядом стояла чашка, и я дотронулась до фарфора. Чай еще не остыл. Эзра явно где-то неподалеку. Лучше мне уйти, но я не могла оторваться. Это помещение пахло им и так ему подходило. Громоздкий письменный стол стоял в самом центре, а две стены занимали заставленные книгами стеллажи того же цвета. Со стороны, откуда открывался вид на сад, между двух окон располагался камин. Четвертую стену занимало множество картин в рамках. Очевидно, каждая из них обошлась в целое состояние. Я облизнула пересохшие губы, когда увидела вторую дверь. Куда бы она ни вела, я не сомневалась, что найду там Эзру. Бросив последний взгляд в коридор, я шагнула к ней и распахнула. В нос ударил затхлый запах. Судя по всему, отсюда лестница вела в подвальный этаж, так как настенные факелы освещали сырые стоптанные ступени. Чем он занимался там, внизу? Мне стоило подождать в его кабинете или уехать домой. Это было бы разумнее. К сожалению, неразумная часть меня победила, и я начала спускаться по ступенькам. Всего одним глазком, и все, уговаривала я себя. Чем глубже я заходила, тем холоднее становилось. У подножия лестницы передо мной раскинулось просторное помещение, тоже освещенное факелами. Пол был сделан из крупного плитняка квадратной формы, а стены – из грубого тесаного камня, влажного на ощупь. Сам зал пустовал, но от него расходилось еще несколько коридоров. Я выбрала самый светлый и запретила себе задумываться о том, разозлится ли Эзра, что я пошла за ним. До сих пор я даже не знала, что под замком есть такие подземелья со сводчатыми потолками. Наверняка Ложа тут и какую-нибудь темницу оборудовала, куда сажали чересчур любопытных ведьм.

– Эзра? – позвала я, но ответа не получила. Нервно рассмеялась, но не осмелилась открыть одну из двух дверей, видневшихся слева и справа от меня. Вместо этого я вновь остановилась и стала прислушиваться к звукам или голосам, но вокруг все еще висела тишина. Проход опять разветвлялся, однако прежде чем я успела сделать выбор, куда идти, около меня сама по себе распахнулась одна из дверей. У меня волосы на затылке встали дыбом. Никого, кто мог бы ее открыть, я не заметила. Очень странно.

Комната оказалась не особенно большой, а в ней стояли столы, на которых в основном лежали стопки старинных фолиантов. Еще раз оглянувшись направо и налево по коридору, я вошла. По всей видимости, эти книги являлись древними гримуарами. Таинственные и очень личные книги ведьм и колдунов, которые род хранил и передавал как сокровище от поколения к поколению. Как они очутились у Ложи? Пройдясь между столов, я бережно провела пальцами по кожаным переплетам. Это явно очень старые тома. Это так завораживало, что мне слишком поздно бросилось в глаза – столы расставлены ровно по кругу. А в его середине находился крупный камень. Темно-синий, с серебряными и золотыми вкраплениями, которые вспыхивали и вновь гасли в мерцающем свете. Я не рискнула к нему притрагиваться. Выбит он прямо в полу, и это однозначно азурит. Один из камней с самыми мощными магическими свойствами. Азурит способен влиять на мысли и чувства, а таких огромных камней, как тот, что передо мной, я вообще никогда не видела. Хотя еще сильнее меня шокировал факт, что на камне стоял кубок. Темный кубок. При виде него я тяжело сглотнула. Азурит силен и ядовит одновременно, а темный кубок – страшный черномагический предмет. Что эта вещь делала в подземелье Ложи? Моргнув, я попыталась оторвать взгляд от кубка. Но не смогла. Темный металл, из которого он был отлит, засиял. Над азуритом загорелись крошечные язычки синего пламени, затем я услышала голоса. Шепчущие голоса. Казалось, они исходили сразу из камня и из кубка. Они ползли ко мне, подбираясь все ближе и ближе. Как туман, они клубились над полом и касались моих ног, словно пальцами. Шепот становился громче, а потом слова на языке, которого я не знала, начали карабкаться вверх по моему телу.

Iadanah malipri qasari odo merdog. Они звучали хрипло и сдавленно, как будто тот, кто их выговаривал, очень долго молчал, и пускай я не понимала этих слов, но прекрасно осознавала, чего они от меня хотели. Темный кубок старался захватить власть надо мной и моими мыслями. Хотел зародить во мне свою тьму. С ведьмой ему бы такое никогда не удалось. Однако я больше не ведьма. Во мне разливался холод. Необычный и всепоглощающий холод. По венам потекли кристаллы льда. Я сосредоточилась на своей душе. Эту дуэль у меня получится выиграть лишь в том случае, если я отыщу в себе тепло. Сейчас мне как никогда не хватало моей магии. Внутри вспыхнуло отчаяние. Я думала о летнем солнце в Бретани, об огне в нашем камине, о жаре от поцелуя Эзры. Представляла, что чувствую у себя в животе маленькие огоньки. Отголоски пламени, охватившего меня тогда. А затем вспомнила его слова.

«Я тебя не люблю», – и тепло рассеялось, и мне стало еще холоднее. Эзра забыл меня. Он никогда не любил меня так, как я его. Он просто… проявлял дружелюбие. Меня накрыло жесткое, глубокое отчаяние, и я рухнула на колени. Голос кубка набирал силу. Теперь азурит сверкал.

Malachi moentesa puros nei. Я зажала уши ладонями. Не хотела этого слышать. В сердце будто впились чьи-то пальцы и сдавили его. Холод крепчал с каждым вздохом. Перед моими губами затанцевали белые облачка. Я закрыла глаза. Быть может, я больше и не ведьма, но не замерзну из-за этого насмерть в темной комнате! Кубок играл со мной. Для него все происходящее – просто демонстрация могущества. Ощущения, которые он во мне порождал, не имели ничего общего с реальностью. Это только мои собственные страхи, а он их усиливал. Ладно, Эзра меня не любил, но я важна для него. Этого кубку у меня не отнять, а я давно это приняла. Теперь я пыталась успокоить дыхание и заглушить голоса. Тысячу раз в детстве меня заставляли выполнять упражнения, чтобы научиться успокаивать свое подсознание. Кубок смог атаковать меня исключительно по той причине, что я была внутренне нестабильна. Я сконцентрировалась на ближайшем предмете, на который упал взгляд. Зеркало. Оно лежало среди множества книг, и на миг я спросила себя, как оно сюда попало и почему я не заметила его раньше. Впрочем, все равно. Я старалась игнорировать голоса и холод. Рассматривала драгоценные камни, украшавшие зеркало. Голоса вновь стали громче. Но я не позволила себе отвлечься. Времени мало. При медитации у меня всегда сначала кружилась голова, а потом тошнило. Поэтому нужно не упустить момент, когда тело отреагирует. Если меня тут вырвет, это не поможет. Пожалуйста, мысленно взмолилась я, даже не зная, кого и о чем просила. Верхняя часть тела начала покачиваться. По пищеводу поднималась горькая желчь. Я не справлюсь. Мне все еще было невероятно холодно, а теперь еще и плохо. Я умру в этом зале, а кубок победит. Из последних сил я сжала руки в кулаки и вздрогнула. Взгляд скользнул вниз. Кончики пальцев светились, и их покалывало. Тепло и жар. Холод тут же исчез. Я подозрительно покосилась на зеркало. Это оно? Оно мне помогло? В комнате вдруг как будто стало темнее. Кубок определенно придумал что-то новое. У меня в голове всплыл один из уроков mémé. Точно так же, как два магнитных поля отталкиваются друг от друга, предметы с одинаковыми волшебными качествами способны друг друга блокировать. Что означало, если зеркало обладало похожей темной энергией, я могла воспользоваться им, чтобы перебить воздействие кубка. Но для этого мне придется убедить его мне помочь. Совсем недавно Калеб спас меня от вант, и сейчас я не дам кубку меня убить. Я требовательно уставилась на зеркало, однако то не шелохнулось.

– Volanta. Двигайся, – рыкнула я притягивающее заклинание. – Я знаю, что ты меня понимаешь. Просто хочешь услышать, как я тебя умоляю. Я должна что-то тебе пообещать, так? Вот чего ты хочешь? Назови мне свою цену. – После купания в Зеркале фей и признания в любви Эзре это было наиглупейшим из того, что я когда-либо делала. А вообще это даже опережало в рейтинге остальные глупые поступки. С черномагическими предметами не торговались. Это могло стоить тебе чего угодно. Но раз уж я тут испускала дух, то это в равной степени ужасно.

Зеркало не отреагировало. Даже не сдвинулось с места. Возможно, у меня не было ничего, что я могла бы ему предложить. На глаза набежали слезы. Не от страха, а от негодования. Во время болезни я больше всего ненавидела подобную беспомощность. Без магии все останется так же. Я буду бесполезна и зависима от помощи окружающих. Горечь нахлынула на меня темной волной. Это плохо, так как значило, что черная магия одержит победу, если я ничего ей не противопоставлю. Зачем я вообще полезла в эту комнату? Почему мои способности угасли? Почему я не могла с этим смириться? Почему чувство было такое, словно мне ампутировали жизненно важные конечности? Это как фантомные боли. Все тело будто пронзило иглой, и я скорчилась.

«Momar cicele nanael zomdo», – торжествуя, зашептал кубок.

– Ты не победишь, – прорычала я. – Я тебе не позволю. – В дикой ярости я ударила рукой по каменному полу. – Volanta! – крикнула я, посылая зеркалу всю свою злость. Выглядело так, как если бы оно вздохнуло, когда она его коснулась. Зеркальная поверхность на мгновение выгнулась наружу. А затем оно сорвалось со стола и полетело ко мне с такой скоростью, что я еле его поймала. И только почувствовав между пальцами прохладную ручку, я развернула его так, чтобы зеркальная сторона смотрела на темный кубок.

Черномагические предметы не терпели триумфа друг друга. Они никогда не работали вместе. Каждый из них непременно желал сам заполучить все, и именно в этом сейчас и заключалось мое везение.

Свет зеркала блокировал магию кубка, и голоса с визгом бросились назад. Внезапно стало тихо, тепло и светло. Дверь позади меня вновь открылась.

Я справилась и одолела темный кубок. В глазах стояли горячие слезы, но я их подавила. Ручка зеркала у меня в ладонях пылала. Оно помогло мне, но доверять ему нельзя. Секунду я рассматривала тонкий орнамент в виде вьющегося растения у него на обратной стороне. Ювелир создал на серебре крошечные цветочки, выглядевшие такими настоящими, что мне показалось, будто я почувствовала их аромат. Но и это лишь манипуляция. Мне нужно его отпустить. Руки сжались сильнее. Оно ничего от меня не потребовало, оно мне подчинилось и потому теперь принадлежало мне. Быстро вскочив, я бросила зеркало на ближайший стол и выбежала из помещения. Естественно, оно желало выбраться отсюда. Вот только без меня. Ни за что в жизни не возьму с собой черномагический предмет. Я поспешила вдоль по проходу, куда-то свернула, попала в тупик и понеслась обратно. Где выход? Из большого зала я свернула только в один коридор. А теперь обнаружила, что от этого зала разбегались бесчисленные ответвления. Это лабиринт, и хотя он впускал всех, выйти могли лишь посвященные. Мне надо было сообразить раньше. Привалившись к стене, я старалась отдышаться. Отсюда должен быть выход, он всегда был. Лабиринт не запирал людей, только охранял секреты Ложи. Ходы превращались в настоящий хаос. То сужались, то расширялись, то странно извивались, а один раз я даже поднималась в гору. Я уже проклинала себя за свое безрассудство, из-за которого сюда спустилась. Неожиданно коридор опять расширился, а я увидела лестницу, ведущую наверх. И с облегчением всхлипнула, когда до нее добралась. Взобравшись вверх по ступеням, я толкнула дверь и на нетвердых ногах выбралась наружу.

Эзра стоял у своего письменного стола. Глаза у него потемнели, как только он увидел, в каком я состоянии. За три шага он оказался рядом и обвил меня руками. Я положила голову ему на грудь.

– Эй, все хорошо. Что ты делала внутри? – пробормотал он. От радости я прижалась к нему. Я снова наверху. Тот проклятый лабиринт меня выпустил. Потребовалось время, пока дыхание и пульс не пришли в норму. Все это время Эзра крепко меня обнимал и успокаивающе гладил по спине. – Ты не можешь без разрешения бродить где попало. – От этих слов по телу у меня побежали мурашки, настолько мрачно и глухо они прозвучали. Еще лишь один краткий миг я наслаждалась его силой и теплом. А когда отстранилась, отогнала от себя впечатление, что он очень неохотно выпустил меня из своих объятий. Я не хотела снова начинать что-то себе внушать. Он тут же отступил. – Хочешь чего-нибудь выпить? – мягко спросил он, как будто абсолютно нормально, что, вконец обезумевшая, я бросалась ему на шею. В его собственном доме, позвольте заметить.

– Да, – просипела я. Кислорода все еще не хватало, а в горле пересохло.

Эзра подошел к приставному столику. В отличие от меня он успел переодеться. Так что зря я искала его внизу. Сейчас он надел черные классические брюки и темный свитер. Волосы аккуратно причесаны, что вызвало у меня желание провести по ним руками. Он налил мне воды и подошел обратно.

– Спасибо. – Осушив залпом весь стакан, я смущенно сжимала его в руках.

Эзра облокотился на свой стол и наблюдал за мной.

– А теперь говори! Что, черт возьми, ты тут делаешь? – Он сверлил меня пристальным взглядом.

Я убрала за ухо прядь волос.

– Привезла домой Калеба. Он немного не в себе.

Эзра тихо засмеялся, но напряжение не пропало.

– Могу себе представить.

– Просто хотела тебе сказать. Но тебя не было, а дверь была открыта. Я тебя искала. – Повернувшись, я хотела показать на вход в его жуткое подземелье, но на том месте оказалась лишь белая стена с висящими на ней дорогими картинами. Я нахмурилась. – Там была дверь, – произнесла я и шагнула к стене.

– Она исчезла, – остановил меня голос Эзры. – Она никогда не возникает на одном и том же месте.

– Могла бы и догадаться, – проворчала я.

Его губы сжались в тонкую узкую линию.

– Ты злишься на меня? Извини.

– За то, что ты меня искала? Нет. – Он подошел к окну и выглянул наружу. – Очевидно, ты правда достаточно здорова, иначе не пережила бы визит в Гламорган. – Он сделал глубокий вдох, оперся обеими руками на подоконник и опустил голову.

– Хочешь сказать, что я попала в Гламорган? Это такой прикол? Царство Морриган? Но это же невозможно. Она никого не впускает без разрешения и обратно уж точно не выпускает.

– Собственно, так и есть. – Он сухо усмехнулся. – Но, судя по всему, девушка без магических сил и особого дара пробудила в темной богине любопытство.

– Она не интересуется нами, людьми. Больше не интересуется, – ответила я скорее автоматически, чем уверенно.

– Что ж, до сих пор мне тоже так казалось. Но, видимо, тут мы оба ошибались. Я всегда боялся, что она обратит на тебя внимание. Поэтому никогда не любил отпускать тебя одну гулять по замку. С Морриган никогда не знаешь, какую судьбу она для кого выберет.

В этом он прав. Славу богиня-мать, которая в то же время являлась и богиней смерти, снискала не очень хорошую. Морриган считалась хранительницей всех заклинаний и проклятий, и тем не менее от нее стоило держаться подальше. С темных времен ни одна ведьма и ни один маг больше не встречались с ней лицом к лицу. Она покинула наш мир, как и ее сестры – Керидвен, Бригида и Арианрод. Древние богини исчезли так же, как и демоны, поскольку при христианском Боге не осталось места магии.

– Я должна была сообразить, что в этом доме все не так, как обычно. – Значит, тогда он не выпускал меня из поля зрения не потому, что ему нравилось проводить со мной время, а потому, что боялся, как бы я не раскрыла их секреты.

– Обнаружила что-нибудь, что может пригодиться Конгрегации? – осведомился Эзра наигранно расслабленным тоном.

– Не знаю. Сказать им про Гламорган? – нарочно провоцировала его я, хотя голос у меня нервно дрожал. – Им будет дико любопытно. Захватят замок и прогонят отсюда Ложу. Да они с ума сойдут от этой тайны. Вот только вы такого никогда не допустите. Так ведь? – Я чуть склонила голову набок. – Я не расскажу.

– Ты должна быть верна Конгрегации. Не мне. – Наконец он снова повернулся. – Ты могла бы открыть ведьмам проход. Только представь себе, как бы это отразилось на твоем собственном статусе. Даже без магии твое имя стало бы известно каждой ведьме и каждому колдуну.

– Меня это не интересует. – Я медленно подошла к нему. – И я не хочу выбирать между Конгрегацией и нашей дружбой. Мы же все еще хотя бы друзья? – Только непосредственно около него я остановилась. – Я благодарна им. Объясни мне, почему ты заключил союз с демонами? Я не вижу в этом никакого смысла.

Эзра покачал головой.

– Я не буду еще больше втягивать тебя в это дело. Спасибо, что привезла Калеба. Отправляйся обратно домой.

Очевидно, для него разговор на этом был закончен. Но Эзра не сдвинулся с места, как и я. Вместо этого он так пристально на меня смотрел, что у меня голова закружилась. Никуда я не уйду, я умею быть такой же упрямой, как и он.

– В будущем Эме лучше воздержаться от фокусов в этом духе, – вздохнув, нарушил тишину он. – Калеб не привык к такому обращению.

– Верю, но что-то мне подсказывает, что он прекрасно знал, что она замышляла. Не может же он быть настолько наивным. Калеб специально шагнул в эту ловушку.

Эзра пытался спрятать улыбку.

– Вполне вероятно. Не знаю. Но в любом случае потом он этим воспользуется. Злые языки назвали бы это колдовством во вред.

– Эме никому и никогда намеренно не навредит, – вступилась я за сестру. – Это была просто шутка, потому что он ее спровоцировал.

– Он спас тебе жизнь. Она могла бы быть чуть более благодарной.

– Я ей передам. Возможно, в следующий раз она испечет ему пирог.

Он в конце концов улыбнулся:

– Лучше не подавай ей такую идею, кто знает, что она туда подмешает.

– Он правда милый. Невыносимый, но милый. Никогда бы не подумала, что скажу что-то подобное про демона.

Эзра кивнул:

– Когда я встретился с ним впервые, то, естественно, сначала хотел его убить, но этот идиот отказался со мной драться, а потом стал возвращаться снова и снова. Он как репей. Скажи об этом Эме. Ей нужно положить этому конец, пока Калеб не влюбился.

– Ты переживаешь за чувства демона? – Я недоверчиво потрясла головой. – Ты что, правда считаешь, что Эме может разбить ему сердце? Он тебе очень нравится, да?

Эзра серьезно кивнул.

– Он мне как брат. Не только ты обязана ему жизнью, он и мою много раз спасал.

При одной лишь мысли, что за последние два года Эзра попадал в смертельную опасность, у меня кровь отлила от лица.

– Ви? – Его голос доносился до меня словно издалека. – Все в порядке?

Я отбросила это гнетущее ощущение.

– Да, – тихо ответила я. – Уже да.

– Что именно случилось в Гламоргане? – В глазах у него светились беспокойство и любопытство.

А вот об этом он не узнает. У него свои секреты, у меня свои. Эзра наверняка взбесится, если я расскажу ему о кубке и зеркале.

– Ты, должно быть, сильно скучаешь по Эйдену, если даже демон способен занять его место, – произнесла я вместо этого. – Он больше ни разу с тобой не связывался?

Эзра сложил руки на груди, на лице появилось неприязненное выражение.

– Это я с тобой обсуждать не хочу.

Ну, разумеется.

– Мы никогда не обсуждали то, что тебя беспокоит. Ты всегда только выслушивал мою девчачью болтовню. – От него не могла укрыться горечь в моем голосе.

– Это была не бесполезная девчачья болтовня, и я любил тебя слушать. Ты меня отвлекала, и я был тебе за это благодарен.

По телу прокатилась волна боли. Он снова это сделал. Обращался со мной, как с ребенком, которого можно утешить парочкой банальных фраз.

– Как здорово, что я тебе пригодилась. – Теперь отвернулась уже я. Нужно уйти отсюда, пока я не зашвырнула ему в голову стакан. На всякий случай я его поставила.

– Ви, – мягко окликнул он.

Замерев, я возненавидела себя за то, что действительно надеялась – сейчас он скажет что-нибудь настоящее или возьмет свои слова назад.

– Езжай осторожно и больше сюда не приходи.

Я кивнула, выпрямила спину и вышла. Дверь за собой я закрывала очень тихо, хотя больше всего мне хотелось как следует ею хлопнуть.

Когда я вернулась, Эме ковырялась на кухне, а несколько минут спустя из сада показалась Маэль и вымыла грязные руки в раковине.

– Как там Калеб? – полюбопытствовала Эме. – Тебя долго не было.

– От твоей передозировки он не испытал шока и по пути не набрасывался на беспомощных женщин, если тебя именно это интересует. Просто уснул.

Она презрительно фыркнула:

– Даже крошечного заклинания не выдержал, демон надутый.

– На самом деле он очень славный, – присоединилась к моей защите Калеба Маэль.

– Эзра ему доверяет, – сказала я. – Как брату.

– Он так и сказал? – уточнила Маэль, слишком тщательно вытирая руки.

– Прямо так. А с каких пор, кстати, вы обе в курсе, что Эйден пропал? – спросила я. – Еще до нашего отъезда или уже после?

Маэль и Эме обменялись взглядами, и, как бывало практически всегда, Эме решила сама ответить на неприятный вопрос.

– Когда уезжали, мы тоже не знали. Нам стало известно позже.

– И вы скрыли это от меня. Зачем? Как вы узнали?

Угрызения совести буквально читались на лицах сестер.

– Я разговаривала с Эзрой по телефону, – медленно произнесла Эме. В то время связь с материком еще работала. – Тебе тогда с каждой неделей становилось все хуже, а он не реагировал на твои письма. Я собиралась попросить его приехать в Гластонбери.

– Получается, на твои звонки он отвечал? – Желудок у меня завязался узлом. Они никогда об этом не упоминали.

Она кивнула.

– Он сообщил мне об исчезновении Эйдена и своих личных обязательствах и сказал, что ты справишься и без него. И что его задача в Ложе важнее.

Судя по всему, это произошло в один из тех дней, когда к смерти я была ближе, чем к жизни. Я все еще хорошо их помнила. Лихорадка бушевала в моем теле, словно желая сжечь меня заживо. До тех пор я и понятия не имела, что способна испытывать такую боль. Меня преследовали страшные галлюцинации, я звала Эзру. До сегодняшнего дня я считала, что он не знал, насколько плохо мне было. Но он знал.

Маэль взяла меня за руку и чуть сжала ее.

– Ты действительно справилась без него. И можешь этим гордиться.

Гордилась ли я? Я выжила, но так многого лишилась. Своего дара и Эзры. Должно быть, Эме стоило огромных усилий ему позвонить. Это полностью противоречило ее натуре. Она – самый независимый и самостоятельный человек, которого я знаю. Сестра всегда полагалась исключительно на себя и очень редко на других. Страх за меня завел ее так далеко, что она попросила его о помощи. Страх меня потерять. А Эзра… отказался. У него имелись дела поважнее, чем увидеть меня в последний раз или побыть рядом со мной. Но неужели он даже не смог заставить себя по крайней мере поговорить со мной? Я так скучала по его голосу. Тогда я находилась либо в адском пламени, либо в самой холодной точке Антарктики. По моему телу ползали миллионы пауков, а гигантский питон сдавливал сердце и легкие. Я не могла вдохнуть и панически боялась просто-напросто задохнуться. В голове поселились демоны, а сильфида, которая пыталась утащить меня в мокрый, отвратительно пахнущий гроб, каждую ночь садилась в углу моей комнаты, дожидаясь, когда ей удастся снова вонзить свои мелкие острые зубы в мою кожу. Я не хотела умирать, не услышав еще раз голос Эзры. Надеялась получить подтверждение, что я в нем не ошиблась. Что он все-таки ответит на мои чувства. Поэтому я вновь и вновь изобретала для него очередные оправдания. Надо было догадаться еще тогда, но теперь у меня был ответ. Другие вещи оказались важнее. Он оставил меня одну, забыл и вычеркнул из своей жизни, потому что после пропажи Эйдена у него поменялись приоритеты. Здесь речь шла о гораздо большем, чем я. И тем не менее это осознание опять разбило мне сердце. Маэль и Эме смотрели на меня с ожиданием и страхом одновременно. Неудивительно, что Эме ничего не рассказывала мне о том звонке. Перестала бы я тогда сражаться за себя? Сегодня я не могла уже утверждать с уверенностью. Боль была невыносимой, но выжить – почти безнадежная борьба.

Я сделала глубокий вдох.

– Хорошо, что вы сказали мне об этом сейчас. – На кухне сильно пахло гвоздиками. Наверно, Маэль готовила из них масло. Обычно мне нравился аромат, но в данный момент он вызывал у меня рвотные позывы. Сколько же еще тайн меня окружало?