Глава 2

И зачем тебе все это нужно?

С такими мыслями я проснулась. За круглым чердачным окном мерцал серебряный рассвет. Что ж, хоть какие-то навыки восстанавливались. В своей прежней жизни я всегда пробуждалась на рассвете, если дела не требовали подъема раньше. В голове вертелись остатки тревожного сна, который озадачил, а, с другой стороны, внес ясность. Со мной говорила девушка, лица которой я не помнила, но сейчас, пробудившись, твердо знала, что то была Далия, в теле которой я очнулась. Она плакала, я ее утешала. Меня просили о помощи и мести, но речь шла не о Трите Йогане и не о фруктовых садах, которым грозила гибель. Я напрягла память, пытаясь вспомнить хотя бы намеки, но сон есть сон. Подробности исчезли в тумане неосознанного.

Наверное, я все-таки что-то пообещала во сне умершей Далии, потому что, поднявшись с кровати, почувствовала себя лучше. Слабости не было, и голова не кружилась. Знать бы только, о чем мы договорились, однако сделка явно случилась. Иного объяснения, почему накануне я чувствовала себя умирающей, а утром — готовой горы свернуть, у меня не было.

Даже йога удалась: тело слушалось, отзывалось и как будто стало гибче. Кажется, я начинала приспосабливаться, но как же медленно… Предстояла сложная задача: разобраться с семейкой Йоганов, которые задели меня лично. А с местью, о которой просила Далия, определюсь позже.

День пролетел быстро, но столько информации давно на меня не сваливалось. Как можно было догадаться, я оказалась в архаичном мире без техники и даже намека на промышленность. Повозки и лошади заменяли машины, дома отапливались печами и каминами, связи никакой, о почте слышали, но усадьба Йоганов находилась далеко, и письма отвозили в город слуги. Ремесла были развиты — и на том спасибо. Как выяснилось, раньше усадьба называлась «Фруктовые сады ЛеГрасс», где ЛеГрасс была девичьей фамилией Далии. Но Йоганы постарались ее быстро переименовать на свой лад, убрав любое напоминание о бывших владельцах.

Потолкавшись утром на кухне вместе с Камонией и слугами, я восполнила недостающие знания об этой семейке. Их собственный дом находился еще дальше в горах, рядом с тремя рудниками, где добывали, в основном, уголь. Когда закрутилась афера с ЛеГрассами (а в причастности Йоганов к убийству прежних владельцев я не сомневалась), вся семейка перебралась в новый дом, который, действительно, был новее, а также больше и, наверное, уютнее. Теперь в личных комнатах бывших владельцев жила Бельва Йоган, моя новая свекровь, с которой я имела неприятность познакомиться. Почти весь первый этаж занимал Трит, мой муженек, который, как оказалось, не любил высоту. Где-то там же находилась наша супружеская спальня, переделанная из детской, но, когда Далия заболела, Трит Йоган отправил ее на чердак, чему Далия, вероятно, была только рада.

Пока не встало солнце, я совершила вылазку вокруг дома. Несмотря на то что чувствовала я себя лучше, в теле сохранялась слабость. Я всего-то обошла усадьбу и заглянула в сад, а ощущала себя так, будто штангу тягала. Эх, Далия, что с тобой не так?

Владения оказались немаленькими. Сады я, разумеется, обойти не смогла, но дом, двор и хозяйские постройки внушали уважение своими размерами. Радовало, что некоторые места, которые были особенно дороги Далии, получали отклик в моей запутавшейся памяти. Так, я долго стояла у одной старой яблони и смотрела на толстую ветку, с которой когда-то свисали детские качели. Сейчас качелей не было и в помине, но я вдруг отчетливо вспомнила солнечные блики на лице, когда взлетаешь ввысь, и кажется, что у тебя выросли крылья. Далия передавала мне воспоминания детства.

Понемногу просыпались слуги, но, похоже, охранника здесь не имелось. Я специально помаячила во дворе, завернувшись в платок, однако никто не подошел ко мне поинтересоваться, кто такая. Меня, конечно, могли узнать, однако в системе безопасности усадьбы зияла дыра.

На кухню заходить не стала, но у распахнутого окошка задержалась. Четыре девушки и одна дама постарше суетились между очагом и столом, где горой возвышались продукты, предназначенные стать завтраком: яйца в миске, бумажный пакет с мукой, головка желтого сыра в сетке, два кувшина — с маслом и молоком, рулька копченой колбасы, тарелка с беконом, баночки со специями, пучки свежего лука с петрушкой, и, конечно, яблоки, которые лежали на столе россыпью. Судя по обилию продуктов, Йоганы не бедствовали. Служанки хлопотали вокруг камина, где булькал котел, и большой каменной печи, откуда уже доносился аромат свежего хлеба.

— Слыхали? Малохольная вчера очнулась, — болтала одна веснушчатая девица в красной блузе. — Стоило нашему Триту ее навестить, как она сразу помирать передумала. Вот что значит мужик хороший.

Меня аж передернуло от фразы о «нашем Трите» и о того, что он «хороший мужик». Все понятно, это слуги Йоганов. Эх, девки, никакого самоуважения у вас. Если Трит — хороший мужик, что думать про остальных. Знакомых лиц на кухне не было. Корицу и Камонию, видимо, к приготовлению пищи не допускали.

Я еще немного послушала, стараясь запомнить последние сплетни. Про меня, то есть, про Далию, больше не говорили. Если она большую часть времени лежала на чердаке, то и говорить, вероятно, было не о чем. Однако все фамилии, которые упоминали служанки, я постаралась запомнить. Девицы болтали, что в Дакомар из столицы переехал мастер Брик, и теперь, наконец, можно заказать хорошие туфли; что в таверне «Добрая курица» всю неделю наливали отравленное вино, и судья, наконец, завел дело, потому что отравился его внук; что с прибытием задерживается «Королева Софья», а значит, свежего перца не будет еще долго. Ага, подумала я про себя, значит, моя усадьба находится рядом с портом, раз речь зашла о кораблях. Море — это хорошо, надо будет обязательно на него посмотреть.

Так как я подслушивала кухонные разговоры, то без политики, конечно, не обошлось.

— А король-то совсем плох, — сетовала одна из служанок. — На церемонии Первого дождя вместо него принц выступал.

— Какой? — с любопытством спросила другая девица.

— Старший, Алан.

— О! Знала бы, что он будет, все бросила, лишь бы на него глазком глянуть. Говорят, он скоро женится. Мол, если папаша-король помрет, а это точно не за горами, Совет грандов его только с кольцом на пальце на трон допустит.

— Чушь! Совет нашему Алану не указ, он и так королем станет. А гранды пусть лучше за Клементином приглядывают. Если он в наши края снова соберется, я точно к бабке в Изумрудную долину удеру. Пусть меня и уволят, зато живой останусь.

— Да нужна ты ему, — фыркнула собеседница. — Ему таких, как Сонна, подавай. Пышных, вкусных и полнокровных. Царство ей небесное!

Из болтовни сплетниц я узнала, что в королевстве делят власть четыре наследных принца и Совет грандов, король же при смерти, причем уже много лет. Любимым народным принцем был Алан, старший, который, судя по восторженным вздохам девиц, был красавцем, храбрецом, лапочкой, умницей и, вообще, самым-самым. Мне он заочно сразу не понравился.

У второго, Клементина, была дурная репутация, в первую очередь потому, что его считали вампиром. Принц любил разъезжать по стране, и в местах, где останавливался его кортеж, часто пропадали люди, в основном, девицы, которых потом находили с укусами и без крови. Клементин вел разгульный образ жизни и политикой не интересовался, поддерживая брата Алана, с которым дружил, но, как многие считали, лишь на показ.

Я немного обдумала мысль о принце-вампире. Мир, конечно, древний, но сказочная нечисть — я в такое не верила. Скорее всего, молодой мажор, пользуясь властью, предавался преступным страстям. Одним словом, виселица по нему плачет.

Еще два брата, Брай и Йон, покинули дворец и уединились в своих замках в горах. Брай возглавлял пограничные отряды, патрулирующие Западные горы, которые служили границей с Васомдарским Царством, где, по словам сплетницам, жили одни монстры. Йон же слыл колдуном и занимался черт знает чем в своем дворце на Горе Поющей Девушки, которая находилась где-то на южной границе королевства. Вот сколько всего можно узнать, слушая утреннюю болтовню кухарок, готовящих завтрак.

Пока лично для себя ничего полезного я не услышала, но имена принцев сложила в сундук памяти, чтобы достать их оттуда, когда понадобится. Интуиция подсказывала, что без судебных разборок в королевском дворце усадьбу Далии у Йоганов я не отвоюю.

На верхних этажах уже слышался громогласный голос проснувшейся Бельвы. Она ругала Корицу за то, что та подала ей воду для умывания с лавандой, а не с ландышами. Воспользовавшись тем, что кухарки отвлеклись на ругань наверху, я стащила через окно несколько яиц со стола, прихватив заодно и кусок ветчины. Пусть в этом мире и не знали интернета, но готовили отменно. Северина была параноиком по части ядов, ею же осталась и в новой жизни. Поэтому я решила добывать еду самостоятельно. Корица или Камония, возможно, пробуют мою еду, но яд — штука хитрая. Необязательно добавлять отраву в пищу, можно смазать им ложку или край кружки, например. Фантазия на этот счет у меня была богатая, и я решила проявлять осторожность.

И опять же чутье подсказало заглянуть в одно из больших окон, утопающих в пышных розовых кустах. Обращаться с колючими кустарниками я умела, поэтому, вспомнив былые навыки, юркнула на землю и проползла под колючками до самого окна. Тело Далии, конечно, возмутилось непривычным упражнениям, но ей еще предстояло и не такое. Мне пока просто было не до тренировок.

А между тем в окно я увидела своего муженька Трита, который прыгал на какой-то белобрысой девице. Оба были голыми, мокрыми и с красными лицами от усилий. Вот и официальный повод для развода. Жаль, конечно, что моему слову никто не поверит. Что ж, совесть была чиста уже после его вчерашнего визита ко мне на чердак, а сейчас и подавно успокоилась. Берегись, Трит, пусть Далия пока и не может дать сдачи, но со мной тебе, определенно, не поздоровится. Некоторое время я еще слушала их возню, но узнала лишь имя любовницы — девицу звали Астрой, и то, что у Трита с рождения нет одного яичка. И что мне теперь делать с этим знанием?

Потом пришлось очень быстро бежать к малине, так как я услышала, как хлопнула входная дверь, и Бельва заявила, что сначала она посмотрит, как я работаю, и лишь потом будет завтракать. На рассвете я уже ходила к дальнему колодцу, поэтому добежала вовремя. Бухнулась на колени в заросли малины и хаотично вырвала самые большие сорняки, чтобы образовать из них «показательную кучу» — мол, вон, как я усердно тружусь. Лоб и щеки измазала травой и землей и подумала, что перестаралась, но чиститься было поздно, так как на тропинке, заросшей будрой, показалась грузная фигура Бельвы, которую сопровождала делегация из недовольных Трита с Астрой. Их явно вытащили из постели раньше времени.

— А вот и наша трудяжка, — хмыкнула грымза. — Я тебя морить голодом не собираюсь, поэтому, как закончишь, ступай завтракать. И познакомься с Астрой Вандельсон. Они с Тритом вместе выросли, почти как брат и сестра. Может, вы все подружитесь.

Не знаю, на что там намекала Бельва, но в голову у меня сразу завертелись неприличные мысли, как бы эта наша общая «дружба» выглядела с точки зрения Трита. А когда он мне подмигнул, тут я и сомневаться перестала. Что до Астры, то ей я, определенно, не нравилась. Далия ЛеГрасс, будучи явно выше по социальному статусу, стояла у нее на пути, и неважно, что в данный момент я полола малину, а она валялась в господской постели.

Я встала и протянула Астре испачканную в земле руку. Теперь можно было не сомневаться, кто тут травил Далию. Бельва с сынком заржали, как кони, Астра покраснела и, фыркнув, убежала в дом. Могла бы и не приходить, да, видно, боялась старуху Йоган.

— Как твои нарывы? — спросил Трит, и по его тону я поняла, что ему хочется заглянуть ко мне на чердак вечером. Гада интересовал именно внешний вид моего тела, а не мое самочувствие. Впрочем, я подготовилась и принялась задирать юбки. Мне повезло, что в этом мире была не только привычная еда, но и знакомые растения. Крапиву и водяницу я отыскала сразу же, как только забралась в поросший сорняками сад. За яблонями давно не ухаживали, и они утопали в сорных травах.

— Доктору, наверное, тоже показать надо? — спросила я, оголяя тощие длинные ноги, покрытые воспаленными волдырями с сочащимся гноем. Между ними кожу густо усеивала противная красная сыпь. На самом деле все было не так плохо, ожоги от крапивы составляли минимальную часть сей «картины». Остальное, включая гной и сыпь, было «гримом», составленным из природных красок, которые я наскребла везде, где только смогла — от стен дома до лишайников на стволах деревьев. Получилось настолько натуралистично, что Бельва не удержалась и спросила:

— Больно, наверное?

— Ну, щиплет немного, — призналась я и не соврала: крапива она и есть крапива.

— Ты, вот что, потом тут дополешь, — выдавила она из себя и приложила руку ко рту. Я не сразу догадалась, что Бельва сдерживала рвотный позыв. Трит с его одним яичком сразу меня из объектов вожделения вычеркнул. Махнул рукой и припустил за своей Астрой.

— Спасибо вам, добрая госпожа, — я от души поклонилась, согнувшись перед Бельвой едва ли не до земли. — Я уж закончу и сразу в постель.

Она приложила к носу платок, видимо, решив, что я могу быть заразной и, что-то подумав, выдала:

— Хотя правильнее тебе тут оставаться. Доктора сюда пришлю, и Корицу с завтраком тоже, вдруг ты заразная. Если он подтвердит, мы тебя в сарай на время переведем. Пока не поправишься.

Я кивала ей вслед, пока та не скрылась за кустом, с виду похожим на жасмин. Потом выпрямилась, потянулась и принялась за очередное переодевание. Хватит изображать Золушку, пора немного покошмарить местных, тем более, я слышала, что в усадьбу прибыла бригада лесорубов. Что ж, с них и начнем, пока они не взялись за мой яблоневый сад, на который у меня имелись виды.

Мне остро не хватало наручных часов — в любом виде. Подумала было смастерить солнечные часы, но без компаса получится плохо. Придется полагаться на интуицию и… на суеверия. Послушав служанок на кухне, я с облегчением поняла, что мне и здесь повезло. Местный люд активно верил в демонов, фей, вампиров и черное колдовство самого разного толка.

Минут сорок ушло на то, чтобы связать пучки сорных трав, придав им вид страшных пугал. Для замысла пришлось поймать петуха и надергать из него перьев. Из короткой битвы я умудрилась выйти победительницей и остаться с целыми руками. Всю эту фантазию с перьями и травой я наворотила за грядками с капустой, подальше от малины и колодца, чтобы на меня сразу не подумали. Несколько перьев привязала к веткам тех яблонь, что ближе всего находились к окнам комнат, где жил Трит. Даже вспомнила про ловец снов и связала его подобие из ивовых прутьев. Украшение получилось страшненькое, то, что нужно. Его я тоже разместила в саду.

Потом приготовилась идти к людям. Повязала голову старым платком, под который спрятала золотистые кудри, щеки измазала пучком травы, набросила жилетку, стянутую вместе с платком у Камонии, и юбку вывернула, чтобы скрыть кружева, которыми был украшен низ подола. Кажется, одежду Далия донашивала свою собственную. Из-за болезни девушки на нее так никто и не позарился.

Убедив себя, что теперь похожа на служанку, я, сгорбившись и слегка прихрамывая, направилась к сторожке, где разместили лесорубов. По дороге завернула на кухню и свистнула оттуда большой кувшин с прохладным напитком, по запаху напоминающим пиво. От местных пока удавалось прятаться, и даже Джай прошел мимо, не обратив на меня внимания. Значит, маскировка работала.

— Люди добрые, глотните свеженького, хозяйка велела передать, — прошелестела я, изображая сиплость в голосе и пытаясь подражать местному говору, подслушанному на кухне. Долго уговаривать работяг не пришлось. День обещал быть жарким, и я в своей меховой жилетке совсем взмокла.

— Только кувшин обратно заберу, — строго предупредила я. — Мне велено с него глаз не спускать.

— Да не бойся, вернем мы твой кувшин, — засмеялся высокий черноусый парень с синими, будто небо осенью, глазами.

— Кто вас знает, — пробормотала я и принялась ходить вокруг, заложив руки за спину. — Эх, тяжелая у вас работка, конечно, да еще от зари до зари, небось, руки трудите. Вон сколько всего рубить.

— Придумаешь тоже, моя хорошая, — протянул резко подобревший от пива черноус. — Мы люди наемные, свое время знаем. Хотя работки тут много, не поспоришь. Хозяин требует, чтобы мы сегодня все до ручья срубили, но я, как посмотрел, сразу сказал, что по нашим правилам будет. Сколько сделаем, столько сделаем.

— Правильно, — поддакнула я ему и продолжила шепотом:

— А вы хозяина меньше слушайте. Да и, вообще, поосторожнее с ним. Он у нас, как бы сказать… странненький. Я сегодня утром видела, как он в траве за капустой сидел. Думала, прихватило по нужде, но нет, куда хуже оказалось. Черная магия — другими словами не назовешь. И страшно — под одной крышей живем все-таки. Днем мимо проходила, случайно глянула, а там такое! Да вы сами взгляните, тут недалеко…

Работать в тот день не хотелось никому, и мужики охотно пошли за мной к дальним грядкам. Любопытство и пиво — идеальное сочетание, чтобы расположить к себе даже самых трудных собеседников.

— Ого! — протянул синеглазый, взглянув на мои травяные чучелки. — Колдовство какое-то. Можно подумать, он не Первосвету, а Манаакану молитвы читает. И давно так?

— Ну, — замялась я, изображая смущение. — Вы только не говорите ему, что я показала, а то излупит. Я тут на кухне всего пару месяцев работаю, но понавидалась всякого. А вон там у себя под окнами он, вообще, странную штуку на ветку повесил. Я ее обхожу обычно.

Мужики уставились на мой корявый ловец снов, а потом принялись плеваться через левое плечо и стучать костяшками пальцев по стволам деревьев. Удобно, что суеверия в наших мирах совпадали. Я тоже постучала по дереву и засуетилась:

— Ох, пора бежать, а то, чего доброго, влетит, что я в саду прохлаждаюсь. Хозяин, может, и с придурью, но строгий. Чуть что — сразу лупит. Он вчера, знаете, что учудил? Все косы, топоры и лопаты кровью вымазал. И ножи в доме тоже. Чьей — так и не разобрали. Вроде как, куры все на месте, собак, котов тоже пересчитали, крупная скотина на виду. А хозяйка беспорядков не любит, отмывать заставила, до сих пор все чистим. Такие вот дела тут творятся.

— А ты к жрецам ходила? — спросил черноусый, недобро косясь в сторону хозяйского дома. — Может, он с принцами заодно? Никто из людей не пропадал?

Почувствовав, что ступаю на зыбкую почву народных суеверий и слухов, я велела себе быть осторожнее:

— Ходила, конечно, — закивала я так, что чуть голова не оторвалась. — Молиться велели, а черные метки дьявола не трогать, — я ткнула пальцем в перья, которые живописно развесила на ветках с бусами и лентами (все стащила у Астры из сундука, порывшись в соседней комнате, пока она с моим муженьком предавалась плотским утехам).

— И давно это он так дурит? — спросил черноусый парень, поглядывая в сторону хозяйских окон.

— Да с тех пор как во дворец съездил, — горестно вздохнув, сказала я. — Какой-то званый обед был у принца Клементина, многих господ из нашего города на него пригласили, и Трит Йоган тоже там был. А как вернулся — сам не свой. Бледный стал, глаза запали, зато губы красные — страшно смотреть. Кстати, топоры с кровью священник мне тоже посоветовал не трогать. Мол, можно потом заболеть и вовсе не встать с кровати, но хозяйка ж не поймет, вот и приходиться гневить Первосвета и здоровьем рисковать. А что до пропаж людей, то нет, все на месте, правда, многие слуги болеют, особенно девушки. Еще вечером — румяна и крепка, а наутро — будто срезанный цветок без воды. Вся, словно высушенная, кожа белая, глаза запавшие… Доктор к нам стал часто захаживать, а на рынке я слышала, что в усадьбе, вроде как, зараза какая-то появилась, но хозяева нам, конечно, ничего не говорят. Ох, побежала я, совсем времени не осталось. А вон, кстати, и сам доктор.

В ворота въезжала повозка, и я наугад предположила, что это мог быть приглашенный лекарь. Значит, стоило торопиться. Моя месть Триту только начиналась.

И только неясно мерцала мысль, которую я гнала, погрузившись в войну за фруктовую усадьбу. Увлекшись очевидным, в этой кутерьме по принципу «нет покоя злым и нет отдыха добрым» я пропускала что-то важное. Нечто, касающееся лично меня, не Далии.