Глава 12

Я в сердцах стукнула по стойке, державшей балдахин, и бросилась к Астре, одновременно зовя на помощь. То, что Клементин ушел так легко, не радовало, как и его угрозы. Вероятно, Алан-Касьян стал куда более страшным монстром, чем он был в прошлой жизни. Если Алана боялись такие твари, как вампир Клемент, мне тоже стоило его опасаться. Почему-то даже обещанная месть Клементина волновала меньше.

Наверное, мне следовало этой же ночью покинуть замок и мчаться в Дакомар, но я знала, что своим трусливым поступком лишь приведу туда новую беду. Если раньше усадьбе грозила вырубка сада, то появление Сердцееда — а в том, что он явится туда за мной, сомнений не было, станет угрозой жизни всех обитателей, причем не только поместья, но и городка в целом.

Еще одна ночь прошла в суете, а до своей комнаты я добралась лишь к рассвету. Едва живую Астру перевели в другую башню, а прибежавший Лоредо клятвенно пообещал, что утром девушку отправят домой в Дакомар. Сперва я хотела, чтобы эту ночь она провела в моей комнате, но королевский лекарь — лысый старик, пахнущий полынью, убедил, что не отойдет от Астры ни на шаг. Да и обещание Клемента вспомнилось. Почему-то я была уверена, что разбираться он придет сначала ко мне.

В моих комнатах были распахнуты окна, а свежий ночной ветер, прогулявшийся сперва по саду, наполнил воздух ароматом цветущей жимолости. Я вспомнила, что в моем мире этот цветок символизировал вечную любовь, и его часто сажали на кладбищах у надгробий. Я была не против таких мыслей. Если нас с Аланом и ждали какие-то отношения, то не иначе как посмертные. И, конечно, вечные.

Замерев, я простояла у двери минут тридцать — ждать я умела, но, не заметив подозрительных шорохов или звуков, решила, что либо окна распахнул сквозняк, либо их оставили открытыми служанки, чтобы проветрить комнату.

Не став зажигать свечи, я уселась на подоконник, понимая, что рисковать так — глупо, и что тому же Клементину, который, будучи адской тварью, умел ползать по стенкам, ничего не стоило сдернуть меня в пропасть. Но сейчас как никогда хотелось любых острых чувств, поэтому я осталась сидеть над бездной. И думать про Алана.

Моя прошлая жизнь была наполнена болью и смертью. Их несла я сама, в результате получившая такой же ответ судьбы — меня убили. Но до этого момента мне была дарована встреча с Касьяном, который одновременно стал и моим проклятием, и моей надеждой.

Я не сразу приняла Касьяна Корнеева таким, каким он был — демоном из другого мира, но, когда это случилось, цена оказалась слишком высока. Мне пришлось выбирать сторону, потому что к тому времени, когда я поняла, что мое сердце находится в плену у Сердцееда, те немногие близкие, которые были мне дороги, стали жертвой его чар и вскоре погибли. В прошлой жизни я расставалась с Касьяном-Сердцеедом дважды. Сначала я убила его, сделав то, что умела лучше всего. Но глупо было считать, что демон такого ранга может быть убит смертным. К моей великой радости Касьян выжил, но нам все равно пришлось расстаться. В мир Северины Сердцееда принес несчастный случай, а вот в мир Далии он, кажется, явился по доброй воле, но со злыми намерениями.

После того как мы встретились с ним в разных телах, но в одном мире, мне будет трудно оставаться атеисткой. Первосвет, или кто другой, плетущий судьбы людей, очевидно, здорово веселится. Что мне теперь делать? Все это время я старательно гнала мысли о Касьяне, но, встретив его в образе принца Алана, окончательно потерялась. Мир Далии встретил меня недобро, но дал надежду, какой у меня не было в прошлой жизни. Фруктовая усадьба, жизнь в тихом провинциальном городе — звучало, как мечта. Несмотря на слабость Далии, я была уверена, что Йоганы мне даже не враги, так, помеха.

И совсем другое дело — принц Алан, в теле которого засел демон Сердцеед, питающийся женскими чувствами и насыщающийся лишь тогда, когда его жертва умирала. Правда, со мной у него вышла осечка. Я была уверена в своей любви, но что мог испытывать тот, кто был рожден во мраке, то было скрыто. Сердце чувствовало: Алан-Касьян ко мне не равнодушен, но я не могла утверждать, что его чувства — это любовь в том смысле, в каком понимала ее я. После нашей встречи надежда, которую подарила мне Далия, рассыпалась в прах и пепел. Теперь мне больше не нужна была фруктовая усадьба — я хотела Касьяна, но пропасть, которая образовалась между ним и Севериной в прошлой жизни, осталась между Далией и Аланом и в этой. Я не знала, что за игру он затеял, но догадывалась, что велась она за королевский трон, который по какой-то причине занадобился Сердцееду. У меня не было никакого желания вставать на его пути, но Алан уже пролил кровь на моем пути.

Я уже не сомневалась, что это он в обличие мотылька встретил меня тогда в саду, когда я опрометчиво попросила помощи и тем самым привлекла его внимание. Вероятно, Алан что-то почувствовал, но сам не понял, что именно. Оставшись верным своей природе, демон Сердцеед, как и другой демон, живущий в теле его брата Клементина, постоянно искал новые жертвы. Поэтому меня и позвали во дворец. Все придворные знали, что значит должность «девушка для рисования». Те несчастные, кто были изображены на портретах в галерее принца, стали жертвами Сердцееда. И я должна была к ним присоединиться.

Однако тут вмешался тот, кто задумал нашу встречу в этом мире, и демон Алан начал сходить с ума. Иначе объяснить его резкое умопомешательство, когда он убил своих фрейлин, я не могла. Вероятно, именно эту новость сообщил тогда слуга герцогине Кармандер, когда она резко протрезвела, убежав разбираться. Возможно, Алан начал догадываться, увидев меня во дворце, но точно поверил лишь, когда мы остались наедине. Кажется, мое появление так же сбило его планы, как и он мои. И хотя я успешно прикрылась именем старшего принца, когда отгоняла Клемента от Астры, сейчас во мне не было ни капли уверенности в том, что я останусь в живых до конца назначенного срока.

Да и сохранится ли наша договоренность? Скорее всего, нет. Будь я на месте Алана и имея цель захватить трон королевства Мараюл (а как иначе объяснить уверенность старшего принца, что корона достанется именно ему?), я бы убирала на своем пути все препятствия. Например, женщину из прошлой жизни, которая вызывает слишком неоднозначные чувства.

А может, уехать завтра вместе с Астрой и будь что будет? Трит убит, и ситуация в Дакомаре явно изменилась. Со старухой Бельвой я точно смогу разобраться. Уцепившись за эту мысль и убедив себя, что демон Сердцеед и так рыскает в поиске жертв по всем провинциям (в образе мотылька, собаки, червя или другой бестии), я спрыгнула с подоконника и вдруг заметила пакет, перевязанный лентой, лежащий на прикроватной тумбочке.

Подходила к нему я так, будто точно знала, что внутри лежит бомба. Долго кружила, принюхивалась и гадала, что за ловушку приготовил жаждущий мести Клементин. Потом заметила квадрат бумаги и аккуратную подпись: «от Алана». Конечно, не поверила, ведь его брат точно не стал бы отправлять смертельный подарок от своего имени. Однако все же любопытство взяло вверх над осторожностью, и я развернула обертку. Внутри лежал мой портрет — тот самый, который стал причиной моего появления во дворце. Неизвестно, почему Алан решил вернуть его именно сейчас, но гадать над тайным посланием у меня не было сил. День казался бесконечным, и глаза закрывались от усталости.

Подойдя к каминной полке, я прислонила портрет к стопке книг с местной поэзией, но, когда отнимала пальцы, задела шероховатость на обратной стороне картины. Наверное, оттого что все чувства были обострены, мне показалось важным снова взять портрет в руки и хорошенько его рассмотреть.

Оборотная сторона была будто залеплена тонким слоем глины. Вытащив ножик для фруктов, который час назад уже сослужил мне добрую службу, я подцепила лезвием твердую поверхность — она с легкостью отошла. Ковыряя кусочек за кусочком, я постепенно сняла всю глину и с удивлением уставилась на изображение, которое скрывалось на задней стороне портрета. Мои неосторожные действия частично содрали краску, отошедшую вместе с глиной, но картина все же узнавалась. Сзади моего свадебного портрета находился еще один портрет. На нем был изображен обаятельный мальчишка лет шести — рыжий, вихрастый, удивительно знакомый. Краска сошла с того места, где был изображен правый глаз, оттого мне никак не удавалось охватить все черты лица и понять, почему этот ребенок кажется знакомым.

Вопросы точно не дадут мне заснуть. Почему мальчишка был изображен позади свадебного портрета Далии? Вряд ли он мог быть ее ребенком — возраст не совпадал. Тогда кто? Сдавалось мне, что ответы частично могли храниться у самого Алана, но тут же вспомнились слова Клементина, что сам портрет они нашли в сокровищнице умирающего короля. Почему-то сейчас они не казались мне лживыми.

Окончательно запутавшись и не понимая, почему сердце придает такое значение изображению вихрастого пацана, я погрузилась в тяжелый сон, в котором увидела, конечно, Сердцееда.

Алан-Касьян танцевал перед моим окном в виде изящного дракона, чье тело извивалось бесконечными кольцами, ускользающими промеж грозовых туч. Его золотые глаза смотрели сердито и грозно, но моя душа улавливала свет, который источало его сердце, и этот свет говорил о любви — вечной, огромной, прощающей. Мой сон пах цветами жимолости, которые дарили надежду.

Однако в этом мире все надежды были похожи на оголенные нервы. В напряженном состоянии они приносили лишь муку, а в перерезанном — пустоту в душе.

Редкое единение с собой испортила Далия, которая вторглась в мои нежные грезы и снова попросила о мести. Ее слезы стали моими, намочив подушку и пробудив меня на рассвете.

Первым желанием стало немедленно разобраться, какого черта демон Сердцеед делал в теле королевского наследника, а вторым — разбить ночной горшок о голову того, кто нещадно колотил в мою дверь.

Подскочив с кровати и спрятав нож в рукаве, я отметила, что скоро рассвет — горизонт светлел. В дверях стояла Сара, та самая сговорчивая служанка: драгоценности в обмен на слухи. Сейчас ей было явно не до сплетен.

— Вас просят срочно в кухню спуститься, — сказала она таким тоном, что было понятно: случилось несчастье.

— Астру убили? — спросила я первым делом.

— Кого? — не поняла сначала служанка, а потом замотала головой:

— Не, та жива, только, конечно, укушенная она уже, выживет или нет — непонять, тут знахаря хорошего искать надо. А к вам гости. Двое — рыжий парень и какая-то старуха. Я бы вас будить не стала, да они шибко шумные, сказали, что вы осерчаете, если я вас не потревожу.

Догадавшись, что Саре перепала монета за суету, я тоже не стала медлить. Накинула шаль и побежала вслед за ней вниз по лестнице, на ходу подивившись тому, как Сара бесстрашно бродит по ночному замку, наводненному вампирами и демонами. Конечно, мелькнула мысль, что Сару мог подкупить тот же Клементин, и меня сейчас ведут в ловушку, но внизу уже показались двери кухни, которая в королевском дворце работала круглосуточно. Здесь пекли ночной хлеб, готовили сложные десерты и напитки на завтрак, а также кормили тех грандов, кто вел ночной образ жизни.

— Вас, кстати, господин Каликар тоже искал, — вдруг вспомнила Сара, чуть замедлившись на лестнице.

Я не сразу поняла, о ком речь, потом вспомнила смуглого брюнета, приехавшего вместе с принцами Йоном и Браем. Мы с ним на днях встретились в библиотеке — случайно или нет, но я больше склонялась к тому, что он за мной следил. Этот Зойд хотел пригласить меня на Сиреневый бал, ведя какую-то собственную игру. Если бы ему нужен был разговор, давно бы поговорил. Вероятно, он хотел появиться со мной на балу, преследуя какую-то цель. Еще один игрок, от которого следовало держаться подальше. Следом я вспомнила Лоредо, который был управляющим двух других принцев — Алана и Клементина. Лоредо подставил меня, вызвав на Сиреневую церемонию, тогда как принц Алан, то есть, Касьян, ждал в покоях. И с Лоредо, и с Каликаром я разберусь, но позже.

— Что там с приезжими принцами? — спросила я и вытащила монету.

— Болеют, — притворно вздохнула Сара. — Один сильно отравился, а другой никого к себе не подпускает. У него свой слуга — он ему и еду приносит, и горшки за ним вытаскивает.

— Странно, тебе не кажется? Только приехали и сразу заболели.

Сара пожала плечами.

— В замке всегда все болеют, — отмахнулась она. — Каждый, кто сюда впервые попадает, должен заболеть — либо отравится, либо поранится. Это почти традиция. После Темнодня такое началось. Меня, вот, паук укусил в первый же день, как я сюда на работу устроилась. Неделю отлеживалась. А подруга моя, Мари, так она с лестницы упала, перелом ноги — это похуже, чем укус ядовитой твари. Поэтому ничего странного в том, что принцы заболели, нет. Они в замке давно не были, вот зло, которое у нас с Темнодня тут живет, их и отметило. Странно другое — то, что вы, мистресса Далия, ни разу еще не заболели. Впрочем, у некоторых это не в первый день случается, кто-то и через неделю со злом знакомится. И не ждите, что я посоветую быть осторожней. Этого не избежать. Рано или поздно вас тут отравят, или вы из окошка выпадете. Случайно, конечно.

Я покосилась на Сару, она спокойно выдержала мой взгляд, на этом наш разговор закончился. Но выводы я сделала.

Войдя на кухню, я не удивилась, увидев Камонию и Джая, сидевших на табуретах у полыхающего камина. От их мокрых плащей поднимался пар, и я догадалась, что они преодолели путь до замка верхом. На Камонии лица не было, казалось, она постарела еще больше, что до Джая, то он выглядел повзрослевшим. Уже не парень, но мужчина, который принял ответственность и перенес тяжелую утрату. Между его бровей пролегла тяжелая складка, которая станет первой морщиной и первым шрамом печали. Они еще не успели ничего сказать, а я уже догадалась, о какой беде пойдет речь. В теле Далии я допускала много наивных ошибок. Было глупо полагать, что принц Клементин станет мстить лично мне. Я ведь себя обезопасила, прикрывшись Аланом, да позабыла, что враг старается укусить больнее там, где неприкрыто. У Северины не было друзей, а у Далии были — я даже не подумала о тех, кто остался в Дакомаре.

Как обычно в мае Камония отправилась поздно вечером собирать ночные травы и прихватила с собой Джая, чтобы нести тяжелую корзину. В лесу они задержались всего часа на два, но, когда вскоре после полуночи вернулись в усадьбы, в живых там не осталось никого. В воротах лежало растерзанное тело старой Бельвы, которая пыталась убежать — ей досталось больше всех. Прислуга погибла там, где спала. У всех были рваные укусы на разных частях тела, но в основном, на горле.

И Корица тоже не выжила. Ее нашли в саду, рядом со старой яблоней. Джай не хотел говорить, но со слов Камонии я поняла, что над девушкой еще и надругались.

Не оставили без внимания и фруктовый сад. Стволы деревьев были облиты чем-то едким, отчего кроны пожухли, а сами яблони и груши медленно умирали. В самом доме разбили все, что можно, выбили окна, забрали драгоценности, оставили нечистоты на столах и кроватях.

После того, как Камония с Джаем замолчали, на кухне воцарилось молчание — их рассказ слушались все. В шоке и оцепенении.

— На крыльце нашел платок, вот, — дрожащими пальцами Джай подал мне кусочек изящной ткани с филигранной вышивкой. В углу красовалась большая буква «К». Если Клементин оставил это послание нарочно, то его игра перешла в новую стадию, и называлась она уже войной.

На кухне поднялся гвалт, у всех в провинциях оставался кто-то из родни. Принцы и раньше нападали на людей в глубинке, но, чтобы вырезать и ограбить целое поместье — такого никогда не случалось.

Оставив выживших на попечение кухарок, я отошла к окну глотнуть утреннего воздуха. Гнев застилал глаза, а в таком состоянии трудно придумать адекватный ответ. Клементин был опасным противником и отвечать ему впопыхах, не продумав каждый свой шаг, было опасно.

Рассвет занимался мрачный, тяжелый, а день обещал быть дождливым и бесконечным. Я прикусила губу, вспомнив свою старую привычку. Ничего хорошего она не обещала. Я собиралась прожить новую жизнь без смертельных ошибок и искупить грехи прошлого, но судьба не давала мне выбора. Дорогу Далии придется окропить кровью. Теперь я должна была убить Клементина.