Глава 4

Утром я вела себя тихо, скромно, молчаливо — как Далия. Мое лицо опухло, а в животе поселилась змея, которая кусала каждый раз, когда я пыталась резко двинуться. Несмотря на угрозы Трита, за мной пришла Бельва, которая, не найдя меня на чердаке, провела собственное расследование случившегося и пришла в ярость. На меня вымещать ее было бесполезно, я вела себя, как кукла, которая говорила только «да» и послушно кивала головой, а вот Триту, которого мамаша вытащила из постели вместе с Астрой, досталось.

— Сегодня адвокат у нас обедает! — разорялась свекровь. — Ты что творишь? Вчера и так на базаре о тебе всякое болтали, я чуть со стыда не окочурилась. Хочешь, чтобы Депарнэ вопросы стал задавать? Он, между прочим, не один будет, а с судьей, и оба — с женами.

— Так это она обо мне слухи распустила, — попытался огрызнуться Трит, кивая в мою сторону, но Бельва отвесила ему подзатыльник, не обращая внимание, что на нас пялилась вся прислуга. Камонию с Корицей только что выпустили из сарая, где те провели ночь, но ко мне они подходить не решались. Разумно опасались последствий. Джая же по слухам еще до рассвета отправили на покос на дальние поля.

— Далия-то? — хмыкнула Бельва. — Да она отродясь никому поперек слова сказать не могла. Тряпка, жидкая кровь, что с нее взять, кроме наследства? И что теперь с ее лицом делать?

Трит пожал плечами, но вид имел пришибленный. Похоже, и до него дошло, что последствия могут быть серьезными. Уловив общие настроения, я обхватила руками живот и сделала вид, будто помираю. Главное — не смотреть мерзавцу в лицо. Вдруг он прочтет в моих глазах все, что с ним могла сделать Северина? Сейчас следовало играть роль жертвы. Значит, Далия у вас тряпка? Что ж, скоро вы удивитесь.

Тем временем гнев Бельвы каким-то образом добрался до Астры, которая, сонно зевая, делала вид, что ее происходящее не касается.

— Стоишь тут, ногами голыми сверкаешь. Я, между прочим, тебя тут только из-за уважения к твоему отцу терплю. Раз ты дочь цирюльника, вот и приведешь нашу девицу в порядок. И чтобы ни одного синяка на ее лице видно не было. Поняла?

Астра, замотанная в простыню, заморгала от удивления. Видимо, так с ней еще в этом доме не разговаривали.

— Давайте я помогу? — робко предложила Корица, но ей тут же досталось от Бельвы:

— А ну, марш на кухню, рыжая! Вечно свой нос повсюду сует. Без тебя разберемся.

Старуху Йоган боялись все, поэтому так и случилось, что я оказалась за туалетным столиком в комнате Трита Йогана, смутно догадываясь, что когда-то все это принадлежало Далии, а не Астре. Девица нервно покрикивала на служанок, которые задерживались с горячей водой. Потом я отмокала в ванной с травяными примочками, приготовленными, как можно было догадаться, Камонией. От них становилось легче, да и синяки, как будто по волшебству, исчезали. Может, зря я на травяные настои бухтела? Вон, и живот даже отпустил…

Значит, дочь цирюльника, подумала я, наблюдая, как Астра с недовольным видом раскладывает баночки, кисточки и коробочки с примитивной косметикой этого мира. Да уж, все натурально, включая муку в белилах, мрачно заключила я, чувствуя, как воняют прогорклым салом банки с румянами.

— Я не позволю на себя это мазать, — покачала я головой, пристально разглядывая ту, которую даже близко не считала соперницей. Просто мне эта Астра не нравилась.

Между тем, мы были даже немного внешне похожи. Обе примерно одного возраста, с волосами цвета топленого молока, только у меня локоны светлые и прямые, а у нее завивались. Грудь у нее была больше и задница, как орех, — такие мужикам нравятся. Далия, то есть я, была плоской, худой и высокой. Зато мне повезло с ресницами и бровями. Астре их приходилось красить, у меня же они были темными от рождения. Ну, а помимо всего, у нас имелись разные социальные статусы, и видимо, именно это не давало ей покоя. Астра явно считала себя красивее, однако в этом доме ее считали всего лишь «дочерью цирюльника».

— Да кто тебя спрашивает? — фыркнула девица. — Была куклой, ею и оставайся. Лицо запрокинь, не двигайся и не мешай мне работать. Ты себя в зеркало видела? У тебя кожа серо-зеленая, тут в три слоя нужно белила накладывать.

«А потом грим лопатой снимать?» — хмыкнула я про себя и послушно запрокинула лицо. Ничего не подозревающая Астра наклонилась и… Может, у Далии и были слабые руки, но с тем захватом, что я применила, справился бы и ребенок. Вцепившись ей в волосы одной рукой, я ткнула другой ей под ребра, и Астра полетела ко мне в ванную головой прямо в мыльную воду. Там я немного притопила дерзкую девицу, захватив большой палец ее руки и вывернув его назад. Это больно, и Астра вскрикнула, нахлебавшись воды.

Я чуть освободила ее голову, давая вздохнуть, но по-прежнему крепко удерживая болевой захват пальца. Проделывая все это, я чувствовала себя странно. Причинять людям боль было нормально для Северины, но для Далии — неприемлемо. Побороть собственное недовольство оказалось нелегко — труднее, чем удерживать Астру, которая растерялась и… испугалась.

— Не вздумай голосить, — сразу предупредила ее я. — Иначе утоплю, а всем скажу, что ты сама утонула. Как думаешь, мой муженек долго горевать будет? Правильный ответ: недолго. Сегодня у него дочь цирюльника, завтра — сестра колбасника, послезавтра — подружка рыбака. Мне плевать на то, что ты греешь постель Трита. Многие губят свою жизнь по дурости, а по тебе сразу видно, что ты умом не блещешь. Отныне кое-что изменится. Во-первых, для тебя я только госпожа ЛеГрасс, и тебе запрещено называть меня по имени. Во-вторых, забери эти притирки и принеси те, которые хотя бы не воняют. Что случится, если ослушаешься? Ты уже знаешь. Я тебя утоплю. Не сегодня, но тогда, когда ты этого ждать не будешь. Но прежде тебе изобьет Бельва, потому что ей плевать на твои прелести, но не плевать на наследство, которое она не получит, если я не явлюсь сегодня к обеду. А я не явлюсь.

— Ты… сумасшедшая!

— Неправильный ответ, — сказала я и снова притопила ее в воде. Правда, быстро выпустила, потому что мне вдруг стало совестно. Черт тебя побери, Далия! Как можно жить с такой совестью? Неудивительно, что тебя считают тряпкой.

Большой палец Астры я тоже выпустила, и она с воем отскочила от ванны. Знаю, я перестаралась, болеть будет пару дней. Как и у меня совесть. Легко на женщин нападать, это же не Трит с его бычьей силой, которую слабой Далии было пока не одолеть.

Астра хотела что-то сказать, но я так на себя разозлилась, что шлепнула по воде ладонью и в гневе закричала:

— Живо неси!

И неважно, что гнев был на саму себя, главное, что Астра послушалась и убежала в другую комнату.

Честно говоря, я ожидала, что она явится с кинжалом, но нет, Астра молча пришла с корзинкой уже другой косметики. От нее хотя бы пахло нормально. Наверное, свою пожертвовала. Велев ей держать зеркало, я сама нанесла макияж, потому что злить мамашу Бельву мне тоже не хотелось. Астра, может, еще и не обзавелась личностью, раз лежала под таким мужланом, как Трит, но училась быстро, больше не перечила и лишь изредка пыталась вставить замечания.

— Румян бы еще на щеки и под глаза добавить, чтобы выпуклыми казались…

Я делала по-своему, однако про стандарты красоты этого мира слушала внимательно.

Судя по всему, мне крупно повезло: Далия была блондинкой. Некоторые тут выжигали волосы уксусом, либо сидели под солнцем, чтобы высветлить волосы, при этом загораживая лицо маской. Загар считался дурным тоном. Далия много болела, с чердака не спускалась, поэтому моей бледной коже Астра искренне завидовала, тем не менее пыталась наложить на мое лицо еще больше белил. Они пахли мукой, но помня о возможном наличии в древних белилах мышьяка, я старалась с ними не усердствовать. Румяна пахли шафраном, их полагалось наносить на выбеленное лицо. Можно было не красить глаза, но алеющие щеки были обязательным пунктом местного макияжа. Помада пахла ягодами, душицей, вином и салом. Я недовольно вздыхала: натуральная косметика — точно не про меня.

Закончили мы не быстро, но результат меня удовлетворил, чего нельзя была сказать про Астру, которая недовольно поджимала губы. Однако синяки были скрыты, на щеках — румянец. Закапывать глаза каплями, которые настойчиво советовала мне Астра, я не стала. Вдруг в настое «для блеска», как она пояснила, содержалась белладонна? Я что-то такое про древнюю косметику слышала.

Высокую прическу я уложила сама, впервые заслужив если не уважение, то более пристальное внимание Астры. Платье выбрала с длинными рукавами — чтобы скрыть синяки на руках. Астра считала, что бордовый с золотым — цвета для вечерних приемов, однако я отмахнулась от ее мнения. Мне важно было привлечь к себе внимание адвоката любыми способами. И при всем — держать рот на замке. Трит, конечно, явился с угрозами, однако руки не распускал.

— Только вздумай что-нибудь ляпнуть, — заявил он, заглянув в комнату. — Я на твоего Джая собак натравлю, поняла? Я тебя, сучка, серьезно предупреждаю.

При виде наряженной меня его глаза расширились, а взгляд стал влажным и липучим. Я поняла, что сегодня ночью мне придется придумать что-то пострашнее нарывов. Он, конечно, про них вспомнил.

— Волдыри ее все замазали? — теперь он обращался к Астре.

Та что-то промямлила, но Трит ее перебил:

— Ты мне до вечера не нужна. И ночью тоже. Завтра приезжай.

Астра заморгала, прогоняя слезы, потому что обед со знатными горожанами, вроде судьи, явно входил в ее планы. Девица отчаянно пыталась подняться по социальной лестнице, при этом даже не прилагая усилий немного подумать. Было предсказуемо, что Трит не захочет демонстрировать любовницу при адвокате.

— Но можно я…

— Проваливай, говорю, — буркнул Йоган. — Чтобы адвокат с судьей тебя даже не видели.

Чувства обиженной Астры меня не интересовали, но в портрет Трита я добавила еще несколько штрихов. Может, все-таки пырнуть его сегодня ночью ножом? Так, чтобы в живых остался, но говорить не мог? Или, вообще, инвалидом его сделать?

В мои кровожадные мысли тут же вклинилась Далия, и мне стало стыдно. Пусть в этом доме мерзавцами и садистами будут только Йоганы. Как поступить с Тритом, если он сегодня ко мне заявится — а он заявится, подумаю после обеда. Сейчас предстояла важная задача — познакомиться с адвокатом и судьей. И хотя в их продажности я не сомневалась, однако в моих планах по возвращению усадьбы эти люди стояли на первом месте. Начинать в любом случае придется с закона.

Мамаша Бельва, а вернее, ее слуги постарались на славу, потому что предложенные гостям кушанья поразили в первую очередь меня. Я и не догадывалась, что Далия, оказывается, была гурманкой.

Смены блюд не было, на стол выставили все сразу, за исключением десерта. Кушанья в серебряной посуде, и правда, смотрелись впечатляюще. Названия некоторых блюд я шепотом спрашивала у молодого слуги, который подавал на стол. Вероятно, Бельва выбрала его из-за внешности — чересчур располагающей. Широкая белоснежная улыбка с отличными зубами для этого мира были редкостью.

Королем стола стал суп из раков, с которого и начали трапезу. Однако ему не уступали и «придворные»: заливная телятина со шпинатом, пудинг из копченой грудинки, горячие паштеты, жаркое из оленины со сметаной, которое подали на еще шкворчащей сковороде. Огромную телячью голову, фаршированную яйцами и яблоками, вкатили на отдельном передвижном столике и поставили как раз напротив меня. Мертвый бык уставился на всех блестящими черными глазами, сделанными из маринованных грибов, и мне стало не по себе. Голова была обложена жареными пирожками с мясом и печенью. Заяц в сметане, которого внесли последним, уже никого не впечатлил.

Сама столовая, где принимали гостей, была торжественно прибрана, пронизана солнцем и украшена цветочно-фруктовыми композициями. Все окна распахнули настежь, прозрачная тюль из легкого сатина колыхалась под дыханием летнего ветерка, букеты пионов и гортензии, которые, судя по удивленным замечаниям слуг, расцвели в этом году раньше, успешно соперничали своими ароматами с яствами.

Стол поразил не только меня. Знатные гости, хоть и повидали всякого, явно были впечатлены, потому что первое время разговор не клеился — у всех были заняты рты. Повинуясь приказам Трита, я сидела с ним рядом и головы не поднимала. Однако исподлобья пристально разглядела каждого.

Адвокат Ральф Депарнэ был молодившимся старикашкой, и его двадцатилетняя жена вызывала во мне чувство неприязни. Есть те, кого в таком возрасте выдают замуж насильно, а есть те, которые живут по расчету. Девица с выбритым лбом и выжжеными уксусом волосами была явно из числа вторых.

Судья Марм Рокардар составлял со своей женщиной более гармоничную пару. Оба — за шестьдесят, на вид — сухие педанты и скряги. Не нем был непритязательный черный камзол, на ней — темное суконное платье без единого украшения. Седину свою они тоже не скрывали, однако, судя по тому, как Бельва увивалась перед этим Мармом и его женой Глорией, они были знатнее и богаче всех в этой комнате.

Какое-то время судья с адвокатом разговаривали исключительно друг с другом, Бельва же с Тритом лишь поддакивали. Лесть в голосах можно было черпать ложками, вот только мед был отравленный. Молодая супруга Депарнэ пыталась завести разговор «ни о чем» с сидящей рядом Бельвой, но хозяйку молодуха не интересовала, и в результате та уткнулась в тарелку с раками и головы больше не поднимала. Старуха Глория тоже разговорчивостью не отличалась, лишь важно кивала на любую фразу мужа.

И тут я подумала: да какого черта? Оба типа на вид оказались «тяжелыми» и максимально не подходящими для моих замыслов, но с чего-то же начинать было надо …

Я взяла нож и постучала по стакану с яблочным соком. На столе имелись напитки и покрепче, особенной популярностью пользовался мятный коктейль с водкой, однако я решила сохранять ясную голову, да и злить Трита тоже пока не хотелось. Он ясно дал понять, что ни сладкого, ни выпивки мне сегодня не позволено. Да, пожалуйста — здоровее буду.

Звук получился неожиданно громким, но желаемого я достигла: ко мне повернули головы и пробуравили удивленными взглядами. Так, понятно, стучать по посуде здесь не принято.

— Я восхищаюсь вашей работой, господин Рокардар, — обратилась я к судье, а потом посмотрела на адвоката:

— И вашей тоже, господин Депарнэ. Даже не представляю, какой стресс вы, наверное, испытываете. Огромная ответственность, сложнейшие задачи — и все выполняется на высоте и с профессионализмом. Я вам аплодирую!

Я похлопала и подняла свой бокал с соком. Какое-то время ситуация колебалась на грани провала, но удача мне все-таки улыбнулась — в виде той самой расчетливой девицы, жены адвоката. Кажется, ее звали Лидией. Она льстила мужу на регулярной основе и тут же ухватилась за предложенную возможность.

— И не говорите, — подхватила она. — Ральф трудится, не покладая рук, вся система правосудия Дакомара — на нем, — и тут же кинула леща судье:

— А на вас — всего королевства!

Из чего я сделала вывод, что судья — приезжий, вероятно, столичный, а значит, надо обратить на него пристальное внимание. Я все еще надеялась, что смогу отвоевать наследство законным способом.

— Когда у нас появится ребеночек, я хочу, чтобы он стал юристом. Ведь это гарант успеха, не так ли? — проворковала я и заставила себя погладить Трита по руке. От неожиданности он выронил из рта гриб, служивший ранее глазом телячьей голове. Впрочем, его реакция меня не волновала, так как, кажется, дело пошло. По крайней мере, судья меня заметил.

— Успех никогда не гарантирован, — сухо, но уже теплее произнес старик Рокардар. — И если вы думаете, что юристы борются с несправедливостью, то это тоже заблуждение. Судебное разбирательство имеет мало общего с победой добра над злом. Все, что вы можете — отстоять позиции клиента на основе фактов и закона. Наша работа — это не поиск справедливости, это компромисс между сторонами.

Я ему мысленно поаплодировала. Старик хоть и выглядел так, что из него песок сыплется, однако рассуждал здраво.

— Простите меня за любопытство, — снова начала я, игнорируя Трита. Под столом тот усиленно толкал мою ногу своим коленом, призывая молчать, но я же ничего не нарушала, просто говорила на разные темы…

— Что самое тяжелое в вашей профессии? — спросила я с таким притворным любопытством в глазах, что мне позавидовала даже Лидия.

Отвечал уже Ральф, которому тоже захотелось внимания.

— Бюрократия, правда, Марм? — они с судьей перекинулись понимающими взглядами. — Мы завалены бумагами, и на разгребание этих куч уходит уйма времени. А сколько рутины — и не перечислить.

— Нам давно нужен секретарь, — вздохнула Лидия, и от этого ее «нам» поморщились все, даже сам Ральф.

— Постоянная боевая готовность, — кивнул своим мыслям судья, которому неожиданно понравилась предложенная тема. — И в результате, частое выгорание. Нам нельзя расслабляться.

«Ты даже не представляешь, что такое — боевая готовность», подумала я про себя, но, конечно, промолчала, приторно улыбаясь.

Глория Рокардар, все это время налегающая на гусиный паштет, важно кивнула и посмотрела на меня с одобрением. Я покачала головой, всем видом выражая сочувствие тяжелой работе гостей Йоганов.

— А я всегда боюсь перепутать имена клиентов, — хмыкнул Ральф Депарнэ. — Особенно на суде. Как-то у меня было сразу три дела на Бернаров. Там был Мартин Бернар, Густав и кто-то еще. Все однофамильцы, даже близко не родственники. Ох, я с ними намучился.

— Забыть документы и вспомнить, когда ты уже подъезжаешь к суду, который в другом городе, — поддакнул ему Марм Рокардар. — Был у меня однажды такой казус.

Все их откровения вызывали у меня откровенную скуку, но притворялась я старательно — как и Лидия, которая справлялась лучше меня. Все-таки тренировалась она каждый день, и я даже ее немного зауважала. Однако мои старания не прошли напрасно, потому что, наговорившись, Ральф все-таки вспомнил, зачем он приезжал на обеды в дом Йоганов по воскресеньям (из разговора слуг я поняла, что он делал это регулярно — вряд ли из заботы ко мне, но, скорее всего, из-за стряпни личной поварихи Бельвы).

— Рад видеть вас в здравии, милочка, — кивнул Ральф, принимаясь за очередную порцию ракового супа. — С вашими документами все в порядке, я почти подготовил их для передачи новому собственнику. Остались нюансы и немного подождать, чтобы соблюсти закон.

— Так рада это слышать, — копируя Лидию, я и правда, поднаторела в лести. — Правда, меня волнует такой вопрос…

Бельва с Тритом хмыкнули одновременно, а потом старуха Йоган громко хлопнула и объявила:

— А теперь десерт!

Зря старалась, потому что на сладкое обратила внимание только Лидия, мужчинам же больше хотелось курить, чем есть пирожные.

Между тем, десерт явно заслуживал пристального внимания. Я едва не потеряла нить разговора, пялясь на вазу с желтыми грушами, облитыми шоколадом, поднос с яблочным рулетом и креманки с домашним пломбиром. Также принесли десертное вино из клубники, но после мятного водочного коктейля им заинтересовалась разве что Лидия.

— Так какой у вас вопрос? — спросил Ральф, которому, вероятно, понравилось со мной беседовать. Я, по крайней мере, на это надеялась.

— Ох, он такой деликатный, — я покраснела, радуясь, что у Далии легко это получалось.

— Мы всегда имеем дело с деликатными вопросами, — кивнул судья. — Рассказывайте.

— Кажется, я жду ребеночка, — я деликатно опустила глаза выложив своего туза из рукава. — Уже какой день думаю, ну, и решила спросить, пользуясь вашей любезностью. Надо ли будет менять наследственные документы? Я, знаете ли, так не люблю бумажную возню. Слушала тут вас и ужасалась. Бюрократия — это тяжело и страшно. Ведь придется тогда куда-то ехать, да?

— Поздравляю, — наконец, подала голос жена Марма. — Бельва, почему ты мне не рассказывала, что ждешь внука?

Ага, значит, они подружки, надо будет запомнить. К счастью, Бельва временно потеряла дар речи, и Ральф Депарнэ ее опередил.

— Конечно, это многое меняет, — закивал он своим мыслям. — Тогда ваш муж вступает в наследство вместе с вашими детьми, а срок передачи имущества отодвигается до рождения ребенка.

Главное слово для меня — «отодвигается».

— Ох, ну надо же, — всплеснула я руками, перебив Трита. — Значит, и фруктовые сады срубить не получится? Я правильно поняла, что завещание моих родителей теперь не вступит в силу? Надо будет ждать весь срок? А мы так хотели начать копать рудник.

— Придется отложить все проекты, — важно ответил судья. — Пока нет нового собственника, с наследством ничего нельзя делать. Тем более, что сады заложены, и долг по ним еще не выплачен, верно? Если принцы узнают о ваших планах, им может не понравится.

— Как печально это слышать, — вздохнула я, выразительно взглянув на Трита. Мол, слышал, гад? Никаких лесорубов! Вероятно, он хотел провернуть то дельце незаметно, но сейчас без огласки не выйдет.

Либо мне слух изменил, либо Трит, действительно, прошептал: «змея!». Ну, змея так змея, хорошее животное, мне всегда нравилось.

Строишь козни другим, будь готова ко всему. Мои мысли были заняты тем, как изобразить беременность, обмануть местного доктора и выдержать вечернюю атаку, которую, непременно, устроят мне Бельва с муженьком, но тут… Я бы не назвала это вмешательством судьбы, потому что в словах слуги, который, постучавшись, вошел в столовую, прогремел рок.

Хотя я еще не знала, в чем дело, однако интуиция меня не подводила: грядут неприятности. И они не связаны ни с фруктовыми садами, ни с моим наследством, ни с Йоганами. Кажется, мною заинтересовались высшие силы этого мира. Чего мне было совершенно не нужно.