Глава 7

После кровавого убийства фрейлины я ожидала какую угодно реакцию, но только не то, что вновь грянет музыка, а пары закружатся в вальсе. Незаметные слуги унесли окровавленное тело и незаметно почистили пол. Те, кого запачкало кровью, растворились в толпе. На лица управляющего Лоредо и первосвященника вернулось скучающее выражение, генерал Грандир фыркнул и, отодвинув бокал, потянулся к бутылке, герцогиня приторно улыбалась, принц Алан…

Принц Алан благодарно кивнул брату и подошел ко мне. Его присутствие рядом ощущалось так остро, будто он был тем самым единственным солнцем на небоскребе. Если все слухи, которые тут болтали, правда, то Клементин, действительно, вампир. Что тогда означала приставка «самый-самый» по отношению к принцу Алану? Пока что ни внешностью, ни влиянием на своих же подданых он не отличился.

— Поблагодарим принца Клементина за решение деликатного вопроса, — теперь уже паясничал Алан, с виду нисколько не сожалея о погибшей девушке. — И коль мы соблюли дух закона, я назначаю мистрессу Ле Грасс — Йоган своей восьмой фрейлиной. А теперь прошу нас извинить, мне нужно рассказать даме о ее новой работе.

«Меня ты, конечно, не спросил, гад», — вспыхнула я, собираясь возразить, но тут в меня впился взгляд герцогини, и он даже не предупреждал, а буквально вопил: «молчи, коль хочешь жить!»

Думать времени не было, потому что принц Алан схватил меня за руку и потащил к той самой потайной двери, которая все это время находилась за его креслом. Кажется, нам предстояло остаться наедине друг с другом. Что ж, я всегда лучше соображаю без свидетелей. Поэтому я закрыла рот и позволила принцу себя утащить.

Комната, в которой мы очутились, ничем не отличалась от предыдущей — такие же задрапированные шелком стены, богатые портьеры и вычурная мебель, разве что свечи в лампах не зажжены. Из окна падал тусклый лунный свет, выбеливая кусок роскошного ковра. Длинные причудливые тени настораживали и создавали атмосферу неизбежно грядущего.

Меня особенно заинтересовала толщина стен, которая была хорошо заметна по окнам. В таких массивных застенках любой крик останется в комнате. Я не была из тех, кто привык звать на помощь, однако, памятуя о принце Клементе, догадывалась, что и с Аланом физическое сопротивление вряд ли поможет.

Не полегчало, когда он меня отпустил и, усевшись за стол, зажег три свечи в массивном подсвечнике. Мне не нравилось чувствовать себя уязвимой, а именно это слово отражало мои ощущения лучше всего. У меня на глазах только что убили человека, и реакция окружающих угнетала. Северине приходилось видеть и убийства, и убийц, но то, чему я стала свидетельницей, подходило только под одно слово: беспредел. Очевидно, что в стране, чей правитель, пусть и регент, допускает подобное, закона нет. Стоило пожалеть короля и его подданных, потому что у власти оказались шуты, развратники и убийцы, которые спорили о духе закона (в данном случае о восьми фрейлинах), но плевать хотели на людей. Впрочем, с каких пор я стала наивной? Вероятно, дурное влияние Далии…

Я напряженно замерла напротив стола, так как сесть мне не предложили. На принца, который принялся перебирать документы, отливающие позолоченными вензелями в свете свечей, старалась не смотреть. С приятной внешностью, но не красавец: почему же служанки, которых я подслушивала на кухне, по нему сохли? Впрочем, я и неделю-то в этом мире не провела. Недостаток информации был очевиден.

— У вас долг по дому и саду, верно? — неожиданно обратился ко мне Алан. Я, занятая тем, что пыталась нащупать нож для фруктов, который стащила в гостевой комнате, не сразу сообразила, о чем речь. Неприятный поворот. Вероятно, сейчас меня начнут шантажировать.

— Уверена, что в бумагах у вас все написано, — сухо ответила я, решив с ним не любезничать. — Можно задам вопрос, ваше величество?

— Подожди, — Алан достал откуда-то очки и принялся читать какой-то листок, причем я была убеждена, что очки он нацепил на нос только для показухи.

— Что ж, государственная служба поможет вам оплатить долг, — наконец, изрек он, дочитав до конца. — Беру вас на испытательные две месяца, а там посмотрим. Долг немаленький, так что в ваших же интересах стараться на работе.

Он говорил все это, а у меня перед глазами стояло разорванное горло несчастной фрейлины, место которой я заняла.

— Простите, но я до сих пор не услышала о своих обязанностях, — сказала я, на самом деле желая спросить совсем другое: где гарант, что в конце испытательного срока мне не перегрызут горло.

— Они пустяковые, — махнул рукой принц. — Вы сами слышали, что на место моей фрейлины выстроилась очередь из дочек всех знатных семей Мараюла. Дамы таких кругов работать не любят, поэтому ничего сложного от вас не потребуется. Детали перечислять не буду, герцогиня Кармандер расскажет все в подробностях. Подождите… у меня складывается впечатление, что вы недовольны. Это так?

Я поджала губы, чувствуя провокацию. Если принц хоть чуточку разбирался в людях, ответ читался в моих глазах.

— Ах, перестаньте меня смешить, — вдруг рассмеялся он. — У вас такое забавное лицо. Расслабьтесь, я не причиню вам вреда, хотя ваши опасения понимаю. Да, та сцена, что устроил Клем, отвратительна. Жаль Лидию, она была хорошей фрейлиной. Вы, наверное, слышали про Темнодень?

Переход был неожиданным, и я, растерявшись, кивнула.

— Я приношу извинения за то кровавое зрелище, что устроил брат. Не оправдываю его жестокости, но Темнодень почти уничтожил его человеческую сторону. Клементин — вампир, и вернуться к себе прежнему уже не сможет. Большей частью мне удается держать его под контролем, но, как видите, случаются, непредвиденные обстоятельства.

— Когда вы станете королем, так будут называться убийства, совершаемые принцем Клементином?

Я честно собиралась молчать, но во мне негодовала Далия.

— Когда я стану королем, я буду защищать брата так же, как в Темнодень он защитил меня, — черный взгляд принца Алана замер у меня на горле. — Если бы не он, я стал бы большим демоном, чем я есть сейчас. Уровень моего зла для королевства безопасен. Чего нельзя сказать о Клементе.

Вопрос читался у меня в глазах, и принц любезно пояснил:

— Я лучше контролирую свою демоническую сущность, чем Клементин, и, хотя он меня защитил, приняв удар на себя, я тоже был тронут злом. Как, впрочем, все мои братья. Но Клементин, пожалуй, самый опасный, вам лучше не оставаться с ним наедине. Брай и Йон — тоже отчасти вампиры, однако у них немного иные направленности. К счастью, люди их не интересуют. Один занимается химией и поисками чего-то там вечного, второй, это Йон, он больше по зверям. Собрал зверинец со всего мира и останавливаться не собирается. Завтра они пребывают во дворец, но останутся здесь недолго. Вам также лучше с ними не встречаться.

— И в чем заключается ваша демоническая сущность?

— Вы бы лучше спросили, зачем я все-таки вас позвал? — принц Алан хитро прищурился, и я поняла, что ненавижу подобные игры.

— Я не верю ни в оборотней, ни в вампиров, ваше величество, — ответила я. — Однако, по возможности, буду держаться подальше от всех принцев.

Хотелось добавить «и от вас тоже», но Алан и так прочитал это в моем взгляде.

— Мы выплачиваем компенсации всем жертвам Клементина, — зачем-то добавил принц. — Семье той фрейлины хорошо заплатят, в том числе за молчание. Все подданные должны понимать, что имеют дело с меньшим злом.

Я поджала губы, не найдясь с ответом. Вероятно, себя принц Алан считал тем самым меньшим злом. Демоном с повышенным самоконтролем. Что ж, разговор приобретал все более откровенные нотки.

— Зачем я здесь? — задала я правильный вопрос, а на лице принца расплылась улыбка.

— В моей свите мало натуральных блондинок, — хмыкнул Алан. — Это и шутка, и правда. Если честно, я увидел ваш портрет, и вы мне понравились. Долгая история. Думаю, это свадебный портрет для вашего мужа. Мы с братом нашли его в заброшенном доме Йоганов. Они когда-то жили в столице, а после Темнодня решили стать провинциалами. В некоторые ночи у Клементина бывают обострения, и тогда я за ним присматриваю. Приходится следить самому, потому что всех охранников он, увы, устраняет. Однажды он забрался в заброшенный дом Йоганов, мы стали дурачиться, и тут из шкафа на меня выпал ваш портрет. Он был зажат между книгами. Я человек суеверный и решил, что это знак. Тем более, что девушка на портрете, то есть вы, мне сразу понравилась. Видите ли, я художник. Если взгляд зацепится на каком-то лице, я не успокоюсь, пока этого человека не нарисую. Не знаю, кто тогда писал ваш портрет, но я понял, что в жизни вы должны быть еще большей красавицей, чем на том холсте. Однажды я поделился своими творческими муками с герцогиней Кармандер и показал ваш портрет, а она предположила, что это могли быть вы. В нашем королевстве не бывает ни одной свадьбы, о которой Грота не слышала бы. А ваша свадьба с Йоганом ей хорошо запомнилась. По ее словам, она еще не видела такой несчастной невесты.

Если он рассчитывал меня смутить, то ошибся. Я продолжала слушать, сохраняя невозмутимое выражение. Значит, портрет. Подвох буквально витал в воздухе.

— Вы спрашивали о моей демонической сущности? — тем временем продолжил принц. Мне трудно отказать себе в желаниях. Я должен нарисовать ваш портрет, иначе не успокоюсь. Поэтому вы здесь. Мне понадобится примерно два месяца. Для придворных моралистов вы будете моей фрейлиной, однако я намерен предложить вам эту должность по истечении срока. При условии, что вам захочется. Как вы, наверное, уже поняли, отказа я не приму. Вы будете мне позировать.

Звучало все не так страшно, как выглядели при этом горящие глаза принца. Я даже стала подозревать, что под «портретом» Алан понимал что-то иное, свое, демоническое, когда он добавил:

— Прошу, пройдемте со мной в галерею. Я хочу показать вам тот портрет.

Звучало неприятно, но я уже начала эту игру, и выходить из нее сейчас было опасно.

Галерея находилась неподалеку, в крытой арке, опоясывающей одну из замковых башен. В отличие от комнаты она была хорошо освещена. Все это обилие свечей, оставленных без присмотра — а в галерее никого, кроме нас не было, вызывало беспокойные мысли о пожаре. Впрочем, если принять условия этого мира и тот факт, что здесь допустимы вампиры, колдуны и прочая нечисть, то почему бы не предположить волшебную пожарную охрану?

Со стены на меня смотрели портреты примерно дюжины красавиц. Все они были изображены в полный рост… обнаженными. Я нервно повела плечом — вероятно, этот вербальный жест Далии передался и мне. Девушки были блондинками, с чертами лица, в которых смутно угадывалась… новая я. Впрочем, свадебный портрет настоящей Далии, о котором говорил принц, отличался от остальных хотя бы тем, что девушка на нем позировала в красивом синем платье и шляпке.

— Да, — ответил на мой мысленный вопрос принц. — Я рисую обнаженных моделей. Одежда — шелуха, а мне хочется уловить что-то особенное. Вижу по глазам, что вы думаете. Нет, в свой гарем я вас не зову. У меня нет привычки смешивать творчество с плотскими удовольствиями. Как видите, условия несложные. И не забывайте о награде. Все ваши долги будут аннулированы. На эти два месяца вам предоставят апартаменты рядом с моими. Я рисую примерно час или два около полуночи — это время и будет вашим рабочим. Весь день вы вольны делать что хотите, разве что вам запрещено покидать дворец. Это условие, которое касается всех моих фрейлин, а так как вы будете изображать одну из них, придется подыграть. Иногда вы будете сопровождать меня на ритуалах и церемониях, но предчувствую, что приезд братьев и плохое состояние моего отца значительно уменьшит их количество. Сегодняшний цветочный бал был одним из последних. Тем более что убийство моей фрейлины точно добавит политического напряжения.

Я смотрела в его горящие глаза и не понимала, зачем такие сложности. Он же в любом случае затащит меня в постель. Итак, какой выбор? Отказ, вероятно, означал тюрьму или смерть, которая будет подана миру как «непредвиденные обстоятельства» или «несчастный случай». Согласие пока предполагало больше вариантов, однако ложиться под принца Алана мне тоже не хотелось. С другой стороны, я девочка взрослая, и, что делать, если другого выбора не останется?

— Еще хочу развод, — твердо сказала я, решив, что назад пути нет.

— Вам спишут огромный долг, но этого мало? — поднял бровь принц.

— И развод, и списание долга — все вместе, — заявила я, стараясь, чтобы у меня не дрожала челюсть от страха. Будь ты неладна, Далия, и почему ты такая трусиха? Или я просто тобой прикрываюсь? От взгляда принца Алана мне было по себе.

— Хорошо, договорились, — принц согласился так быстро, что мне стало досадно. Может, стоило попросить что-то еще? Например, денег? Впрочем, если меня избавят от Йоганов, да еще и отдадут усадьбу, разве это не то самое прекрасное будущее, за которое стоит бороться? Я молода, свободна, полна сил… Со здоровьем разберусь, фруктовые сады вылечу, дела налажу.

Однако так думала Далия. Северина же во мне никуда не делась. Она мрачно глядела на принца Алана и в сказки не верила.

— Я хотела оформить договор на эти два месяца, — осторожно добавила я, опасаясь перегнуть с требованиями и вывести принца Алана из себя. Знакомство с его демонической сущностью в мои планы не входило.

— Сделаем, — кивнул принц рассеянно, занятый своими мыслями. — А теперь, дорогая, коли мы соблюли формальности, не могли бы встать у того окна и снять одежду. Раздевайтесь полностью, здесь тепло. Я хочу посмотреть, какие краски мне понадобятся. Сегодня я вас не задержу.

Ну, вот и час «икс», подумала я, оказавшись перед выбором. Впрочем, его не было. Я и с Тритом-то не справилась, а про «демонического» Алана и говорить было нечего. Принц был выше и крупнее Йогана, а я даже тренировки не возобновила. Фруктовый нож отправился в карман, а мои пальцы устремились вверх к шнуровке корсета. Ничего страшного со мной не произойдет, успокаивала я себя. За честь свою я буду бороться — только потом. И осколки соберу, если надо.

Принц Алан оказался настолько любезен, что помог мне расстегнуть корсет, когда я окончательно запуталась в шнуровке. Тяжелое платье давно лежало у моих ног, вслед за ним скользнул корсет, и я осталась в легкой сорочке — прозрачной, ничего не скрывающей. Принц стоял близко, но я не смогла заставить себя поднять глаза и посмотреть на него. Стояла истуканом и таращилась на носки его сапог, которые едва не касались моих босых ступней — разуться пришлось в первую очередь. Сердце билось слишком часто, никак не получалось заставить себя успокоиться. Ничего ведь не происходило. Он просто смотрел…

Нет, уже не только смотрел, но и касался меня. Ладони Алана оказались на моих плечах. Я вздрогнула, глубоко вздохнула и вдруг поняла, что не смогу. Не смогу просто так лечь под принца ради денег, долга, свободы… Нельзя сдаваться, нельзя предавать себя, честь и совесть. Я ведь могу потом эти осколки и не найти.

Крик принца едва не оглушил меня, а потом он буквально отпрыгнул, словно гладил не мои руки, а змей. Ничего не изменилось — по крайней мере, для меня, однако принц Алан выглядел настолько встревоженным, что я стала озираться. Но нет — в окно не вползало чудовище, девицы с картин созерцали нас также молчаливо и равнодушно, я тоже, вроде как, осталась прежней. Стояла и старалась не трястись, теперь уже от холода, потому что в галерее гулял сквозняк.

— Уходите, — прерывающимся голосом вдруг скомандовал принц Алан и для наглядности махнул рукой в сторону двери. — И не появляйтесь мне на глаза, пока я вас не позову.

Я могла собой гордиться, потому что из всех возможных вариантов поведения выбрала самый правильный. Несмотря на жгучее любопытство, возможно, оставшееся от бывшей профессии, и желания узнать, что не так, я повернулась на пятках и, подобрав одежки, бросилась к выходу — не пешком, а бегом. Почему-то в голове вертелась одна мысль: а вдруг демоническая сущность принца Алана совсем не та, какую он описал? Вдруг дело не в сиюминутных прихотях, которые он не может преодолеть, а чем-то реально опасном. И сейчас эта его сущность захотела себя проявить…

— Не смейте покидать дворец, вы меня поняли? — раздался позади резкий окрик.

Я остановился, не поворачиваясь, присела, изображая поклон в никуда, и выбежала за дверь, плотно ее закрыв. Хорошо было бы запереть за ней принца Алана, но ведь он все равно ее откроет, а меня снова позовут в галерею. И уже не просто подбирать краски, а для какого-то действа, на которое он сегодня не решился.