Глава 8

Я не верила в вампиров и суперспособности. Не читала гороскопы, не толковала сновидения и не гадала на картах Таро. Но, оказавшись в теле Далии, я стала видеть странные сны. Девушка, похожая на Далию, только моложе, почти подросток, снилась мне регулярно. Она всегда просила о помощи, и такие сны заканчивались кошмарами, которых я не помнила. Во дворце династии Де Гофф в мрачном городе Готенрагле, который я могла созерцать только из окна башни, мне стал сниться чей-то еще сон. Без кошмаров и просьб, но, когда я просыпалась, не могла отделаться от ощущения, что во сне залезла в чью-то голову и подсмотрела чужие мысли.

Проснувшись в первый день своего пребывания в замке, я долго сидела на роскошной кровати под тяжелым балдахином, глядела на золотисто-розовое предрассветное небо и размышляла, могла ли я выдумать такой бред или… у меня появилась способность проникать в чужие сны.

Я запомнила примерно следующее:

«Это же маленькое, недоразвитое государство, в котором не должно было быть сюрпризов. Как так? Почему сложности возникли там, где, казалось, все предусмотрено и сто раз отрепетировано? Откуда она взялась? Это ведь точно она, и теперь уже ничего не будет прежним. Осталось немного, буквально неделя, все должно было пройти легко. Что мне с ней делать? Отпустить ее не могу, но и оставлять здесь опасно. Она может меня раскрыть. Не дергайся, и веди себя, как прежде. Но я точно знаю, что теперь не получится. Она другая, и в то же время это она. Почувствовал, когда…»

Тут мой сон оборвался, я проснулась и с тех пор таращилась в темноту, пока в окнах моей башни не забрезжил рассвет. А может, это просто сон, навеянный дворцом, придворными, страшным балом, на котором просто так убили человека. Нелегко мне придется, занимая место той фрейлины. При всей моей очевидной невиновности, у нее могли быть друзья, семья, которые будут видеть во мне причину ее гибели.

Усилием воли прогнав тревожные мысли, я выполнила несколько поз из силовой йоги, почувствовала, что тело Далии понемногу становится крепче и гибче, и немного воспряла духом. Еще полчаса потренировалась кидать украденный нож в стойку, подпирающую балдахин кровати, однако балансировка у лезвия была отвратительной, а руки у Далии все же слабыми, поэтому, не достигнув особых успехов, я вернулась к прежней тактике — хитрости и притворству.

Первый день во дворце прошел без проблем, хотя и не без неприятностей. Какое-то время я делала вид, что бездумно шарахаюсь по этажам и коридорам, на самом деле, пытаясь составить план здания. В моих роскошных апартаментах нашлось много безделушек, среди которых кое-что пригодилось. Изящный блокнот с обложкой, драпированной шелком и украшенной сухоцветами, вероятно, предназначался для дамских секретов, но я быстро заполнила его чертежами. Сделка с принцем при всех заманчивых условиях настораживала его внезапным плохим настроением, вызвавшим неопределенность, а также возможным интимом с наследником престола, о котором я, помимо воли, думала чаще, чем он того заслуживал.

Чудом наткнувшись на Лоредо, я вцепилась в управляющего мертвой хваткой, действуя по принципу «куй, пока горячо»:

— Его величество велел обратиться к вам, сказал, что утром вы подготовите договор, — выложила я, семеня рядом с мрачно шагающим придворным. Я уже заметила, что сегодня в замке многие были не в духе, но решать свой вопрос было нужно.

— Договор насчет усадьбы и развода, — уточнила я, заглядывая ему в глаза.

— Какого развода? — буркнул Лоредо, занятый своими мыслями. Однако он явно был в курсе ситуации, иначе даже слушать меня не стал бы.

— Мне только бумага нужна, а все остальное — у принца, — старательно изображала я дурочку. — Правда, больше ничего не знаю. Мне позже подойти? Просто его величество сказал, что уже все готово. Мол, сначала к вам, потом к герцогине. Я тогда к герцогине, а потом к вам?

Лоредо мрачно окинул меня взглядом, хотел было что-то сказать, но потом лишь махнул рукой.

— Позже. Я сам вас найду.

Интуиция подсказывала, что он врет, и тормошить его придется регулярно, но надоедать я умела.

Разговор с герцогиней Гротаной Кармандер, которую я нашла в одной из открытых галерей, где она любовалась цветением жимолости, вышел не таким приятным. Почти все придворные скрылись в районе четвертого этажа главной башни, где, как я уже выяснила, находилась парадная столовая. Там кормилась свита, когда за трапезой присутствовал кто-нибудь из королевского рода. Решив соблюдать приказы принца Алана буквально — не являться ему на глаза, пока он меня не позовет, я перехватила бутерброд на кухне, тем более что меня еще преследовала паранойя насчет отравления. К тому же в той столовой наверняка присутствовали другие фрейлины Алана, а к знакомству с ними я была не готова. Пусть мне и предстояла лишь формальная должность, но Лидия могла быть их подругой, а тут — я. Та, ради которой убили восьмую фрейлину, чтобы освободить место. Если хорошенько подумать, то большей свиньи принц Клементин подложить мне не мог.

Я наугад спросила у слуги о герцогине и удивилась, когда узнала, что утреннюю трапезу та обычно пропускала. Гротана не ответила на мое утреннее приветствие, лишь слегка кивнув и вернувшись к созерцанию пышных лиловых соцветий, запах которых настойчиво забивался в ноздри. Стояла безветренная погода, и мне теперь казалось, что теперь я до конца дня буду пахнуть жимолостью. И ромом. Гротана Кармандер была пьяна — если не с утра, то, возможно, с ночи. По ее виду было трудно понять, ложилась ли она вообще. На белых перилах стояла дутая бутылка из замутненного стекла и пустой стакан. Пальцы герцогини дрожали, взгляд у нее отсутствовал, и в пользе разговора я сильно усомнилась.

— А, девочка с фермы, — протянула гранд-дама, заметив меня. — Рада, что ты пережила эту ночь. Слышала, что брат Лидии поклялся тебя зарезать. К твоему счастью во дворце везде уши, и Карла вовремя ликвидировали.

— Убили? — уточнила я. Далия поражалась равнодушию в голосе, Северина же просто устала от обилия смертей, преследующих ее в той жизни, и, похоже, в этой тоже.

— Правильно мыслишь — как придворная, значит, адаптируешься, — похвалила меня Гротана. — Нет, не убили, сослали на запад, в погранвойска принца Брая, тот давно жалуется на нехватку людей. Кстати, о людях. Ты знаешь, что твоя гувернантка беременна? Надо выбрать другую. Беременные всегда привлекают внимание Клементина, а нам же не нужны новые жертвы?

— У меня есть гувернантка? — рассеянно спросила я, с высоты галереи наблюдая за двумя экипажами, въезжающими в каретный двор замка.

— Как ее там, Астра Вандельсон, ты ее привезла из своего захолустья.

Я подумала было поправить гранд-даму, что это меня привезли во дворец, однако решила воспользоваться пьяной болтовней герцогини и не перечить.

— Поговорю с ней, — пробормотала я, а сама подумала: какого черта? С каких пор Астра стала моей служанкой? А в каком она там положении меня и вовсе не волнует.

— Бабку отправили обратно в Дакомар, а твоего муженька и эту Астру оставили, — продолжила Гротана. — Обычно во фрейлины выбирают незамужних, чтобы не гневить жрецов Первосвета, и в первую очередь, истеричного Ледарта, с которым ты уже виделась. Но раз принц настоял на твоей кандидатуре, то решили оставить мужа при дворе. Не знаю, чем он будет заниматься эти два месяца, но ему намекнули, чтобы никому глаза не мозолил. Я слышала, ты просила у принца развода. Даже если он тебе его пообещал, хочу добавить горечи в ту сахарную пилюлю. Пока Алан всего лишь один из регентов, менять законы он не может. Ты и сама видела, что у него даже нет права увеличить себе количество фрейлин. В общем, развод — это, скорее, к первосвященнику Ледарту, который заведует такими вопросами. Но он тебя с мужем не разведет из принципа, потому что ты теперь в команде Алана, а со всеми принцами наш главный жрец находится в состоянии войны. Впрочем, я бы на твоем месте сильно не переживала. Триту Йогану предоставили статус гостя, а значит, безграничный доступ к выпивке. Таких, как я, узнаю с первого взгляда.

Герцогиня потянулась к стакану, потом передумала и взяла бутылку.

— Он сдохнет раньше, чем принц тебя нарисует. Сопьется.

Значит, никакого секрета в том, что я не фрейлина, а лишь модель для очередного портрета принца, уже не было. И отношение ко мне будет соответствующее.

— На всякий случай вы все-таки расскажите о моих обязанностях, — попросила я, уводя разговор от неприятного мне Трита, но пьяная Гротана слушала только себя.

— Непременно, дорогая, но сначала хочу развеять твои иллюзии. Я смотрела закладную по усадьбе. Твои родители поступили неразумно, обратившись со своими финансовыми проблемами к королевской семье. Даже самые зверские ростовщики и банкиры Готенрагля кажутся сущими ангелами по сравнению с нашим казначейством. Все, на что ты можешь рассчитывать — это отсрочка долга. В этом, возможно, даже я могу помочь. По субботам я хожу в Мраморные бани, где пью с главным казначеем. Я расскажу ему о твоей ситуации. Скажем так, отсрочка на год представляется мне вполне реальной.

Я сразу поняла, куда она клонит.

— Разумеется, ваши услуги не бесплатны?

Герцогиня закатила глаза и пьяно икнула. Надо будет узнать, насколько важная эта птица. Очевидно, что она сыграла не последнюю роль в том, что я оказалась во дворце, но также ясно, что Гротана уже давно расставила фигуры на шахматной доске в своем порядке, выделив мне определенную роль.

— Да какие там услуги! — фыркнула гранд-дама. — Мы все так радуемся, когда в глазах принца загораются искры. А при виде тебя у него в глазах даже не искры, а настоящее пламя. Поддерживай этот огонь, очаруй принца так, чтобы он думал только о тебе, и все останутся довольны.

Иными словами, от меня требовалось отвлечь Алана во время борьбы за трон, которая начнется со дня на день. Первосвященник Ледарт круглосуточно дежурил в покоях умирающего короля не просто так. Выяснить бы, кого герцогиня имела в виду под фразой «мы все»… Сдается, она только делала вид, что играла на стороне принца Алана.

В любом случае я решила безоговорочно Гротане не верить. Пока что принц Алан предложил более выгодные условия. Посмотрим, что за документ составит Лоредо.

— Зачем, вообще, принцу фрейлины? — спросила я герцогиню.

— После смерти королевы осталось слишком много ее так называемых «подруг», многие из которых были из гранд-семей. Выдворять их из дворца означало политические скандалы, поэтому король поделил фрейлин королевы между наследными принцами. Каждому по восемь. Сначала фрейлины превратились в нянек, а потом, ну, ты сама понимаешь. Подруги королевы стали подругами принцев.

— Могу я предположить, что это вы показали мой портрет принцу Алану? — спросила я напрямик.

Герцогиня, которая в это время отхлебывала прямо из горлышка, едва не поперхнулась.

— О каком портрете ты говоришь, душа моя? — спросила она, скосив на меня пьяные глаза. Хорошая она была притворщица. Ничего в ее взгляде не выдавало, лжет она или говорит правду.

— Принц Алан сказал, что мой портрет свалился на него со шкафа, когда он вместе с братом Клементином гулял по заброшенному дому Йоганов. Это случилось на прошлой неделе. По его словам, именно от вас он узнал, что это мой свадебный портрет.

— Тебе не стоит слушать принца, душенька, — фыркнула Гротана. — Впервые слышу про твой портрет, хотя знаю, зачем тебя пригласил Алан. Он любит рисовать красоток, а ты красотка. Мне самой любопытно, откуда он узнал о тебе, тем более, что, по моим справкам, последний год ты провалялась на чердаке своей заложенной усадьбы едва ли не при смерти. И вдруг чудесным образом выздоровела. Подозреваю, что тут не обошлось без Клемента. Он часто бывает в Дакомаре, как, впрочем, и в других наших провинциях, где занимается, мы все знаем чем. Он мог там о тебе услышать. Алан — эстет, он давно пресытился столичными лицами, а брат всегда старается ему угодить. Вот и рассказал о красотке на чердаке. И уж, конечно, Алан не бродит по заброшкам столицы. Тем более он не мог делать это на прошлой неделе. Мы принимали послов из Кеянской империи, и принц Алан был занят с ними почти круглосуточно.

Я кивнула, соглашаясь с игрой Гротаны Кармандер, которая еще немного и могла запутаться в собственной лжи.

— Мне так жаль, что я втянула тебя во все это, — сказала пьяная герцогиня, противореча самой себе. Ведь только что утверждала, что она в моем появлении при дворе ни при чем.

— Нет, не жаль, — не смогла удержаться я.

— А ведь правда, — рассмеялась гранд-дама. — Не жаль. Ты пережила ночь с нашим главным монстром, значит, я в тебе не ошиблась.

— Главный монстр? Разве мы про Клемента говорили?

— Ах, какая ты все-таки дурочка наивная, — хмыкнула Гротана. — Ты бы лучше спросила, где все те девушки, что позировали нашему Алану для его портретной галереи? Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Не помню, кто это сказал, но, как я устала жить в этом мраке. Каждый из них, — гранд-дама кивнула на людей, которые показались из экипажей, — способен ввергнуть королевство Мараюл в еще большее зло, чем случилось в Темнодень. Король умирает, и больше ничто не удержит нас от падения в бездну. Клементин жесток, но предсказуем. Вон приехали ссыльные принцы, так мы их называем, и они, к счастью, меньшее зло.

Среди людей, толпившихся в каретном дворе, выделялись двое в черном — в первую очередь своим бледным видом. Принцы Брай и Йон были младшими в семье, но по их согбенным, уставшим фигурам я бы приняла их за стариков.

— Они были такими чудными двойняшками, — в голосе герцогини раздалось непритворное умиление. — Я была совсем юной фрейлиной, когда они родились. Королева умерла сразу после родов, не дожив неделю до Темнодня. Брай и Йон младше Алана и Клемента почти на десять лет, им сейчас около шестнадцати, но кто в это поверит? Темнодень затронул каждого по-своему. Брай и Йон состарились, а потом принц Брай увлекся алхимией, пытаясь вернуть себе молодость, но лишь еще больше себя изуродовал. Сейчас он носит маску — к счастью для нас всех. Не хотела бы я видеть, во что он превратился. Что касается Йона, то он фанат волков и медведей. Совсем помешался. Считает себя одним из них, колдун проклятый. Я ему писала, чтобы он не смел тащить сюда свой зверинец, но, когда он меня слушал? Видишь, въезжает крытая повозка? Это он любимчиков повсюду с собой возит. Обычно Алан выделяет ему одно крыло северного сада, куда Йон выпускает тварей на прогулку, но, когда он гостит во дворце, в трущобах всегда умирает больше людей. Болтают, что и сам Йон давно утратил человеческое обличье и бегает в образе зверя, а тот человек, который выдает себя за него, лишь нанятый им двойник. Но я в такие слухи не верю.

— И все же, самым страшным монстром вы считаете Алана. Почему? Что он сделал с девушками, которые ему позировали?

Ответ напрашивался сам по себе: вероятно, их страшно убили, но почему-то ужаса я не испытывала. Пока что я видела только одного монстра, и то был Клементин, разодравший горло девушки на глазах у всех.

— Забыла предупредить, — встрепенулась вдруг герцогиня, усмотрев кого-то в толпе внизу. — Вон видишь типа в бардовом сюртуке со смуглой кожей? Отсюда глаз не видно, но они у него черные, что зрачки, что радужки. Всегда будто расширены. Это Зойд Каликар, управляющий принца Йона, но я подозреваю, что он ведет делишки и Брая тоже. Плохо, что они притащили Зойда во дворец. Уровень его интриганства печально известен. Когда он узнает, что у принца появилась новая пассия, непременно захочет получить тебя в свои руки. Не поддавайся ему. И, разумеется, не верь ни одному слову. А уж он мастер обещать златые горы.

Я хотела было поправить ее, что мне далеко до статуса «пассии» принца хотя бы потому, что он вытурил меня прошлой ночью из своих покоев и велел не показываться ему на глаза. Причина была неясна, и герцогиня могла пролить свет на его странное поведение. Но только я собралась рассказать ей о своих ночных приключениях, как в галерее показался слуга с встревоженным выражением лица. Быстрым шагом приблизившись к герцогине, он принялся что-то шептать ей на ухо, но она сразу его перебила и отвела от меня подальше. Что ж, по крайней мере, меня приняли в игру и тоже считают ее участником. Владение информацией при дворе умирающего короля — все.

Новости, вероятно, были печальными, потому что по мере того, как слуга шептал, лицо Гротаны Кармандер вытягивалось от удивления. Если бы умер король, она бы так не удивилась, ведь этого ждали все. Слуга был опытным придворным, потому что, передавая новость, прикрывал губы ладонью. Не одна я умела здесь читать по губам. Перегнувшись через перила, я увидела, что флаг на сторожевой башне каретного двора не спущен. А это бы непременно случилось, если бы король умер.

— Ведите меня туда немедленно, — сказала герцогиня побелевшими губами. Она уже направилась за слугой, когда вдруг вспомнила о моем присутствии.

— Вряд ли мы станем друзьями, милочка, — прошелестела гранд-дама с трудом держась на ногах. — Но вам стоит помнить о моем предложении. Скоро многое что изменится.

Цепляясь за слугу, она поспешно вышла из галереи, я же облокотилась о перила, переваривая услышанное. Подумать было о чем. И в первую очередь, к какой стороне мне примкнуть, раз уж я оказалась втянута в это болото по горло.

— А, вот ты где, солнце! — послышался еще один пьяный голос, и к моему неудовольствию в галерею вплыл Трит, едва держащийся на ногах. Гротана была прозорлива. С такими темпами Трит долго не протянет. На миг я серьезно задумалась, а не сбросить ли его с балкона, ведь такого удобного случая может и не предоставиться, но, подумав, решила не торопить события. Проблема с Тритом сама по себе отодвинулась на задний план, а месть уже давно не доставляла мне удовольствия.

Я даже кивать ему не стала.

— Не знал, что ты у меня хитрюга, — протянул Трит, обходя меня кругом. — Зарплата фрейлины — это хорошо, нам деньги нужны, а вот мужа обманывать — плохо. К принцу больную бы не допустили, значит что? Ты меня обманывала? А те страшные волдыри на ногах? Что это было?

— Шел бы своей дорогой, Трит Йоган, — предупредила я его.

— Юбку быстро задрала и ноги показала, — набычился он. — Мне плевать, под какого принца ты ляжешь, да хоть под всех четырех, но от мужа нос воротить не позволю. Смотрю, синяки закрашивать научилась. Так я тебе новых понаставлю, ни один принц на тебя не посмотрит.

— Мое вознаграждение тебя не касается, — произнесла я голосом, в котором должно было слышаться шипение змеи. — И мои ноги тоже. Я говорила с первосвященником Ледартом. Через два месяца мне дают развод.

О своих планах — даже с частичкой лжи, противнику сообщать не стоило, но мне нужно было вывести его из себя, и расчет удался. Трит был пьян, а я уже немного привыкла к телу Далии, которое постепенно тренировала.

Йоган сделал ко мне нетвердый шаг, занес руку для удара и не понял, что случилось, когда я вдруг схватила его за запястье другой руки и резко дернула на себя. Я никогда не любила рубящие удары каратистов, тем более их довольно сложно выполнить неподготовленному человеку, которым еще являлась Далия, но и убивать Трита я тоже не собиралась. Однако шея у человека настолько уязвима и хрупка, что даже нелепая и слабая атака в это место могла вызвать существенные повреждения. Когда я дернула Трита на себя, он не удержал равновесия, и в это время моя прямая ладонь врезалась ему в шею чуть пониже уха. Как я и предполагала, силы у меня не хватило, и сознания Трит не потерял, однако голова у него закружилась, и он привалился к перилам, готовый сам вывалиться на кусты жимолости и каменную мостовую внизу.

Не думая, что делаю, я протянула руку и схватила его за пышный ворот сорочки, которая затрещала, но удержала его от падения.

«Буду жалеть», — подумала Северина во мне, но Далия, пусть и слабее телом, но, кажется, была сильнее духом.

Трит смотрел на меня со смесью ужаса и ненавистью, и непонятно, чем бы закончилась наша встреча, однако дворцовая галерея — это не отдаленная усадьба в провинции, где можно делать что угодно, и никто не узнает. Снова открылась дверь, впустив четверку солидных на вид стражников, вооруженных мечами. Оружие было в ножнах, но руки они держали на гардах. Я же впервые задумалась о том, что с мечами, саблями и прочими лезвиями, за исключением, пожалуй, ножей, обращаться толком не умею. А так как я оказалась в мире, где огнестрельного оружия не изобретут еще долго, стоило обратить пристальное внимание на эти самые мечи.

Между тем, стража направилась прямо к нам, и я подумала было, что это по мою душу. Либо принц Алан, либо Лоредо решили сообщить мне свою очередную волю. Но нет, бородачи остановились напротив все еще шатающегося Трита, и рослый стражник зычно пророкотал:

— Вас велено немедленно проводить к принцу Алану. Его светлое величество ждет.

Эта фраза про «светлое величество» будет всегда вызывать у меня недоумение. Особенно после всех загадочных историй про Темнодень, в которых еще следовало разобраться.

— Меня? — протянул Трит, растирая шею и не зная, на кого смотреть — на ту, что напала, или на тех, что тоже могли применить силу. — Точно не ее? У, ведьма!

Он погрозил мне кулаком, но тут бородач вытащил меч, чье лезвие оказалось между мной и Йоганом, не дав тому сделать шаг ко мне.

— В случае сопротивления нам велено применить силу, — объяснил стражник, глядя почему-то на меня.

Сказано это было голосом, в котором легко читалось, что больше разговоров не будет. Трит, хоть и был пьяным и ушибленным, но ситуацию понял и махнул рукой, ведите, мол.

— С тобой я вечером разберусь, — пригрозил он мне, бросив через плечо, а я подумала, что, возможно, совершила ошибку, не сбросив его с галереи. Иногда те, кого ты пожалел, потом становятся источником самых крупных твоих проблем.