Глава 9

В тот день принц Алан так и не вспомнил о новой фрейлине, что меня устраивало. Приезд горных принцев, как все тут называли Брая и Йона, всполошил слуг и придворных, и остаток дня я провела в спокойствии. Трит больше не показывался, попытки найти Астру, чтобы отправить ее восвояси, тоже не увенчались успехом, зато я закончила чертеж замка и даже обнаружила три потайные двери, одну из которых удалось открыть.

Судя по обилию паутины и пыли, винтовая лестница, встроенная в простенок, давно не использовалась, но ее изучение пришлось отложить, потому что меня нашел Лоредо. Он долго и подозрительно выспрашивал, как я попала в Птичью башню, получив почти честный ответ: я заблудилась. Обилие башен в замке Готенрагля выматывало. В некоторые можно было попасть, только спустившись в самый низ, едва ли не в подземелье, в других же вход был устроен наверху, и идти приходилось по открытым галереям.

После дня беготни по королевскому замку я немного утратила пыл и уже не видела смысла в том, чтобы изучить его полностью. Наметив три пути побега на случай «непредвиденных обстоятельств», я решила на них остановиться, и больше Далию не мучить. Несмотря на физические упражнения и пищу, которую я добывала самостоятельно, тело Далии чувствовало себя неважно. После бесконечных спусков и подъемов у меня болели ноги, кололо под ребрами и слегка кружилась голова. Ни о каких специфических боевых тренировках речи пока быть не могло.

Я долго и внимательно читала документ, который Лоредо принес мне лично, отметив, что с телом Далии мне передалось и знание языка. Все, что пообещал принц Алан, было внесено в договор тщательным образом: и передача дома, и развод. Вспомнив слова герцогини, я уже хотела прицепиться к Лоредо, но тут заметила, что документ был завизирован первосвященником Ярином Ледартом, а также неким министром юстиции по фамилии Пронк. Выглядело солидно.

— Его величество пригласит вас завтра вечером, — передал Лоредо скучающим тоном. — О времени вам сообщат позже.

Вот и час расплаты назначен. Мне до сих пор не верилось, что принц будет меня только рисовать.

— А вы случайно не знаете, кого принц Алан изображал на портретах? Кто все эти девушки? И где они сейчас?

Лоредо уже собирался уходить и был явно недоволен, что его задерживают.

— Я не имел удовольствия бывать в личной галерее его величества, — сухо ответил он, явно солгав. — Принц увлекается рисованием с детства. К нему приглашают дам со всего королевства. Приятного вечера и спокойной ночи.

Несмотря на пожелания вторая моя ночь в королевском замке прошла отнюдь не спокойно.

Мне снова снился сон, в котором я подслушивала чужие мысли.

На этот раз думали явно про меня.

«Надо выяснить, откуда она взялась. Алан не в себе, и причина точно в ней. Не верю, что она простая провинциалка. Возможно, одна из нас, но, скорее всего, шпионка кеянцев. Похоже на их почерк. Она специально появилась накануне главного дня, чтобы все испортить. Брат еще сомневается, но он даже в себе не уверен, чего от него ждать. Клемент потерял разум, и теперь, Алан следом за ним тоже. Давно его таким не видел. Лоредо говорит, что она всего лишь «девушка для рисования», но этот парень уже не на нашей стороне, я проверил. Его тоже надо будет устранить. Займусь им, как разберусь с девицей. Говорят, она пролежала в коме несколько лет, а потом вдруг очнулась. Еще в нее могла вселиться одна из наших ведьм — такое случалось. Либо ее подменила шпионка кеянцев, а настоящую девку убили. Да по фиг. Сам с ней разберусь. Эту ночь она не переживет, и пусть потом Алан психует. Мы не имеем права на риск, слишком много поставлено на кон».

Я проснулась от давно забытого, почти первобытного чувства: за мной следили. Я ощущаю такие моменты кожей. Чьей-то пристальный взгляд пронзал меня из темноты. Будь прокляты эти балдахины. Из-за шелковых занавесей комната просматривалась расплывчато. Зато мой силуэт недруг видел хорошо. Сознание, которое не хотело неприятностей, поспешило утешить — то просто разгулялись тени. На балконе у моего окна стоял вазон с пышным цветком, похожим на азалию. Ночью поднялся ветер, который трепал нежные цветы, в свою очередь создавая пляску теней. Я точно помнила, что плотно закрыла створки окна, но сейчас одна из них была распахнута. Горьковатый запах азалии, который проник в комнату вместе со сквозняком, меня и разбудил.

Я медленно перевернулась, изображая, что сплю, и осторожно сунула руку под подушку, где хранила нож. За последний день блуждания по замку я раздобыла хороший мясницкий нож, который было трудно таскать с собой под юбками, но который придавал чувство безопасности, засыпая вместе со мной под подушкой. Его твердая рукоять прочно легла в ладонь, я сжала пальцы и затаила дыхание, слушая громкий стук собственного сердца. У меня даже в ушах зазвенело от оглушающей тишины, накрывшей комнату. Стены здесь толстые, но ночной дворец — это не монастырь. Было странно не слышать ни одного звука снаружи.

А если это принц Алан решил навестить «девушку для рисования» без предупреждения? Он сказал, что мои покои находятся на одном этаже с его, но я не очень-то ему поверила. Зачем сообщать столь конфиденциальную информацию незнакомке. А вдруг я шпион?

Наконец мне удалось успокоить сердечный ритм, и я снова глубоко задышала, изображая сон. Тот, кто прятался в темноте, обладал исключительным слухом, потому что только этого и ждал. Выдала его вонь. Запах псины и зверя был настолько сильным, что перебил аромат азалий и жимолости, доносившийся с балкона.

Возможно, Северина бы смогла разобраться с сердцебиением, но я была в теле Далии и, как только поняла, что за балдахином, касаясь кровати, стоит огромная тварь, похожая то ли на волка, то ли на собаку, на миг едва не задохнулась от паники. Сердце застучало едва ли не в висках.

Когда зверь прыгнул, разрывая балдахин острыми когтями, готова я не была, хоть и сделала все возможное, чтобы выжить. Выбросила вперед руку с ножом, но никуда не попала. Тварь оказалась быстрее. Неприятный звук ломающегося лезвия резанул по ушам — то клыки неведомого чудовища с легкостью расправились с моим мясницким ножом, перекусив его пополам. И все же от клыков я смогла временно спастись, чудом отдернув руку, когда рядом с ней клацнула звериная пасть. Локоть обожгло огнем, из рваной царапины, протянувшейся от запястья, мгновенно выступила кровь, но я пока еще оставалась живой.

Успев скатиться с кровати, я бросила в морду напавшего зверя одеяло, которое не могло являться для такого чудовища препятствием, но тем не менее на миг его задержало: зверюга запуталась.

Я рванула было к двери, но тут поняла, что покои мне выделили немаленькие, и что пересечь расстояние от кровати до спасительного коридора не успею. От одеяла уже на осталось и следа, по комнате летали пух с клочками, а желтые глаза зверя застыли на моем горле будто лазерный прицел. Понимая, что нахожусь черт знает на каком этаже и падать придется высоко, я выбежала на балкон, попытавшись опрокинуть вазон с азалией на чудовище, которое уже не спешило. Знало, что загнало меня в ловушку и бежать с балкона некуда. Я пятилась к перилам, а тварь медленно наступала. В полумраке молодого месяца ее морда, испачканная моей кровью, походила на лик всех чудовищ кошмаров, явившихся во плоти к тем, кто плохо себя вел. Северина никогда не была хорошей девочкой, а вот Далия, вероятно, заслуживала того, чтобы Первосвет, или кто у них тут был за Всевышнего, обратил свой взор на ту, кто сейчас нуждалась в помощи.

Я уперлась спиной в перила и поняла, что как всегда полагаться придется только на себя. Краем глаза заметила клубящийся внизу туман — высоко. Хотела было позвать на помощь, но поняла, что поздно. Надо было кричать еще в спальне, сейчас же — только звать свидетелей на кровавый пир. Они и позже смогут ужаснуться видом моего разорванного тела.

Зверь сделал шаг, другой, а я выставила вперед кулаки, приняв боевую стойку. Может, выглядело забавно, но что еще оставалось делать? Тварь замотала мордой, то ли подавая какие-то знаки, которых я не понимала, то ли выражая насмешку над моей беспомощностью. Я же тем временем успела подумать, как быстро рождается вера, по крайней мере, в нечисть. В ту минуту я поверила и в то, что принц Клементин — настоящий вампир, и в то что принц Алан тоже демон, не просто так рисующий обнаженных девушек. Трудно выживать в мире, где противник обладает сверхспособностями, но мне бы еще немного времени…

Наверное, Первосвет услышал зов Далии, потому что на помощь Северине точно никто не стал бы приходить. Вместо того чтобы уже разрывать мне горло клыками, зверь все сильнее мотал башкой, а потом и вовсе стал тереть ее лапами. Из пасти обильно сочилась темная слюна, заливая могучую грудь, покрытую густой черной шерстью. Приглядевшись, я вдруг поняла, что это не слюна, а кровь, причем, не из моей царапины.

Кровь толчками выливалась из нутра зверя, который принялся крутиться вокруг себя, пытаясь справиться с непонятным недугом, который его охватил. На миг наши глаза встретились, и я поняла, что, несмотря на то, что у твари случились какие-то неполадки, со мной сейчас будет покончено. Чудовище, достававшее в холке мне до подбородка, замерло, готовясь к прыжку, но неведомая сила, уже вступившая в игру, распорядилась по-своему. Зверя повело, он сделал неверный шаг, еще один, потом его отнесло к перилам на левой стороне балкона, которые, не выдержав привалившегося к ним веса, затрещали и опрокинулись. Как в замедленном сне я смотрела на тварь, заваливающуюся вслед за перилами. Еще секунда — и клубившийся внизу туман проглотил мой ночной кошмар.

Оставшуюся половину ночи я провела без сна. Сначала долго спорила сама с собой, но выиграла та половина, которая считала, что про чудовище лучше никому не говорить. В результате я пару часов прибирала то, что можно прибрать самостоятельно: оттирала кровь на полу спальни и балконе, собрала в корзину порванное постельное белье, даже покосившуюся балку поправила. А вот балдахин сняла и затолкала под кровать — больше никаких теней.

Когда занималась своей царапиной, с сожалением вспоминала об антибиотиках и прививке от столбняка, оставшихся в прошлом. Выдавила побольше крови, тщательно помыла с мылом, перевязала чистой тряпицей и подумала, что мне не хватает Камонии и ее знаний о травах. По Корице с Джаем тоже взгрустнулось. Надо бы им письмо, что ли, написать, я по ним скучала. Старая Бельва, вернувшись домой, наверное, зверствует. Скорее бы уж проходили эти два месяца.

И тут снова подумалось о том, что на самом деле потребует от меня принц за свою помощь с наследством и разводом. И готова ли я буду расстаться с честью на короткое время ради светлого будущего своего и моих друзей.

Но на самом деле все это время я гнала главную мысль, потому что думать над тем, кто натравил на меня чудовище и зачем, было болезненно. Но факт оставался фактом. Я еще и пару суток в замке не успела провести, а уже вызвала недовольство принца Алана, а также стала кому-то неугодной настолько, что на меня натравили чудовище. Причем, явно в тайне от того, кто меня позвал. Что, кстати, тоже оставалось невыясненным.

Если подумать про сон, который приснился накануне, и сопоставить его с тем, что слышала от герцогини, не иначе как принц Брай возжелал моей смерти. Гранд-дама болтала, что именно Брай был помешан на волках и разных там тварях, которых возил с собой в крытой карете повсюду. У него мог быть ручной монстр, которого натравили на меня ночью. Вопрос «зачем» скрывал много нюансов, но куда любопытнее было то, почему чудовище не довело дело до конца. Как-то слабо верилось в то, что оно внезапно заболело. С другой стороны, именно так и казалось — с тварью, определенно, случилось что-то нехорошее. Я уже узнала, что находилось под моим балконом: глубокая пропасть с озером на дне. Днем ее тоже скрывал туман, но снаружи балконных дверей имелась табличка, которая вежливо просила через перила не перегибаться и объясняла, куда в итоге ты упадешь. У тех, кто эту табличку придумал, было странное чувство юмора.

После ночной возни я проспала рассвет и проснулась от оханья и криков. Охала служанка, возмущалась Астра. Оказалось, я забыла поднять вазон с азалией, который мне с трудом удалось опрокинуть. Земля рассыпалась, куст обломался, цветы повяли.

Астра явно освоилась быстрее меня, потому что вовсю командовала служанкой. Вскоре та скрылась с поручением принести завтрак в покои госпожи, сама же Астра принялась рыться в моем гардеробе.

— Можно я буду звать тебя «госпожой» и «мистрессой» только на людях? — спросила Астра то, что ее волновало. — Мы ровесницы, и я упорно работаю, чтобы стать «мистрессой». Просто есть такая примета, что, если будешь часто повторять «господин» или «госпожа», в люди так и не выбьешься. Ты ведь не против?

Я села в кровати и махнула рукой, потому что мне было все равно, как она меня называет. Лишь бы не хамила. А еще лучше убралась бы подальше. После ночных приключений разболелась голова и хотелось кофе. С шоколадом и сыром. Странные желания для Северины, но, вероятно, вкусовые предпочтения Далии все больше давали о себе знать.

— Я не назначала тебя своей гувернанткой или горничной, — раздраженно заявила я. — Убирайся в Дакомар вслед за своими Йоганами.

— Во-первых, они не мои, — подняла пальчик наглая блондинка. — Во-вторых, мое назначение от тебя не зависит. Прими как данность и смирись, все уже решено. В-третьих, что за бардак ты тут устроила? Если зовешь мужика на ночь, постарайся не портить имущество. Я теперь за него отвечаю.

У меня не было ни сил, ни желания с ней спорить, и я замолчала, сосредоточившись на текущем дне. Сегодня меня звал к себе принц Алан, и то, что вечером придется решать, что делать со своей честью и гордостью, сильно портило настроение.

Также с молчанием я залезла в приготовленную ванную, глядя как Астра помогает служанке расставлять принесенные блюда на столике у окна. Разум подсказывал, что ничего пробовать нельзя, особенно после ночного покушения. Надо ждать, пока я не отправлюсь в прогулку по дворцу и не стяну чего-нибудь с кухни, однако, как же хотелось той ароматной каши и клубники со сливками, которые так и притягивали внимание.

Тут Астра заметила мою перевязанную руку и принялась кудахтать, то ли изображая сочувствие, то ли пытаясь ко мне подлизываться.

— Ах, где же это тебя угораздило! — всплеснула она руками. Служанка к тому времени ушла, и Астра снова стала «тыкать». — Любовников надо выбирать с умом, ласковых и нежных.

— Ты, можно подумать, с умом их выбираешь, — не удержалась я. — Какой срок? Рожать собираешься или как? Я бы на твоем месте Триту про ребенка не говорила.

Я брякнула просто так, наобум, и уж точно не ожидала, что Астра сядет на табурет и расплачется.

— Не прогоняй! — рыдала она. — Я ж не знала, что все совпадет: и место при дворе, и дитя это. Не от Трита оно, у того ж яйца больные, он ни одного ребенка зачать не сможет, мне баба Кама объяснила. У меня дружок есть, Лель, он в Дакомаре в портовой кузнице работает.

— Тяжело, наверное, с двумя сразу, — хмыкнула я, не удержавшись от сарказма.

— Можно подумать, у тебя проблем с деньгами никогда не было, — зло ответила Астра и кинула в меня полотенцем. Ну, хотя рыдать перестала и то хорошо. — Мы с Лелем хотим на восток уехать, у него там тетка живет, но у нас даже на билет денег не хватает. Мамка моя хочет, чтобы я с Тритом дальше крутила, мол, будущее за ним, да и Лелю родственники невесту присмотрели. Ты бы видела какой он! Статный, красивый, сильный. Такого нельзя отпускать. Но мать у него такая же карга, как Бельва, ей дочь цирюльника в невестках не нужна. Эта работа во дворе — мой путь к лучшей жизни, и я буду за нее сражаться. Если нужно, я лучше от ребеночка избавлюсь, срок небольшой, ты только не прогоняй, слышишь?

— Слышу, — буркнула я, а сама подумала, что не такое уж и прочное место у Астры, раз боится, что я могу ее прогнать. — А ты понимаешь, что я тут сама черт знает на каких правах?

— Не ругайся, — поправила меня любовница моего ненавистного мужа и опасливо оглянулась. — Мы ж во дворце зла, тут надо почаще Первосвета поминать и поменьше черта. На каких ты правах — тут все понятно. Принц Алан увидел твой портрет и захотел тебя в постель. Для начала на два месяца, а там как пойдет. По мне, так лучше подольше, я как раз на билет накоплю.

— Дура ты, — сказала я почти правду. — А тебе не страшно, что здесь гнездо вампиров и всякой нечисти? Говорят, принц Клемент к беременным не равнодушен.

— Допустим, мы ему про это не скажем, а живот еще не виден, — наивно отозвалась Астра, и я вдруг поняла, что ей хочется оставить ребенка. И зачем такие проблемы на мою голову?

— Ладно, — приняла я решение. — Оставайся и сражайся за свою лучшую жизнь, но я тут только на два месяца. Если за это время найдешь другую мистрессу, ту, у которой связи при дворе крепче, значит, у тебя и дальше все получится.

— Чудненько! — слезы у девицы мгновенно высохли, на губах расцвела улыбка. — Я за две месяца уложусь. Помимо жалованья, которое за работу у тебя получаю, еще что-нибудь найду, это же королевский дворец!

— Только давай без третьего любовника, — предупредила я ее, — по крайней мере, пока ты рядом со мной крутишься.

— Никто мне не нужен, — капризно надула губы блондинка и нежно погладила себя по животу. — Главное у меня уже есть, осталось немного деньжат накопить. Ты посмотри, какие пирожные нам принесли! Шоколадные с малиновой начинкой! Будешь? Я тебе сейчас кофе налью.

Кажется, это «нам» будет преследовать меня все два месяца.

— Я пока не буду завтракать, — отказалась я через силу. Эти пирожные с малиной так и привлекали взгляд, манила и чашка кофе, но я решила проявить волю и подождать, когда доберусь до кухни. Там первым делом разыщу кофейник и весь выпью. В таких хаотичных набегах в места, где готовилась пища, тоже имелись минусы. Например, можно было нарваться на чей-нибудь отравленный завтрак, но такой вариант мне все равно казался безопаснее.

— Ты бы поосторожнее с этими сладостями, — пробурчала я Астре. — Мало ли.

Но упрямая девица, услышав, что я пирожные есть не буду, обрадовалась настолько, что уже уплетала их с серебряной вазы голыми руками. Глядя, как по ее пальцам течет красная начинка, я невольно вспомнила вампирские замашки Клементина и подумала, что Астра сделала неправильный выбор. Может, стоило ее все-таки прогнать из дворца? Я не испытывала к ней ни ненависти, ни симпатии, но, если однажды на моих глазах Астре разорвут горло, как той фрейлине, я ведь буду винить себя в том, что разрешила ей остаться.

— Всевышний, как вкусно! — протянула девица, закатив глаза от наслаждения. — Ты все-таки странная: от такого блаженства отказалась. Знаешь, мне кажется, в тесте есть кусочки чернослива, я его обожаю. Такой нежный, изыс…

Астра вдруг выпучила глаза, надула щеки и судорожно вздохнула.

— Изыс… — попробовала повторить она и, закашлявшись, схватилась за горло.

— Эй, ты чего? — окликнула я ее из ванны. — Подавилась?

Астра вдруг широко открыла рот, будто пытаясь протолкнуть в себя воздух, и захрипев, стала заваливаться на пол. Лицо ее приобрело серый оттенок, а изо рта на подбородок потекла пена.

Я прыжком вылетела из ванны и подхватила ее голову, прежде чем она успела удариться ею о каменные плиты пола. Сама удивилась, как Далия оказалась на такое способна. В одной руке Астра еще сжимала пирожное, шоколадные крошки вместе со слюной облепили губы, она явно задыхалась. От ее рта исходил химический конфетный запах, и на ум пришли хитрые смертоносные яды, которые могли дать такой необычный аромат в сочетании с шоколадом и малиной.

— На помощь! — крикнула я в лицо стражнику, когда распахнула двери своих покоев и обнаружила, что они охраняются. — Мою служанку отравили!

Поднялась страшная суета, во время которой я сидела на кровати, чтобы не мешать, и да — винила себя. Лекарь, который появился довольно скоро, подтвердил догадку: пирожные были отравлены. Позже выяснилось, что яд содержался во всех блюдах, даже в кофе. Я не сомневалась, что отравленный завтрак — попытка взять реванш за неудавшееся покушение ночью. О нем я, кстати, так никому и не сказала. Враг скрывался среди придворных, он ждал, что я буду жаловаться на ночную тварь и, вероятно, уже выработал план действий. Не следовало ему облегчать жизнь, пусть гадает, каков будет мой следующий шаг.

Астра выжила, но унесли ее в тяжелом состоянии. В голове все крутились ее слова «главное у меня уже есть». Я ничего не знала про эту девушку, кроме того, что, сложа руки она не сидела и пыталась сама лепить свое счастье — как могла. Во мне медленно нарастал гнев.

— Мы это просто так не оставим, — сообщил Лоредо, который заглянул после того, как у меня, казалось, побывала вся служба безопасности королевского дворца. — Если вспомните любые подробности, прошу рассказывать лично мне. Принц Алан поставлен в известность о случившемся. Он приносит свои извинения за то, что вы, гостья, подверглась опасности в его дворце.

Фраза «в его дворце» резанула слух. Кажется, принц Алан еще не был коронован и являлся одним из регентов, которые правили коллегиально. Чем дольше я о нем думала, тем больше была уверена, что ниточка от клубка событий, в которые я оказалась втянута, ведет именно к нему.

— Его величество напоминает, что ждет вас сегодня к семи часам в Изумрудном зале. Там будет проходить старинная церемония Утренней сирени. Вы можете ознакомиться с ее историей в большой библиотеке, которая занимает Третью западную башню.

Я еще не побывала ни на одной королевской церемонии, а у меня уже скулы сводило от одного упоминания о них. Когда все, наконец, ушли, я с трудом сдерживала ярость. Подойдя к окну, я в сердцах стукнула кулаком по оконной раме и произнесла:

— Пусть тот, кто отравил чертовы пирожные, на себе испытает действие того яда. Глаз за глаз!

Почувствовав боль в ладони, я уставилась на царапину, из которой сочилась кровь. Стукнув по окну, я не заметила острой щепки, которая торчала из рамы. В голове сразу вспыхнула паника: а вдруг это еще одна ловушка врага, и щепка отравлена? Потом успокоилась, наложила еще одну повязку и принялась составлять планы по выявлению противника. С дальнейшим его уничтожением.