Глава 10

Большая королевская библиотека была идеальным местом, чтобы скрыться от глаз придворных, а также восполнить некоторые проблемы в знаниях Далии. Я понемногу вспоминала то, что было известно ей, но эти отрывки никак не складывались в общую мозаику.

Молодой энергичный библиотекарь настолько удивился моему визиту, что сначала тайком следил за мной из-за полок, но слежка не удалась, потому что я засела надолго, собираясь коротать время до вечера. Его отвлекли дела, я же принялась изучать полки с книгами по истории королевства. Оказалось, что статус «девушки для рисования» и фиктивной фрейлины принца открывает довольно много дверей. Если библиотекарю я и не понравилась, возразить ему было нечего.

Блуждая между полок, я поймала себя на странном чувстве дежавю, как будто мне это место знакомо. Далия раньше не посещала королевский дворец, Северина и подавно, но я все равно ощущала, будто когда-то уже сидела за массивным деревянным столом со столешницей из зеленого стекла. Рассеянно проведя рукой по гладкой поверхности, я вдруг почувствовала, что вот в этом месте нужно заглянуть под стол. Что я и сделала. На внутренней стороне стола явно ножиком были вырезаны непонятные каракули. Удивившись, я тогда не придала этому значения, так как мое внимание вскоре захватили две книги.

Одна была посвящена цветочным церемониям Мараюла, которых в стране оказалось множество, вторая называлась «Внешняя и внутренняя политика королевства в эпоху Гердана Третьего». Так звали отца умирающего короля, деда нынешних принцев. Видимо, современная история королевства записана еще не была.

Начала с цветов. Легенда про сирень оказалась занятной.

«Пришла весна, и Принцесса Весны вместе со своей подругой Радугой разбудили Солнце. Вместе они спустились на землю, на которой за время зимы поселились длинные злые тени. Тогда Принцесса Весны, взяв лучи Солнца и примешав к ним пестрые лучи Радуги, начала пригоршнями сыпать их на поля, луга, ветви деревьев, скалы — повсюду, заставляя темноту отступать. Везде, где падали эти живительные лучи, тотчас вырастали розовые, красные, голубые, синие, снежно-белые, полосатые цветы, образуя то звездочки, то колокольчики, то чаши, то кисти. Цвета сливались, земля ликовала. Так Солнце, Принцесса Весны и Радуга продолжали свою работу, пока не достигли крайних пределов земли — Королевства Мараюл. Там царствовала вечная тьма, а цветы были бедны и редки.

Утомленное, Солнце хотело прекратить свою работу, но Принцесса Весны сжалилась над скудной растительностью Мараюла и попросила светило:

— Всемогущее, богатое Солнце! Радуга истратила все свои краски, однако осталось еще немного лилового. Позволь мне украсить эту бедную страну хотя бы лиловым.

Солнце согласилось, и Принцесса Весны начала посылать лиловые краски Радуги на кусты и поля Мараюла. Куда попадали эти лучи, там сейчас же появлялись целыми сотнями чудные кисти сирени. Поэтому сирень нигде так обильно и роскошно не цветет, как в Мараюле, где она считается символом победы света над тьмой».

Закрыв книгу, я некоторое время пыталась понять, почему принцы, будучи тронуты злом, проникнувшим в страну во время Темнодня, чествуют сирень — цветок добра? Какой-то хитрый трюк? Ностальгия по былым дням?

Монографию по внешней и внутренней политике королевства за те несколько часов, что у меня оставались, одолеть я не смогла, но похватала по верхам основные моменты. Из-за особенностей географического положения — на огромном полуострове, королевство граничило по суше с двумя империями. С Кеянской империей в прошлом веке закончилась длительная двухсотлетняя война, однако перемирие было шатким, западные горные территории, которые охраняли войска принца Брая, периодически подвергались набегам, а самих кеянцев винили в Темнодне — мол, это их колдуны открыли врата зла в Мараюле. Как я уже поняла, колдунов, как таковых, ни в Кеянской империи, ни в Мараюльском королевстве не было, существование магии отрицали священники Первосвета, в которого, к слову, верили и кеянцы, однако народная молва жила чернокнижниками и ведьмами, которых приплетали к разным событиям, когда это было удобно. Добрые силы возглавлял Первосвет, нечисть — дьявол по имени Манаакан. Как бы не запутаться во всех этих именах.

На чтении внутренней политики, которая состояла из нудного перечня законов, я прервалась, обуреваемая стойким чувством, что за мной следили. Сначала я подозревала, что вернулся библиотекарь, и не стала проверять, но, быстро обернувшись, убедилась, что высокий черный силуэт, прятавшийся за полками, принадлежал кому-то еще.

Сделав вид, что хочу взять другую книгу с полки, я протянула обе руки и, вытащив сразу несколько томов, уставилась на стоящего за книжным шкафом мужчину, который сперва растерялся.

— Наверное, я взяла книгу, которую вы ищите, — подсказала я ему выход из ситуации. — Пару минут, и она будет в вашем распоряжении.

— Мистресса Далия ЛеГрасс? — спросил мужчина, выходя из-за шкафа и нависая надо мной черным вороном.

А я, оказывается, успела стать знаменитой. Потом вспомнила, что видела этого смуглого брюнета рядом с принцами Браем и Йоном, когда наблюдала за ними на каретном дворе вместе с герцогиней.

— Уважаю дам, которых интересует история, — улыбнулся он, обнажив белоснежные зубы, я же, глядя на его клыки — вроде бы обыкновенные, но чуть острее, чем полагается, подумала, а не с очередным ли вампиром разговариваю. Уже хотела съязвить, что меня не трогало его мнение о читающих женщинах, но решила поосторожничать. Два покушения за ночь и утро заставляли задуматься.

— Господин Зойд Каликар? — подняла я брови, надеясь, что правильно произнесла его имя.

— Для вас просто Зойд, — снова улыбнулся он, а я убедилась, что он оказался здесь не случайно. Если не следил специально, то явно искал встречи.

— Вы уже выбрали цветочного спутника? — огорошил он меня очередным вопросом. Вообще-то, вопросы собиралась задавать я, но этот жук оказался хитрее. Кто он там? Управляющий при принцах?

— Так называют пару на Сиреневом балу, — пояснил он, кивнув на книгу в моих руках. — Не дочитали, да? Пытаетесь срочно восполнить то, что пропустили, когда болели в беспамятстве? Простите, но так получилось, что я знаю вашу историю. Наверное, тяжело прийти в себя и ничего не помнить. Все такое чужое, не так, как раньше…

Мне показалось, или он намекал, что я очнулась в чужом теле и на самом деле не Далия ЛеГрасс? С этими придворными интриганами немудрено заработать паранойю.

— Вообще-то, я придерживаюсь традиций, когда на Сиреневую церемонию принято было являться по трое, изображая Солнце, Радугу и Принцессу Весны, — ответила я. — И, хотя со временем осталось только Солнце и Принцесса, за неимением третьей подходящей кандидатуры я предпочитаю символизировать только Солнце.

Понимая, что поступаю невежливо, я вернула на полку вытащенные книги, тем самым закрыв брешь, через которую мы разговаривали. И не став дожидаться ответа, поспешно застучала каблуками по каменным плитам библиотеке, направившись к выходу. На самом деле взял вверх инстинкт самосохранения, потому что после двух покушений подряд встреча в отдаленном помещении с незнакомцем, который был явно сильнее Далии, выглядела подозрительно. Это с пьяным Тритом я справилось, да и то, застав врасплох, с местными же профессиональными убийцами мне встречаться точно не хотелось. Пусть герцогиня и назвала этого Зойда управляющим делами принцев, но кто его знает, кем он был на самом деле.

Если Зойд что и замышлял, то присутствие библиотекаря, который вышел меня проводить, сбило его планы. Времени до Сиреневой церемонии оставалось не так уж много — как и на осуществление моих замыслов. В покоях уже ждали девушка, готовая помочь с прической и платьем. Обуреваемая паранойей, что в меня воткнут ядовитую шпильку, я все-таки заставила себя успокоиться, тем более что платье нежно сиреневого цвета, которое достала служанка из шкафа, выглядело сложным — слишком много юбок, чтобы пытаться правильно и красиво надеть этот костюм самостоятельно. Пока девушка возилась с одеждой, я будто ненароком достала из шкатулки пару колец, которые стянула из комнаты Трита (или моей) в Дакомаре.

— Ты сапфиры любишь? — спросила я девицу, которая, сверкнув глазами на драгоценности, тут же отвела взгляд.

— Красивые, — осторожно сказала она, а я подумала, что некоторые правила человеческого общения неизменны и в этом мире.

— Подарю оба, если расскажешь кое-что.

Девица оказалась осторожной, мне такие нравились.

— Смотря что, — сказала он, но перестала перебирать складки платья и присела на табурет. Поза человека, который готов договариваться. — Сказки рассказывать не умею.

— Сказки мне не нужны, только правда, — протянула я, надев на мизинец массивное кольцо с красивым синим камнем. — Как там новые принцы поживают? Между прочим, у меня не только колечки имеются.

Вытащив из кармана кошель, который я свистнула у Трита, когда едва не сбросила его с перил галереи, я демонстративно заглянула в него, позвенела монетами и подвесила обратно на пояс.

— Ищите осведомителя на регулярной основе? — неожиданно по-деловому спросила служанка, и я похвалила себя, что не ошиблась в ней.

— Принц Алан последние два дня не показывался, — сообщила девица, дождавшись моего кивка и получив одно кольцо. — Пригласил к себе в покои всех своих фрейлин — тех, кто остался, и даже управляющего к себе не пускает. Такие оргии у него случаются редко, но бывают. Однако сегодня он руководит Сиреневой церемонией, поэтому должен появиться. Принц Клементин ведет себя тихо, хотя подозревают, что это он загрыз любимого коня принца Брая, который прибыл во дворец вчера. Разгорелся скандал, который господин Лоредо пытается замять, но без принца Алана у него нет шанса. Принц Брай занемог и не будет присутствовать сегодня на церемонии. Принц Йон тоже плохо себя чувствует. Он собирался участвовать, но подозревают, что за завтраком его отравили, поэтому на Сиреневой церемонии принцы Брай и Йон будут отсутствовать.

Информация была ценная, и я отдала девице второе кольцо.

— Как звать?

— Сара.

— Что там с Астрой, моей горничной?

— Жива, но не просыпается.

— Присмотри за ней, получишь еще монетки. И завтра я тебя тоже жду.

— Мне бы красный жемчуг, — потупив глаза, произнесла моя информаторша.

Что ж, лучше иметь дело с людьми, которые знают, чего они хотят.

— А как король?

— Первосвященник не отходит от его постели, а господин Лоредо уже отдал распоряжении о подготовке похорон. Но еще жив.

Похвалив Сару и, заглянув на кухню, где перехватила булочку с сыром и яблоко, после недолгих блужданий по дворцу я нашла Изумрудный зал, следуя своим записям в дневнике.

Обилие лиловых и сиреневых цветов напрягало глаза, с другой стороны, в толпе придворных в почти одинаковых платьях я не выделялась, и это радовало. Густой аромат сирени мог бы гарантировать головную боль, если бы его не перебивал крепкий запах кофе. Оказывается, еще одной традицией на Сиреневом празднике было кофепитие. Кофе подавали разный, в том числе, и не в виде напитка. Кофейный хлеб, кофейное мороженое и другие десерты с кофейной направленностью громоздились на высоких столиках, искушая своим видом и ароматом. Под потолком висели огромные, в человеческий рост лампы, на каждой из которых горело не меньше десятка свечей. Свечи в тяжелых канделябрах на подоконниках и специальных столиках наполняли зал приятным светом. Я не сразу поняла, почему помещение называется Изумрудным, но, подойдя к стене, в изумлении уставилась на сверкающие камни, вкрапленные будто бы в мрамор.

На самом деле я заполняла голову всем, чем только можно, лишь бы не думать о том, что принц Алан потребует от меня в качестве фрейлины и «девушки для рисования». Особенно после рассказа Сары о его оргиях. С другой стороны, возможно, после двухдневного увеселения его будет интересовать что-то другое? Почему бы не рисование? Может, я себя накручиваю, а на самом деле все просто. Принцу Алану, определенно, есть с кем проводить время в постели. Пусть я буду только «девушкой для рисования». В буквальном смысле. С Далией легко было предаваться наивности.

Заметив, что придворные избегают моей компании, я не стала навязываться и побрела вдоль окон, любуясь закатом. Чем дольше я оставалась в теле Далии, тем сильнее менялись вкусы. Я стала чувствительна к красивым видам. У одного из окон стоял странный музыкальный инструмент, название которого я вспомнила не сразу. Да это же клавесин. Северина не имела ничего общего с клавесином, зато, похоже, Далия умела и любила на нем играть. Меня буквально за него потянуло, и вот мои пальцы уже порхали над клавишами. В общем гаме, который наполнял зал, звуки клавесина легко утонули, но главное, что они успокаивали меня.

Принц Алан задерживался, в зале то и дело произносили его имя, также до сих пор не явилась ни одна из его фрейлин. Из знакомых мне лиц мелькала герцогиня Гротана Кармандер, которая делала вид, что меня не замечает, пробегал Лоредо, едва кивнувший в ответ. Генерал Кьяр Грандир, который входил в совет регентов, вероятно, меня не запомнил, но его высокая фигура отчетливо выделялась среди лениво вальсирующих пар. А вот первосвященник Ярин Ледарт меня не только запомнил, но подошел поздороваться и поинтересовался моим здоровьем. Обменявшись с ним формальностями, я подумала, что лучше бы он меня тоже не замечал. Внимание религиозных людей мне никогда не нравилось.

Я несколько раз оглядывала зал, пытаясь понять, приглашен ли Трит Йоган, но моего муженька, к счастью, не было и следа. Когда в зал вошел Зойд Каликар, его тотчас окружили придворные, выспрашивая о здоровье принцев. Какое-то время я тоже думала над этой загадкой, ведь внезапная загадочная хворь одного и отравление другого были не иначе как результатом умелых действий недругов, но всех участников, сражающихся за корону, я не знала, поэтому не стала гадать.

За этими мыслями меня застал принц Клементин — разумеется, врасплох. Я вздрогнула, когда его холодные пальцы коснулись моих плеч, и невольно подумала, что до сих пор не верю в то, что он вампир. Садист и психопат при определенных навыках мог разорвать горло человеку зубами, но слово «вампир» накладывало определенный мистический смысл.

Не спрашивая разрешения, принц бухнулся рядом со мной на банкетку и, положив руки на клавиши, принялся мне подыгрывать. У нас даже что-то получилось, пока я резко не отдернула пальцы одной руки, спрятав их в складках своей пышной юбки. На самом деле к тому времени закончилась моя смелость, и я потянулась к маленькой сумочке, прикрепленной к поясу. Нащупав острое лезвие ножа для фруктов, спрятанного на дне, я почувствовала себя увереннее.

— Скучаешь? — спросил принц, осторожно накрыв своей ладонью мою левую руку, которая все еще лежала на клавишах.

— Жду церемонии, — ответила я и попыталась чуть отодвинуться, но рука принца по-хозяйски придвинула меня обратно — почти вплотную.

— Так она уже началась, — улыбнулся принц Клементин, я же подумала, что этот гад-убийца чертовски хорош собой и, вероятно, привык пользоваться своим обаянием. — Скучнейший ритуал. Мы танцуем, изображаем Солнце, Радугу и Принцессу и, вроде как, изгоняем зло.

— Жаль, что церемония не работает, — протянула я, — идея-то хорошая. Если не ошибаюсь, танцы должен был открыть принц Алан?

— Не ошибаешься, моя сладкая, — пальцы принца Клементина буквально впивались мне под ребра. — Алан вскоре подойдет. С фрейлинами он уже закончил, так что его ничто больше не должно задерживать.

Он явно ждал, что я начну расспрашивать, но я вспоминала, с какой скоростью Клементин разорвал горло несчастной Лидии, и старалась не шевелиться. То, что мы находились на публике, не давало никакой гарантии. Опустив глаза, я разглядела, что ногти на той руке, что он меня обнимал, а, скорее, когти, могли легко сравняться с моим лезвием для фруктов. Поэтому предпочитала не дергаться. Интуиция подсказывала, что ни один боевой прием из прошлого Северины сейчас не будет эффективен.

— Съел он их, что ли? — пошутила я и осторожно вернула вторую руку на клавесин. Клементин посмотрел на меня округлившимися глазами:

— При дворе ходят слухи, что ты ведьма, но я не знал, что еще и пророчица.

Мне стало не по себе.

— Алан, конечно, поступил неразумно, — притворно вздохнул принц Клемент. — Оставить только одну фрейлину, тем более, необученную, да еще такую соблазнительную. А вдруг мне тоже захочется кого-нибудь съесть?

И он провел пальцем по моей щеке. Почти нежно, но коготь вполне ощутимо прошелся по коже. Чуть сильнее, и мне пустили бы кровь.

— Простите, вы намекаете, что я теперь единственная фрейлина принца Алана? — спросила я прямо.

— Не намекаю, а утверждаю, — хмыкнул принц. — Так в чем твой секрет, мистресса?

Я кинула взгляд на танцующих, но наш клавесин будто стал аномальной зоной, которую все тщательно избегали. Принца Алана видно не было, да я и не была уверена, что его появление мне поможет. Возможно, только усугубит. Похоже, настало мое время задавать вопросы.

— Скажите, принц, это правда, что вы нашли мой портрет в заброшенном доме Йоганов?

Лучше бы не спрашивала. На красивом лице Клемента появилось торжественное выражение, будто он только этого вопроса и ждал.

— Об этом портрете все только и говорят, — кивнул он. — Только с чего вы взяли, что это ваш портрет?

— Герцогиня Кармандер… — начала я, но принц мне оборвал.

— Моя любимая тетушка любит драму и сказки, — фыркнул он. — Всю неделю до вашего появления она, так сказать, тщательно готовила почву, рассказывая всем, в том числе, принцу Алану, что это на портрете изображена Далия ЛеГрасс, никому неизвестная мистресса из Дакомара. Я не знаю, что там в голове у Алана, даже заглядывать туда не хочу, но за свою голову отвечаю. Так вот, дорогая, вас обманули. На том портрете изображена похожая девушка, но это не вы. А вы просто мещанка. Мой брат съест вас, как остальных девиц из его галереи. И тут же забудет.

В буквальное «съест» я, конечно, не поверила, но термин был интересный, выяснить бы, что этот псих Клемент под ним подразумевал, да только он прямо, конечно, не скажет. Кстати, за свою голову я тоже отвечала, как и за свои глаза. В том, что на портрете была изображена молодая Далия ЛеГрасс, у меня сомнений не было.

В зале зашумели, а стройный хор танцующих распался на хаотичные группы. Вскоре выяснилось, что стало причиной. По залу шел принц Алан в белом сверкающем камзоле, но с лицом, мрачнее грозовой тучи. Он, не церемонясь, расталкивал придворных. Управляющий Лоредо сунулся было к нему, явно с каким-то вопросом, но Алан рыкнул на него так, что больше никто судьбу не испытывал. Хуже всего было то, что принц Алан смотрел на меня и шел прямо к нам.

— А вот и братец, — промурлыкал Клемент мне на ухо. Кончик его языка так быстро скользнул по моей щеке, что я не успела отстраниться. Краской залились мы оба — я и принц Алан, который все видел. Последний — от злости.

«Я всего лишь «девушка для рисования, — напомнила я себе. — Могу обниматься, с кем хочу». Но понимала же, что Клементин снова меня подставил.

— Мне срочно надо бежать, крошка, — прошептал принц Клемент, перехватывая мою руку, так как желание дать ему пощечину возникло спонтанно. — Хотя прежде скажу тебе еще одну правду. Тот портрет, к которому ты не имеешь никакого отношения, действительно, нашли мы с принцем Аланом. Только не в доме Йоганов, а когда в очередной раз обшаривали сокровищницу короля. С тех пор как Алан раздобыл к ней ключ, это стало нашим любимым развлечением. Нет, что ты, казну мы не тратим, денежки нам давно не интересны. В хранилище короля есть кое-что поинтереснее. Например, портреты молодых девушек, которых наш уважаемый король, когда был в здравии, любил также, как я. Только эта любовь у нас разная. У него больше плотские интересы, у меня, скажем так, кровно-пищевые.

Клемент исчез, а из всего бреда, что вылил на мою голову принц, почему-то запомнилось, что он не назвал короля отцом. Впрочем, мне уже было не до всяких загадок и портретов, потому что на меня обрушился принц Алан.

— Вы подписали контракт, но увиливаете от своих обязанностей, — гремел он на весь зал, в котором стало тихо-тихо. Мышь пискнет — и все оглохнут.

— Вы были обязаны явиться в галерею, а вместо этого развлекаетесь танцами и музыкой. Если так пойдет и впредь, ни о каком списании ваших долгов не может быть и речи.

Глядя на его гневное лицо и бегающие глазки Лоредо, который вертелся за спиной принца, я поняла, что сейчас было глупо оправдываться и объяснять, что в Изумрудный зал мне велел прийти его управляющий. Если герцогиня Кармандер прямо сказала, что не будет моим другом, то Лоредо вел куда более хитрую игру. Оставалось потупить взгляд и присесть в глубоком поклоне.

— Следуйте за мной, — велел принц. — Так случилось, что теперь у меня осталась только одна фрейлина, это вы, и я хочу, чтобы вы лучше исполняли свои обязанности.

Шагая за принцем Аланом, я поймала на себе взгляды едва ли не всех придворных, столпившихся в зале. И сочувствующими они не были. История свадебного портрета Далии резко отошла на второй план, хотя интриги добавило, что он находился в королевском хранилище. Если, конечно, принц Клемент не лгал. Однако меня сейчас интересовало одно: смогу ли я пережить эту ночь или придется бежать, воспользовавшись планом тайных дверей, который я успела закончить как раз накануне.