Глава 16

– Это была замечательная мысль, – задумчиво пробормотала Ильда, и все поняли, что именно она имеет в виду.

Вовсе не обед в оранжерее, разместившейся под центральным куполом герцогского крыла, крытым стеклянной черепицей. А магическое зеркало, принесенное Анвиезом.

В нем, как в окне, можно было рассмотреть всё происходящее в столовых для знатных лэрдов и их домочадцев. Советники, не получившие привычного завтрака и перекусившие хранящимися в буфетах фруктами и печеньем, были хмурыми и недовольными абсолютно всем. И приготовленными кушаньями, находя нищенским выбор из пяти первых блюд и пяти вторых. Салатов, соусов и закусок, стоящих на всех столах, они не замечали. Да и что там есть, если нет ни знаменитых драгоценных сигов из Берсно, ни янтарной икры, ни жирных копченых рябчиков и паштетов из молодых каплунов? Да и вино лишь сухое, слабенькое, как стоялый квас.

Столько лет сидеть почти безвыездно в этом замке, переполненном народом, как постоялый двор в ярмарочные дни и не видеть никаких удовольствий, кроме глупеньких фрейлин и хорошей еды и враз лишиться главного из них? Возможности запить крепким и густым персиковым ликером тающего во рту рябчика с хрусткими, перчеными пикулями.

Они уже обсудили это между собой, и даже украдкой назначили час тайного собрания, когда в столовую уверенно вошел невесть откуда добытый Дарвелом пройдоха Тодваш.

– Указ! – Зычно возвестил он, остановившись у окна и развернул украшенный шнурами и печатями свиток, – В честь коронования высокородного лэрда Дарвела Тайгерда, седьмой день следующего месяца, мёдобора, объявляется праздником для всех жителей долины. Герцог приглашает в свой летний дворец на пир и бал всех знатных лэрдов, старших чиновников, глав гильдий и именитых промышленников, купцов и ремесленников вместе с семьями и последователями. Гости обязаны прибыть за день до праздника во избежание беспорядка. Подписано лэрдом Дарвелом Тайгердским лично и заверено большой герцогской печатью.

– Ах, темные происки… – вырвалось у кого-то из дам, – но ведь первый день мёдобора уже завтра? Разве мы успеем сшить платья?

– Вы и в прежних восхитительны, – ухмыльнулся советник Пангерт, приходя в прекрасное расположение духа.

Всем известно, когда герцог что-то праздновал в летнем дворце, замок Тайгерд пустел, как после пожара. Все, от самого герцога с его приближенными и до поваров, горничных и охраны перебирались на берег Берсно. В легкий и светлый дворец и многочисленные домики, павильоны, галереи и шатры для гостей.

И значит никто не помешает заговорщикам беспрепятственно захватить оставшийся без присмотра замок. Их не остановит даже поднятый мост, ушлый советник Ледтон раскопал сведения о потайном ходе, ведущем из скальной расщелины прямо в герцогскую спальню. Жаль конечно, что такому способному лэрду не найдется должности при новом герцоге, но держать при себе предателей глава заговора считал большой глупостью.

Каждый предавший хоть раз – предаст и второй, говорил ему когда-то отец. Юный Пангерт хорошо запомнил эти слова и не собирался доверять никому из тех, кто от жадности или честолюбия не остановился перед предательством.

Читать чужие мысли Анвиез не умел, да это и невозможно. Даже сильные эмпаты ощущают лишь сильные эмоции. Но за пятнадцать лет наблюдений за этими жадными и жалкими людьми через зеркало наизусть выучил их мимику и монологи, произносимые как перед слушателями, так и в одиночестве, для самих себя. Хотя кое-кто предпочитал наедине с собой выражаться не менее образно, чем вышибалы в кабаках и винных погребках. И нужно было признать, у них были для этого причины. Анвиез искренне удивлялся терпению и упорству заговорщиков, ожидавших свадьбу наследника с гораздо большим нетерпением, чем науськиваемая фрейлинами Цинния.

Любой здравомыслящий человек на их месте давно уже осознал бы опасность и трудность затеи и сбежал подальше, пока оставались деньги. А они всё крепче цеплялись за призрачную мечту как тонущий за соломинку и всё глубже увязали в неосуществимом замысле. И тем самым отрезали себе пути к спасению.

– Даже не верится, что через семь дней мы наконец избавимся от этой вечно недовольной, наглой и жадной толпы, – произнёс с хмурой усмешкой Дар и задумчиво уставился на учителя, – а они ни о чем не догадаются?

– Мы им не позволим. Выдашь всем советникам приказ за три дня подготовить для тебя отчет, сколько пользы и выгоды принесли герцогству их ведомства за последние семнадцать лет. Если упомянуть, что ты собираешься сверить их сведения с якобы найденными в сейфе записями Конрада, все будут бегать как ошпаренные.

– И неплохо бы еще чем-то их подстегнуть, – предложила Ильда, – чем меньше у них останется времени на раздумья и сомнения – тем лучше для нас. Нельзя заранее записывать противников в полных дураков, можно обмануться.

– Подумаем, – пообещал Анвиез, вставая из-за стола, – я иду к Лиатане, Ринк закроет зеркало. Ирджин, ты отправишься навстречу лэрду Грозби. Нужно заранее подготовить его к новостям и подправить здоровье.

– Хорошо, – беспрекословно поднялся с места маг, но сделав пару шагов, оглянулся на рыжеволосую сестру герцогини, – Кора, не хочешь поехать со мной? Тогда я возьму карету.

– Я могу и верхом, – подумав, суховато буркнула она.

Разумеется, девушке очень хотелось увидеть отца, и поговорить с ним – тоже. Но без свидетелей, а это никак не получится. Он наверняка везет с собой Шану, их отец не будет самим собой, если оставит в одиночестве преданную няню.

– Верхом тебе рановато, – категорично запретил Анвиез, которого задержали слова бывшего ученика, – а в карету можно взять корзинку и набрать по дороге абрикосов. Когда мы ехали, они начинали желтеть.

– А потом ты сядешь в карету к отцу, а я заберу его служанку, – проявил осведомленность маг, и кротко добавил, – и я умею собирать самые спелые плоды.

– Мне нужно три минуты переодеться, – решилась Кора, – но абрикосы не при чём.

– Уф, – облегченно выдохнул Дарвел, когда они вышли из оранжереи, – как у них все непросто. Я боялся слово сказать.

– У всех непросто, кто относится к любви серьезно, – нежно улыбнулась ему жена, – а Ирджин влюбился не шутя.

– А она?

– Коре нужно время… она отвыкла верить людям. – Ильда сразу стала печальной и во взгляде мелькнула вина, – я могла бы раньше расспросить о ней Вилию… но детские обиды держали крепче цепей. Пойду к матушке… пусть Лиа спокойно поговорит с Анви.

– А мне придется идти в кабинет и делать вид, будто я считаю полезными советы этих предателей, – помрачнел герцог.

– Можно не ходить, – подсказал ему Ринк, закрывая зеркало, – прикажи Бремеру приготовить для советников приказ и пусть работают. А сам сходи проверь казармы, или вызови к себе Таубена, он как раз привез пойманных в облаве бандитов и сводников. Такими делами герцог занимался в черном кабинете на втором этаже.

– Я помню, – кивнул Дарвел, и от души поблагодарил, – спасибо, Ринк.

– Не за что! Ты же теперь наш собрат. – широко улыбнулся маг и ушел прятать зеркало в потайной шкаф.

Время от времени подкупленные заговорщиками слуги или даже охранники пытались проникнуть в башню Анвиеза, используя добытые у ведьм зелья и амулеты. Разумеется, это всегда заканчивалось для них весьма печально, но иногда доставалось и чутким к проявлениям чужой или боевой магии артефактам. Вот и приходилось защищать их дополнительно, ведь ставить на двери мощные заслоны не давали негласные правила ордена. Ни один белый маг никогда не закроет свое жильё или имущество таким щитом, который может ненароком убить незваного гостя. Никакие амулеты и раритеты не равноценны человеческой жизни. Даже самого прожженого вора, хотя такой и сам никогда не сунется в жилище мага. Таким отлично известно, как бесполезно такое безрассудство и как дорого обойдется самая невинная попытка. Потому и страдают те бедолаги, кто лезет по принуждению, под действием ведьминских чар и зелий или ради денег.

Кора и в самом деле переоделась за три минуты, заставив поджидающего её мага огорченно стиснуть губы. Такая скорость говорила ему об очень многом. И о привычке вскакивать по звонку хозяйки, спешно, как егерь, натягивать платье, заранее положенное рядом с таким расчётом, чтобы можно было нырнуть в него не проверяя, не задом ли наперед надето. И о том, что косу она тоже заплетала с вечера потуже, как делают все служанки. Утром им некогда расчёсывать длинные локоны. Ну и об пренебрежении ко всяким пудрам, румянам, духам и прочим средствам из арсенала придворных лейд, без которых те шагу не сделают из своих спален.

– Карета уже готова, – чтобы не молчать, сообщил маг, догоняя девушку, пытавшуюся вырваться вперёд, – куда мы так бежим?

Кора не ответила, даже голову не повернула.

– Понятно, ты со мной еще не разговариваешь. – Рассуждал Ирджин, упорно держась рядом, – хотя и понимаешь, что не права. Нет, я тоже виноват… сразу не прикрыл нас щитом и не объяснил. Но лишь оттого, что до этого ты все понимала с полуслова. К сожалению, не учёл твоего незнания привычек дворцовых сплетников повсюду подглядывать и подслушивать.

– А сейчас ты заранее поставил щит, – усмехнулась Кора, уже сообразившая, что её заявление маг воспринимает так, как выгодно ему.

И значит будет без умолку болтать обо всех интересующих его событиях и вещах. Тогда и ей проще отказаться от своей угрозы… тем более, никакого значения для мага она не имеет.

– Теперь поставил, – с готовностью объяснил Ирджин, пряча лукавую улыбку, – стараюсь не повторять своих ошибок.

В этот момент раздался ликующий вопль десятка, не менее молодых мужских глоток. Маг стремительно набросил на себя и спутницу щит невидимости и бдительно осмотрелся.

Они вышли через одну из боковых дверей в просторный зал, откуда на крыльцо вели высокие и широкие створки главного входа. Его звали приемным или судным, так как сюда попадали все важные гости дворца. И именно здесь герцоги принимали знатных или известных просителей и вершили судьбы преступников. Обычно раз в декаду, но за последние годы этот обычай забылся. Лэрд Вандерт не брал на себя столь важных решений, оставляя их на совести судей. Но в случае, если приговор ему не нравился, неизменно объявлял ему своё высочайшее вето.

Для таких судов у противоположной входу стены, украшенной вышитыми стягами и золотыми гербами, стоял герцогский трон с высокой резной спинкой из бивня древнего монстра и несколько старинных буковых скамей для свидетелей и дознавателей.

Сидеть на них без причины придворным не позволялось, для этого в простенках между высоких окон стояли многочисленные диваны и кресла. Но в компании скучающих лоботрясов считалась особым шиком и доказательством собственной смелости попытка нарушить это правило. Они засекали время нарушения закона и отмечали торжествующими криками каждую минуту, проведенную очередным бездельником на троне.

Ирджин сразу понял, чему так радуется собравшаяся напротив трона толпа и проказливо подмигнул встревоженной Коре.

– Не желаешь подшутить над великовозрастными шалунами?

– А что они там делают?

– Примеряют к себе судейский трон Дарвела… хотя это и запрещено.

– Давай, – мгновенно согласилась девушка.

За последние два года она научилась распознавать этот тип молодых бездельников, готовых на любую дурость ради мнимой славы отважных сорви-голов. И глубоко презирала и их самих и их убогие, но подчас жестокие забавы.

Ирджин создал небольшую воздушную подушку, шагнул на нее вместе с Корой, крепко удерживая девушку под руку и они стремительно скользнули к трону, не замеченные никем из веселящихся дармоедов. Кора рассмотрела толпу и неодобрительно усмехнулась, как она и думала, среди нарушителей порядка стояло несколько придворных дам, наряженных как на праздник.

– Они нас не видят и не слышат, – невозмутимо пояснял свои действия маг, – и пока не знают, что я приклеил нарушителя к трону. А вон и егеря бегут. Шалуны специально выжидают, пока обходящие эти залы дозорные уйдут подальше.

– Всем отойти от трона! – рявкнул усатый страж, поднимая тонкую тросточку, и вдруг ошарашенно вытаращился на сидевшего на троне моложавого мужчину, – Лэрд Ледтон! Вот от вас такой глупости я не ожидал! Вставайте и идите к казначею платить штраф.

– Ого, – задумалась Кора, – похоже, мы поймали не того.

– Я уже вызвал учителя, – обеспокоенно буркнул Ирджин, прижимая к губам странный рожок, – а вот и ответ.

– Что случилось? – раздался из артефакта глуховатый голос магистра.

– Главный рыбак сел на судное кресло… я его приклеил. Отпускать или нет?

– Что? – в далеком голосе Анвиеза звучала неприкрытая тревога. – А народа много?

– Пятнадцать. Без нас.

– Пусть посидит, сейчас я приду. – принял решение маг.

– Хорошая вещица, – задумчиво сообщила Кора, проследив, как он бережно прячет рожок в кошель.

– Анви уже заказал такие для вас, – вздохнул маг, чуть крепче прижимая её руку, – их делают только мастера нашей цитадели.

– Лэрд! – повторил стражник, не догадываясь, как бесполезен его призыв, – хватит там сидеть! Вставайте!

– Не могу… кажется я прилип, – признался побледневший Ледтон.

– Может, попробуем его оторвать? – растерянно оглянулась на примолкших лоботрясов темноволосая хорошенькая лейда. – Малсен! Ты куда?

– Подальше, – буркнул один из шутников, торопливо направляясь прочь, – и тебе советую… по-родственному.

– Ну ты и трус, кузен! – в ярости притопнула она модной, но уже порядком потертой туфелькой и побежала к трону, – давайте руку, лэрд Ледтон.

– Не нужно… – спрятал руки за спину советник, – вдруг и вы приклеитесь?

– Да с чего? Никто никогда не клеился… – одной рукой брюнетка схватила его за отворот строгого серого камзола и дернула на себя.

Второй она упиралась в массивный подлокотник, изображавший львиную лапу. Однако не смогла сдвинуть пленника даже на палец, зато начала бледнеть сама.

– Лейда Идинья? – нахмурился Ледтон, – вы чего примолкли? Отпустите мой камзол и последуйте совету вашего кузена.

– Бесполезно… – мрачно поджала она губы, – я к вам приклеилась.

В каком смысле? – не сразу понял озадаченный советник.

– Во всех, – ехидно засмеялась смазливая лейда в самом модном платье. Украшения на ней были под стать наряду, как и роскошные золотые локоны, явно знакомые с ведьминским зельем роста, – ещё полчаса посидите рядышком и придется вам, лэрд Ледтон, на ней жениться!

– А я и не против, – вдруг дерзко усмехнулся советник, и участливо заглянул в лицо почти плакавшей спасительницы, – вы ведь не откажете мне, лейда Идинья?

– Не нужно шутить такими вещами, – метнула она в ответ гневный взгляд и решительно отвернулась, едва не вывернув себе плечо.

– Я не шучу… – Ледтон явно намеренно шёл на скандал, и судя по усмешке, сам изумлялся своей смелости, – лейда Идинья, прошу вас разделить со мной мою жизнь, мой дом и все моё имущество. Обещаю любить вас, уважать и беречь, хранить верность и никогда ни в чем не перечить и не упрекать.

– Я? – брюнетка даже поперхнулась от неожиданности, выпрямилась в гордом порыве, прожгла лицо советника яростным взглядом… и смешалась, рассмотрев в его взоре что-то, видимое лишь ей одной, – согласна…

Она шепнула это едва слышно и неудержимо покраснела, явно сожалея о собственном безрассудстве, но Ледтон не позволил невесте долго казниться. Выдернул руки из-за спины, подхватил Идинью, притянул, разворачивая поудобнее, усадил себе на колени и нежно поцеловал.

Замершая было толпа взорвалась одобрительными выкриками и аплодисментами, фырканьем недовольных лейд и озадаченным покашливанием дозорных.

– Лэрд Ледтон! – более сурово, чем прежде, обратился к свежеиспеченному жениху старший страж, – ну теперь, когда вы своего добились, может, встанете наконец?

– Он не может, – раздался холодный и язвительный голос Анвиеза, – по приказу герцога Дарвела Тайгердского я защитил трон от посягательств слишком самоуверенных выскочек. Теперь каждый, кто осмелится сесть на этот символ власти, приклеится к нему намертво. И будет сидеть до тех пор, пока не придет кто-нибудь из магов. Но советую глупцам и наглецам не обольщаются, это только на первый раз я пришел сразу. Каждый следующий будет сидеть не менее суток. Без еды и питья, ничего этого к трону поднести невозможно. Как и ночного горшка. И не дай ему светлые духи испачкать трон… будет при всех вылизывать языком, или так на нем и засохнет.

– Да ты совсем обнаглел, фокусник, так обращаться с лэрдами! – возмутился один из самых нахальных зрителей и попытался швырнуть в магистра какой-то небольшой предмет.

И тотчас смолк, получив по голове хлёсткий удар обездвиживающей тростью, какие носила охрани замка.

– Приносить амулеты и зелья в залы дворца, а тем более бросать в людей запрещено герцогским указом, – строго произнес охранник, связывая руки нарушителя зачарованной цепочкой.

– Отведи их всех в камеры и выдай арестантские одеяния. – холодно приказал Анвиез, делая пасс в сторону трона, – раньше десятого мёдобора у высокородного лэрда Дарвела не будет времени на судебное разбирательство.

– Мы же не позволим их посадить? – Кора встревоженно дернула Ирджина за рукав, совсем позабыв, что не собиралась с ним разговаривать.

– Пойдем за учителем, – тотчас предложил тот, – карета подождет еще несколько минут.

И они пошли, точнее полетели на своей воздушной подушке, не обгоняя магистра и не отставая.

Анвиез невозмутимо покосился на сопровождающих, ничем не выдавая своей осведомленности, но Коре хватило и одного взгляда, чтобы раскусить этого лицедея. И вновь подивиться прозорливости их тихой и спокойной сестренки, сумевшей разглядеть под непробиваемым панцирем магистра чувствительную душу и замерзающее в одиночестве сердце. Сама она так и не научилась отыскивать в навозе бриллианты… или их и не водилось поблизости.

Пролетела мимо лестница в темноватый, но сухой подвал, зазвенели ключи, заскрипели тяжелые двери, и потянулись неширокие сводчатые коридоры, ряды похожих дверей, отличающихся лишь медными номерами и непонятными знаками. По обеим сторонам изредка открывались темные арки боковых ответвлений, и все они тоже были подписаны и пронумерованы. Процессия, возглавляемая стражем с тростью двигалась все дальше, пока не свернула в один из них, а потом, пройдя мимо десятка дверей, в другой. Он вел в тупик перед мощной решеткой, за которой тянулся хорошо освещенный и более широкий проход между камерами.

– Этого в пятую камеру, – холодно скомандовал магистр, указывая на воинственного грубияна, – и отобрать все амулеты и украшения. Он особо агрессивен и опасен. А лэрда с невестой в пятнадцатую.

Проследил за тем, как тюремщики разводят новых арестантов по камерам и спокойно покинул темницу.

– Но это же… – возмутилась Кора, и тотчас резко дернулась в сторону, ощутив губами прикосновение чего-то прохладного. – лэрд Ирджин! Вы что себе позволяете!

– Прикрываю тебя более плотным щитом, – невозмутимо пояснил он, вынося девушку из тюремного коридора, – тут не действует простой отвод глаз.

– А заранее предупредить снова забыл?! – сердито осведомилась она.

– Не успел. Прости, Кора. Не думал, что ты начнешь кричать. – огорченно вздохнул маг, – ты вообще непредсказуемая.

– Незачем вам меня предсказывать, – огрызнулась она, оглянулась и встревожилась, – а куда мы летим? И откуда здесь взялась лестница?

– Так изначально было построено, – спокойно пояснил маг, – из пятнадцатой камеры в башню коменданта замковой темницы ведёт потайной ход. А здесь – законный выход в примыкающий к башне кабинет бывшего коменданта.

– И кто во дворце главный тюремщик? – задумалась девушка.

– Его давно не назначают… а башню занимают придворные маги… но кабинетом пользуются тайно.

– Мог не уточнять… – еще непримиримо буркнула Кора, начиная понимать, что дела главного рыбака долины и его неожиданной избранницы не так уж и плохи.