Глава 16

Доведя знахарку до герцогской столовой, повар остановился и молча указал спутнице на двери. Его туда не приглашали, а нарушать этикет опытный житель замка не стал бы даже при желании. Но у него и не было никакого желанья. Регент человек не злой, но проницательный и памятливый и не может не вспомнить скандал, сопровождавший уход Бремера. И вряд ли сильно обрадуется возвращению человека, способного нарушить покой дворца.

Ильда прекрасно его понимала и потому спокойно оставила за дверью. Шагнула в комнату, на ходу оправив подол и остановилась, осматривая малую герцогскую столовую, где, как пояснил ей по пути Бремер, члены герцогской семьи обычно трапезничали без посторонних, хотя имели право пригласить интересного им гостя.

Регент этим правом пользовался довольно часто, хотя иногда завтракал и ужинал в одиночку. Его жена вставала намного позже и свой чай пила в обществе двух преданных фрейлин, приносивших ей самые свежие новости. А ужинала рано, и блюда ей подавали особые, из овощей и фруктов, высокородная лейда бдительно следила за фигурой.

– Проходи, Энильда, – наследник шагнул девушке навстречу, протянул приглашающе руку, окидывая знахарку слегка разочарованным взглядом, – а зеленое платье… не подошло?

Ильду словно кипятком обдали… или, скорее, ледяной волной окатило. Как она могла забыть, что он помогал Вильдинии готовить эти сундуки? Или это она ему помогала? Как теперь понять, кто из них знает тайну зеленого платья? Или… оба? И чего в таком случае они добиваются от знахарки подобным жестоким методом? Хотя наставница на это неспособна… нет, это не ее идея. Значит он все-таки мстит… нашел куда ударить побольнее, хотя это и было непросто. Наверняка подсказал кто-то из семьи… и от этого боль в груди еще сильнее.

– Простите, высокородный лэрд, – с трудом выдавила девушка, – я пришла попросить прощения… но ужинать мне не хочется. Устала… и голову продуло.

Она говорила первое, что приходило в голову, лишь бы побыстрее сбежать от пытки, рвущей сердце на клочки. А ведь она почти поверила, что тогда он на самом деле обрадовался её отказу и ни грана не обиделся, и она сможет жить рядом, не опасаясь подвохов и мести.

– Но боль я могу снять, – недоуменно хмурясь, к девушке спешил не ощущавший в ней никакой боли маг.

Зато он отчетливо видел темнеющие от смертельной обиды глаза ученицы и терялся в догадках, что такого могло случиться за эти полчаса, что она из спокойной и уверенной в себе знахарки превратилась в загнанного, поднявшего все иголки ежика?

– Не нужно, – предупреждающе выставила ладонь Ильда, – я выпила зелье…мне просто нужно полежать… извините.

И она сбежала, стремительно и безрассудно, не заметив ни встревоженного взгляда учителя, ни внимательных глаз наблюдавшего за ней регента.

– Я тебя провожу, – ринулся следом Дарвел и, даже не оглянувшись на дядю, исчез за дверью.

– Хм, хм, – кашлянул тот, – будь добр, Анвиез, подскажи, это то, о чем я подумал?

– Очень надеюсь, – расстроенный маг вернулся к столу, шлепнулся на свое место и задумчиво уставился в никуда, – и ничего не понимаю. Все было прекрасно… я давно не встречал таких девушек…сильных и светлых. Кстати… не успел рассказать, я позвал её в ученицы… и был просто счастлив, когда пришлось уговаривать и давать обещания выполнить условия… обычно все наоборот.

– Но в таком случае ты ведь уже выяснил, почему она отказала Дару?

– Разумеется. И могу сказать откровенно, будь я на ее месте – поступил бы точно так же. Хотя возможно, я не сбежал бы тайком, а ушел открыто, но у нее и на это были веские причины. Семья ожидала от девочки подвига во имя их общего благополучия.

– Ну об этом мне донесли… – вздохнул регент, – да и ее папенька извинялся очень… впечатляюще. Но вот главная причина… так и осталась тайной. Расскажешь?

– Конечно… и даже покажу. Я все видел своими глазами и записал на кристалл. Но может, сначала поедим?

– Нет. Сначала картинки.

– Как желаешь, – усмехнулся маг, поворачивая камень на висящем на груди амулете.

Над столом появилось темное туманное облачко, загустело, посветлело и стало похоже на обычное хрустальное зеркало. Только в его глубине отражались не кушанья и не сидевшие напротив мужчины, а простенький ящичек с обломком печати.

– Эту почтовую шкатулку привез в дом Эрмилии обычный почтальон, и вскоре счастливый отец вручил посылку дочери, с приказом срочно собираться в дорогу. Девушка обнаружила в ящичке две вещи, – вот такое письмо…

В стекле появилось и набрало четкость изображение почтовой герцогской бумаги с вензелями и печатями. Регент впился в него взором и внимательно прочел, мрачнея на глазах.

– Ну как? – весело фыркнул маг, – но и это еще не все. Вот последний подарок, призванный, как я подозреваю, сразить провинциальную невесту наповал.

Зеркало снова посветлело и в нем появился уже до мелочей изученный магом портрет.

– Что ж… – философски заметил регент, рассмотрев картинку досконально, – одно радует, она очень умная и честная девушка. Не пошла ради герцогского трона на сделку с собой и своими принципами. А с писарями я побеседую…

– Нет, – резко возразил Анвиез, – оставь это Дарвелу. Он первый высказал желание. И имеет право… как пострадавший.

Спорить регент не стал, он вообще никогда не мешал племяннику заниматься делами герцогства. Любыми… от самых незначительных, до судьбоносных. И даже подыгрывал ему по мере возможности, невероятно зля этим некоторых знатных лэрдов и собственных советников, считавших что наследника не следует подпускать к делам, пока он не остепенится.

– Ну да, – безмятежно выслушав их недовольство, с усмешкой говорил Вандерт верному магу, – сначала отгородить парня от всех проблем, а потом разом скинуть в них, как щенка в омут. И надеяться, что сам не выплывет, а приползет к ним за помощью. Вот уж тогда они сумеют урвать все, на что давно точат зубы.

– Зря ты сам не дашь им пинка под зад, – откровенно жалел Анвиез, отлично понимавший замысел регента.

Придержать наказание всех зажравшихся и обнаглевших до того момента, как наследник вступит в свои права, чтобы с первых же дней правления поднять тому авторитет у народа. Редкая самоотверженность, объясняемая лишь одним, любовью к младшей сестренке, которой Вандерт когда-то обещал в крайнем случае позаботиться о племяннике, как о собственном сыне.

Ужинали друзья молча, сказывалась усталость и напряженное ожидание возвращения Дарвела.

Тот пришел довольно скоро, мрачный и расстроенный и молча сел к столу, не желая никому ничего объяснять и ничего выслушивать. Он вообще не хотел ни разговаривать, ни есть, но знал, что дядю это огорчит… и пытался придумать веский повод сбежать, не отвечая на вопросы, на которые сам не знал ответов.

Как могло получиться, что возникшее между ними понимание, доверие и даже дружба вмиг разлетелись вдребезги, словно хрустальный кубок упавший с башни на мраморное крыльцо? Ведь ни с того ни с сего она просто не могла так измениться!

Кто угодно из всех девушек и женщин долины, только не она! Ильда всегда искала не просто выход, а справедливый выход, всех старалась понять и помочь. И была такой уверенной в своем праве ради незнакомых, но созвучных ей людей действовать как сама считала нужным, и требовать помощи от других. Но вдруг глянула на Дарвела смертельно обиженным диким зверьком… и у него сердце сжалось от незнакомой, щемящей боли, смешанной с жалостью, нежностью, желанием схватить, спрятать под полой плаща и никогда не отпускать…

Он даже руку протянул и ободряюще коснулся её обтянутого темным, строгим платьем плеча… но знахарка тут же шагнула в сторону. Даже не поняв, что уже поздно… за этот короткий миг Дар успел всё почувствовать и осознать, как будто молнией ударило и высветило в голове…

Этот мир больше никогда не будет для него прежним, холодным и пустым, полным всяких людей, плохих и хороших, далеких и близких, дорогих как дядя и его семья… и как Анви… но все-таки не родных настолько, как были мать с отцом.

Отыне в его жизни есть она… теплая и родная часть его души… и, хотя очень больно, что Ильда на что-то обижена, зато теперь Дарвел точно знает, чем займется сразу же после этого ненужного ему ужина. Начнет искать как выяснить, что же произошло, и способ побольнее наказать виновных.

– Дар… – с незаметным вздохом отодвинув тарелку, осторожно глянул на племянника регент, – Ты на нее рассердился?

– На кого? – изумленно глянул на него наследник, – ты имеешь в виду Ильду?

– Ну… больше тут никого не было.

– Разумеется, нет. – твердо заявил Дарвел, сделал глоток сильно разбавленного водой вина и стукнул кубком по столу так резко, словно ставил герцогскую печать, – я вообще хотел тебе сказать… пять лет назад я сделал выбор и менять его не собираюсь. И не имеет никакого значения, что Энильда тогда отклонила мое предложение, она была очень юна и совсем меня не знала. Но теперь мы знакомы, у нас совпадают вкусы и взгляды, и я убедился, что именно Ильда мне нужна, поэтому буду добиваться ее согласия. Не знаю… сколько времени мне потребуется, но отступать не намерен. Примите это во внимание.

Откинулся на спинку стула и уставился на сотрапезников уверенным, строгим взором человека, принявшего окончательное решение.

– Я очень рад, – с откровенным облегчением выдохнул маг, – что ты так быстро разобрался в себе и не обиделся на ее поведение…

– За что? – перебил его ученик, – я уже хорошо знаю Ильду, наблюдал за ней в разных ситуациях и сам не раз испытывал ее терпение подозрениями и допросами… она не способна на глупый каприз, как большинство придворных дам. Ее кто-то обидел, причем всерьез, и я допросил Бремера… никого чужого там не было и ни с кем она не разговаривала. Значит насторожила какая-та вещь, с моей точки зрения – мелочь, но Ильду сразившая наповал воспоминанием или намеком… и я хочу вызвать сюда Вильдинию, чтобы попросить мне помочь.

– Вильдиния уже едет, – сообщил регент, – вместе с сестрами. Я сразу же вызвал. Никто бы не поверил в заразу, узнав, что я самонадеянно собирался справиться с проказой силами одного придворного мага. Особенно принцесса. А твое сообщение о Энильде меня искренне радует, и потому хочу спросить, а надежно ли ты ее защитил? Во дворце осталось достаточно самоуверенных дур, считающих себя лучшими кандидатками на место герцогини.

– Я приставил к ней двух наемников… – задумался Дарвел, – и рядом с ней барсы. Еще там Герс и Бремер, и я собираюсь приказать повару не спускать с нее глаз и докладывать мне обо всех странностях в поведении пациентов. Ты же не против, Анви, если я заберу твоего осведомителя?

– Его талантов хватит на всех, – усмехнулся маг, – а защита в башне хорошая и утром я еще добавлю. Но напоминаю, Ильда вовсе не беспомощна. И может даже убить… если на нее нападут с самыми плохими намерениями. Но этого лучше не допускать… и двери, о которых говорил Вашек, поставить как можно скорее. Кузнец ведь не откажется от весомой премии?

– Я за ним пошлю, – пообещал регент, и осторожно поинтересовался, – а чем сейчас займешься ты, Дар?

– Вызову начальника канцелярии…у меня как раз подходящее настроение для беседы с ним.

– Он мне никогда не нравился, – равнодушно заметил Вандерт, нажимая кнопку магического звонка, – но убивать все же не советую, советники возмутятся.

– Возьми меня с собой, – предложил Анвиез, – я помогу ему говорить правду.

– Идем, – вскочил с места наследник и ринулся в канцелярию, где круглосуточно дежурил кто-нибудь из младших писарей.

– Начальника канцелярии ко мне! Срочно! – рявкнул Дарвел, едва распахнув двери в приемную чиновника.

В голосе наследника звенели неукротимая ярость и желание кого-нибудь прибить. Явно ощутивший его писарь побледнел и исчез за дверью.

– Дар… держи себя в руках, – осторожно попросил Анвиез.

– Не беспокойся, – прорычал его ученик.

– Вы меня вызывали, высокородный лэрд Дарвел? – дородного, вальяжного начальника канцелярии явно оторвали от ужина, от него пахло вином и острыми приправами.

– Да, Гапнерт. Скажите, вы на память не жалуетесь? – вкрадчиво поинтересовался сидевший в его кресле наследник.

– Нет, упаси боги! – встревожился чиновник, но постарался этого не показать, – а что случилось?

– Я собираюсь проверить ваше утверждение. Скажите, вы помните, какое поручение я дал вам пять лет назад? Подскажу, очень важное и лично вам, в этом самом кабинете.

– Но… – замялся тот, – вы даете мне много поручений…

– Да? – Делано изумился Дарвел, – и при этом всегда вызываю вас в ваш кабинет? Тогда напомните, когда это было в последний раз?

– Ну… – чиновник наморщил лоб, лихорадочно пытаясь припомнить, подобный случай, – перед праздником вы приказали подготовить списки…

– На премию? – едко ухмыльнулся Дар и желчно отрезал – Нет, это был не я. Премии вам выдает дядя. А я всего один-единственный раз выдал лично вам приказ, лично придя в этот самый кабинет и попросив, чтобы вы все сделали как положено. Не помните?

– Пытаюсь… – на побледневшем лбу Гапнерта выступили капельки пота, – но у меня много важных дел…

– Вот как! – тихий голос Дарвела сочился ядом, – Так расскажите и мне, какое же дело вы считаете более важным для герцогства, чем выбор наследником невесты, его свадьба и вступление в законные права?

– Высокородный лэрд… – схватился за горло начальник канцелярии, пытаясь припомнить, кому он перепоручил это задание.

– Вижу, вы начинаете вспоминать… – змеей шипел наследник, – но в таком случае, может расскажете, кто же тогда этим занимался, если вы сами нашли более важное дело? И что именно он сделал? Ведь вы могли его хотя бы проконтролировать?

– Он заказал ваш портрет… – Гапнерт явно пытался сообразить, как поступил бы он сам, в надежде, что его подчиненному не пришло в голову ничего иного, – выбрал в сокровищнице подобающий подарок… я припоминаю, какая-то вещица с изумрудами…

– Как интересно… – Дарвел с угрожающей многозначительностью постучал пальцами по столу, – оказывается, были еще и изумруды… надеюсь, все это упаковали достойным образом?

– Как положено, в серебряный ларец с инкрустацией, – обрадовался чиновник, – и отправили с гонцом…

– Да? – едко изумился наследник, – так почему же моя невеста получила абсолютно другую посылку?

– К-ка-к-кую… – начал заикаться Гапнерт, лишь теперь сообразив, что лэрду стало известно намного больше, чем бывает обычно.

Ведь никому из получивших послание из герцогского дворца никогда и в голову не приходит высказывать курьерам какие-то претензии или вообще задавать вопросы.

– Простой ящик за пять медяков, – холодно сообщил ему Анвиез, – и в нем оскорбительное по форме письмо и недостоверный портрет. Но того, кто это отправил, мы допросим отдельно, а вы ответите за свои ошибки.

– Но ведь я же не знал! – Как утопающий, уцепился за соломинку чиновник.

– А обязан был знать всё, что происходит в вашей канцелярии! – Жестко отрезал Дарвел, – Вы за это жалованье получаете! Так как, по-вашему, я должен наказать вас за саботаж моих заданий и нанесение оскорблений моей невесте, если король, за кляксу на письме к послу велел отрубить писарю палец? Какая часть тела вам дорога менее других?

Гапнерт побледнел до синевы и протянул ему дрожащий мизинец.

– Как же дорого вы себя цените, если за то, что я пять лет назад не получил жену и корону и по дворцу не бегает мой четырехлетний наследник, предлагаете мне свой вонючий палец? – Дарвел почти рычал, – И по-вашему, этого достаточно? Палач махнет топориком и вы снова отправитесь в свое мягкое кресло? Нет, Гапнерт, это несправедливо по отношению ко мне. Ты лишаешься статуса лэрда, должности, жалованья, премий и права на пенсию. Тебе запрещено появляться в замке и тех местах, где могу оказаться я, и выезжать за пределы долины. А до конца карантина ты отправишься не в свою удобную спальню, а в карцер.

– В мой личный, – добавил маг, скручивая наказанного воздушными плетями и не оставляя ему возможности протестовать и умолять. – поспи до прибытия на место. Дар, теперь пора бы допросить того Инмута, и отправиться отдыхать.

– Ты прав, – признал наследник, не получивший от разговора с чиновником никакого удовлетворения.

Зато сделавший вывод, что все службы пора основательно перетрясти и оставить лишь тех, кто добросовестно работает на самом деле, а не делает занятый вид.

– Инмут? – удивился дежурный писарь, – вы говорите о старшем писаре? Так он еще три года назад получил пенсию и уехал в родной город, или поселок… не помню точно, но могу проверить в картотеке.

– Не нужно, – устало отказался Дарвел, – ему повезло. Запри этот кабинет и отдай мне ключи, на днях я назначу нового начальника. А пока за всеми указаниями обращайтесь к моему секретарю.

До центральной лестницы, по которой наследник обычно поднимался в свои покои, они шли вместе, башня мага располагалась дальше. Дарвел изредка косился на безвольно болтавшиеся руки бывшего чиновника, плывущего в воздухе за плечом мага и непримиримо поджимал губы.

– Как ты думаешь, Анви, тот писарь и в самом деле украл драгоценности?

– Нет, – уверенно отмел его подозрения наставник, – Инмута я помню. Из-за него и пошел с тобой. Он был аккуратный и честный человек… но очень экономный. Почти скупой… всегда бурчал на писарей за то, что в спешке портят много дорогой бумаги. Даже заставлял писать черновики на обороте испорченных писем. Он писал самые подробные отчеты, указывая каждый истраченный медяк, и никогда не брал мзду за написание прошений. Не знаю, как ему пришло в голову выполнить твое задание именно так, но скорее всего во всем виновен этот боров. Бросил небось небрежно, – срочно отправь приказ провинциалке… Дар, я мог бы разбудить его память, но зачем тебе в этом копаться, раз ты его уже наказал? У нас сейчас целый букет более важных проблем… а в прошлом все равно ничего изменить невозможно, лучше позаботиться о будущем.

– Ты, конечно, прав… – нехотя согласился наследник, – но это гнездо бездельников я разгоню. И сыскарей заодно погоняю, они о своих… хм, удобствах подумали, а происходящего под носом не видят. Бремер о событиях во дворце знает намного больше. Может, пора назначить его главой тайного сыска?

– Не спеши. Никому не известная тень намного ценнее, чем всем знакомый сыщик, – не согласился маг, и направился в сторону своей башни.

Дарвел тихо вздохнул, он был согласен с наставником, но как же хотелось хоть кому-то еще испортить незаслуженно сладкий сон! Почему все эти лэрды и лейды могут спокойно наслаждаться жизнью во дворце, не сделав для этого ровно ничего полезного? Пусть не для дворца, но для герцогства или хотя бы для одной деревушки? Ведь, если подумать, именно за счет тех, кто собирает орехи или ловит рыбу, они и живут?

Знатные лэрды и их прелестные дамы, нежившиеся сейчас в удобных постелях, спали бы далеко не так сладко, если могли услышать мрачные мысли наследника, неторопливо шагавшего вверх по роскошной лестнице с позолоченными ажурными перилами и ступенями из драгоценной розовой березы.