Глава 18

Знахарка вернулась в палату менее, чем через полчаса, но там уже не было никаких следов их раннего завтрака. На столе сияла белизной чистая скатерть, стулья стояли чинно как добропорядочные слуги, а пол сверкал желтизной свежевымытых досок.

– Добрый день, лейда знахарка, – вежливо склонила голову немолодая служанка, – я Жанет, горничная. Меня привел лэрд Анвиез. Я приставлена к вам убирать, стирать и делать все, что потребуется.

– Зови меня лейда Энильда, – Сообщила знахарка, вовремя вспомнив, что со слугами принято обращаться попросту. Но тем такое настрого запрещено. – Где ты живешь?

– В крыле возле башни мага. – кротко ответила та.

– Идем… – Ильда направилась к выходу из башни, попутно раздумывая, как попала сюда служанка, если даже маг просил разрешения войти.

– Куда? – заволновалась та, – Лейда Энильда, умоляю, не выгоняйте! Я еще не старая и все умею лучше молодых!

– Когда я сказала, что выгоняю тебя? – изумилась знахарка, – и почему ты этого так боишься?

– Лэрд Афорс, дворецкий, сказал, если вы меня выгоните, то я могу искать другую работу. Во дворце не нужны сонные клячи.

– Пока мне некогда разбираться с дворецким, но позже я с ним поговорю. А сейчас мы идем в наши спальни, сегодня убирать нужно там.

– Какие ваши спальни? – выйдя в коридор, женщина удивленно огляделась, словно не видела происходящего, когда шла в башню.

– Все эти, до двери… – Ильда подошла к ней ближе и резко провела рукой перед лицом, – что ты сейчас видела?

– Вроде птица пролетела… – неуверенно сказала женщина и вдруг горько и тихо заплакала, – я все могу, честное слово… но забывать стала в последнее время… это старость, да?

– Вашек! – Ильда окликнула мелькнувшего в дверях наемника, – где Бремер?

– Тут, – появился из другой двери повар, – доброе утро, лейда Энильда. Зачем звали? Завтрак скоро будет, уже заканчивают. А откуда тут Жанет?

– Маг привел. Мне срочно нужна твоя помощь, но сначала покажи ей, где уже можно убирать.

– Так с кухни пусть и начинает… – повар запнулся, заметив, как красноречиво нахмурилась его новая хозяйка, – хотя нет, там еще не закончили, лучше не мешать. Можно убрать мою спальню, она пока свободна.

Дождался, пока успокоившаяся служанка скроется за дверью и одними губами спросил:

– Что делать?

– Найти мага и сказать, что я его срочно зову, – ответила знахарка, хотя сначала собиралась передать учителю записку. Но он ведь вроде обижался, что ему никто не докладывает о своих сомнениях и догадках? Вот пусть и услышит их из первых рук.

Пока Бремер исполнял ее поручение, Ильда успела осмотреть новые владения и восхититься наглости своих охранников. Они не стали делить крыло пополам, как собиралась она, а поставили окованную железом дверь прямо в арке, ведущей в коридор черного выхода. И теперь к башне примыкало полтора десятка спален и одна новенькая столовая. Жанет явно не рассчитывала, что ей придется столько убирать. Хотя… она похоже, была рада, что ее вообще не выгнали, и даже не понимала, что ни грана не виновна в собственных бедах.

– В чем дело? – Маг примчался так быстро, словно за ним гнались, и его внимание к ее просьбе очень порадовало Ильду.

– Ты просил сказать… если у меня появятся подозрения…

– Ну да, – насторожился он и кивнул на ближайшую спальню, – поговорим там.

– Откуда взялась Жанет? – едва войдя в довольно уютную комнату, напрямик спросила Ильда.

– Дворецкий прислал. Извини, я пропустил её в башню без твоего ведома… но меня срочно вызвал регент.

– Какие у него новости?

– Принцесса подняла свою свиту спозаранку и мчится сюда. К обеду будут.

– Вот леший… – охнула знахарка, – а я, кажется, нашла недостающий кусок головоломки. Прислуга опоена настойкой горного синекорня…

– Что? – потрясенно переспросил маг, – но ведь это невозможно…

– Кто такое сказал? – скептически фыркнула она, – Анвиез, у знахарок нет особой магической силы, но травы мы изучаем очень тщательно и проводим разные испытания. Если настой синекорня давать понемногу, добавляя по несколько капель в котел взвара или острого супа, то горечь становится незаметной и отравления не наступает. Зато постепенно притупляется внимательность, слух и зрение, накапливается усталость, резко ухудшается память и пропадает уверенность в себе… Такие люди сильнее подвержены страхам и панике, не уверены в собственных словах и воспоминаниях… понимаешь? Если этим поили или кормили стражу и прислугу дворца последние семь, десять дней, то сейчас они неспособны ни охранять, ни работать. Если таким опоенным достаточно уверенно дать указание, и еще и усилить слова магией – выполнят любой приказ, любого человека. И потом, запутавшись в собственной памяти, будут считать что приказал их прямой командир, не могли же они послушать незнакомца? Проверить, мою правоту просто, дать барсам понюхать взвары, чаи и прочие напитки на кухне.

– Значит будем проверять и чистить, – мгновенно принял он решение. – У меня есть сильное противоядие, от любых ядов, я сбегаю за ним, а ты бери барсов, Герса, наемников и идите на кухню. Пусть Герс всех впускает и никого не выпускает, я быстро.

Наставник умчался с подозрительной скоростью, видимо использовал какое-то заклинание, и Ильда поспешила выполнить его указания. Крикнув встреченному по пути Прону, чтобы все бросал и собирал напарников, знахарка помчалась в башню. На второй этаж взлетела белкой, наскоро выхватила из шкафа первый попавшийся шарфик, который должен был послужить косынкой, единственным головным убором после шляпки, подобающим знатной лейде.

Разумеется, ничего общего, кроме названия, со скромными лоскутами ткани, которые носили селянки и горожанки эти косыночки не имели. Их шили из самых дорогих тканей, отделывали кружевом, прошвами, оборками, складками, рюшами, фестонами, вышивкой, различными цветами, от искусственных до живых, перьями и камнями. И носили как замысловато повязанными, так прикрепленными к разным украшениям. От скромной атласной или парчовой ленты, и золотого ободка, до высокого резного гребня из драгоценной слоновьей кости и усыпанных алмазами диадем.

Ничего подобного у Ильды разумеется не было, лишь серебряная брошь в виде целительской эмблемы, ромашки. Ею девушка и сколола шарф, обмотав вокруг уложенной в узел косы. Подхватила рабочий кошель, свистнула, подавая сигнал барсам и помчалась вниз.

Наемники и Герс уже ожидали у новенькой входной двери, и по их сразу посуровевшим лицам было видно, что они прекрасно осознают, куда идут. И чего в этой вылазке можно ожидать.

Словно во вражеский лагерь отправляемся, огорченно вздохнула знахарка, понимая, как бесполезно искать виновных среди прислуги, все эти люди просто жертвы. Истинное зло исходит лишь от жестоких интриганов, заранее просчитавших все шаги к желанной цели. А вот ее, эту цель, можно назвать слету – власть. И все сопутствующие ей блага, богатство, поклонение…

От том, заслуживают ли они хоть гран всего этого, злодеи обычно не задумываются… такие особи почему-то всегда уверены в собственной исключительности.

Герс уверенно вел маленький отряд самым коротким путем, напрямик через галереи и залы, и в одном из таких залов они почти лоб в лоб столкнулись с наследником. Тот стоял у высокого окна, внимательно слушая немолодого стражника и Ильде хватило одного взгляда, чтобы оценить произошедшие с ним перемены.

Таким Дарвела она видела в первый раз, но сразу осознала, просто всем сердцем и душой прочувствовала, этот и есть самый настоящий. От одежды; – подчеркивающих стройную, подтянутую фигуру черных замшевых штанов, заправленных в фасонные узкие сапожки, и темно – фиолетового колета тонкого бархата, из-под которого выглядывала шёлковая рубашка чуть более светлого оттенка, со строгим воротником и свободными рукавами на широких манжетах; до герцогских регалий. Широкого пояса черненого серебра, усыпанного сапфирами, агатами и гранатами, с висевшим на нем кинжалом в ножнах, украшенных тем же узором такими же камнями, и пока малой бриллиантовой герцогской звездой с печаткой, спускающейся на грудь на толстой цепи.

Отросшие волосы, которые Ильда когда-то безжалостно обрезала вместе с кровавыми сгустками, теперь уложены волосок к волоску, щеки и подбородок гладко выбриты, а усы безукоризненно подстрижены. Но главное, конечно, выражение лица. Этому Дарвелу не были свойственны растерянность или неуверенность в себе, тем более – юношеская ветреность и шутливость. Он был собран и хладнокровен, бдителен и строг. И конечно, занят более важными делами, чем домыслы молоденькой знахарки, случайно и неоправданно легкомысленно заигравшейся в дружбу с будущим правителем ее родины.

Спутники Ильды прошли мимо наследника не сбавив шагу, лишь склонив головы в молчаливом приветствии, и знахарка поспешила последовать их примеру. Наклонилась и даже отвернулась, ругая саму себя за беспечную неосторожность.

Ведь знала же, что знахаркам нельзя принимать за искреннее внимание признательность пациентов, она крайне редко переходит в дружеские и доверительные отношения. Чаще так и остается просто благодарностью, соразмерной лишь с возможностями и щедростью спасенных.

И вздохнула с облегчением, приправленным толикой неожиданного разочарования, когда Дарвел даже не глянул в их сторону.

Кухонная башня еще издали встречала всех гостей заманчивым букетом ароматов. Сильнее всего ощущался запах ванили и жареных орехов, его тонко дополнял травяной аромат свежего взвара и сочный дух мясных пирогов.

– Я бы тут остался, на часок, – мечтательно пошутил Вашек, но тотчас смолк, бдительно следя за Герсом, первым ступившим в приоткрытую дверь.

– Не жалуйся, – тихо фыркнула хмурая Ильда, – если придется сидеть тут дольше.

– Всем отойти от плиты, выстроиться у стены, – тем временем властно и непреклонно скомандовал хорошо известный тут телохранитель, – и не тревожьтесь, это просто проверка.

– Вам проверка, а у меня крем подгорит… – пробурчал немолодой повар, отирая пот с разгоряченного лица, но ослушаться приказа все-таки не посмел. Сделал несколько шагов в сторону от занимавшей всю середину кухни плиты, на которой шкворчало, бурлило и шипело не менее двух десятков кастрюль, котлов и сковородок.

– Не успеет, – холодно заявил от двери подоспевший Анвиез, и резко взмахнул рукой.

Мимо Ильды словно зимний вихрь промчался, на плите вмиг стало тихо, а по стенкам котлов расползлась седая изморозь.

– Вот, – маг протянул знахарке крохотный флакон, – дай им понюхать…

Повара и кухарки моментально побледнели и вжались в стенку, увешанную поварёшками, шумовками и ножами всех размеров и форм. Но девушка в строгом сером платье осторожно откупорила фиал и махнула пробкой перед мордами выступивших из-за нее снежных барсов.

– Искать.

Рис сморщил нос, запах ему явно не нравился, но покорно повел головой и замер, заинтересованно глядя на унылую шеренгу кухонных работников.

– Знаю, – хмуро сообщила ему Ильда, – они пахнут. Ищи дальше.

Зверь разочарованно отвернулся потянул носом и вслед за Ратой направился к плите. Настороженно ее оглядел, провел мордой ближе, проверяя, не тянет ли жаром и осторожно поднялся на задние лапы, ставя передние на край плиты.

– Придется проверять каждый котел, – поняла знахарка его задумчивый взгляд. – Сидеть, Рис.

– Я сам достану, – опередил ее маг, не дав снять крышку с самого большого котла.

Вихрем отодвинул огромную, как щит, деревянную крышку, зачерпнул несколько капель взвара и уронил их на пол перед зверем.

– Вррау… – тихо, но отчетливо подали голос оба зверя.

– Леший… – скрипнул зубами помрачневший маг и обернулся к главному повару, – что вы добавляете во взвар? Точнее, недавно начали добавлять?

– Так ведь приправу для аромата, – уверенно сообщил тот, – вы сами нам велели, светлый лэрд.

– Я? – В голосе мага звучало неподдельное изумление, сдобренное нарастающей яростью, – сам лично?

– Н-нет… прислали секретаря… – пробормотал повар и растерянно оглянулся, – ты ведь помнишь, Зосим?

– Ну да, – чуть более уверенно подтвердил помощник, – только, кажется, секретарь был наследника… или из канцелярии…

Он говорил все тише, а во взгляде разгорались сомнение и страх.

– Ладно, – сжалился над ними маг, – где эти приправы и куда вы их кладете?

– Да вон в шкафчике, все пять флаконов. Для взваров, для вина, для супов и мяса и для разных каш.

– Придется выкидывать всю еду, – поняла Ильда, и предложила, – я могу слить взвары.

– Я и сам солью, а повара и братья милосердия помогут с остальным, – маг понял необходимость этого действия одновременно с ней и сразу начал командовать, – Сливайте все мясные блюда, кашу и супы в бадьи с отходами, да не вздумайте что-то съесть, эти приправы ядовиты для людей, но свиньям пойдут.

Анвиез распоряжался так уверенно, словно всю жизнь имел в подчинении отряд поварят. Потом оглянулся на знахарку и протянул ей новый флакон:

– Энильда, уводи женщин на второй этаж и пои вот этим зельем. Капля на кружку, пить по стопке. Потом им лучше полежать… возможна тошнота и головокружение… но часа за три всё должно пройти. Мужчины пока справятся сами, завтрак сегодня будет простой.

Ильда мысленно пересчитала женщин и, велев им следовать за собой, направилась к лестнице. Барсы замыкали процессию, а за ними неуклонно двигался Герс, исполнявший лишь те распоряжения, которые совпадали с его собственными планами.

– Можно, я не буду это пить? – заупрямилась одна из молоденьких поварих, когда Ильда рассадила женщин в комнатке, служившей им столовой и развела зелье. – У меня от всяких зелий голова болит.

– Если заболит, я вылечу, – пообещала знахарка и ей первой подала простенькую стопку зеленоватого стекла.

Девица кинула на знахарку неприязненный взор, но под бдительным взглядом Герса выпила раствор до капли. Остальные не спорили, пили покорно, как дети, и это огорчало и злило Ильду. Теперь ей хотелось бежать назад, в тот зал, чтобы и Дарвел поскорее выпил противоядие. Ведь принцесса уже близко… и вполне возможно, ей известно, что никто не окажет ни малейшего сопротивления, когда она прикажет открыть ворота.