Глава 25

Анвиез нашелся в своем кабинете, и вовсе не в одиночестве. Напротив него за столом, где была разложена карта королевства, сидел регент, чуть поодаль Вильдиния, а справа, в соседнем кресле удобно устроился Ирджин.

– Мне повезло что вы все здесь, – невозмутимо заметил наследник, – и это хороший знак. Я пришел сообщить, что Ильда дала согласие на ритуал… и мы собираемся провести его сегодня.

– Кхм, – подавился воздухом регент, – не ожидал.

– А зря, – мгновенно встала на защиту сестры глава целительниц, – Ильда всегда была очень рассудительной и здравомыслящей девушкой.

– Она хочет, – Дар перевел взгляд на главу знахарок, – чтобы присутствовали все ее сестры, помощники и Нетанья.

– Разумеется, мы придем, – без раздумий согласилась Вильдиния.

– Спасибо, – кивнул наследник, – Я уже приказал белошвейкам отнести в башню все готовые платья. Вот мое кольцо… по нему хранитель сокровищницы выдаст вам любые украшения. Это мой подарок за помощь. О нуждах гильдии поговорим позже, дня через два.

– Спасибо, – невозмутимо поблагодарила она и встала, – в таком случае мне нужно идти.

– Ужин на всех накрывают в золотой столовой. – Так же хладнокровно сообщил жених, и повернулся к регенту. – Тетя пожелает к нам присоединиться?

– Я схожу, спрошу, – поднимаясь уклончиво пообещал Вандерт.

Разговаривать с Цинтией ему с каждым днем становилось все труднее. Она злилась на него за долгое ожидание отъезда в долины, к вожделенному морю. Там, в городке на побережье подрастали внуки, а она вынуждена была сидеть в северной долине и ждать, когда племянник соизволит жениться.

Вандерта жена считала слишком слабохарактерным, другой, по ее мнению, на его месте давно бы нашел способ заставить наследника выбрать невесту. Благо их во дворце хоть ложкой ешь, хоть ведрами черпай, ходят косяками. Или стаями?

– Тогда и я иду переодеваться… – проводив регента взглядом сообщил Дарвел, но пригляделся к лицу учителя и вернулся к столу. Присел на край кресла и осведомился с присущей ему прямотой, – Анви, ты чем-то недоволен?

– Нет. Я всем доволен. Но не понимаю… с чего вдруг она так внезапно поменяла свои намерения? Пойми, мне бы очень не хотелось, чтобы Ильда жертвовала собой ради спасения долины. Мы и без этого никому не позволим устроить тут бойню…

Наследник нахмурился, ненадолго задумался, потом с превосходством глянул на мага.

– Анви, но ты же знаешь Ильду? Она не захочет тебе лгать. Вот и задай ей этот вопрос. И если она начнет сомневаться, мы отложим ритуал.

– Как я завидую его уверенности в невесте, – тихо буркнул Ирджин.

– Извини… – с сочувствием покосился на него Дарвел, – я не знаю… что у вас с принцессой, но она не та девушка, которую я могу представить женой мага.

– Спасибо за честность… – хмуро усмехнулся в ответ королевский маг, – я это знаю. Но несколько лет назад, когда она еще была юной и беспечной, мне показалось, будто это моя судьба. Я никому ничего не говорил и старался не выдавать себя.… но она догадалась. И начала вить из меня веревки. А я и не спорил… для сильного мага устроить фейерверк – просто лишняя тренировка умений. Но постепенно она села мне на шею… Анвиез верно сказал. И я начал понимать, что из милой пушистой гусенички вылупилась не прекрасная бабочка, а хищная стрекоза. Мне было обидно и больно… сейчас я могу говорить об этом спокойно, а еще недавно упорно молчал в ответ на вопросы собратьев. А она ничего не замечала… и когда так глупо сбежала к несчастному Джулиану, то надеялась, что я по старой привычке спрячу ее выходку.

Он хмуро усмехнулся, отпил глоток взвара и невидяще уставился на карту.

– И я бы скрыл… если она попросила… или хотя бы предупредила. Но их выследили… а дальше вы все знаете.

– Ильда хочет его спасти, – вспомнил Дарвел и требовательно уставился на учителя, – ты же можешь?

– Теперь все мы будем делать то, чего пожелает Ильда? – пошутил тот и тотчас пожалел о собственной опрометчивости, заметив, как потемнел взгляд ученика.

– Я – да. И не потому, что обязан ей жизнью… просто Ильда никогда не захочет спасать плохого человека. А этого Джулиана она жалеет… он показался ей невинной жертвой интриги. И еще… а вы уверены, что отец малыша именно он?

– Нет, – сразу ответил Ирджин, – не уверены. До этого у принцессы была бурная интрижка с седьмым принцем султана Богарры. Он приезжал в составе посольства и ухаживал за ней весьма колоритно. Но принц уже женат… дважды. И мог пообещать ей только титул третьей жены. Королю такая сделка очень не понравилось, и он спешно согласился на предложение герцога Свогези. Но за него Левантилия не хочет, и дело не в женихе, герцог довольно богат, еще моложав и импозантен… но имеет наследников от первой жены. Поэтому правящей герцогиней там ей не быть.

– Так она еще и править желает… – желчно ухмыльнулся Дарвел, – лично я бы даже псарню никогда ей не доверю. Анви… я иду переодеваться… нужно еще кого-то предупредить? Что-то подготовить к ритуалу?

– Не нужно… иди спокойно. Все будет хорошо.

У двери в гостиную жены Вандерт на несколько мгновений замер, собираясь с духом. Начинать разговор при фрейлинах Цинтии ему не хотелось, нахальные дамочки мгновенно насторожат свои лопушки и будут жадно ловить каждое слово, как сказанное, так и не прозвучавшее. Поэтому их придется выставить… а это равносильно вытаскиванию ежа из кувшина.

Но сколько ни стой, ничего не изменится… – вздохнул он обреченно и медленно открыл дверь. Цинтия не любила резких движений и порывистых людей, они казались ей неотесанными.

В комнате властвовал полумрак, из всех шаров был приоткрыт лишь один, но и при этом скудном освещении Вандерт сразу определил, что сегодня фрейлин тут нет. Цинтия сидела в одиночестве, отвернувшись к темному окну и прижимала к глазам платочек.

Регент сразу забыл и про племянника, и про его невесту, и про все на свете… при всех своих чудачествах плаксой его жена никогда не была.

– Цинни? Что случилось? – Регент в три шага оказался рядом с ней.

– Ван? Ох, светлые силы, как ты меня напугал! Откуда ты взялся? – нахмурилась она, пряча платок.

– Вошел в дверь, откуда же еще, но это неважно, – не дал увести себя в пустые извинения Вандерт, – я спросил, почему ты плачешь? Что произошло? Твои сороки притащили какую-нибудь глупость? Так я быстро выкину их из замка.

– Ты и так уже всех повыбрасывал и позапирал… – упрекнула жена.

– Цинни… мы вместе уже тридцать пять лет. И я точно знаю, что плакать из-за фрейлин ты не стала бы. Что произошло?

– Вот… читай… – она вытащила из-за корсажа смятое письмо.

Вандерт нетерпеливо сбросил покрывало с ближайшего шара и впился взглядом в записку, явно полученную женой через почтовую пирамидку. Он сам позволил ей неограниченно пользоваться личным артефактом, чтобы хоть немного возместить разлуку с дочерью и внуками.

Письмо было коротким и полным отчаяния, видимо Лиранния писала в спешке и под впечатлением от свалившегося на нее удара.

Неожиданного и от того еще более сокрушительного. Хотя и можно было предположить, что однажды все так и случится, но ведь считается, что беда, о которой знаешь загодя, не так страшна и может вообще не произойти.

Муж их дочери был знатен и имел не очень большой, но стабильный доход с аренды земли и кораблей и долю с прибылей столярной мастерской.

От родителей ему досталось ухоженное имение с большим домом и плодоносящим садом. А от дружбы с одним из принцев – пагубная любовь к азартным играм, которую он умел держать в узде и тщательно скрывал от окружающих.

Вот только от родни скрыть не удалось. И его младший брат сумел уговорить хозяина дома, в котором жил, сыграть, чтобы скрасить скучный, дождливый вечер. Игра продолжалась всю ночь с переменным успехом, а утром Лиранния узнала, что проснулась в чужом доме, чужом имении, стоящем на чужой земле и на чужой кровати.

Ее муж, проспавшись и припомнив, до чего доигрался, ринулся к брату… надеясь, что тот просто пошутил. Но был встречен вооруженной охраной.

Вернуться к жене он не посмел, отправился к скалам, нависающим над морем, но Лиранния уже успела немного прийти в себя и велела преданным слугам следить за их уже бывшим хозяином.

Теперь она держала мужа под неусыпным надзором, и перебралась в домик няни младшей дочки, хотя везучий деверь не стал выгонять семью брата, предложив им флигель и пожизненное содержание.

– Ну и чего ты плачешь, Цинни? – Приобняв жену, Вандерт нежно поцеловал ее в щеку, и успокаивающе погладил по спине, – можно подумать, мы с тобой нищие. Или детей у нас очень много? Пиши ей письмо, пусть нанимает удобный дормез, берет детишек, мужа и преданных слуг и едет к северному перевалу. До Манерга доберутся в дормезе, а там их встретят наемники с деньгами и всем необходимым. Я немедленно отправлю письмо Таубену. А ты пока наденешь красивое платье и пойдешь со мной. Дарвел решил жениться и сегодня им проведут ритуал.

– Так может мы тогда… – заикнулась Цинния.

– Дорогая, ну ты же у меня умная женщина? Подумай сама, здесь нас уважают и ценят, Дар никогда ни в чем не откажет и не упрекнет. А там мы будем просто никому не известными стариками… и ни фрейлин, ни балов в твоей жизни больше не будет.

– Не упрямься, Ильда, – мягко попросила наставница, и знахарка сразу смолкла.

Спорить все равно бесполезно, когда Вильдиния говорит с такой интонацией. Вроде и кротко, но под вежливой, дружеской улыбкой таится стальная непреклонность.

– Пойми, – чуть виновато заглянула в глаза сестры по гильдии Розанна, – если бы вы провели тайный ритуал, только маги и регент, можно было бы сделать все попросту и быстренько. Но ты захотела пригласить нас и наемников, а Вашек тут же написал Таубену… и тот уже едет. И может, не один. Ты же не будешь против? А регент позвал жену, потом посоветовался с Анвиезом и пригласил советников, которые живут во дворце. С женами, разумеется.

– Всё! – подняла руки Ильда, сдаваясь перед неумолимостью лавины, в которую превратился простой, как она считала, ритуал. – Я уже все поняла. Делайте что хотите и как хотите… только не увлекайтесь особо.

– Никто и не собирается, – проворчала Зарина, – мы сами не любим излишнюю пышность. Но выдать тебя замуж, как бедную сиротку было бы огромной ошибкой. Через несколько часов ты станешь герцогиней… и лучше для тебя и для Дарвела, если все уже заранее будут смотреть на тебя с почтением. Не придется долго доказывать высокомерным снобам свое право ими повелевать.

– Темные происки леших! – прикусила губу Ильда, – вот ведь чувствовала какой-то подвох. Не хочу я никем повелевать.

– Кто тебя заставляет? – Усмехнулась Вилия, раскладывая по столу украшения, – ты будешь делать только то, что захочешь. Но на случай, если вдруг понадобится приказать, лучше иметь репутацию строгой хозяйки, а не тихой служанки. Выбирайте, сестры… тут всё что мне понравилось.

– А ты не скромничала, – пошутила Сирения.

– Лишнее вернем… хотя, скажу вам по секрету, там даже не заметно, что чего-то не хватает.

– Это точно не фамильные драгоценности? – бдительно щурилась Зарина, рассматривая усыпанные камнями украшения.

– Нет… до тех мы даже не дошли. Там все по шкатулкам, по шкафам, по сундукам и все заперто, подписано, пронумеровано… даже завидно стало. Вернусь домой, заведу такой же порядок. А вот этот венок я взяла для невесты и серьги к нему.

– Он не подойдет к платью, – мельком глянула Ильда на переплетение сапфировых и аквамариновых цветов в бриллиантовой росе.

– Это твое платье к венку не подойдет, – невозмутимо сообщила Вильдиния, – в сером будешь ходить на завтраки или ужины. А для ритуала мы тебе принесли другое.

– Спорить нельзя? – ехидно осведомилась невеста.

– Можно. Но лучше не тратить время. Мы уже все обсудили и выбрали лучшее… просто сиди и радуйся.

Ильда и радовалась, пока они дружно расчесывали ей волосы, выплетали несколько сложных кос и укладывали в очень изящную прическу. Точно подошедшую под сапфировую тиару, как было написано на шкатулке.

Затем невесте вдели в мочки ушей длинные серьги, шедшие в комплекте с диадемой и осторожно натянули на нее двухслойное платье. Строгое нижнее из голубой парчи с серебристым морозным узором, и легкое как облачко верхнее из полупрозрачного шифона небесного цвета. Подол юбки струился широкими воланами, свободные длинные рукава, собранные ниже локтя на шнурок, обрамляли запястья пышной оборкой отороченной тончайшим белоснежным кружевом. Такое же, только шириной в ладонь, изящным крылом обрамляло строгое декольте, подчеркивая хрупкую нежность незагоревшей кожи.

Застегнув алмазные пуговки и последний раз поправив оборки, знахарки набросили на голову названной сестры зачарованное газовое покрывало. Ни один мужчина не должен был увидеть наряженную к ритуалу невесту прежде жениха.

– Чувствую себя куклой, – беззлобно ворчала Ильда, – которую выдали на растерзание великовозрастным девочкам, не успевшим наиграться в детстве.

– Ну не так это и далеко от правды, – посмеивались знахарки, натягивая на нее перчатки и парчовые туфельки и подводя к зеркалу.

– Оцени. – наконец предложила Розанна откинув покрывало.

Ильда оценила. Минуты две смотрела в хрустальные глубины высокого зеркала, принесенного наемниками из какого-то зала и молчала, не находя слов.

– Ильда, – встревожилась её наставница, – тебе что-то не нравится?

– Всё.

– Как это… – всеё? – Охнула Зарина, – так не может быть.

– Но у вас же получилось, – горько усмехнулась знахарка, едва удерживаясь от слез, – Это не я. Это такой же обман, как тот портрет. Я не буду начинать семейную жизнь со лжи. Дарвел такого не заслуживает.

– Я поняла, – спокойно объявила Вилия, вытаскивая из кошеля небольшой фиал, – дайте воды. Вот, выпей два глотка и слушай меня внимательно. Как ты знаешь, я никогда не говорю сестрам неправды… мой девиз – самая горькая истина дороже сладкой лжи. И сейчас скажу откровенно – ты неправа. Мы тебя ничуть не приукрасили и ничего не добавили. Просто сделали то, что все обычные женщины делают каждый день, а знатные лейды так и несколько раз на день. Подчеркнули нарядом и прической твою природную внешность. Тебя сейчас сбивает с истинного понимания резкая отмена нашего главного правила – выглядеть строго и скромно. Но это правило у знахарок на каждый день, ради доверия и спокойствия пациентов. А сегодня ты живешь для себя, для своего избранника, и для всех гостей, которые будут разочарованы и огорчены, если обнаружат, что наследник выбрал бледную мышку. Но ты ведь не такая, ты сильная, смелая, умная и красивая… просто тебе не было нужды каждый день выставлять свою красоту напоказ ради пустого бахвальства… вот и сама постепенно забыла, какой можешь быть, если сделаешь прическу и наденешь красивое платье.

– Именно так, – подтвердила молчаливая Сирения, – мы всегда знали, что ты очень хорошенькая. И удивлялись твоему равнодушию к пудрам и румянам, ведь все девчонки обожают себя украшать, не думая о том, нужно им это или нет.

– А дома я всегда была именно бледной мышкой… – кивнула ей Ильда, еще раз оглядела себя в зеркало и неожиданно озорно подмигнула собственному отражению. – Но вам верю больше, чем родной матери… поэтому пора идти удивлять моего жениха.