Глава 28

Проводив знахарок до лестницы, герцог мрачно проследил как они легко сбегают вниз по ступенькам и направился к своим покоям в сопровождении Вандерта и Ирджина. Герцогские регалии не простые украшения, он слышал это с детства и никогда не видел, чтобы отец в обычные дни носил на голове хотя бы обруч. Лишь печать и перстень, причем печать зачастую прятал под колетом или камзолом.

И никогда никому не доверял свои знаки отличия, повторяя, что все люди подвластны искушениям… и никому не дано угадать, в какой миг леший может замутить воду даже в кристально чистом роднике.

– Вандерт, – окликнул он дядю, пройдя несколько шагов, – а куда ведет подземный ход? И как могло случиться, что его тайна стала известна королю? Я ничего не знаю… а всякие… ходят как дома.

– Я могу это объяснить, – произнес Ирджин, которому Вандерт предложил поселиться в свободных соседних покоях.

В башне мага было всего три спальни, и кроме самого Анвиеза и Ринка там жил преданный магу как пес камердинер.

– Будь любезен.

– Замок, как ты помнишь, строился не быстро… в основном спутниками Антуана… и среди них было несколько королевских осведомителей… нам точно известно, маги за ними следили. Но ничего плохого шпионы не делали, наоборот, писали королю, мучавшемуся угрызениями совести и скучавшему по другу, обо всех трудностях и нуждах нового правителя долины. И король тотчас посылал купцов и строителей, учителей и знахарок… оплачивая им щедрые подъёмные и веря, что таким образом рассчитывается за нанесенную другу смертельную обиду. Так вот именно шпионы и разнюхали тайну вырубленного в скалах потайного хода, ведущего в заросшую облепихой расщелину скалы, рядом с левым рукавом канала. Точнее, ход проходит под каналом, рядом с местом, где он пересекается с замковой стеной. Следующие поколения королей выяснили про этот ход все, что могли… и просто из любопытства и на всякий случай. В тайных сундуках королевской сокровищницы хранятся толстые пачки донесений, чертежей и схем. Вот самое последнее, подробное наставление, как преодолеть проход, наш Бругенон и вручил непутевой дочери в качестве свадебного дара.

– А подарок-то оказался с сюрпризом… – желчно усмехнулся бывший регент, – но, как мне уже предельно ясно, короля это ничуть не волновало.

– Бывшего короля… – невозмутимо заметил Ирджин, – учитель послал в орден сообщение еще полчаса назад… едва увидев в герцогских покоях лазутчицу и её свиту.

– Так быстро? – Изумился Дарвел.

– А чего тянуть? В королевском дворце кроме меня, работает еще двое магов, один изучает в сокровищнице старинные артефакты, второй правит не менее старинные рукописи. Мы лишь несколько десятилетий назад обнаружили, что большинство документов, числящихся как подлинники, таковыми давно уже не являются. Почти каждый властитель, садясь на трон, считает своим долгом приукрасить деяния собственных предков и очернить чужих.

– И кто будет новым королем? – волновало и Дарвела и его дядю.

– Лучшим кандидатом мы сочли третьего принца… его высочество Габриена. Он умен, порядочен, прямолинеен, уважает белый орден и не выносит жадности и чванства. Левантилию кстати, он тоже не терпит, поэтому примет любое наказание, предложенное орденом.

– Теперь я буду спать спокойно… – с явным облегчением выдохнул Вандерт, – я хорошо помню этого молодого лэрда… он именно таков.

Оглянулся на племянника и добавил:

– А тебе лучше занять те покои… там есть собственная лестница в сад. И ограда тоже имеется… твой отец не любил, когда к нему приставали с беседами и просьбами во время прогулок.

– Спасибо… – кратко ответил Дарвел и свернул к своим покоям.

О том, где им поселиться, они решат вместе с женой, хотя он и не уверен, что сегодня еще с нею встретится. Слишком быстро и беззаботно Ильда сбежала… возможно он и в самом деле излишне поторопил ее с принятием решения? Тем более, как выяснилось, можно было и не спешить, с королем прекрасно разобрались и без них.

Ильда придирчиво глянула на отражение в зеркале и шутливо погрозила себе пальцем, припомнив внушение, полученное сегодня от наставницы.

Не при сестрах, нет, упаси светлые духи. Вильдиния никогда и никого не ругала и не поучала принародно, ну кроме врагов и занесшихся снобов. И к ученице пришла, когда та, торопясь накормить питомцев, прибежала в свою башню и начала поспешно снимать украшения и непривычно сложный наряд.

– Давай помогу… ты была сегодня прекраснее всех в этом дворце. Та принцесса и ногтя твоего не стоит… непонятно чем кичится. Но поговорить я хотела не о ней. Утром мы уедем, у всех свои дела… а меня сильно огорчает один вопрос… ты сегодня сказала, что не веришь матери…

– И это правда.

– Неправильная правда, неполная… выращенная на детских обидах и непонимании… вернее, нежелании понять. А если вдумаешься, то и сама осознаешь, она никогда не желала тебя обидеть. И любит не меньше других дочерей… я точно знаю. Твоя матушка тайком ко мне приезжала.

– А почему она со мной не поговорила? – резко оглянулась Ильда.

– Тебя в тот день не было в монастыре, вы ездили на горные луга заготавливать травы. Но сообщать тебе я ничего не стала по собственному решению. В то время твоя обида еще была слишком сильна… а я к сожалению, не знала всей правды. Но сейчас хочу сказать про твою мать… Твой отец женился на молоденькой, рыженькой и веснушчатой девице ради приданого и никогда не стремился помогать ей с воспитанием детей. У него другие интересы и тебе это хорошо известно. А ей в детстве строгие родители и тетушки вдолбили в голову одно, девочке нужно быть честной и скромной. И такой она всегда и старалась быть. Но это, несомненно хорошее качество, важно далеко не во всех случаях. Например, старикам, больным и детям никак нельзя откровенно говорить в глаза всего, что думаешь. Старикам нужнее всего сострадание и внимание, больным понимание, доброта и уверенность в выздоровлении. Ну а детям – любовь и поддержка, они ведь чувствуют и понимают, что слабее других и от этого становятся неуверенными в себе и ранимыми. А твоей матери этого никто не объяснил, вот она и говорила то, что видела. Что Коралия более яркая и бойкая, ты добрая и честная, а Лиатана усидчивая и спокойная. Но ни разу не сказала вам главного – внешность в людях не самое важное. И с возрастом она может меняться, и довольно сильно. Недостатки иногда исчезают сами, их могут исправить маги, знахарки, травницы и опытные камеристки. А вот доброжелательность, честность, отзывчивость, трудолюбие, смелость, и прочие важные качества характера ценятся умными людьми намного больше, но и обрести их не так просто, как ровные брови. А в тебе есть все, и сильный дар, и хороший характер, и прекрасная внешность. И неважно, что не такая как у Коралии, другая, но ничуть не хуже. Даже наоборот, многие ценят именно такую, неяркую, утонченную красоту. Ты же сама сегодня видела, как смотрели на тебя и мужчины и женщины…

– Спасибо Вилия… – вглядываясь в зеркало, шепнула герцогиня, – но отчего все это ты говоришь именно сегодня?

– Потому что рано утром уеду. А твои родители скоро узнают новость… и мне очень не хочется, чтобы ты на родительское невнимание ответила пренебрежением… ради тебя самой.

– Ты считаешь… они приедут? – озадаченно охнула Ильда.

– Ну а как же? Отец может и не посмеет… я по пути к нему загляну, против шерсти поглажу. Но мать наверняка приедет… привезет Лиатану. Твоя младшая сестра выросла очень сильной девушкой… отец об нее уже зубы обломал. А с Коралией другая история… она уже два года живет у одной немолодой лейды в компаньонках… ушла из дома почти так же, как и ты. Но ей пришлось труднее… дара нет, делать ничего не умела. Хорошо хоть, додумалась прибежать ко мне… но я этого не говорила… с меня клятву взяли.

– Очень жаль… что ты не догадалась нарушить её раньше! – возмущенно уставилась на наставницу герцогиня.

– Когда? Когда ты в приюте сидела? – резонно возразила Вилия, подколола воспитаннице локон и направилась к двери, – мне пора… тебя проводить?

– Куда? – искренне изумилась девушка.

– К мужу. Или… ты в чем-то сомневаешься?

– Нет… не сомневаюсь… но никуда не пойду. Незачем бегать по дворцу в пеньюаре. Сам придет… знает, где искать, – произнесла Ильда так уверенно, словно и впрямь ничуть, ни капельки не волновалась.

Проводив наставницу, девушка поспешила к встревоженным барсам. Они точно знали – если хозяйка не принесла им вовремя ужин – значит произошло нечто необычное и недоброе.

Ильда делала привычную работу, раскладывала по большим мискам сваренную Бремером кашу и порезанное мясо, наливала свежей воды, вычесывала из шерсти Риты свалявшиеся комки, и не переставая думала о Дарвеле.

И вскоре была вынуждена огорченно признать: сегодня она поступила неправильно. Очень. Хотя и имела смягчающее вину оправдание, но от этого никому не легче. Ведь совершенно не важно, что в ее семье не принято было обсуждать с кем-то свои планы, отец и сам о своих делах никогда не говорил и от матери подобных пояснений не ждал. Просто сразу после свадьбы огласил жене ее обязанности: содержать в порядке дом, следить за детьми, слугами и всем прочим.

Однако Ильда, наблюдая за другими сестрами по гильдии, давно поняла, в других семьях все устроено иначе. И те порядки ей нравилось значительно больше. Когда мужья рассказывали женам и детям куда и надолго ли уходят, чего хотели бы съесть за ужином или сделать с утра. А жены предупреждали о своих отлучках к подругам или белошвейкам, о желаниях детей и их заботах, о приезде родственников и покупке попугая.

А теперь сама сразу же после ритуала не задумываясь ушла от мужа, и даже не спросила, придет он за ней или будет ждать у себя в покоях… ведь телохранитель, обязанный всюду ее сопровождать, никуда не делся.

Ильда огорченно вздохнула и отправилась в свою спальню, точно зная, звать Герса она не станет и никуда не пойдет…

Не от вредности, или ради каприза… ни в коем случае. Скорее из гордости… и непоколебимой уверенности: стремление следить за своими мужьями, гоняться за ними по дворцам, друзьям и трактирам принесет лишь зло и вред непростому делу создания любящей и надежной семьи. И пусть кто-то назовёт это ошибочным и попытается доказать молодой жене свою правоту… поступать вопреки собственным убеждениям Ильда не будет никогда. Осознала это еще пять лет назад.

Потому и сидела теперь перед зеркалом и следила, чтобы у отражающейся в драгоценном стекле девушки не начинали капать слезы и не кривились от обиды губы, чуть подкрашенные малиновым соком.

– Ильда? – откуда-то издали донесся голос герцога и она почти бегом бросилась в коридорчик, к лестнице.

– Я здесь… – знахарка торопливо оглядела мужа, отмечая все изменения в его костюме.

Дарвел тоже переоделся, теперь он был в простых темных штанах и распущенной на груди белой рубахе и только висевший на цепи артефакт да пояс из серебряных звеньев с прикрепленными сбоку ножнами свидетельствовали о его статусе.

– Ты меня не ждала? – оказывается, он тоже бдительно изучал жену и успел заметить и ее распущенные волосы, и легкий пеньюар…

Понимание этого сразу успокоило Ильду и даже развеселило.

Зря она так волновалась, опасаясь, что Дарвел будет спокойно ждать жену в своих покоях. Судя по всему, он тревожился ничуть не менее ее… вон как побелели костяшки на вцепившихся в перила пальцах. И вопросы задает очень странные. Ну как же она могла его не ждать?

Хотя… если вспомнить о скорости, с какой Ильда сегодня поменяла свое первоначальное решение, можно подумать и такое. Человек способный в полдень внезапно согласиться на свадьбу, к ночи вполне может об этом пожалеть.

Значит именно так он и считал, судя по мрачнеющему взору… и ей нужно срочно сказать нечто очень важное… чтобы сразу и надежно убедить его в ошибке.

Вот только, что именно? Или… применить чисто женский метод?

– А разве… ты про меня не забыл? – с нарочитой обидой произнесла знахарка, и поспешила поджать губы, чтобы не рассмеяться.

– С чего… – Дарвел нахмурился сильнее и вдруг ринулся вверх по ступенькам.

– Так ведь я же предупредила… – бормотала девушка, задыхаясь в стиснувших её объятьях, – что пойду в башню… а тебя все нет…

– Ильда… льдинка моя любимая… – шептал он истово, и у нее сердце замирало от счастья, – это я виноват… не подумал о зверях…

– Тсс – нежно закрыла она ладошкой его губы, – ну, когда тебе было обо всем думать? Завтра вместе подумаем… а сегодня можно и здесь переночевать…

И с этим её муж был абсолютно согласен.