Глава 30

Серая, невзрачная карета без гербов и украшений подкатила к одному из черных входов и оттуда немедленно вылетело четыре небрежно завернутых тюка. Следом вышел мужчина в простой дорожной одежде, проследил за тем, как тюки ныряют внутрь кареты, сел сам и захлопнул дверцу. Возница тотчас тронул поводья, и повозка неслышно покатила к воротам. Дорожки в этой части парка были просто посыпаны песком.

– Далеко он собирается с ними ехать? – отвернувшись от окна, спросил Дарвел учителя.

– Седьмой принц уже выехал навстречу… как только Ирджин передаст ему невесту и получит договор о сотрудничестве, сразу вернется сюда. – устало пояснил маг.

– Это почти декада… – прикинула Ильда.

– Меньше. Вниз повозки всегда спускаются быстрее, а назад Ирджин поедет верхом. У него сильнее всего магия воздуха, коня будет подталкивать ветер.

– А у меня? – заинтересовался Дарвел.

– Тебе нужно стараться развивать все виды… но защитные плетения и купола ты освоишь раньше всех. Ильда… а тебе не интересно узнать, какие способности в тебе преобладают?

– Я давно знаю, – невозмутимо отозвалась она, что-то записывая в свою книжку, – главное целительство. Еще зельеварение и воздух. Но готова учить любые заклинания… которые мне по силам. Только не сейчас, меня ждут Вашек с Проном.

– Зачем? – сразу заинтересовался Дарвел.

– Они следят за плотниками, устраивающими комнату для зверей… ты же знаешь. И должны показать мне стволы деревьев, из которых будут мостики и верхние площадки. Видишь ли, в комнате зверей не должно быть никаких душистых и смолистых пород деревьев, особенно свежих. Лучше всего подходит хорошо высохшая береза, осина, клен…

– Да это важно, – кивнул ей маг, – тогда идем. Я помогу, а потом выпустим затворников и сделаем объявление. Ты же захочешь вернуться в лазарет? Кстати, Энильда, ты так и не рассказала, как знахарки решили вопрос с твоими фрейлинами?

– Просто. Вильдиния прекрасно понимает, что с расфуфыренными лентяйками мне не ужиться… поэтому отберет и пришлет несколько одаренных девочек. Вот их я и возьму фрейлинами и одновременно ученицами, мне уже положены. А если кто-то из знатных лейд решит претендовать на это место, пусть едет в обитель и сдает экзамен. Кстати, Бремер уже пишет список тех из обитателей дворца, что попали сюда случайно или вместе со знатными гостями, да так и прижились. Мне кажется неправильным, что люди, не сделавшие для герцогства ничего полезного, живут как короли, заботясь только о развлечениях. Бремер советует предложить тем из обитателей дворца, кто не имеет должности, подать в канцелярию прошение в котором объяснит, почему считает себя достойным проживания в герцогском дворце. А Дарвел подпишет указ о создании комиссии, в которую войдут авторитетные и известные лэрды. Она и решит, кого оставить, а кого выставить за ворота.

– Будет много шума, слез и проклятий, – Желчно усмехнулся Анвиез, – они столько усилий положили чтобы сюда попасть и потратили годы стараясь примазаться, примелькаться, подружиться с нужными людьми…

– С дворецким, например, – с отвращением передернул плечами Дарвел, вспомнив недавнюю сцену.

Узнав, что его выселяют из дворца, дворецкий орал как резаный поросенок, ссылался на отца Дарвела, погибшего при осмотре шахты еще восемнадцать лет назад. Протест Афорса живо поддержали выскочившие из соседних спален неизвестно чьи фрейлины и чтицы.

Вашек с Проном не растерялись, достали добытую в канцелярии внушительную памятную книжку и принялись деловито записывать номера комнат и имена приживалок. Точнее, писал Прон, которого Вашек назначил своим секретарем, а сам новый дворецкий невозмутимо ему диктовал, попутно важно поясняя, какие наказания ожидают тех, кто не намерен подчиняться герцогским приказам. Крысы мгновенно исчезли в своих норках, даже не догадываясь, насколько опоздали с этой предосторожностью.

Собираясь в башню знахарки, Ильда скрупулёзно выполнила все указания Анвиеза и мужа, втихомолку посмеиваясь над серьезностью мужчин. Выглядели эти сборы так, словно она отправлялась в военную вылазку и все же герцогиня и слова против не сказала.

Да и зачем? Нужно быть непроходимо упрямой и самоуверенной, чтобы не оценить искреннюю заботу тревожащихся о тебе людей. А она вовсе не такая, да и раньше бестолковой не была.

И потому теперь на шее Ильды, кроме герцогского артефакта, висело еще несколько разных амулетов. От ядов, проклятий и ударов магией. Быть узнанной Ильде тоже не грозило, по настоянию Анвиеза, отправляясь на службу она надела амулет искажения личности.

Очень слабенький, примерно в одну двадцатую часть стандартного заклинания отвода глаз, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы мимо неё, даже не взглянув, прошел собственный муж.

– Отлично, – расцвёл довольной улыбкой маг, – теперь я за тебя не опасаюсь.

– За кого? – удивился Дарвел, огляделся и снова уставился на учителя, – ты о чем?

– О ком. О твоей жене. – Указал тот на тихонько посмеивающуюся ученицу. – На ней амулет искажающий личность.

– Ты шутишь?

– Нет, – уже вслух засмеялась она, и сняла амулет, – не шутит.

– Ильда? – опешил Дарвел и с удивлением уставился на её серенькое платье и длинный фартук, – А это что на тебе такое? Сестры ведь забрали все старые вещи?

– Это рабочая одежда. А забрали не всё… я же говорила, оставили пять платьев… имелись в виду те, которые мне шили для работы, а не принесенные белошвейками, поэтому не волнуйся. – Однако по задумчивому взору мужа знахарка сразу поняла, что сейчас он ее попросту не слышит. И конечно будет волноваться… и постарается заказать столько платьев, сколько должно по его представлению, быть у любимой жены. Даже не задумываясь, чего хочется ей самой. – Дар… послушай меня внимательно…

– Слушаю, – он уже был рядом, держал ее за талию и смотрел так, словно не видел месяца два, а не полчаса, – говори.

– Пообещай мне не ходить к белошвейкам и не вызывать их к себе… Слышишь?

– Ильда… – нахмурился герцог, – почему ты так говоришь?

– Просто очень хочу, чтобы мы никогда не ссорились… – вздохнула она огорченно.

– А почему мы должны поссориться? – задумался он. – Объяснишь?

– Понимаешь… это очень непросто. Пять лет назад, когда я ушла из дома без монетки в кармане и не взяв даже запасного платья, мне было безразлично, в чем ходить. Все равно я ничего не могла купить, поэтому радовалась всему, что дарили сестры по гильдии и покупала мне Вилия. Потом я начала зарабатывать… но снова ничего себе не покупала, копила на место знахарки. Конечно мне хотелось иметь новую одежду, платья, юбки, блузки и я представляла, как поселюсь в своем доме, заработаю, куплю разную ткань… Я рисовала наряды в уме и на песке, когда гуляла с барсами, на золе, выгребая ее из печи… и давно знаю, что мне нравится, а чего я не надену никогда. И теперь, когда у меня есть возможность заказать наряды по своему вкусу… выбирая ткань, рисуя фасоны… ты хочешь отобрать мою мечту… и доверить это важное дело кому-то чужому…

Её голос сорвался и Анвиез, замерший в тени шторы и старавшийся не дышать, бросился к столу, капнул в бокал зелья и долив воды, подал ученице.

– Выпей.

Глянул на герцога укоризненно и ушел, понимая, что тут он сейчас лишний.

– Ильда… – нежно целуя жену, морщился от раскаянья Дарвел, – почему ты не сказала этого раньше… хотя не надо… не говори… и сам знаю, что у тебя не было времени… но я ведь даже не подозревал… хотел сделать тебе подарок…

– Я тебя понимаю… – чуть не плакала Ильда, – но есть вещи, которые не стоит дарить, не узнав точно, будут им рады или нет. Например, мне нельзя дарить собак или кошек… да и любых животных. Барсы примут их или за добычу, или за соперников… а этого они не потерпят. Большинству из знахарок не стоит дарить цветов, трав, любых растений… мы не все из них выносим, а некоторые связаны с тяжелыми воспоминаньями. У Вильдинии есть правило… прежде чем принести подарок, спрашивать, чего ты хочешь. Я была бы очень рада, если оно стало нашей семейной традицией.

– Отличная традиция, – одобрил герцог, и тайком вздохнул, явно прощаясь с мечтами завалить любимую роскошными нарядами и украшениями.

По галереям, залам и переходам второго этажа хозяйку вел в башню Герс, бдительно посматривающий по сторонам. Однако в этом крыле было не в пример тише и пустыннее, чем на первом этаже. Слуги сюда приходили лишь по необходимости, всех остальных стража просто не пускала.

А вот когда они подошли к пристройке, ведущей к башне целителей, изредка начали встречаться обитатели. В основном дамы разных возрастов. Они с интересом рассматривали Герса, не обращая внимания на невзрачную девушку в сером платье и деревенском фартуке с крылышками.

Но телохранитель шел мимо равнодушно, словно все они были невидимками. И приостановился лишь у дверей в лазарет, обнаружив возле них трех нежданных посетительниц. Две из них, в роскошных и модных нарядах, казались лет на пять старше Ильды. Третья, деликатно стучащая в дверь девица, выглядела значительно моложе, лет семнадцати, и беднее. Ее платьице явно пережило не одну переделку, и, хотя неплохо сидело на худенькой фигурке, но по сравнению с нарядами соседок выглядело жалко. Вряд ли эта девчонка служила фрейлиной или компаньонкой, тем платили неплохо. Скорее камеристкой или чтицей… а может и вовсе была бедной родственницей, которых экономные лейды берут в замки и богатые поместья вроде бы по доброте душевной, а на самом деле ради экономии на служанках.

– Стучи сильнее, Милиса, – недовольно буркнула одна из старших посетительниц, в ярко-зеленом наряде, режущем взор Ильды, – спит она там, что ли?

– Какому дураку пришло в голову ставить тут дверь? – возмущенно поддержала ее спутница в фиолетовом, – раньше можно было сразу попасть в башню.

– Мне, – смерив её холодным взором, сообщил Герс, спокойно доставая ключ.

– О чем это ты? – высокомерно поджала губы лейда в зеленом.

– О двери, – невозмутимо сообщил он, – Это я решил поставить тут дверь, чтобы пациентов никто не тревожил. А вам что-то не нравится?

– А дворецкий тебе разрешил? – едко осведомилась дама в фиолете.

– Тодваш? – спокойно переспросил телохранитель, – а как же. Еще и помогал.

– Какой еще Тодваш? – презрительно фыркнула лейда в зеленом, – не мели глупостей. Я спрашиваю про лэрда Афорса!

– Так его еще утром отправили на пенсию, – невозмутимо, но с затаенным удовольствием сообщил Герс, открывая перед Ильдой дверь, – и выставили из дворца. Герцог дармоедов не жалует.

– Кто дармоед? Афорс тридцать лет тут служит! – еще не осознав всей глубины произошедших изменений, возмутилась фиолетовая, и попыталась шагнуть в коридор вслед за Ильдой, но Герс преградил ей дорогу.

– И наслужил на неплохое поместье, – сообщил он веско, добавив с желчной ухмылкой, – где его ждет любящая супруга и четверо детей.

– Какая еще супруга? – зеленая смотрела на телохранителя с такой ненавистью, словно это он купил поместье и поселил там неведомо откуда взявшихся жену и детей Афорса, – и пусти нас наконец к знахарке, пока я не подала на тебя жалобу!

– Кому? – едко фыркнул Герс, явно сводивший с дамами старые счеты.

– Что у вас болит? – оглянулась Ильда, не заметившая у посетительниц никаких тревожных симптомов.

– Ничего, – огрызнулась фиолетовая и тут же зло прищурилась, – а ты вообще кто такая?

– А это придворная знахарка, лейда Ильда. – любезно просветил ее Герс.

– Такая молодая? – пренебрежительно поджала губы дама в зеленом, – сомневаюсь, что она умеет делать хорошую пудру.

– А она не делает пудры и румяна, – хладнокровно сообщила Ильда, – лишь лечит. И только герцогских служащих. Если вы обучены читать, то можете сами прочесть все это на вывеске.

– Я прочла, – робко призналась Милиса, старательно не глядя на недовольно поджавших губы спутниц, – мне очень нужно посоветоваться…

– Проходи.

Отказать бедной затюканной чтице у знахарки не повернулся язык.

– Мы будем жаловаться лейде Цинтии, – мстительно пообещала фиолетовая, направляясь прочь, но телохранитель, пропустив Милису, уже резко захлопнул дверь.

– Ты знаешь их имена? – Внимательно глянула на первую пациентку Ильда.

– Да… – испуганно прошептала та.

– Я и сам знаю, – сжалился над девчонкой Герс, – Лейда Урсула и лейда Мерезит. А подробнее вам расскажет лейда Нетанья.

– Кстати, я хотела с ней поговорить, – обрадовалась Ильда, – но сначала разберусь с Милисой. Иди за мной.

Отпирая дверь башни, Ильда искоса рассматривала пациентку и все сильнее убеждалась, что та здорова.

Телом. Зато душой…

Милиса явно чего-то очень боялась, все время вздрагивала и втягивала голову в плечи, оглядываясь с обреченным видом пойманной жертвы и это не нравилось Ильде все сильнее.

Потому она и повела девушку в башню, хотя изначально собиралась посидеть в столовой, выпить чаю и угостить пациентку пирожками, с утра напеченными Бремером. Девушка была такой худой и запуганной, что у знахарки просто руки чесались погладить ее по голове, накормить и укутать в плед.

– Материнский инстинкт, – вздохнула бы сейчас Вильдиния, – это знакомо всем хорошим целителям.

– Садись, угощайся, – мягко предложила Ильда, доставая графин с компотом и печенье, – и рассказывай.

– Лейда Ильда, вы меня звали? – робко стукнув, заглянула в дверь Нетанья.

– Да… проходите, – знахарка сомневалась лишь секунду. Вряд ли кто-то во дворце может ожидать подвоха от этой безобидной, смирившейся с жизнью женщины. – Недавно сюда желали попасть две лейды, Урсула и Мерезит, вам знакомы их имена?

– Они и сами мне знакомы, – печально кивнула Нетанья, – но ничего доброго я про них сказать не могу.

– Ну и прекрасно, значит у нас совпали мнения. А поговорить я хотела по другому поводу, но сначала разберусь с проблемами Милисы. Подождете?

– Можно здесь? – Испытующе глянула лейда, и её ненавязчивая смелость Ильде неожиданно понравилась.

– Конечно, устраивайтесь поудобнее. А если хотите, перейдем в столовую.

– Мне кажется, там нам будет лучше… кроме Герса в лазарете никого нет, – вежливо сообщила Нетанья и совпадение их мыслей снова порадовало знахарку.

Через несколько минут они удобно устроились за столом, пробовали пирожки и обменивались мнением о сортах чая.

– Милиса… вдруг обратилась Нетанья к девушке, – я ведь знаю, зачем ты сюда пришла… и если ты не против, могу всё рассказать лейде Ильде.

– Да… – неожиданно покраснела Милиса, – не против.

– Она воспитанница лейды Урсулы, – хмуро глянула на герцогиню Нетанья, – но взяли её не из сочувствия, а из корысти. У ее деда имеется небольшое состояние, но сам он воспитывать девушку не может, поскольку не в ладах с памятью. За ним следят сиделки, а внучку по решению городского главы отдали на воспитание родственнице. Но у той свои дети… они не поладили, и она передала Милису кузине, а ту как раз назначили фрейлиной лейды Цинтии, и Урсула увезла воспитанницу во дворец. Милиса была при ней и служанкой и посыльной и чтицей… и не может дождаться, пока ей исполнится восемнадцать, чтобы вступить в управление дедушкиным имуществом, которое к слову сказать, за шесть лет сильно уменьшилось. И Урсула тоже приложила к этому холеные ручки.

Нетанья огорченно глянула на девчонку, по щекам которой текли прозрачные капли и подвинула ей бокал с чаем.

– Выпей, он успокаивает. Теперь все будет хорошо, это я тебе обещаю.

– Вы и сами… – с жалостью глянула та, – живете в лазарете…

– Она может выбирать любые комнаты, – непреклонно сообщила Ильда, – я её за этим и искала. Герцог перебирается в покои отца… все остальные комнаты с том крыле пока свободны и лейде Нетанье будут предоставлены покои по вкусу, в том крыле или любом другом.

– Я хотела бы остаться здесь… – не раздумывая ни секунды, твердо заявила Нетанья и знахарке стало ясно, что она уже все обдумала заранее. – Мне тут нравится… я смогу помогать, дежурить по ночам, гулять в саду… если вы не против.

– Нетанья… я конечно не против… наоборот, рада такой помощнице… но вам совершенно не обязательно работать. У вас и так будет все лучшее и одежда, и еда и служанки… я сама позабочусь.

– Да я и не сомневаюсь… но мне хочется быть кому-то полезной… за этот день я поняла, что именно сюда и хотела попасть. Ну а про Милису… Ее попечительница решила прибрать к рукам и остальное имущество девушки и нашла ей жениха… немолодого жиголо лэрда Рошби. Они договорились поделить наследство пополам, Урсула получит свое сразу, как только принудит Милису выйти за него замуж до второго совершеннолетия. Как вы знаете, замуж девушек можно выдавать с семнадцати, а вот доверять им деньги только в восемнадцать.

– Нужно менять закон, – огорченно вздохнула Ильда, уже понимавшая, как много подобных проблем в их благополучной по сути долине. – а замуж никто никого не выдаст… – Нетанья, раз уж ты тут остаешься, давай отбросим расшаркивания… и будем обращаться попросту?

– Спасибо… – Нетанья неожиданно расцвела счастливой улыбкой, – для меня это честь.

– И для начала я попрошу тебя взять под опеку Милису, – решила герцогиня, оглядев девушку. – Выберите ей комнату, пусть поживет тут, пока я не разгоню дармоедов. Если кто-то попытается её забрать, зови на помощь Герса. Девушка запугана у нее расшатана психика, она нуждается в лечении и наблюдении знахарки. Слышала Милиса? Урсула больше не имеет на тебя никаких прав… она и раньше не имела, но этим займутся герцогские дознаватели. Сейчас они заняты другими делами… но как только освободятся, сразу возьмутся за нее.

– А она не сможет вам навредить? – недоверчиво смотрела Милиса, – вы ведь просто знахарка, а у нее тут хорошие связи… и дворецкий, и старший писарь и офицер Луркес…

– Она не просто знахарка, но это секрет, – подмигнула Нетанья.

– Ненадолго, – начиная понимать, насколько ей противно жить под чужой личиной хмуро фыркнула Ильда и решительно сняла амулет искажения.

Да пусть высокомерные снобы и злопыхатели говорят все, что им угодно, пусть смеются и язвят… она была знахаркой, ею и останется, даже когда будет белой магиней. А вот их безжалостно выполет, как выпалывала наглые сорняки на грядах с целебными травами.