20 глава. Марина/Талхан

Марина Спустя два дня Вот и настал долгожданный день свадьбы. Родители Талхана, чудесные люди, которые приняли меня, как родную дочь, не меньше. Впрочем, только так меня и называют. Для меня это неожиданность. И то, что они женой для сына хотели видеть осетинку, а не русскую девушку, не было секретом. «Если наш сын счастлив, то и родители счастливы», – сказал отец Талхана. Вот это для меня – слова истинного родителя. Все это время мы с Талханом спим порознь, в разных комнатах. Я хоть и являюсь его законной женой, но здесь все равно пребываю в статусе «невесты». Уважение к родителям – на первом месте. Зато зажимает меня по углам при первой возможности со словами: «Чувствую себя юнцом». А наша бабушка нашла общий язык со всеми и очень подружилась с мамой Талхана, Аминат Ишаховной, и теперь делятся своими секретными травами от всех болезней. На это без улыбки невозможно смотреть, когда они пытаются переспорить друг друга. Только два человека держались по отношению ко мне на расстоянии и постоянно перешептывались. Это дядины жены. Старалась особо с ними не сталкиваться, к чему навязываться людям, если у них на лицах все написано. Теплые отношения сложились у меня с Юлей, женой Алана. Это добрая и улыбчивая девушка. У их годовалой дочки такие же голубые и большие глазки, как у Юли. Талхан постоянно катает ее на своих плечах, не уступая Алану, говоря ему: «Ты отец, и успеешь еще, дай мне насладиться племянницей». А тот отвечает ему: «Приезжай в гости к племяннице, наиграешься». На следующий день после нашего приезда приехал двоюродный брат Талхана Хасан. Он был в отъезде и не успел к нашему приезду. Высокий и крепкий брюнет, с выразительными и жестким чертами. Тал меня с ним познакомил. Мнение о нем сложилось, как о мужчине с характером, пока все. Но братья между собой общались очень тепло, и чувствовались братские узы. Он единственный из них, кто еще так и не женился, но, думаю и не мудрено, очевидно, что у него тяжелый характер. В комнате, выделенной для невесты, то есть для меня, собрались только женщины. Здесь такой хаос – на ходу пьют кофе, стоят подносы с фруктами и сладостями. Что-то рассказывают, кто-то наставляет меня, пока мне делают свадебный мейк и прическу. В таком я участвую впервые и, вообще, большую половину родственников не знаю. Когда Талхан говорил, что у него родственники – вся Осетия, не думала, что он говорил в буквальном смысле. Меня, то и дело, тетушки хотят накормить перед свадьбой… я в шоке… но в очень приятном и даже неожиданном. Вообще, никогда не гуляла на свадьбах, тем более на осетинской. Ко мне поспешила Юля, как только увидела мое растерянное лицо перед родственницей, предлагающей мне перекусить. Юля забрала у нее маленький поднос, на котором была тарелка с различными сладостями и чашка дымящегося кофе, отложила в сторону. – Спасибо, тетя Заира. Та отошла в сторону. – Спасибо, Юль. – Все нормально, здесь на свадьбах, только так. Женские сборы, это нечто. – Да, я вижу, – улыбнулась ей. – Свадебная атмосфера. – А то! Ты замуж выходишь. Пусть тебе по максимуму запомнится этот день, многих ты, может, больше никогда и не увидишь, но эта атмосфера, что создают родственники, тебе запомнится. – Согласна. – Ну что, пора наряжаться, пока твоя бабушка из жениха все соки не выжала. – В каком смысле? – встала я для того, чтобы сменить халат на наряд. – В самом прямом. Твоя бабушка мне нравится, боевая. – Это да, – с гордостью сказала я, – она мне всех заменила. – Говорит Талхану: «Готовь выкуп за невесту». Он ей: «Какой выкуп, она уже мне жена». А Мария Арсеньевна ему: «Это она тебе там жена, здесь пока еще невеста». Близкие родственники засмеялись, включая жениха. Так и не знаю, на чем сошлись. Все, сбрасывай халат. Я сняла, под ним у меня было белье – ажурная и коротенькая комбинация с уже выделенным и просвечивающим лифом, белые трусики и чулочки. Это я уже сама выбирала, без участия мужа-жениха в одном лице. – Давай наденем через ноги, чтобы прическу не испортить, – сказала Юля и помогла мне надеть платье, обошла и застегнула его сзади. – Оно шикарное, мне показалось, что ты будешь не против, и я добавила несколько дорожек мелких фианитов. Посмотри, как тебе? – О-о-о… классно выглядит, мне нравится. Ничего себе, несколько дорожек. По всему орнаменту выбила. Спасибо тебе большое, ты придала наряду индивидуальность. – Мне было приятно, если честно, стоило с тобой посоветоваться. Хотелось сделать сюрприз и боялась, что не понравится. Не удержалась и рискнула. – Как может блеск камней не понравится? Я очень люблю все блестящее, как сорока. – Мы с тобой в этом схожи, периодически у себя в мастерской сижу, перебираю камни как Кащей,* что над златом чахнет. Когда Юля застегнула мне платье, я стояла примерно минуту, всматривалась в зеркало. Оно в пол, двойная юбка, верхняя также как и нижняя в пол, только декоративная, впереди от талии вырезанная клином. На талии широкий, серебряный пояс. Верх приталенный, ворот стойкой, от ключиц идет имитация распахнутого нагрудника, соединяющегося под грудью. Внутри нагрудника горизонтальный рисунок, а по его краю идут национальные узоры, визуально создавая образ воротника, который логично, постепенно суживается под грудью. Длинные рукава, немного заходят на кисти рук. Национальный декор на рукавах, начинающийся от плеч, от локтей спускается и создает цельный рисунок костюма осетинской невесты. Талхан прав, что наряд раскрывается в большей степени в танце, который подчеркнет его в целом и сделает акцент на расписные, свисающие рукава-крылья, как я их окрестила. Мне видится именно так. Когда невеста в танце делает плавные движения, чуть раскрывая руки. Мне кажется, что если бы птица была в человеческом образе, то выглядела бы именно так. У каждого человека свое представление, я вижу свой образ, а он именно такой. – Ты чего застыла, – обратилась ко мне Юля. – Давай наденем головной убор с фатой. – Да, конечно, платье мне очень нравится и эти изящные узоры, которые ты еще больше подчеркнула с помощью фианитов, блеск, который от них исходит… впечатляют меня. – Рада, что тебе нравится. Наклони голову, ага… вот так. Как тебе? – надев на меня шапочку с фатой, спросила меня. Мы громко засмеялись, наш смех тонет в гуле женских голос и суеты. – Да, очень нравится. Шапочка в виде усеченного конуса с плоским дном, вышита серебряным узором и дополнена камнями от Юли. Под нее мне сделали прическу, собрав волосы у затылка. – Ну вот, теперь надевай туфли. Накрываем тебя фатой, и мы готовы к выходу. Только я надела белые туфли на высоком каблуке, зашла моя ба и при виде меня ахнула, положив обе ладони себе на грудь. – Деточка моя, какая же ты красавица! – Спасибо, ба, – я заметила, что глаза у моей ба увлажнились. – Эх… жаль, что… ну ладно, в такой день, не будем о грустном, ты красавица. Пойдем, негоже жениха заставлять столько ждать, я и так ему нервишки потрепала. – Ба… ну зачем. – Зачем-зачем, а чтоб не расслаблялся, вот зачем. – Аргумент… не поспоришь. – Вот и не спорь. Моя ба тоже была нарядная, с красивой прической и даже губы подвела. Во дает… когда такое было… Подставила мне локоть, я приняла, и мы пошли на выход. Хотя в такой день меня должен был мой отец вести и передавать будущему мужу с напутствующими словами. Ну, как есть… моя ба сегодня за папу… Спускаемся по ступенькам, и я вижу своего мужа… нет, сегодня мы – жених и невеста. Мой жених также одет в национальный костюм с папахой, поверх черной рубашки – халат, доходящий до колен и перехваченный на талии поясом, с которого свисал серебряный кинжал, на ногах – тоже национальные высокие, кожаные сапоги. Стоит, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Он смотрит на меня немигающим взглядом, впрочем, как и я на него. Мы не могли оторвать взглядов друг от друга и не замечали вокруг полный дом людей… Кащей* – антигерой из русской народной сказки. Талхан Лебедь Пускай орел за облаками Встречает молнии полет И неподвижными очами В себя впивает солнца свет. Но нет завиднее удела, О лебедь чистый, твоего — И чистой, как ты сам, одело Тебя стихией божество. Она, между двойною бездной, Лелеет твой всезрящий сон — И полной славой тверди звездной Ты отовсюду окружен. (Ф. И. Тютчев). Как только Марина показалась на ступеньках в моих ушах стих гул голосов от людей, которые набились в наш дом по случаю торжества. Я смотрел на нее неотрывным взглядом и только слышал стук своего сердца, который отдавался где-то в районе пересохшего горла. Она еще прекрасней в наряде осетинской невесты. Мы женаты, и до нашего брака она стала моей и только моей. Состояние, которое снежным комом накатило на меня, как только я увидел ее, спускающуюся ко мне… непередаваемое ощущение. Она – моя, моя девочка, мой ангел, моя нежная, моя чистая… никем до меня нетронутая, мой цветок, моя красавица. Я пиздец, как люблю ее! Знаю, это случилось, когда она уехала к бабушке, тогда я позволил ей уехать. Именно в то время произошел переломный и определяющий момент для меня. Марина медленными шагами спустилась, остановилась передо мной и только сейчас опустила глаза в пол. Нам многое прощают… мы пошли от обратного, а надо было начать со свадьбы, так она бы не пошла, вот так, сразу… Меня отвлекла наша бабуля. – Дорогой мой зять, тебя все уважают, как в Осетии, так и в наших краях. Значит, не зря. Это показывает, что ты отличный руководитель и хороший человек. Уверена, ты станешь замечательным мужем для моей девочки… береги мою Марусеньку, – со слезами на глазах она произнесла свою речь. – Мария Арсеньевна, даю вам мое мужское слово, буду беречь. – Твои родители воспитали достойного сына, – добавила она, передавая мне Марину. – Спасибо, Мария Арсеньевна. За спиной, в руках я держал соболиное манто оттенка шампань. Накинул его на плечи Марины. – Тебе к лицу, – обратился к Марине. Оно легло на ее плечи своим густым мехом и доходило до талии. – Спасибо. – Красавица моя, как же хочется тебя поцеловать, – сказал так, чтобы услышала только она. Поджав свои сочные губки, порозовела, смущаясь. Взяв ее за ладонь, отправился к машине, ждущей нас во дворе. В сопровождении свадебного эскорта мы отправились в церковь, впереди венчание и только после него, в место, что временно построили специально для нашего события. Столько гостей ни один ресторан не смог разместить. Но для моих родных нет ничего невозможного, нам соорудили временный ресторан. В церкви, где мы венчались, и где я надел своей жене на ее пальчик обручальное кольцо, после мы поехали на само торжество, где нас ждали собравшиеся гости. Открыл своей жене двери, подхватил на руки и, чтобы ее ножки не замерзли, быстро направился ко входу, где во всю уже играла музыка. А она, зарывшись лицом в меха, рассматривала обручальное кольцо. Наши кольца изготовил ювелир, которого я нанял, он справился к сроку. Широкие резные кольца с осетинским орнаментом по кругу и инкрустированные бриллиантами, только на ее кольце была внутри гравировка «Моя». Внес и поставил на ноги уже внутри ресторана, музыка стихла, и ведущий торжественно представил нас, после чего раздались бурные аплодисменты, и мы прошли к нашему столу, он был оформлен отдельным островком и украшен в свадебном стиле. Помог вначале своей супруге, снял с плеч меховое манто, повесил на рядом стоящий стул. Сели за наш стол и понеслось веселье: поздравления, пожелания, танцы, подарки… – Что тебе положить, моя девочка? – Ничего. – Марин… ты что, нервничаешь? – спросил, накладывая ей в тарелку закуски. – Ну… волнительно, скажу тебе. – Поздно уже волноваться. Посмотри на свое обручальное кольцо. Это твой оберег от всех бед и волнений в целом. Она опустила свой взгляд на изделие и потом перевела его на меня. – Талхан… – Да, малышка? – Ты вселяешь в меня уверенность в нужное время. – Так и есть, Риша, ты моя жена, моя семья, а семью надо оберегать, ты часть моей большой семьи… главная ее часть. Уверен, ты понимаешь, что родители – это святое. – Конечно, Тал. Пришло время для танца молодых. Нас объявил ведущий, и мы встали со своих мест. Моя жена подошла к танцполу, заиграла музыка и все… Больше никого не видел, только ее в белоснежном и сверкающем платье. Ее плавные движения, с гордой осанкой и длинной шеей, с опущенными глазами в пол. Она танцевала в такт музыке, слегка подняв руки вдоль тела, примерно на сорок пять градусов, двигая кистями рук и рисуя ими абстрактные волны. Я вступаю в танец, стою позади нее вплотную, чуть выходя за плечо и подняв руки. Танец – это язык жестов, и каждый может увидеть так, как нарисует его воображение. Многие видят орла, кружащего над своей лебедью и оберегающего ее… И мне такое толкование по душе… Она моя птичка, и я закрою ее своими орлиными крыльями, не раздумывая… Закончив наш танец, мы вернулись с моей женой за свой стол. – Ты танцевала как истинная осетинка. – Спасибо, я старалась для тебя и ради тебя. – Девочка моя… я уже не дождусь, когда смогу стиснуть тебя в своих объятиях. Через несколько часов веселья и поздравлений, нас с женой проводили родственники, а гулянье продолжилось уже без нас. Мы сели в машину, я поднял перегородку, и как только она скрыла нас от водителя, я взял свою жену и пересадил к себе на колени. Провел пальцами по нежной коже ее лица, старался держать себя в руках, чтобы не наброситься на нее, как изголодавшийся зверь. Сегодня наша ночь, как и все последующие, но сегодняшняя должна быть особенной. Поцеловал поочередно уголки ее губ, а дальше меня унесло, как только попробовал ее нежный язычок на вкус… Прибыв на место, взял свою красавицу на руки, и мы вошли с ней в дом, который принадлежал мне. Брачную ночь мы проведем здесь. Когда я приезжаю, обычно живу в доме у родителей, потому что не так часто бываю в Осетии. Прошел с Мариной во внутрь и поставил на ноги уже в доме. Он был пуст, работники задолго до нашего прихода ушли. – А что это за дом? – оглядываясь, спросила Марина. – Это наш дом. – Ты что, только его приобрел? – Нет. Это подарок деда по материной линии. – А-а-а… понятно. Здесь очень уютно… и как всегда очень просторно. – Давай руку, пойдем наверх, у меня для тебя есть небольшие свадебные подарки. – Подарки? – расширив глазки, оглянулась на меня. – Да… думаю, тебе понравится…