29 глава. Марина

Сделав небольшой перерыв, закрыла ноутбук, спустилась вниз и пошла на кухню. Нарезала свеклу и морковь, уложила в глубокую тарелку и пошла через двор к озеру, туда, где плавали мои лебеди… Подкармливая, стояла на берегу, любуясь их красотой. Животные чувствуют, когда исходит угроза от людей. Я и сама вижу, как они осторожничают со мной, надеюсь, что это временно, пока мы не узнаем лучше друг друга. – Ну что, моя хорошая… нам нужно время для доверия, – говорила я подплывшей ближе к берегу лебедке. Я назвала их Белоснежка и Осетин. Талхан с Хасаном уехали по делам, не знаю по каким, но точно к работе это никакого отношения не имеет. Мужу я полностью доверяю и, если честно, Хасану тоже. Но то, что они часто сидят в кабинете, перебирая документы, совсем не нравится. Иногда слышу отборный мат, а иногда смеются здоровым солдатским смехом. Бывает и такое, что муж рвет документы и грозится кого-то задушить собственными руками. Разумеется, я стою периодически под дверью и подслушиваю… Ну, а что остается… Мне же ничего не говорят! Иди, гадай! Правда, я в своем расследовании нисколько не продвинулась… Стоит такая погода, можно и прогуляться. Так как с мужем сейчас не погулять, устрою себе сама прогулку. Например, поход по магазинам или посидеть в кафе… того же мороженого поесть или пиццы, а может, то и другое. Надо позвонить Вике, вместе погулять. Закончив кормить лебедей, повернулась и пошла по направлению к дому. Как раз в этот момент въехал внедорожник мужа. Что-то рано сегодня, снова, наверное, шушукаться в кабинете станут… Я притормозила с тарелкой в руках. Братья вышли, Талхан направился ко мне, а Хасан с черной папкой в руке пошел в дом. – Привет, милая, – поцеловал меня в губы и спросил, – что делала? – Лебедей кормила. – Хорошо, – улыбнулся. – У тебя все в порядке? – Да… почему ты спрашиваешь? – Странно смотришь на меня. – Это потому, что ты от меня что-то скрываешь, а я нервничаю! – Превращаешься в сварливую жену, – серьезным тоном констатировал он. – Что?! Это я-то? – «Ты-то», – передразнил он меня, глядя хмурым взглядом. – Ладно… – сдула прядку волос, упавшую на лицо. – Значит, нечего спать в одной кровати со сварливой женой! – Чего-чего? – «Того-того»! Решила не отставать от него. – А ну-ка, повтори, – чуть подался он вперед, угрожающе сощурив глаза. – И повторю! Отправляешься к своему братцу! – уперев кулаки на талии, сжимая в одном тарелку до побелевших пальцев. – Надеюсь, хорошо услышал? – Хорошо. Радует, что жена у меня смелая, одно плохо, что, осмелев, мозг отключает. Понимаю, давно надо было остановиться, но это значит признать свою слабость, а я не собираюсь! – Я все сказала! – развернулась, вздернув голову, пошла к дому. Перехватив меня за руку и прижав к своему телу, спросил: – И куда это мы такой гордой походкой собрались? – Отпусти! – у меня выпала тарелка из руки. – Иди в свой кабинет и сиди там со своим братом, кройте матом, рвите документы, а мне все равно! – Так-так… подслушивала, значит? У меня глаза забегали, я даже чуть сдулась… – Я не подслушивала, – соврала. – Подслушивала, по глазам твоим бегающим вижу. – Да… подслушивала! А все из-за того, что ты мне ничего не рассказываешь, а я нервничаю, переживаю! Скажи честно… – я заморгала, чтобы не заплакать. Не понимаю, что со мной. – У тебя большие проблемы, и твой брат приехал, чтобы решить их со своими братками? Он нахмурился, вглядываясь в мое лицо. Как назло, по нему потекли слезы. Выражение его лица сразу изменилось. – Черт… Марина, ну ты что, девочка… успокойся, – прижал мою голову к себе, и я еще сильнее расплакалась. Сама не знаю, что со мной, но отлипать от него не хотелось, он так вкусно пах… таким родным запахом. – Расскажи мне тогда. Почему ты скрываешь от меня? – Ладно, только после того, как ты успокоишься. Идем, присядем в саду. Мы пошли в сад, я села в кресло под навесом. Талхан подошел к зоне охладительных напитков. Достал из холодильника бутылку газировки, взял пару высоких стаканов, наполнил и протянул один из них мне. Я взяла запотевший стакан с жидкостью и пригубила ее. Мне в нос ударили газики и защипало от них. Муж поставил свой стакан на стол, присел у моих ног на корточки, достал носовой платок и осторожными движениями вытер мои заплаканные щеки. Такой большой и грозный, но никто не знает, какой он на самом деле нежный. Мне стало немного стыдно за свои высказывания… – Успокоилась? – Да… Прости меня… – Хорошо. Давай, я тебе расскажу, чтобы между нами ничего не стояло, – сказал и поднялся, чтобы присесть в кресло напротив меня. – Согласна. – Я попросил брата мне помочь в одном вопросе. – В каком? – Ну, ты снова бежишь впереди обоза. Наберись терпения и не перебивай. – Ой, прости, больше не буду. – Так вот… Хасан приехал не один, а со своими парнями. Потому что я собираюсь потопить Воснецова. Я подалась вперед. – Того самого Воснецова? – Да, «того самого», – он тяжело вздохнул, поджав губы, и посмотрел на меня. – Зачем? – тихо спросила я. – Потому что моей жене плохо становится при одном упоминании его имени и в его присутствии. – Ты ради меня? – у меня сердце сжалось, и снова потекли слезы. Я чувствую себя какой-то квашней, только и делаю, что реву. – Ну что ты, девочка… – вытирая мне слезы, снова присел у моих ног. – Нет… все в порядке, сама не знаю, что со мной сегодня… ты меня то расстраиваешь, то впечатляешь. – Я готов сидеть у твоих красивых ножек и вытирать твои жемчужные слезки, только если они будут от счастья. Я начала смеяться. – Ты со мной разговариваешь как с ребенком. – Ну, ты же моя маленькая девочка. Иди ко мне, – встал, взял меня под коленки и сел со мной в кресло. Я сделала глоток газировки, повернула к нему лицо, посмотрев на такие любимые черты лица, и сказала: – Тал… я бы не хотела никакой мести и всего остального… Просто, не хочу знать его и все. Мне не нужна никакая месть. Я не из тех, кто готов подставить вторую щеку и никогда не прощу, но… – Марина… у нас есть подозрения, что твой отец отмывает деньги, используя детей. – Что значит «используя детей»? – удивилась я. – Через детские учреждения. – Прошу тебя, никогда больше не называй этого человека моим отцом. Надела джинсы свободного кроя, под мокасины и футболку. Мой любимый стиль. Сбежала по ступенькам. В сумке завибрировал телефон, посмотрела, звонок от Вики. – Я уже выезжаю, – радостно ответила я, приняв вызов. – Марина, прости-прости, у меня не получается, семейные обстоятельства. Я сбавила темп. – Ладно… ничего страшного, понимаю. – Я обязательно реабилитируюсь в пятницу! – А что у нас в пятницу? – Так Соболев собирает всех. – А-а-а… – Ну ладно, пока. До пятницы тогда. – Ага… давай… Положила трубку и медленно пошла на выход. встретив по пути тетю Галю. – Мариночка, ты куда? – Поеду, прогуляюсь, тетю Галю. – Хорошо, деточка… Я не стала отказывать себе в прогулке, решила сама поехать. С удовольствием погуляю в парке. Снова какие-то сборы. Не хочу ехать на них… вообще-то хочу, но как представлю, что там меня ждет сюрприз в виде Марго и Воснецова, так сразу охота отпадает. Никто же не исключает, что они там будут. Мужу я жаловаться не стану, если мы туда должны поехать, значит, так надо… – Марина Романовна. – Да, Алексей. – Мы в парке. – А я хотела вначале по магазинам. – Хорошо, едем. – Нет-нет, Леша. Пожалуй, ты прав, надо прогуляться, – я вышла из машины и пошла ко входу в парк. Обернувшись, сказала водителю: – Леша, ну кто меня может обидеть, мы же в парке. Останься здесь. – Я буду держаться на расстоянии, вы меня не заметите. – Ну, хорошо… В этот раз здесь было людно в основном мамочки с детьми. Остановилась, заметив, как заплаканная девчушка со сбитыми коленками стоит, вытирая слезы, а мама ей обрабатывает раны, успокаивая ее. Что-то вспомнилось. Я продолжила путь, рассматривая то и дело попадающих на пути молодых мам с детьми. Решила свернуть на тропинку с густыми елями. Здесь никого не было, и я пошла по ней, проваливаясь в свои мысли, вспоминая наш с мужем вчерашний разговор. Мы пришли к тому, что если подтвердятся подозрения о грязных махинациях Воснецова, то пусть он ответит по закону. Не хочу, чтобы мой муж был связан с криминалом или беззаконием. Хасан с детства привык полагаться на себя, у него свой суд. Он давно не ребенок. Уверена, Хасан понимает, что делает. Но я против криминала и свою позицию высказала еще вчера. Муж меня понимает и поддерживает… – Ты очень похожа на свою мать. Меня как током ударило от голоса, который я услышала. Медленно повернулась, увидела человека, которого я ждала долгое время в своей жизни. Часто слышала его голос во сне, порой казалось, что слышала наяву. За этим голосом я бежала многие ночи, но так и не догнала. – Вы за мной следили? – спросила, придав голосу твердость. – Пришлось. Твой муж усилил охрану, к тебе в дом не пробраться, – для меня это было новостью. – А вы хотели пробраться? – Ну, зачем же, я цивилизованный человек, хотел как все, через дверь. Смотрю на него и держу себя в руках, нет, в обморок падать не собираюсь. В прошлый раз был сильный шок, в данный момент я уже не испытываю такого ощущения. Глубоко внутри я ожидала встречу в этом стиле… неожиданную. – Что вам от меня нужно? – прикусила больно щеку изнутри, глядя на него немигающим взглядом. Воснецов вложил руки в карманы, с легкой улыбкой осматривая меня. – Ты очень похожа на свою мать, я сразу тебя узнал, даже на какой-то момент мне показалось, что это Лида… – И, слава богу, что не в своего биологического отца, – отрезала я. – Злишься? – Мне кажется, вы не понимаете, о чем спрашиваете. Злость – это не то чувство, которое я испытываю к вам! – я старалась говорить ровно, чтобы не выдать своего нервозного состояния. – Ненависть? – Презрение! – Ну что ж… заслужено. Я не злюсь, ты можешь высказаться. – Да мне плевать на ваши чувства. Вы мне – никто! Никакой злости к вам нет, только презрение. Вы, жалкий человечишка, который не заслуживает называться «отцом»! А вы им никогда и не были… – с горечью произнесла я. – Мария… – Кто? – мои глаза, кажется, вылезли из орбит. Настолько быстро вычеркнул меня из своей жизни, что даже забыл, как меня зовут. Так не может быть… не должно быть. – Марина Романовна, – обратился ко мне подошедший Алексей. – Все в порядке, Леша. – Уверены, что не нуждаетесь в моей помощи? – Уверена. Еще раз он меня уже не бросит, так что все хорошо. – Как скажете. Я в двух шагах от вас. – Хорошо. Все это время я поглаживала обручальное кольцо, оно мне придает уверенности и силы своего мужа. – Я тебя надолго не задержу… У меня к тебе просьба. Я усмехнулась. – Просьба… и вы осмеливаетесь еще о чем-то просить? – Смею. Я очень богат, уверен, ты знаешь. Сразу говорю, в завещание тебя не впишу, даже не рассчитывай. – Мне от вас ничего не нужно. – Ну, так уж и ничего? – Вы что, плохо слышите? – Значит так, слушай сюда, – он сделал пару шагов ко мне, и я увидела, как изменился его взгляд. Передо мной стоял человек, снявший благородную маску… ловко. – Ты нигде и ни при каких обстоятельствах не связываешь меня с собой родственными связями. Мы давно чужие люди… и не факт, что ты моя дочь. Ты даже не похожа на меня. Легкость, с которой он говорил, отточенные жесты, мимика – все говорило лишь о том, что он нисколько не волнуется, а значит, не чувствует себе виноватым, и ему вообще не стыдно за сломанные жизни. Такого рода слова прозвучали как пощечина, я не была готова услышать такое даже от него. – Тем более, – выдавила я не своим голосом, – нам не о чем разговаривать. – Я занимаю положение в обществе! Я большой бизнесмен и отец единственной дочери, и это не ты! – последние слова он особенно выделил. Думала, давно прошло… но почему-то больно… все еще… – Думаю, ты в деньгах не нуждаешься, твой муж баснословно богат, а так, дал бы тебе отступные. – Я же уже сказала. Мне… от вас… ничего не нужно. – Да-да… гордая, в мать… Как там она, кстати? Тут меня накрыло, и я повысила голос. – Она повесилась… спустя неделю, как вы нас бросили!!! Она любила вас больше, чем меня, раз не видела больше смысла в этой жизни без вас! Вы мне омерзительны!!! Вы и ваша дочь!!! – Марина Романовна, – почувствовала, как Алексей потянул меня за локоть. – Еще раз подойдете к супруге Талхана Алихановича, я вам ребро сломаю. – Это угроза? – Это угроза! – ответил Леша. Я не видела выражение лица Воснецова, но он только ухмыльнулся, а мы удалялись от него быстрым темпом. Мне хотелось бежать… бежать, куда глаза глядят и кричать, что есть силы, чтобы до мышечного спазма… Безразлично глядела на мелькающую местность за окном едущего автомобиля, больше никуда не хотелось. Снова накатили воспоминания детства… Наклонила голову, почувствовав капли на груди, не сразу сообразив, что это, пока не прикоснулась к мокрым щекам. Поняла, что я плачу. Что-то надорвалось во мне, меня прорвало, и я завыла, сгибаясь на сиденье. Мне так хотелось прижаться в этот миг к Талхану, к его сильной груди, чтобы он пожалел меня и как маленькую укачал у себя на коленях, поглаживая меня по волосам…