Глава 18
Уже почти стемнело. Холодный ветер стенал в высоких соснах, что росли неподалеку от дворца ярла, а деревья глухо шумели в ответ на его порывы. Окажись одинокий путник в лесу нынче, он был бы испуган, потому что древние и мощные силы чудились человеку в голосе ветра. Силы, которые правили северным краем на самом деле.
Ничто не вечно, но ничто не исчезает просто так. Все когда-либо сказанное звучит в струнах мира долгим отголоском. Человек принес в мир чувства – боль, гнев, любовь… Самые сильные из чувств способны менять законы мироздания, создавать свой мир, где живут они, догорая в огне, а пламя их прорывается сквозь материю между мирами.
Когда-то на этой земле, омываемой холодными северными морями, укрытой снегом, политой слезами дождя, страдала девица, которая родилась в другом месте. Ненавистен ей был зябкий край с тусклым небом и пронизывающими ветрами. Ее волосы горели точно пламя, а здесь было так мало тепла… Северяне привезли ее силой. Многих они пленяли, но она не смирилась, как другие. Каждый вдох казался ей пыткой, ведь то был не родной воздух, а чуждый, сырой и стылый. Грубые лица, резкая гортанная речь – все сливалось в единое целое. Чужое и ненавистное.
Северяне знали, что она ненавидит их, и платили ей тем же. Красота ее, неземная, данная богами, сослужила ей плохую службу, ибо много нашлось охотников за ее телом. Боль, неукротимая, непереносимая, в ее груди и теле не могла исчезнуть после ее смерти. Страдания оставили шрам, глубокий и кровоточащий, на теле этого мира. Позволив гневу, ненависти, боли завладеть ею целиком, девица не ушла в свет – ее дух остался на земле, скитающийся, кричащий, вечно умирающий.
Не испытав любви, не познав ее, дух ее отравлял бытие живым. Лишь одно могло освободить его…
…Королева не знала о том. Она ждала донесения своего верного друга, спрятавшись под навесом на заднем дворе. В такую пору никого было не встретить, и, кутаясь в теплую накидку, Рагнейд глубоко вдыхала прохладный вечерний воздух, наблюдая, как в темном небе рождаются первые звезды.
Послышались осторожные шаги. Рагнейд шагнула глубже в тень – она должна убедиться, что ее не ждет встреча с кем-то другим. Человек приближался, а она сжала руки под накидкой, отчаянно жаждая увидеть того, о ком чаяла.
Еще мгновение – и вот он уже перед ней. Высокий, стройный, ловкий. Плечи прикрыты плащом, на высоком лбу – повязка. Темные волосы спускаются на шею. Глаза цвета древесной коры, необычные для северянина, смотрят горячо и с жадностью. Он тоже хотел ее видеть…
- Моя госпожа. – Вестар чуть склонил голову, но тут же вновь посмотрел ей в глаза долгим взором. – Рад вас видеть.
- Я тоже, Вестар. – Чего ей стоило произнести эти слова спокойно… Благодарение богам и матери Рагнейд, которая научила ее сдержанности. – Ты принес вести?
- Принес, - кивнул лучник. – Многие говорят о прорицательнице, что живет к югу, у кромки леса. Она стара, как сам мир, и знает больше всех. Правда, сказывают, понять ее сложно и не всегда можно…
- Мы должны навестить ее как можно скорее! – взволнованно проговорила Рагнейд. – Должны попробовать понять… Гибнет ее родина! Она не останется в стороне…
- Тише! – Вестар быстро шагнул под навес, загораживая королеву своим телом и скрываясь во тьме. Через несколько мгновений неподалеку прошли двое подвыпивших дружинников и скрылись в другом конце двора – там, где вход в крыло прислуги.
- Осторожнее, моя госпожа, - прошептал Вестар. – Нельзя, чтобы вас видели. Ярл запретит вам покидать дворец.
- Знаю. – В голосе Рагнейд послышалось раздражение, и Вестар сверкнул белозубой улыбкой в темноте.
- Простите мою дерзость. Я лишь хотел помочь.
Рагнейд подняла глаза и неожиданно поняла, что молодой воин стоит совсем близко к ней. Настолько, что она чувствует его тепло.
- Что еще ты узнал? – тихо вопросила она, понимая, что нельзя им надолго оставаться в таком положении.
- С севера пока пришли только слухи… - Брови Вестара сошлись на переносице. – Но говорят, что мертвецы возвращаются.
Холод пробежал по спине королевы. Она знала, что так будет, но все же надеялась до последнего… Напрасно.
- Боги, помогите нам, - прошептала Рагнейд.
Вестар положил ладони на ее плечи, прикрытые лишь накидкой, и она вздрогнула.
- Мы справимся, - прошептал он. – Сделаем все, чтобы избавить наш край от этой мерзости. Обещаю, моя госпожа.
Королева встретила его взгляд. Как же ей хотелось обвить Вестара руками, спрятать лицо на груди, закрыть глаза, и пусть ее миром будет только он…
Мужчина, которого она в мечтах именовала мужем, думал, возможно, о том же. У Рагнейд ослабли колени, когда Вестар скользнул рукой под накидку и, обняв за талию, притянул к себе. Другой рукой он провел по ее щеке, ладонь его спустилась на шею. Его горячие прикосновения рождали в теле Рагнейд дрожь и сладкое чувство, настолько пьянящее, что все начинало кружиться перед ее глазами. От него пахло дымом, травой и свежестью, а темные глаза блестели в тусклом свете звезд. Он был точно костер в холодной ночи, согревающий, дающий жизнь и тепло.
Дыхание Вестара участилось. Рука его гладила спину женщины, а пальцы другой проникли под воротник ее платья и коснулись нежной кожи, от чего Рагнейд прерывисто вздохнула.
- Прошу, не надо… - сумела проговорить она.
Его плечи вздымались.
- Я… не могу больше… - выдохнул Вестар.
Наклонившись, он поцеловал ее.
Рагнейд едва не потеряла опору, когда его жесткие губы впились в ее уста. Она словно упала в безбрежное море, имя которому – Вестар. Ошеломленная прикосновением его губ, кожи, его близостью, такой сладкой и пьянящей, Рагнейд не смогла сдерживаться, потому все, чего она хотела – он. Горячие волны пробегали по ее телу, а губы сами отвечали ему. Вот уже и обнял он ее, не страшась, и она чувствовала его сильное тело, и не понимала, как могла жить без этого раньше…
В один миг все перевернулось с ног на голову. Только что Рагнейд знала, кто она и что должна делать. А теперь все сосредоточилось в этом мужчине, как будто исчезли все, о ком она тревожилась и заботилась. Но разве она может так поступить?
Собрав всю волю в кулак, Рагнейд заставила себя отстраниться. Вернее, попробовала, но Вестар был силен – намного сильнее ее. Освободиться из его объятий непросто, особенно, если он сам того не желает.
Рагнейд поняла, что если она не остановит его, мужчина не сделает это сам. Его руки становились все более настойчивыми, а поцелуи – пламенными. Боги, как же ей хотелось отдаться его власти и желанию…
- Вестар, пожалуйста, - прошептала она, вся дрожа. – Я не могу… Прошу тебя… Я – королева, я нужна своим людям…
Он приостановился, тяжело дыша.
- Ты нужна мне, - проговорил Вестар. – Мне… Никому из них ты не нужна так, как мне. Я думаю о тебе каждый миг, а ночами представляю рядом с собой… Рагнейд… Не уходи. Не уходи!
Его последние слова прозвучали, точно мольба. Рагнейд глубоко вздохнула, закрыв глаза. А когда открыла, то Вестар увидел в них спокойствие. И что-то еще… О чем она никогда ему не скажет, как бы он ни просил.
Ее ладони легли на его щеки. Рагнейд взглянула ему в глаза и тихо сказала:
- Я тоже думаю о тебе. И больше всего мне хочется остаться с тобой. Но я не могу, ты знаешь, Вестар.
Он зажмурился и стиснул ее в объятиях так, что у женщины перехватило дыхание. А после отпустил и шагнул назад.
- Прости, - тихо сказал он. – Простите, госпожа…
- Не зови меня так. – Рагнейд закусила губу. – Когда мы вдвоем… Не зови.
- Хорошо. Рагнейд…
Склонившись, Вестар запечатлел на ее лбу поцелуй, а после шагнул в сторону и растворился в темноте.
***
Ольга рассказала Халле о странном сне. Хотя северянка теперь говорила с ней только на своем языке, слушать-то она могла – у Ольги пока не хватило бы слов, чтобы точно передать свое видение чужим языком. Больно ужасным оно было…
Она еще пару дней вздрагивала от каждого резкого звука, а ночью было куда страшнее. Ольга запирала дверь, разводила очаг посильнее, прижимала к себе Винди и лишь тогда засыпала. Она сама дивилась своей пугливости, но мысли о незнакомке из сна и том, чем она стала, ужасом сковывали ее тело.
Халла, к удивлению Ольги, не отмахнулась, а выслушала ее внимательно и серьезно. А после покачала головой:
- Странно это все… Необычный сон. Ни с того ни с сего такие не снятся.
- И что ты хочешь… - Ольга заметила кислую мину женщины и тут же перешла на язык северян: - Что ты хочешь сказать?
- Будь осторожна. – Халла вздохнула. – Слухи опять идут… О драуграх.
Ольга похолодела.
- Что? Но ведь Агнар и его товарищи убили… - Ольга забыла слово.
- Колдуна, - подсказала Халла. – Да, убили. Но, видимо, это не конец. Ладно, Олли, к чему трястись? Как будет, так будет. На все воля богов. А у нас работы полно – не соберем запасов, так зимой с голоду помрем, никакие мертвецы волновать не будут…
«Это точно», - подумала Ольга. Уже становилось прохладнее с каждым днем, и они с Халлой работали, не покладая рук. А ведь был еще Сигвальд, который нуждался в заботе и помощи. Ольга иногда так уставала, что ей некогда было ни о чем подумать.
Особенно об Агнаре…
Ольга долго не желала признаваться себе, но она скучала по северянину. Настолько, что, временами, высматривала его среди сельчан, будто он мог быть одним из них. Она помнила его объятия, его заботу, ласку. Темными холодными ночами ей хотелось прижаться к его широкой груди и заснуть безмятежным сном… Но Агнар был далеко.
Теперь уже никто не заставлял Ольгу работать в его доме – она сама делала все, что могла. Шила и вязала, готовила запасы на зиму – всего не счесть. И все было прекрасно в ее маленьком хозяйстве, только вот сам хозяин отсутствовал.
Спустя месяц после происшедших событий через деревню проезжал тот самый человек, который взял в жены Луту. Ольга с любопытством разглядывала его, втайне ожидая обнаружить на его лице синяки или царапины – быть может, эта дикая кошка нападала и на него. Но нет, северянин был доволен и спокоен, а еще он со смехом что-то рассказывал знакомому воину. Ольга не сумела разобрать, что – они с Халлой были неподалеку, но Ольге еще было трудно на слух воспринимать язык северян, и иногда она не понимала, или понимала не все, что ей говорили.
Обычно Халла не любила пояснять ей.
- Достаточно я с тобой возилась! – говаривала она.
Но на этот раз почему-то уступила. И вскоре Ольга поняла, почему.
- Воин этот сказал, что Лута была невинна. И смеялся над тем, что всю жизнь, мол, он искал девицу, чтоб с опытом и не шибко скромна, и наслышан был про Луту – каков скандал с Агнаром-то тогда вышел? А и тут не повезло, оказалось, врала она все.
Ольга молчала, не зная, что сказать. Вот и доказательства… Она не поверила Агнару. А он говорил правду. Словно со стороны увидела она свое поведение, и слезы, и обиды – все напрасно. Сердце Ольги сжалось от горечи и сожалений – как же теперь быть? Северянин уплыл, а она осталась одна.
Халла с явным удовлетворением рассказывала Ольге про Луту, но, заметив слезы в ее глазах, смягчилась.
- Ладно, хватит горевать. – Она потрепала Ольгу по голове. – Молодая ты еще да глупая. Агнар-то умнее тебя, понимает… Не то выгнал бы. Ты, конечно, наших обычаев не знаешь, но коли не хотел бы он с тобой жить, не оставил бы в своем доме. Так что давай, утри лицо и не плачь больше. Не то будешь опухшая, как будто без него только и делала, что медовуху глушила.
Ольга рассмеялась сквозь слезы и вытерла щеки, а Халла улыбнулась ей. Северянка не признавалась, но она полюбила эту чужеземную девчонку, по которой сходил с ума ее названный сын. Молодая, глупая и горячая, но вовсе не злая. И Агнар ей нужен, Халла давно уже это поняла. Жаль, что сама Олли поняла гораздо позднее.
Но ничего, Агнар вернется, и все будет лучше прежнего. В этом Халла не сомневалась.
Только вот напасть снова за порогом…