Глава 22

Когда северяне покинули город, настало утро следующего дня. Лорд не пожелал отпустить сына в ночь, а потому Агнару и Варди пришлось переночевать во дворце, дожидаясь рассвета. Северяне, по обыкновению, не выказали никаких особенных чувств по этому поводу, но оба почти не сомкнули глаз ночью – чужая обитель не могла дать им покоя. Потому поутру оба были не выспавшимися, с красными глазами, но виду тому не подавали.

Мортимер дал всем троим лошадей, отказавшись отправлять сына пешим, а также множество даров для королевы Севера – золотые и серебряные украшения, чеканные кубки, инкрустированные драгоценностями шкатулки из полированного камня, несколько шелковых платьев, а также пару кинжалов, украшенных витиеватым орнаментом и серебреными гравюрами на рукояти.

Северяне только хмыкнули, глядя на такое оружие, но подарок есть подарок, пусть и в их разумении такими кинжалами можно было только малолетних дочерей одаривать. Куда больше Агнар был рад тому, что сделка, о которой он так тревожился, состоялась. Лорд этих земель действительно понимал, что договор с северянами необходим, потому и отпустил своего сына с ними, вопреки воле сердца.

День уже вовсю вступил в свои права, и северяне в компании юноши направлялись к берегу, где их ждал корабль соплеменников. Мальчик оглядывался, покуда родной город был виден, а после приуныл, опустив голову. Агнар наблюдал за ним, но не говорил ничего, пока они не отошли на приличное расстояние от его родных мест, после чего начал беседу:

- Как твое имя?

Мальчик поднял на него испуганные серые глаза.

- Генри, – тихо проговорил он.

Агнар помолчал, потом сказал:

- Будешь зваться Хенрик. Твое имя не сгодится в наших краях.

Сын лорда ничего не ответил, только вновь опустил взгляд. Агнар некоторое время смотрел на него, а затем сказал:

- Не печалься о том, что осталось позади. Прошлого не вернуть. Думай о том, что ждет впереди. Твоя жизнь – только в твоих руках. Когда ты умрешь, на этом свете не останется ничего, лишь память о тебе и твоих деяниях. Это главное.

Генри, или Хенрик ныне, поднял на северянина глаза. Ни от кого прежде он не слышал того, что от этого сурового страшного воина. Пока что мальчик плохо понимал, о чем ему толкует северянин. Но следующие его слова осознал в полной мере:

- Наши люди, что ждут на корабле, не знают о договоре с твоим отцом, - сказал Агнар. – И они против этого договора. А потому мы скажем им, что ты – захваченный в плен сын правителя, что ты – раб, а дары твоего отца – наша добыча. Коли хочешь добраться до северных берегов живым, то будешь говорить то же самое.

Больше северяне ничего не говорили, а Хенрику оставалось лишь принять услышанное им и пытаться верить, что жизнь его еще не закончена.

Когда он и его суровые спутники, наконец, добрались до береговой линии, его уже колотило от страха и волнения. Двое северян – это уже страшно, но тут их намного больше… Когда лошади приблизились к кораблю, у Хенрика задрожали колени.

Он почти не помнил, как очутился на самом корабле. Сознание окончательно вернулось к нему в момент, когда он встретил взгляд предводителя северян на этом корабле. С первого мгновения Хенрик понял, что люди, обступившие его – совсем иные, нежели окружавшие его с момента рождения. Как будто некто вычленил все лишнее и оставил в душах северян только главное – храбрость, граничащую с безумием, силу, отвагу и абсолютную уверенность в своей правоте. Эта смесь казалась мальчику чем-то первобытным, диким – и правильным. Ведь будь его отец столь же силен и уверен в себе, Хенрику не пришлось бы отдавать свою жизнь и судьбу в руки северян.

Он не понимал, о чем говорили эти воины на своем грубом гортанном языке. Они смеялись, глядя на него, и Хенрик видел – для них он даже не ребенок, а просто никто. Слабый мальчишка, отданный на откуп, чтобы спасти подданных лорда. Глядя расширенными глазами на могучих северян, которые играючи натягивали паруса, словно не замечая висевших на своих поясах огромных тяжелых мечей и топоров, Хенрик не верил, что человек может быть столь силен.

Его взгляд перехватил Агнар, тот самый северянин, что увез его из отчего дома. Подойдя ближе, он наклонился к мальчику и вполголоса произнёс:

- Ты можешь стать одним из нас. Будь силен духом, и боги будут к тебе благосклонны.

- У нас один Бог, - возразил Хенрик дрожащим голосом.

Агнар только усмехнулся:

- Это не столь важно, как тебе кажется. Силу определяет не вера в бога, одного либо многих – прежде всего, это вера в самого себя. Ты взял на себя поручение, которого побоялись бы многие – значит, ты силен и сможешь стать достойным воином. Забудь о прошлом – помни о настоящем. И тогда слава всегда будет с тобой.

С этими словами северянин отошел, а Хенрик еще долго смотрел на него и думал о том, что услышал.

***

- Богатый «улов». – Транд пристально глядел на Агнара. – Как же вам вдвоем удалось заполучить сына местного королька?

- Ты сомневаешься в нашей храбрости? – прищурился Варди. – По-твоему, мы не можем справиться со стражей местных правителей? Их руки также слабы, как и мечи, которые они почитают, точно выкованные богами. Глупцы! Их Бог, будь он трижды единый, ничем не помог им.

- Я вам верю. – Транд, казалось, задумал проделать дыру в Агнаре с помощью одного лишь взгляда, но могучий светловолосый воин оставался невозмутим. – Просто хотелось услышать подробности. Больно скучно было ждать вас тут.

Варди расхохотался, на лице Агнара тоже появилось подобие улыбки.

- Да, это было довольно забавно, - проговорил последний. – Но веселую историю можно оставить на пир в честь нашего возвращения. Пока же, без доброй медовухи, это лишь слова на ветер.

- Пожалуй, - хохотнул командир отряда, но серые тусклые глаза его оставались холодны. – Что же ты намерен делать с этим мальчишкой?

- Отдам его в услужение ярлу, - отозвался Агнар, на вид довольно равнодушно. Но глаза неотрывно следили за Трандом из-под полуопущенных ресниц. – Мне-то он на что? Рабов если брать, то сильных, а этого пальцем в живот ткни, так за борт свалится.

- И то верно, - кивнул Транд. – Смотрит, точно олененок, и коленками так же дрожит… Ну, коли более ничего нет, идем дальше. Пара селений, и можно возвращаться, чего толку время тратить. Дел полно до зимы…

Агнар проводил взглядом Транда, направившегося к носу корабля. Он видел, что Транд чувствует некий подвох, но пока не понимает, в чем именно Агнар ему солгал. Что ж, узнает, в свое время. Агнар сделал это не ради личного блага, а потому и вины за свою ложь не испытывал.

Воин окинул взглядом мальчика, сжавшегося у борта. И правда, ни дать ни взять – настоящий олененок. Слабый, изнеженный, как и все местные. Ничего, Агнар и его товарищи сумеют сделать из мальчишки настоящего воина. Они – люди Севера, сурового, сложного, но прекрасного. Они могут все. Надо лишь верить в помощь богов и, прежде всего, в самого себя.

***

- Эй, смотри, что шьешь! Стежки криво пошли. – Халла с неудовольствием глядела на шерстяной плащ в руках Ольги. – Где опять бродят твои мысли, девка? Когда уже за ум возьмешься?

Ольга не ответила, только аккуратно распустила сшитое и вновь принялась за работу. На лбу ее пролегла морщинка, и Халла покачала головой:

- Ну, чего ты снова киснешь? Будто молоко на солнце.

- Солнца давно уже нет. – Ольга встряхнула плащ, разглядывая получившиеся швы. – Только серое небо и тучи. Холодает, с каждой луной.

- Чего ж ты хотела? – Северянка чуть потянулась, выпрямляя спину, что затекла от недвижного сидения у очага. – Наши края такие – суровые и холодные.

- Я бы хотела домой, - тихо сказала Ольга, а ее товарка всплеснула руками:

- Вот заладила! Сколько уж здесь живешь, а все в море глядишь. Не больше там твоего дома, здесь он теперь. Вернется Агнар, снова станешь ему жилы тянуть?

- А он вернется? – Ольга подняла глаза, которые нежданно для нее самой заблестели от слез.

- Вернется. – Взгляд Халлы чуть смягчился. – А ежели нет, сыщем тебе другого мужа, одна не останешься.

- Что?? – подскочила Ольга. – Какого еще другого? Не нужен мне никто другой!

Халла только усмехнулась, видя возмущение девушки, и та внезапно поняла, что выдала себя со всеми потрохами. Женщина нарочно дразнила ее, а Ольга выпалила то, что никому не желала говорить.

Покраснев от досады и смущения, Ольга снова уткнулась в шитье. Она думала над услышанным и неожиданно поняла, что сын Халлы, о котором та рассказывала ей в первую их встречу, все еще не возвратился.

- Ты говоришь, Агнар вернется, - проговорила она. – Но где же тогда твой сын? Он уплыл давно.

Халла побледнела. Она молчала и пыталась шить, но потом отложила рукоделие. Глядя застывшим взором на огонь, потрескивающий в очаге, северянка произнесла:

- Не вернется уж Эспен. Море приняло его в свои объятия… Или же воительница унесла с поля боя на небеса, к предкам. Не одна зима прошла с той поры, как я видела его лицо. - Губы Халлы скривились. – У него были глаза Гуннара. Голубые, точно небо. Глядишь в них и как с обрыва летишь…

Голос женщины сорвался, и она умолкла. Дрожащими руками Ольга отложила свое шитье, потянулась к Халле и обняла ее. Та попыталась отстраниться, но потом все же приняла объятие. Ольга понимала, что ее саму увезли из дома, и что, возможно, ее мать тоже льет по ней слезы, но не могла остаться равнодушной к горю Халлы. Они почти жили вместе и невольно сблизились. Границы «свой-чужой» и «друг-враг» стирались для Ольги все сильнее. Она знала, что полюбила эту суровую и резкую, но добрую и отзывчивую женщину, которая опекала и учила ее, точно Ольга была ей дочерью.

Спустя некоторое время Халла успокоилась. Она отерла слезы с щек и грустно улыбнулась Ольге:

- Все бывает с нашими воинами. Опасным делом они заняты, Олли, но иного выхода нет – у нас слишком мало земель, чтобы мы могли прокормиться сами. Еду приходится докупать, а на что же ее брать, коли нет ничего? Вот и ходят в море мужья да сыновья… Горько нам, когда они не возвращаются, но что же сделать? Другой жизни нет.

Ольга молчала, думая над словами Халлы. Ей никогда не приходило в голову, что край северян настолько суров, что выжить только лишь своими силами здесь просто невозможно. Конечно, это не оправдание грабежам и убийствам, но северян, по крайней мере, можно понять. На что способен человек, у которого нет иного выхода? На все, и даже более.

- А Агнар твой вернется, - уже бодрее сказала Халла. – Он – смелый и сильный воин. И тебя никогда не покинет по своей воле.

Ольга подняла зеленые глаза, в которых отражалась борьба между радостью от последней фразы, сказанной северянкой, и нежеланием это принимать. Она ничего не ответила, и обе женщины вернулись к шитью. Но каждая из них по-своему ждала возвращения Агнара, сына и мужа, пусть для обеих он был лишь названным.

***

Каким бы неприветливым и холодным ни казался северный край, он был прекрасен на свой лад. Горные вершины, выбеленные снегом, вздымались до самого неба. Покрытые туманом поля укрылись яркой зеленой травой; густые и сумрачные, но тихие леса, могли стать прибежищем для усталого путника. Высокие скалистые берега омывала холодная чистая вода, и казалось, что вечно будут стоять эти кручи, словно предупреждая непрошенных гостей, что так просто не взять этих мест. И людей, обитавших в них. Закаленных холодом, твердых, как скалы.

Но ничто не длится вечно. Опасности, что пришла в северный край, никогда прежде не ведали его жители. И оттого тревоги и печали теснили им грудь, а страх непривычным змеем заползал в их души…

… Не вечно было и путешествие Агнара. Окончилось плавание, и вот уже родные берега показались в тумане. Скованные поздними холодами, они предвещали лишения и трудности. А еще обещали встречи с теми, кого воины оставили дома, и кто ждал их, как никого другого.

Надеялся на это и Агнар. Еще едва был виден берег, а он уже силился разглядеть у причала Олли. Пришла ли она встречать его…

Корабли обычно замечали загодя – залив вился вдоль высоких берегов, с которых суда замечали еще на подходе. А потому и Олли должна была узнать, что муж ее возвращается. Но Агнар не знал, примет ли она его. Не знал и того, как поступит сам. Крепко обидела его Олли. Хоть и готов был воин простить ей все, но уязвленная гордость желала, чтобы названная жена признала свои ошибки.

Агнар вздохнул и, чтоб отвлечься ненадолго от тяжких раздумий, посмотрел на Хенрика. За время плавания мальчик настрадался от холода и качки, уже не теми наивными глазами, полными страха, глядел он на северян. Хенрик принимал все, что судьбе угодно было ему дать, старался терпеть непривычное и не жаловался на невзгоды. Агнар окинул взглядом его покрасневшие, местами обмороженные, пальцы, и одобрительно кивнул – мальчишка оказался с характером. Ни одного стона не услышали северяне от Хенрика. Стиснув зубы, сын правителя с запада готовился исполнить свое обещание, данное отцу.

Кинув мальчику подбитую мехом накидку, в которую тот, с трудом сдерживая дрожь, замотался, Агнар вновь обратил свой взор к берегу. Теперь уже очертания причала проступали из-за дымки тумана, и дыхание воина отчего-то сбилось. Родные места, дом и женщина, к которой он всецело стремился добраться… Почти рядом.

А берег становился все ближе. Жадно оглядывал Агнар толпу людей, собравшихся у причала.

И наконец увидел Олли.

***

- Возвращается! – с этим криком Халла почти что влетела к Ольге, немало напугав ее. Та как раз заканчивала вязать накидку на постель и так углубилась в работу, что не сразу поняла, о чем говорит женщина:

- Кто возвращается?

- Агнар! – выпалила Халла, а Ольгу словно облили сначала холодной, а следом горячей водой. С пылающими щеками вскочила она с места, а ноги ее вдруг ослабели.

- Откуда ты знаешь? – побормотала она.

- Корабль Транда вошел в бухту. Идем же, идем скорее! Ты должна встретить его.

- Встретить? – Ольга опустила глаза, растерянно замерев. – Но… Вдруг он не захочет меня видеть.

Халла нахмурилась.

- Ты чего это удумала? Агнар – твой муж, и твой долг встретить его, как подобает. Живо одевайся! Не то погоню тебя прямо в этом сарафане, по снежку – самое оно…

Превозмогая волнительную дрожь, Ольга надела верхнее платье, короткую куртку и набросила сверху толстую шерстяную накидку. Непослушные пальцы никак не желали справиться с застежкой, и Халла, оттолкнув ее руки, закрепила ее сама.

- Пошли, и пошустрее, - велела она. – Тебе еще по возвращении кормить его надо чем-то, а у тебя, как я погляжу, в котле пусто.

- Я не хотела есть… - пробормотала Ольга.

- Оно и видно. Ладно, провожу тебя до причала, а сама вернусь и мясо вариться поставлю. Как вернетесь, дальше сама уж справишься.

Халла и Ольга покинули дом, а Винди, песик Ольги, с веселым лаем устремился следом. Теплая шерсть защищала его от холода, а первый снег, едва припорошивший мерзлую землю, явно нравился псу.

Но Ольгу сейчас мало интересовали игры Винди – она спешила за Халлой, едва переставляя ослабевшие от волнения ноги. Она столько раз представляла себе, как Агнар вернется домой, так отчего же сейчас тело трепещет, а в ушах шумит? Ольга говорила себе, что это от страха – кто знает, как он поведет себя, после их ужасного расставания. Но в глубине души понимала, что вовсе не страх заставляет ее щеки гореть, а дыхание сбиваться.

По тропе они с Халлой шли не одни – многие женщины спешили на берег, встречать мужей. Халла негромко сказала, что идут не только те, у кого родные уплыли с Трандом. Некоторые женщины ждали своих мужей и сыновей, которые ушли давно и до сей поры не возвратились. Эти бедняжки надеялись, что счастье улыбнется им, и тот, кого они жаждали увидеть вновь, окажется на корабле.

- Глупости это, - сказала Халла. – Коль могли, давно приплыли бы. Нет, эти воины сгинули в чужих краях… И лишь смотрят на нас с небес да посмеиваются.

Вспомнив о сыне Халлы, который тоже не вернулся, Ольга сочла за лучшее промолчать. Однако, слова Халлы несколько отвлекли ее, и она сумела успокоиться. С волнением, но уже не таким всепоглощающим, Ольга вскоре стояла на причале, среди таких же женщин, которые ждали мужей.

Полно, таких же ли? То были северянки, их мужья спешили к ним с добром, добытым у дальних берегов. А Ольга не так давно и сама была добычей… Она украдкой озиралась – жива была еще память о нападении Луты, и Ольга до сих пор нечасто выходила без сопровождения Халлы. Но никто не глядел на нее, всех волновала только ладья, которая приближалась к берегу.

Вот уже и совсем рядом корабль. Стало возможным рассмотреть тех, кто стоял у борта. Ольга вспомнила свое прибытие в эту страну, но, вместо того, чтобы расстроиться, вгляделась в то место на ладье, где она и Агнар стояли в тот день.

И, словно благодаря колдовским чарам, она увидела его. Агнар вновь стоял у борта ближе к носу корабля, этого могучего воина ни с кем не спутать. Сердце девушки застучало, точно пустилось с кем-то наперегонки, и она никак не могла отвести взгляда от высокой фигуры с развевающимися на ветру светлыми волосами.

Но вот ладья причалила к берегу, и Ольга поняла, что Агнар смотрел на нее так же, как и она – на него. Еще миг – и он отворотился, махнув кому-то рукой, а после, прихватив несколько мешков, направился к краю.

Всего на мгновение испуг завладел Ольгой, ибо она тут же разглядела, что спутник Агнара – вовсе не женщина, а юноша, почти совсем еще мальчик. Он робко огляделся, но, увидев, что северянин спрыгнул в воду, последовал его примеру, подняв тучу брызг.

Тем временем, Агнар уже добрался до берега. Ничуть не поменявшись в лице от того, что ступил в ледяную воду, он опустил мешки с плеч на землю и остановился прямо перед Ольгой, не сводя с нее глаз.

Она, дрожа от нахлынувших чувств, опустила голову, но Агнар протянул руку и поднял ее лицо за подбородок. Ольга встретила взгляд его голубых глаз и будто утонула в них.

Он изменился – лицо его огрубело, меж густых светлых бровей пролегла морщинка, а взгляд стал холоден. Но это был все тот же Агнар, и он все также смотрел на Ольгу, будто важнее ее не было никого.

А ей казалось, будто солнце вышло из-за туч, ведь теплом окутало ее присутствие Агнара. Все стало на свои места, а главным было его место. Агнар вернулся к ней…

Ольга сама не заметила, как шагнула к мужчине и приникла к его груди, закрыв глаза, а через мгновение оказалась в его крепких теплых объятиях и прерывисто вздохнула. Ей хотелось, чтобы он обнимал ее как можно крепче, чтобы прижал к себе изо всех сил и коснулся ее губ поцелуем…

Но Агнар разжал руки. Окинув Ольгу взглядом, он отвернулся и жестом подозвал мальчишку, который жался, испуганно глядя по сторонам.

- Хенрик! – позвал его Агнар, и юноша тотчас подошел к нему. Его колотило мелкой дрожью от прогулки в холодной воде по колено, но он силился не подавать виду. Агнар кивком велел ему следовать за собой, а после взвалил на плечи мешки и собрался, было, шагать к лесной тропе, но замер, услышав зов Ольги:

- Агнар!

Мужчина медленно повернулся к ней. Собравшись с духом, Ольга неверным голосом произнесла:

- Слава богам, что хранили твой путь домой.

Этой нехитрой фразе научила ее Халла, пояснив, что такими словами обычно встречают воинов, вернувшихся из походов. Агнар же, услышав это, замер, точно громом пораженный. Не сводил он с названной жены расширенных глаз, и, казалось, собирался стоять так вечность, но проходящий мимо невысокий воин ткнул его бок:

- Эй, ты чего заснул? – проворчал он. – Не забудь меня вспомнить, как время придет.

Агнар вздрогнул и будто очнулся. Повернувшись к товарищу, он кивнул:

- Не забуду, Варди.

Ольге было странно и, вместе с тем, удивительно приятно понимать речь Агнара. Ведь прежде она не знала, что он говорил ей, а теперь словно мост протянулся меж ними. Только вот что-то воин не спешил идти по нему к ней навстречу.

Приняв невозмутимый вид, Агнар вновь кивнул мальчишке, но, на сей раз, и Ольге тоже. Оба последовали за ним к лесной тропе, ибо понимали, что жизни их зависели от этого могучего северянина с непростой натурой, но честью, достойной его предков.