Глава 16

– Степ, помоги, – кричу ему, пытаясь закрепить веревку с красивыми длинными лентами через весь двор. – В чем дело? – он вытер руки, видимо, от опилок, потому что занят строганием досок для домика Агаты. – Не могу дотянуться. Слишком высоко, – говорю очевидное, стоя на носочках, хотя могла уже давно опуститься и просто показать, что и куда нудно вязать. – Окей, надо было сразу позвать. – Отлично Шерлок. Но с той стороны у меня все вышло сделать самой, тут же не вышло, – мужчина аккуратно взял меня за талию обеими руками и опустил на землю. – Спасибо. Повернулась и оказавшись слишком близко сглотнула. Кажется, это было слишком шумно. Он подмигнул и, мягко взяв конец веревки, залез на стул вместо меня. Пока Степа работал с вязкой узла, чтобы завтрашний праздник не стал катастрофой, я осталась на месте. И в итоге его оголенный пресс был прямо напротив моего лица. Парень был без футболки, и это определенно было отличным моментом жаркого дня. Я не возражала и следила как ненормальная сталкерша за той самой стрелочкой темных волос от пупка, стремящихся вниз… И все эти кубики, которые перекатывались красиво и напрягались на каждое движение. Но опять же, Степа не был качком. Он был жилистым парнем, но сводил с ума умело. Не знаю, как это произошло, но я поняла, что делаю, только когда мои пальцы коснулись его живота. И заскользили по коже, вонзая в меня иглы острого возбуждения. Кажется, я дошла до крайней метки, дальше уже потолок. – Ой, – воскликнула, когда он напряг мышцы от моих поползновений, но руку не убрала. – Лер? – Степа немного опустил голову и просто смотрел сверху вниз, а я на него. – Я тут… Э-э… увидела кое-что. Браво. Можно идти на конкурс чтецов. – Что? – последовал логичный вопрос. – Муравей? – это что вопрос? – Да… тут муравей. Этот бедолага запутался в твоих… э-э… в твоих… тут. – Где? – Тут в них… Ну в волосах, – и чтобы вы знали, я все это время гладила его по этой самой дорожке и всему низу живота, до самой линии шорт. – Ты его убрала, верно? – Ага, – я почти гордилась собой, если бы это и правда было так. Но улыбалась я искренне. – Спасибо. Мы смотрели в глаза друг другу, оставаясь в том же положении. А потом подул ветер и ленты стали красиво парить по воздуху, что привело меня в восторг и момент исчез. – Думаешь, я сошла с ума, Степ? – спрашиваю, осматривая двор. – Почему? Твоей дочери год, ты имеешь право организовать для нее праздник. – Который она не запомнит, – уточняю. – Это и твой праздник, Лера. Она твой ребенок, и ты можешь праздновать это событие. – Если бы они ее увидели, хотя бы разок, – внезапно меня пронзает привычной болью в районе сердца, и слезы тут же катятся по моим щекам. – Они, итак, ее видят, – его руки оказались поверх моих, потому что парень меня обнял сзади, прижав к себе. – Ты правда в это веришь? – Не знаю, но если это так, то уверен, они счастливы, наблюдая за вами обеими. – Надеюсь, – сжала его руку, и он отпустил. – Пойду дальше работать. – Я принесу нам прохладных напитков. – Было бы здорово. Степа снова одарил меня улыбочкой «я секси», так я стала называть то, ту, что творила со мной невообразимые вещи и ушел. Агата прекрасно спала на свежем воздухе, чуть поодаль от нас, накрытая москитной сеткой. Улыбнулась, проходя мимо нее, и устремилась за лимонной газировкой. Этот напиток делала мама. Обычную минералку смешивала с лимоном и сахаром, немного льда и вот тебе вкуснотища. В сезон малины к цитрусу добавляли ее, и наши вкусовые рецепторы парили от удовольствия. Спустя полчаса дочка уже вовсю «помогала» Степе, который смеялся над тем, как она плюхается на мягкую траву, пытаясь сделать маленький шажок. И хоть теперь она набралась смелости в отличие от того, что это было для нее непостижимо, теперь оставалось просто удержать равновесие. Она отталкивала мои руки, когда я пыталась помочь и даже психовала. И что самое важное, что именно заставляло ее снова и снова вставать, и тянуть ручки вперед, это был Степа. Он улыбался и звал ее к себе маня пальцами. А она, кажется, очень хотела его удивить и заработать поощрение. Поэтому упорно пробовала опять. Инструменты уже были отложены и все внимание мужчины было приковано ей одной. Думаю, Агата этим успешно пользовалась. Ей удавалось сделать лишь шаг, но это было уже большим подвигом. Однако я не вмешивалась. – Вот увидишь, она сейчас пойдет, – говорил не первый раз, и его глаза горели не меньше глаз моей дочери. – По-моему, на ее маленькой попе уже синяки. Пора прекращать. Ей нужна твоя похвала, не будь какой. – Я готов ее остановить, но боюсь, что эта маленькая леди будет против. – Агата, милая пора прекращать, пойдем домой? Стоило моим словам сорваться с губ, вышеупомянутая маленькая леди замычала на меня, топнув ножкой, а Степа почти упал от смеха. – Ты бы видела ее лицо. Оно говорило, чтобы ты немедленно оставила ее в покое. – Ну класс, – взмахнула руками. – Ребенок, ау… К маме не хочешь подойти. И что в ответ? Снова ее мычание типа: «Ниии-ни-ни-ни», и, кажется, оно было раздраженным, что пришлось замолчать. Выглядело очаровательно и то, как она тянулась к Степе. Тут слова не были нужны. Я все же осталась, чтобы этот чудесный момент, когда моя девочка делает шаг, а за ним второй не пропустить ни за что. И когда это, наконец, произошло, Агата попала в руки Степы и оказалась им зацелована, а после он подкинул ее над головой невысоко, скрепив ее успех громким заливистым смехом. – Ты наша умница, – неустанно повторял он, а я скандировала с сердцем и всеми внутренними органами единственное слово «наша», тихо стирая слезы. Он полюбил ее, это я точно знала. Ночью после шумного ужина и на бис блуждающей по гостиной Агаты я не могла уснуть. Время почти перевалило за полночь и мое нутро сжалось. Этот день наступал. И я не знала, как справлюсь с эмоциями. Я, скорбящая по потере обоих родителей дочь, и мать, у которой в этот день родился ребенок. И я не знала, точнее, не была уверена, что смогу совместить эти два события. Мне было стыдно перед мамой и папой, а в случае отказа от праздника перед Агатой. Бессонница привела меня в гостиную. Я вытащила сок и, выпив его, хотела вернуться обратно в спальню, но увидела тонкую полоску света из кабинета Степы. Ноги сами понесли меня туда и надо признать, сопротивлялась я скудновато. Дверь поддалась бесшумно, а я, так как тут убираюсь, то знала, что стол развернут так, что Степа, скорее всего, стоит или сидит сейчас спиной к выходу. Так и было. Он стоя склонился над столом, где лежали большие белые листы и что-то чертил карандашом. Я рассмотрела его обтянутое узкой майкой телосложение, и даже низко сидящие спортивные штаны, что демонстрировали мне красивый зад. Он встал в полный рост и оказался чуть боком. Его взгляд был устремлен в открытое окно, откуда виднелся край моря. Такой спокойный и задумчивый. Он был невероятно красив. Я бы хотела, чтобы эти глаза так смотрели на меня. В них оказалось так много всего. Степа был загадкой и в то же время очень простым человеком, что создавалось впечатление, что я сама себе придумывала эти головоломки в нем. Мне нравилось смотреть как он, прикусив свой карандаш обретает мысль и тут же стремится ее записать, внести в рисунок. В какой-то момент уже я сама засматриваюсь на него и становлюсь объектом, за которым наблюдают. – Входи, – Степа трогает дверь и открывает ее чуть шире, чтобы я смогла протиснуться внутрь. – Извини, если помешала. Не могла уснуть, – нерешительно остановилась в центре комнаты. – Все в порядке. Ты мне не мешаешь и не помешаешь. Я почти закончил. – Над чем работаешь? – я села на узкую кровать, подложив под спину подушку и немного съехала по ней вниз. – Да так, – попытался отмахнуться, но заметив во мне интерес, все поделился. – Увидел в городке недалеко отсюда на прошлой неделе запрос. Есть такие архитектурные сайты, подобие Авито. Только архитектура. Так вот, там была работа небольшая. Но оплата достойная в случае выигрыша конкурса. – Конкурс на создание рисунка? А приз? – Чертеж оригинального дома. – И ты решился? – Почему нет? Я конкурентоспособен. Люблю свои силы и навыки проверять. К тому же я не тот, кто может сказать, что его проекты стоят тысячи долларов. – Долларов? Ты серьезно? – Ты удивлена? – Я охренела, буду честной. Ты серьезно? Где этому обучают? Я завтра же приду с тетрадкой и карандашом. Он забавно рассмеялся, покачав головой. – Что? Нарисовать дом и получить ту же тысячу баксов, да это же мечта. – Если рассматривать все с этой точки зрения – да. Но поверь эта работа не для всех. – А я в эту категорию «всех» вхожу? – искренне надеюсь на «нет». Но он просто улыбается. – Если есть интерес, то ты сможешь все. Кропотливо, долго и категорично чертить, «строить», изменять, стирать, начинать заново и… – На этом достаточно, меня уже в сон начало клонить. Признаться честно, наблюдать интересней, чем участвовать самой. Так что я тут посижу. – Как знаешь, – снова эта улыбочка. – Расскажи, как ты стал тем, кто ты есть, – я сложила свои ладони под своей щекой и стала слушать его рассказ. О том, как в старшей школе он полюбил черчение. Как решил стать архитектором, но отец резко воспринял эту новость. И потому оплатив учебу, возложил свои надежды на второго сына, поняв, что Степа не вариант, для семейного бизнеса. Таким образом, и родился великий архитектор. Там было что-то еще, но я уже не слышала. Борясь со сном, я все же старалась узнать как можно больше, но это было выше моих сил, и я сдалась. Следующее, что я ощутила, это были его крепкие руки, что несли меня в комнату, аромат и тепло… Так много тепла, что я вцепилась в него всеми своими силами. Но когда коснулась холодных простыней, тут же замерзла. – Степа… – неосознанно притянула его за шею ближе, не размыкая рук. – Тише, – зашептал куда-то в ухо, – я принес тебя в спальню, ты… – Останься со мной сегодня… прошу, – о чем была эта просьба, я не знала, но ощущала необходимость. Это было неправильно, но думаю, мы эту черту прошли давно. Однако остались все еще на «доброй» стороне, не имея понятия, почему. Он колебался, но не убирал моих рук от своей шеи и стоял, склонившись надо мной. – Подвинься немного, – я уловила в его словах улыбку и с облегчением быстро отползла почти на середину кровати. Он лег и не дожидаясь, тут же притянул меня к себе на грудь. Но мне этого было мало. Я сплела свои ноги с его ногами, руками обняла как могла и слушала размеренное биение сердца, в то время как мое тарахтело будто трактор. – Спасибо, – сказала ему перед тем, как успокоив нервы заснула крепким сном.