Глава 6

Сознание медленно возвращалось, будто вскарабкиваясь на вершину Эвереста. Постепенно я начинаю чувствовать своё тело, которое кажется мне неподъёмной ношей, но эти ощущения быстро проходят. Пытаюсь открыть глаза, чтобы понять где нахожусь, но мутная дымка мешает увидеть что-либо вообще.

- Очнулась? - Спокойный голос, свойственный Евангелиону прорезал тишину, и я невольно порадовалась этому непроявлению чувств.

- Да. - Голос немного хриплый, скрипучий и определённо точно, требующий воды, которую тут же поднесли к моим губам.

- В следующий раз, когда полезешь в логово кхаэта, возьми с собой, пожалуйста, своего крылатого друга. Я три часа потратил на твои поиски в виконтальском лесу. - Я старалась сфокусировать на нём взгляд, пока Евгеша меня отчитывал, но видела я только расплывчатые очертания. - Ты себе даже не представляешь… Что ты делаешь?

Странно, но Женя разговаривает не так, как я привыкла. Я слышу в его голосе прорывающиеся нотки сдерживаемых чувств, и категорически не могу понять, почему он не позволяет им выбраться на свободу.

- Хочу убедится, что это действительно ты. - Тянулась я к лицу проректора. -  Кто такой этот кха… как его?

- Кхаэт. - Подсказал Евгеша, терпеливо дожидаясь, пока я пощупаю его лицо. - Матёрый джин, подселяющий в голову своей жертвы поддельную реальность. Подставляет ситуации, в которых жертва испытывает наиболее сильные чувства и сжирает их вместе с плотью.

Я замерла, не отрывая рук от гладко выбритых щек мужчины. Зрение постепенно приходило в норму, но этого было недостаточно, чтобы разглядеть очертания его лица.

- Я думала джины исполняют желания.

- Кхаэты исполняют. Их жертвы до последнего вздоха верят в ту реальность.

- То есть, он хотел…

- И сделал бы, если бы я не успел вовремя. - Ощутила, как дёргаются от напряжения желваки на почти родном лице.

- П-п-п… простите, В-в-в… время. - Тихо выдаёт непонятное существо, чей серый силуэт обозначился в углу. И почему у меня каждый раз с этим “п-п-п-простите” возникает чувство, что проректора зовут не Евгеша? Зато понятно откуда такая сдержанность - в комнате посторонний.

- Ты уходишь? - Фокусируюсь я на нём.

Зрение наконец приходит в норму, и я с облегчением разглядываю спокойные черты лица, убрав от него свои конечности.

- Нет. - Тихо отвечает он, и ловит ускользающую ладонь.

- Но, п-п-п… простите! На границе беспорядок, вопрос без вас не решить!

- Отправьте Николта этим заниматься.

Евгеша не отводит взгляда ни на мгновенья. Смотрит, словно примагниченный своими омутами погружая и меня в бескрайние пучины странных ощущений.

- Но… - Доносится из угла.

- Я, кажется, отдал приказ. - Голос стал таким… металлическим, что даже мне стало ясно, если его не оставят в покое, он размажет по стене раздражающий фактор.

И посторонний ушёл. Растворился беззвучно, оставляя нас в напряженной тишине.

- Почему ты не ушел вместе с ним? А если там что-то очень серьёз..?

- Потому что здесь ты. - Непреклонно отвечает Женя.

Кажется, напряжение растёт. Я уже чувствую странную, непонятную нужду в том, чтобы ещё раз прикоснуться к его лицу, погладить гладкие щеки, скользнуть пальцами по губам.

- Знаешь, тебе нужно научится расставлять приоритеты правильно! - Давлю почти непослушными губами, которые покалывает от нужды. Нужды коснуться его притягательных губ, на которых нет и тени улыбки, зато во взгляде адова бездна головокружительных чувств.

Он тянет руку к моему подбородку, цепляет его пальцем и слегка вздергивает.

- Ты ещё не поняла? Ты мой приоритет. Всегда.

Внутри что-то сжалось, затрепыхалось, заколотилось, распространяя дрожь по всему телу. Я вижу, как очень медленно, но неумолимо его лицо приближается ко мне, чтобы дать мне вожделенное прикосновение, от ожидания которого так дивно трепещет душа.

Миг. Словно жаркая искра по телу от столь легкой, едва уловимой ласки. Обоюдный судорожный вздох и едва сдерживаемая бездна адовых бабочек в животе. От простого легкого касания!

Евангелион тяжело вдыхает и уже не сдерживаясь впивается в губы, осторожно наваливаясь на меня. Кажется, что во всем теле в этот миг вспыхивает пожар. Кровь в мгновение вскипает, и я уже перестаю что-либо понимать. Сознание направлено только на то, чтобы анализировать ощущения, пролетающие яркими вспышками во всём теле.

Руки скользят по его мощным плечам, пока его язык изучающе проникает в мой рот, сплетаясь в бурном, страстном танце с его обитателем. Ни у меня, ни у него, нет сил прекратить это безобразие, потому что мы только что прыгнули с обрыва, держась за руки. Я не знаю, что ждёт внизу, я знаю только то, что испытываю сейчас, пока его рука скользит по моему боку, а губы жадно, но нежно целуют, даря немыслимое наслаждение.

Пронзительная мысль, заставившая вздрогнуть всем телом была отшвырнута за пределы происходящего. Я слишком долго запрещала себе даже мечтать о чём-то подобном, чтобы сейчас задаваться вопросами.

Близость его тела опаляет жаром, я бездумно запустила пальцы в густые волосы Евгеши, сжала и удовлетворённо мурлыкнула, проникая второй рукой под рубашку. Пальцы ощутили твёрдый рельеф и мощные удары сердца, будто неистово рвущегося ко мне.

Внизу живота тугой узел, между ног неожиданно горячо и влажно, и голова кружится от нехватки кислорода. Его губы скользят по моему подбородку, прокладывают цепочку жгучих поцелуев к впадинке между шей и плечом, чтобы оставить метку от сладкого укуса. Его руки с легкостью расстёгивают мою рубашку, и горячие пальцы касаются затвердевших сосков, чтобы пустить стрелы наслаждения до самого моего дна.

-  Маленькая моя. - Поцелуи спускаются всё ниже. - Нежная моя. - От этого шепота я вся покрываюсь мурашками. - Любимая моя.

Признание поразило, словно током, оставляя после себя отголоски фантомной сладкой боли.

Горячие губы накрывают затвердевшую плоть моей груди, и я со стоном выгибаюсь, как кошка не в силах выдержать напряжения. И уже через секунду нахожу платок-галстук на мощной шее, сдёргиваю и принимаюсь за рубашку, желая ощущать его кожу под своими ладонями.

Неожиданно его губы отрываются от моей груди и Женя с мучительным стоном отстраняется, но я крепко держу его за стягиваемую рубашку.

Наши взгляды встречаются, и я понимаю, что ему мучительно тяжело сделать выбор “Отказаться или продолжить?”. Вот только я не выбираю. Я уверена в своём выборе, и не собираюсь выпускать из рук то, чего так желаю.

- Не надо. - Шепчу, глядя в горящие омуты, в которых отражается весь мой мир.

Я точно знаю, что сейчас он борется со своими внутренними демонами, но в этот раз я желаю их победы.

- Это неправильно, маленькая. - Шепчет он, но вопреки своим же словам, тянет руку к моему лицу, чтобы стереть влагу с губ. - Это погубит нас обоих.

- Плевать.

Я подтягиваюсь к нему, не выпуская из рук дорогую ткань, обернувшую безупречное тело. Встаю перед ним на колени и не задумываясь впиваюсь в припухшие от жадных поцелуев губы.

Наши рубашки брошены на пол, мои штаны стянуты до колен, а руки любимого мужчины медленно, изучая плавные изгибы моего юного тела и даря волны блаженства дарят плавящее душу наслаждение.

Твёрдые пальцы, поглаживают меня между ног в то время, как я обнимаю его мощные плечи и понимаю, что никак не могу насытится этой близостью.

Мне мало.

И Евгеша будто слышит мои мысли, лениво ворочающиеся на краю сознания. Он разрывает поцелуй, глядя в глаза и осторожно толкает меня в плечо, пытаясь уложить обратно на прохладную постель, и я не сопротивляюсь, полностью доверившись более опытному партнёру.

Я обвиваю ногами его торс, но он не спешит прильнуть ко мне так тесно. Долгая прелюдия заставляет извиваться, но я понимаю, что это нужно не мне. Он, как и я, хочет смаковать каждый сантиметр желанного тела. Запоминать каждый миг этих волшебных минут.

В какой-то миг, его ласки перестают быть нежными. Дыхание становится тяжелым, опаляющим кожу. Зубы смыкаются на соске, и я вскрикиваю, но скорее от неожиданности, чем от боли. Пальцы, поглаживающие складочки между ног сквозь бельё, сдергивают тканевую преграду и проникают внутрь, вызывая во мне невероятную бурю чувств.

- Женя… - Выдыхаю я, впиваясь ногтями в его плечи, но никак не реагирует, продолжая терзать меня своими с ума сводящими приёмами, против которых я просто бессильна.

- Молчи.

Всего на несколько мгновений отстранился, завозился и тут же впился обжигающим взглядом в мои глаза

Мгновением позже, я почувствовала, как горячая плоть упирается мне между ног.

- Будет больно. - Шепнул он с какой-то странной садистской улыбкой.

И меня это напугало. Так напугало, что трепетавшее сердце на миг окаменело.

- Женя, постой…

Я дёрнулась под ним, чтобы избежать необдуманного шага, но резкий рывок с его стороны и ощущение разрыва не то, чтобы девственного плева, в эту секунду мне показалось, что во мне порвалась сама вселенная. Женя зубами вцепился в мою шею с очевидным намерением её разорвать. Адская боль скрутила мою нервную систему в тугой узел, навеяв какой-то странный паралич.

Я не могу ни вдохнуть, ни пискнуть, чувствуя только любимого мужчину на себе, пожирающего мою плоть. Из этого положения мне не было видно его лица, но я и сама не хотела его видеть.

От ужасающей боли, мысли путались, пространство постепенно начинало меркнуть, а я всё так же лежала без движения, чувствуя собственное бессилие.

Неожиданно резкий удар по щеке, которого не было в этой реальности погрузил в пустую тьму.

- Если ты сейчас же не откроешь глаза, я тебя оставлю с этим трупом кхаэта. - Рычит недовольный женский голос.

Я застонала, ощущая адскую боль во всём теле. Особенно саднили шея и живот, но это не удивительно, если учесть, что меня жрали и…

Нет!

Распахнула глаза и уставилась на окровавленное лицо черноволосой, освещенное светом странного голубого шарика.

Судорожно ощупала себя, и поняла, что я в одежде. В своей окровавленной одежде. Только рубашка задрана к груди, а на животе зияет кровоточащая рана.

- Всё, что ты видела было навеянным сном. - Сообщил мне уставший голос девушки. - Поднимайся. Нужно отыскать остальных.

- Постой.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить нервную дрожь во всём теле. Захотелось найти Женю, вжаться в его крепкое тело вдохнуть его такой обожаемый мною запах и заставить заверить, что этого не было. Вытрясти увиденное из моей головы…

- У нас нет времени! - Шикнула девушка, но была пригвождена моим изучающим взглядом. - Что?

Кариса была одета в чёрные штаны и рубашку, которую я уже мысленно исполосована вдоль и поперёк.

- Под рубашкой что-нибудь есть?

Черноволосая посмотрела на меня с недоумением, но увидев серьёзное отношение к вопросу медленно кивнула.

- Снимай. У меня сильное кровотечение, требующее перевязки.

- Но ты же…

- Я знаю. - Раздражаясь ответила ей.

Моя одежда для перевязки не подойдёт, поскольку она непромокаемая. В этом смысле мы сильно просчитались, когда её создавали. Надо было хоть вставки какие-нибудь тканевые вшить на подобный случай.

Когда Кариса осталась в тонкой сорочке, открывшей её плечи, а я обзавелась повязками, стремительно пропитывающимися кровью, мы двинулись на поиски остальных.

Я шла вслед за Карисой, зажимая руками раны, которые не заживали по собственной воле. Чувствовала, что они достаточно глубоки, и понимала, что есть вероятность, что из этого леса мне не выбраться.

- Надо торопиться. - Подгоняю я девушку. - Где остальные? И как ты выбралась?

- Я - хардаяр. Нас учат противостоять воздействиям любых магов. - Голос Карисы звучит устало, но в нём уже не чувствуется той злости, что она демонстрировала мне раньше. - Их нужно искать, и боюсь это займёт немало времени.

Я нервно закусываю губу, понимая, что ситуация не просто беда - катастрофа.

*****

Тем временем в городе.

Солнце находилось в зените, заливая мощеные улочки своим сиянием. Ветер весело гонял бумажку то взмывая её вверх, под окна кабинетов местной стражи, словно насмешливо демонстрируя свидетельство их безалаберного отношения к чистоте города, то волоча её по дорогам под ногами спешащих прохожих.

Здание первой цепи находилось практически в центре города. С седьмого этажа можно было увидеть его, как на ладони, чем и занимались практически все сотрудники, думая лишь о том, что сегодня в их обители появилось много свежих лиц. Двенадцать адептов магической академии триад были вызваны на допрос по решению кого-то сверху, и небывалый ажиотаж вызывал один их факт присутствия в городе вообще, ведь все стражи во времена своей учебы ни о каких каникулах и помыслить не могли. А этим мало того, что дали отдохнуть, так они себе позволили пьяный дебош на ночных улицах города в первый же день.

Сейчас же все были прикованы к окнам, ведь там, внизу, должны появится они. Отпущенные везунчики на чей век выпала такая радость. Допрос результатов не принёс, все молчали, как рыба об лёд, а начальство применять силу не велело.

Лютый спустился с крыльца высокого здания и посмотрел наверх. Он уже знал, что увидит, но всё равно ухмылка очертила его губы.

- Как дети… - Вздохнул он, ожидая товарищей.

От его взгляда не ускользнуло ничего. Не то, как оценивающе смотрел на них начальник первой цепи. Не то, как бережно обращался с ними персонал. Чуть ли не водичкой из рук поили, а ведь они были нарушителями! Такое лебезящее поведение вызывало удивление напополам с недоумением.

Первым вышел Тёмный. Он также повернулся к зданию, осклабился обнажив белоснежные клыки и прищурившись от яркого света солнца, фамильярно треснул Лютого по плечу.

- Странные они, правда? - Голос Тёмного не скрывал насмешки. - Чую какую-то хрень за всем этим.

Лютый нахмурился, но всё же спросил, заметив, что на улицу выбираются Зверь и Кактус.

- Какую?

Вид последних был таким, словно они только что побывали не в отделении цепи, а на аёвавых плантациях с обычным рабочим классом. Была бы здесь Бедокур, непременно бы спросила:

- Вы чё такие кислые, а? - Как ни удивительно, этот вопрос задал Лютый. Не зря же говорят: С кем поведёшься - так тебе и надо.

Зверь неприятно поморщился, но промолчал, зато Кактус ответил, точно, как и парни до этого глянув на окна здания.

- Да мы тут выяснили, что Судью на допрос не звали.

- Это ещё почему? - Вклинился Вояка, замерев подле Лютого.

- А потому, что некий “Повелитель” отдал приказ допросить всех, участников ночных похождений. - Фыркнул Зверь. - Судья в их число не входит, поскольку сам стал… - Он широко осклабился. - жертвой Васькиной пьянки.

- Повелитель отдал приказ? - Нахмурился подошедший вовремя Взрыв. - С какого перепугу?

Тёмный хмыкнул, отметив, что каждый понемногу взял от своего взводного. В этом и не было ничего удивительного, но всё же забавно наблюдать подобное проявление взаимоотношений, когда принимаются не только навыки, но и речевые обороты.

- Мутно всё. - Ответил Зверь, кося под Ужаса. - Но походу наш проректор тоже руку приложил. Как иначе он нас нашёл вчера? И прошу заметить, я как самый трезвый… - Парня перебил дружный гогот даже тех, кто только что подошёл. - Я был трезв! - Возмутился Зверь откровенному пренебрежению со стороны товарищей.

- Да-да! - Истерично ржал Тёмный. - И это не ты гонялся полночи за Ужасом с криками: “Отдай мои трусы крылатая злобная, тварь!”

- Какие ещё трусы? - Выпучился на него Зверь.

- Те, что ты содрал с себя, исполняя желание невменяемого Бедокура!

Впервые, будучи ванпайром, Зверь покраснел, слушая гогот товарищей. Он не помнил этого момента во вчерашних событиях, зато отчётливо видел, что из толпы такой же красной мордой выделяются Кот и Валун, игравшие на желания со взводным.

Зарубить себе на носу, что с этой бабой лучше не пить. Ну её, с её-то иномирянской принадлежностью…

- В любом случае, я помню, как заявился Евангелион. Помню, как он одним только взглядом заставил всех заткнутся.

Лютый нахмурился, но тоже припомнил этот момент. Ему тогда ещё показалось, что на него надавили. Такого ощущения он ещё никогда не испытывал, но точно знал, что когда-то давно немногие маги могли манипулировать чужим сознанием.

- Повелитель так умел. - Неожиданно вставил Валун.

- И первородные. - Мрачно добавил Взрыв. - Вам не кажется, что рядом с одним красноволосым объектом огромное скопление странностей? Я об том подумал, ещё когда стоял в первый раз перед ней и нам сообщили, что Повелитель вернулся. - Взрыв оглядел присутствующих, замечая, что все сейчас очень серьёзны и собраны. Смех пропал мгновенно. - Вот ещё вам странность: У великой было двенадцать стражей, которые одобрял только её пятый советник, отвечающий за безопасность королевской семьи. Вам напомнить, кто на тот момент им являлся? А Судья? Вам не кажется, что один из наследников слишком сильно прикипел к ней.

От последней фразы Лютый сразу помрачнел, но ничего не сказал.

- Ты что, намекаешь на то, что наш Бедокур дочь В…

- Заткнись, Валун! - Рыкнули на него со всех сторон.

- А я говорил. - Хмыкнул Кот, откуда-то сбоку, чем привлёк всеобщее внимание. - Вы может и не видите очевидного, но я смотрю на неё и вижу наследницу. И вот хоть убейтесь, проректор не зря рядом ошивается, появились-то в одно время.

- Я не понял. - Чешет затылок Валун. - Это чё получается, всем отобранным на эксперимент группам пять лет учится, а нам под командованием Бедокура до конца дней своих ходить?!

Зверь снова мучительно покраснел и решительно тряхнул головой.

- Ну нет!

Парни снова дружно загоготали, оставляя позади здание первой цепи, из которого их провожали любопытными взглядами. Путь до гостиницы занял буквально несколько минут, за которые они умудрились вспомнить самые каверзные моменты вчерашней ночи.

- Я одного не пойму. Куда делся Судья?

- А у него сейчас и спросим. - Ухмыльнулся Тёмный, у которого уже были некие догадки.

Они поднялись на свой этаж и постучались в комнату Бедокура, но ответа не было. Зато добравшись до комнаты Судьи полюбовались на синяк и выяснили, что девушка недавно уехала с проректором в неизвестном направлении.

*****

Кариса видела, что Лисе плохо. Её дыхание становилось глубже, а шаг замедлялся, но она ничего не могла сделать. У неё попросту отсутствовали знания. Нет, она знала о зельях, которые могут вытравливать яды, ускорять регенерацию и тормозить кровотечение, но их здесь не было. Минуты были дороги не только для ванпиршы, но и девочек. Неизвестно в какой части здания и в каком состоянии они могут находится. Если заниматься ранами красноволосой чужачки, можно и своих рыжих потерять.

- М-м-мать. - Простонала сквозь зубы Лиса.

Кариса обернулась и увидела, что она едва передвигается, прижимая клочья кофты, полностью пропитавшиеся кровью. Девушка молча закинула руку ванпирши на свои плечи и дальше они двинулись вместе, ища комнаты с открытыми дверьми.

- Сказал бы мне кто, - Проскрипела Кариса, с максимальной осторожностью ступая по сбитому полу. - Что ещё до выпуска буду таскать на себе всякую нечисть, рассмеялась бы в лицо.

- Я не нечисть. - Болезненно усмехнулась “Нежить”, замечая чёртовы звёздочки перед глазами, от которых становилось слегка дурно. - И вообще, обращаться с раненым в подобном тоне - моветон!

- Плевать я на это хотела.

- А ну и видно. Тебе, по-моему, вообще на всё плевать, кроме себя и тех рыжих… - Василиса помолчала, а потом тихо добавила. - Впрочем, в этом мы схожи.

- Кто бы говорил. - Буркнула в ответ черноволосая, прислушиваясь к звукам.

Через несколько коротких минут впереди послышался шорох, напугавший Карису до дрожи. Первая стычка с кхаэтом не была героической, девушка очнулась от навеянного сна довольно быстро, но глаза открыла только когда он покидал её. Направилась за ним следом до комнаты где находилась ванпирша, но не имея боевых навыков ничего сделать не смогла. Ей пришлось тихо дожидаться, когда он приступит к трапезе. Она полагала, что ванпирша быстро регенерирует от своих травм и будет способна передвигаться сама. Нащупав в темноте камень Кариса размозжила голову увлеченному поеданием стражницы кхаэту, а уже после начала приводить Лису в чувство. И теперешнее состояние ванпиршы тяжёлым грузом лежало на сердце девушки. Раны не заживали, а потеря крови уже была существенной. У них были все шансы попросту не дойти до выхода в полном составе, а перспектива встретить ещё одного кхаэта вызывала в ней неконтролируемую дрожь.

- Это кто-то из девчонок. - Слабым голосом просветила красноволосая. - Скулит.

Хардаярам рассказывают на лекциях о способностях ванпайров, поэтому Карису не удивила острота слуха одной из их представительниц.

Девушки было ускорили шаг, но сбоку что-то мелькнуло, а в следующую секунду Лиса пихнула Карису в стену, а сама с рыком рванулась вперёд. Пугающий звук хруста, стон, рык, скрип. Кариса запоздало направила светящийся шарик к борющимся и шокировано застыла, когда тусклые лучи света, выхватили из темноты две борющиеся фигуры. Чёрно-серая морда кхаэта застыла буквально в сантиметре от плеча бледной девушки. Его пасть определённо нацелилась на мягкую плоть, потому что по его тонким тёмным губам, сквозь острые жёлтые клыки, стекала обильная слюна, как если бы на его пути был самый вкусный деликатес.

Черноволосая огляделась поисках орудия, голыми руками она с ним не справится, а перспектива быть покусанной её тоже не очень-то устраивала. Ничего не найдя, она всё же рванула к ним и попыталась оттащить голову чудовища, чувствуя, как по её пальцам стекает склизкая субстанция, выделяемая его ртом. Кхаэд зашипел, вцепился когтями в тело ванпирши, вырвав из неё всхлип и устремился клыками к вожделенному плечу. Лиса дёрнулась и зубы монстра клацнули в воздухе.

- Жрать хочешь, скотина? - Ванпирша с трудом отодвинула от себя морду и теперь смотрела прямо в его глаза. Черты её лица заострились, рот приоткрылся и теперь можно было видеть её клыки. Острые, как бритва, белоснежные и устрашающие. – А как тебе такой поворот событий?

Кариса даже понять ничего не успела. Одно молниеносное движение, и девушка срывает её руки с чёрной головы, и вгрызается в шею чудовища. Кхаэд издаёт страшные хрипы, рыки, дёргается конвульсивно, но Лиса мощным движением валит его на пол, а через полминуты становится тихо. Кхаэд и ванпирша больше не шевелятся.

*****

Евангелион сверлил взглядом привратника, который то и дело оборачивался на виконтальский лес в надежде встретить первых выпускников, но их не было.

Он был напряжен, потому что чувствовал что-то зудящее, не дающее покоя. Понимал, что это переживания за его принцессу и всё равно ничего не мог с собой поделать.

В последнее время он стал замечать, что Василиса стала слишком самонадеянной. Самоуверенность, конечно, ей шла, как никогда, но это может завести её не в те тернии, которые он для неё спланировал. Сегодня же она перешагнула красную черту, которую он когда-то подвёл, создав границы её воспитания. Границы, которые может нарушать лишь она сама, а методы воспитания вынудят сделать шаг обратно. Именно поэтому он позволил пойти ей на испытание вместе с хардаярами.

Да, вероятно, это жестко, и кто-то скажет, что такие методы являются варварскими, ведь человек - это человек, а не зверь, поддающийся дрессуре, но… Расскажите всё это правителям, чьи дети в последствии стали избалованными и непригодными для правления страной, а порой и разваливающими её, чуть ли не до основания.

Василиса будет идеальной. Такой же идеальной, как её мать, просто нужно дать время, где-то поднажать, где-то приспустить, а где-то и вовсе заставить делать нужные ему шаги.

- П-п-повелитель… - Раздалось сбоку.

Евангелион повернулся, оглядел невысокого мужчину равнодушным взглядом. Ему казалось, что он уже тысячу раз говорил, чтобы его не называли так. Особенно в присутствии его маленькой принцессы.

Младшее поколение его не знает, ведь даже его портреты были запрещены в своё время, а старшее помнит в лицо. С одной стороны, он мог, конечно, сменить оболочку и прикинуться абсолютно неизвестной личностью, а с другой… С другой, Этраполису нужна жесткая рука, которая способна поставить зарвавшихся управленцев на место и хотя бы немного привести систему в порядок.

- Я же просил.

- П-п-простите. Там адепты вернулись. Они отказались проходить испытания и намерены продолжить обучение.

- Моя адептка среди них?

- Нет. Они говорят второе испытание - дом в скале.

Евангелион нахмурился, припоминая что связано с этой легендой в виконтальском лесу, выругался на русском и бросился в глубь, оставив недоумевающего мужчину позади.

В чернолесье не работает магия ванпайров, а магия хардаяров сильно приглушена энергией этого древнего места. Виконтальский лес известен тем, что все монстры, которые обитают в его пределах состоят из плоти и крови, настоящие, но при том, их создают те, кто сюда попадает. Монстр оживший в полях энергии древнего леса, остаётся здесь навсегда.

Дом в скале - это старая легенда о джинах. Её травили среди молодого поколения, ещё когда Евангелион сам учился. Кхаэды - якобы джины, а в действительности же, гипнотизёры, способные погрузить в другую реальность. Раскусить их можно в два счёта, но не искушенному мозгу подобное проделать не суждено. Его съедят прежде, чем он поймёт, в какой лабиринт иллюзий и бреда его закрутили.

Однажды он сталкивался с таким джином. Был погружен им в другую реальность, преисполненную его желаниями, и теперь, как никто другой знает, как тяжело отказаться от этого и заставить себя проснуться. Василиса не справится. Просто потому, что ничего о кхаэдах не знает. Курс обучения в магической академии триад обходит тему виконтальского леса по одной просто причине, ни один ванпайр туда не идёт из-за ненадобности. Стражам не нужны клятвенники, в их изменённой крови уже содержится преданность своей стране.

*****

Очень трудно дышать, когда твоё тело скованно посторонней жидкостью в плетении вен… Нет. Не так. Очень трудно заставлять себя дышать, когда всё тело охвачено болью и гарью. Именно гарью. Этот вкус меня отравлял каждой секундой пребывания в моём теле. Чёрная, густая субстанция, что проникла в меня с укусом, она растекалась по венам, жгла изнутри и плавила саму суть моего существования. Подступала к горлу тошнотворным комом, забивалась в глаза и легкие, и продолжала оплетать измученное тело, будто намереваясь перехватить контроль.

Только краем сознания я слышала, что происходит вокруг. Отдалённый голос Карисы, шепчущей, чтобы я не смела оставлять её одну, потом появился голос Татьярины, которая что-то визжала. Кажется, девочки куда-то меня тащили, но я уже не думала об этом. Всё моё существо медленно плавилось во тьме, сдавая позиции чему-то более мощному. Оно царапалось, просилось, молило отступить, а потом напускало вкус гари и горечи во рту, заставляло захлёбываться воздухом и вновь сдавливало горящие легкие, наслаждаясь инфернальной болью, охватившей тело.

Голосов становилось всё больше какие-то кричали, какие-то шептали, и я понимала, что это девчонки. Время становилось отрицательным фактором в этой трясине моего безмолвия. Скоротечно наплывающим безумием, ударяющим в мозг с одуряющей силой. Я даже не знаю издавал ли мой рот, хоть какие-то звуки, но очень надеюсь, что нет, потому что растёкшийся по венам ад мог напугать девочек, если бы рвался через мои голосовые связки.

Сколько времени прошло? Час? Два? Казалось, вечность. Так хотелось пить… и на ручки! Очень хотелось на ручки, которые будут не просто убаюкивать, а уймут эту чёрную дрянь в венах, что всё время порывается перехватить контроль.

Я измучена. Настолько, что нет сил держаться в этом теле за призрачную надежду очнуться.

Я просто хочу отпустить себя.

Сдаться.

И вдруг что-то нежное и тёплое к лицу, как лучик солнца.

Губы?

- Маленькая моя, ну что же ты наделала, а? - Серия коротких поцелуев на лице, вынудивших побороться за ещё один глоток воздуха, который усилил вкус вязкой горечи во рту. - Правильно, дыши, девочка. Не вздумай сдаваться.

Женя. Тот самый Женя, который всю жизнь держал меня в неведении касательно этого мира, полного таких неожиданностей, как слендермены, кхаэды и прочая живая нечисть. Тот самый Женя, который зачем-то притворяется проректором магической академии триад. Тот самый Женя, который никогда не бросает меня в беде и, как Чип и Дейл, спешит на помощь. Тот самый Женя, который придумал мне мать, а потом взял и отнял её, обрушив происходящее, как снег на голову.

Я считаю, что это самое настоящее предательство. Предательство того, кто до последнего тебе верен и честен с тобой. Но тогда почему в груди всегда расцветает весна, когда этот предатель появляется рядом? Будто он тот единственный. Тот самый.

Моё тело осторожно оборачивают в кокон горячих рук, а через секунду в голос Жени командует:

- Спи!

И сознание стало погружаться в глубокий сон, но я точно помню, как губ коснулась вожделенная жидкость, предназначенная для того, чтобы утолить мою давно уже пылающую жажду.

Здесь был я ^^

Музяк.