Глава 7

Я проснулась очень резко. Как по щелчку пальцев, будто кто-то вырвал из сна. Открыла глаза и вскинула руки, чтобы ощупать себя на предмет ран, и только нащупав гладкую кожу и поняв, что мне ничего не угрожает в сознание ворвалось другое понимание. Я в гостинице!

- Проснулась, наконец? - Недовольно фыркнул Ужастик с другого конца комнаты. - Мы уже хотели звать священника.

Я улыбнулась, отыскав взглядом нахохлившуюся фигурку, сидящую наверху шкафа.

- Зачем?

- Как зачем? - Удивился мышь. - Грехи твои отпускать, пока ты в беспамятстве. Думали сработает, а то валяется тут уже несколько дней к ряду, хоть волком вой!

Ужас спланировал мне на живот и уставился преданным взглядом. Не удержалась, погладила зверушку по гладкой шкурке, подмечая, как тот ластится.

- Вот и хозяюшка моя в себя пришла. - Мурчал этот маленький крылатый кошмарик на манер кота Матроскина. - Осталось только поесть и можно хоть на войну.

Пальцы замерли от нахлынувшего воспоминания о произошедшем в моей голове. Воспоминания о горячих губах, нежных прикосновениях и адской боли, всколыхнули во мне ужас. Самый настоящий дикий ужас, прокатившийся волной по всему телу, сжавший желудок в тугой узел и замеревший в горле тошнотворным комом.

- Где Евангелион?

Ужас дёрнул ухом.

- Через секунду зайдёт.

И действительно, дверь тут же отворилась и в комнату вошёл Евгеша с кувшином воды в руках, посмотрел на меня своими беспокойными омутами и направился к моей постели.

Моя реакция удивила даже меня. Я вся напряглась при его приближении, и это не ускользнуло от проницательного взгляда, однако всё равно не остановило. Он молча протянул мне кувшин, изучая моё лицо, пока я увлажняю пересохшее горло, а отняв его и поставив на стол, задал вопрос, от которого мне хотелось провалится.

- Что тебе навеяли?

Его лицо было серьёзным, даже немного злым и это радовало. После виденной мной нежности и страсти, нынешнее проявление чувств отрезвляло.

Понятно, что я не ответила на вопрос. Даже не представляла, как можно подобное рассказать тому, от кого всеми силами скрываешь свои чувства. Но лучше так и полную душу странной надежды, чем отрезвляющий отказ и разрушенный до основания внутренний мир, полный жестокости и цинизма, посеянных горькой правдой.

- Дом. Я видела дом. - Тихо ответила, стараясь не отводить взгляда.

Такой ответ показался мне наиболее правдивым. Ведь, если кхаэды и впрямь воплощают желания, то получается, что Евгеша… даже не Женя, верно. Евгеша единственное моё желание, от которого я не могу отказаться.

Евангелион слегка наклонил голову в бок, пристально глядя в мои бесстыжие глаза. Я же наблюдала, как Ужас сваливает из комнаты в вентиляционную шахту, но меня отвлекли. Евангелион дотронулся пальцами до моего подбородка и слегка дёрнул, возвращая внимание к себе. Он склонился, и мы оказались нос к носу. Тогда же сердце ухнуло в груди, заставив Женю улыбнуться.

- Врёшь.

Когда мои губы дрогнули, чтобы снова солгать, Евгеша накрыл их в поцелуе, от которого у меня побежали мурашки по коже. Холодные мурашки, пронзившие всё тело оцепенением.

Мне хватило какой-то секунды, чтобы воскресить в памяти совершенно не голодную мордаху Ужаса и вспомнить, что Евангелион мне рассказывал про ещё одну мышь, которой я не видела.

Волна гнева прокатилась так же неожиданно, руки задействовали самостоятельно и через миг Евангелион уже злорадно скалился, крепка держа меня за запястья.

- Я всё равно тебя сожру, сколько бы ты не брыкалась. Рано или поздно ты сдашься

Горящие голодом глаза стремительно меркли, но я уже осознала, что моим разумом манипулируют, ища самую сильную эмоцию в момент моей слабости. Какую бы физическую силу я не применяла, она бесполезна в нематериальном мире. И этот мир может стать собственным раем или адом, в зависимости от того, как долго я захочу находиться в этом погруженном состоянии.

Одно пугает. В моих мечтах и фантазиях могут мелькать годы, пока в реальном времени невыносимо медленно тянутся секунды.

Но я буду - не я, если даже в этом положении не найду выгоды! Кажется, я хотела отточить навык бесконтактного боя? Что ж… Этого Евгешу мне не жаль.

*****

Кариса устало потёрла виски и оглядела девочек в неярком свете магически шаров. Все вымотались, устали, но никто не собирался сдаваться в поисках выхода из этого здания. Ванпирша лежала без сознания уже больше двух часов, и никак не реагировала на попытки её растолкать. Обладая минимальными знаниями, девочки нащупали у Лисы слабый пульс, чистыми кусками одежды закрыли и перетянули её незаживающие раны и надеялись, что она выкарабкается, хотя и понимали, что без должного ухода шансов у неё мало.

Хардаярки больше не сталкивались с кхаэдами, да и вообще их похоже всего трое было, каждый из них сейчас лежит мертвым телом где-то позади. С этой задачей девушки справились на отлично, хотя и получили одного раненого.

- Нам отсюда не выбраться. - Неожиданно всхлипнула Ринна.

Уж от кого, а от неё Кариса никак не ожидала. Всегда спокойная и рассудительная девушка, которая никогда не позволяла проявляться истеричным ноткам в голосе.

- Выберемся. - Осадила её Геля. - Главное не впадать в уныние, иначе с таким настроем мы точно…

Неожиданно громкий грохот прокатился по коридору, в котором сидели девушки. По стенам и потолку поползли трещены, а на их головы посыпалась пыль.

- Это ещё что? - Напугано спросила Татьярина, прижимаясь к другой девушке.

Грохот повторился, стены задрожали, а девушки уже приготовились стать жертвами обрушения этого странного дома.

Кариса молча подхватила Лису, прилагая неимоверные усилия, ей на помощь бросилась Аскара. Девушки сбились в стайку перепуганных птиц и скорым шагом направились вперёд в надежде отыскать выход.

Очередной громкий раскат, от которого содрогнулись пол и стены. Грохот повторялся снова и снова, заставляя девочек каждый раз мысленно прощаться с жизнью, пока одна из стен не обвалилась, взметнув густые клубы пыли в воздух.

Девчонки остановились, закашлялись и внимательно всмотрелись в образовавшуюся дыру. Внутрь коридора шагнула мощная фигура, чья энергетика заставила испуганно сжаться. Это определённо точно не кхаэд, а что-то тысячекратно страшнее и мощнее.

Минутная тишина, прерываемая лишь редким сиплым кашлем и хрустом пыли под подошвой обуви привела к тому, что видимость улучшилась и хардаярки с облегчением увидели мужчину, с которым пришла ванпирша.

Его тёмный взгляд метнулся к красноволосой и Кариса тут же приметила, как сжались его челюсти. Он молча подошел к ним, выхватил девушку из рук, присел и уложил её на свои колени, как маленького ребёнка. Его руки методично запорхали над ней, то проверяя пульс, то открывая веки и рассматривая её глаза в свете магического шарика, нагло схваченного им.

- Как давно она в таком состоянии? - Его голос звенел от напряжения, а в остальном он не подавал виду, что что-то его беспокоит.

- Она лишь ненадолго приходила в себя, после погружения. - Тихо ответила Татьярина. - Уже больше двух часов, после получения травмы мы не можем привести её в чувства.

- Она укусила кхаэда. - Добавила Кариса.

Евангелион так стремительно вскинул на неё голову, что даже не успел скрыть потрясения.

- В каком смысле укусила?

- В прямом. Она укусила кхаэда. После этого он уже не пришел в себя.

Челюсть проректора снова сжалась не то от гнева, не то от напряжения, но вопреки внутреннему состоянию, его пальцы нежно скользнули по её щеке.

- Я с тобой поседею, мату маи.

И он забыл обо всём. В эту минуту для него перестало существовать окружение. Пыльные стены, перепуганные адептки шангарийской академии, сбившиеся в кучку, разломанные стены позади и грязный коридор дома в скале. Только она. Маленькая, хрупкая, нежная… И сейчас такая неподвижная в его руках. Его девочка, которой он посвятил не только своё время, но нечто большее. Настолько большее, что от мысли о построенных планах на её будущее у него судорогой сводит челюсть, а реальность покрывается красной пеленой.

Испугался ли он сейчас? Нет. Он не может её потерять, для него это факт. А вот нутро корёжило от одной только мысли, что ей больно. Просто больно.

Евангелион задрал рукав плаща и поднёс своё запястье к лицу Василисы. Вторая рука умело открыла маленький рот и надавила на клыки, чтобы в них открылись каналы, после чего одним резким движением насадил руку на острые как бритва зубы.

Судорожный выдох мужчины разлился медовой патокой по пространству. Ему не было больно, укус Василисы приносил поистине неописуемое наслаждение, которое не хочется прерывать. Евангелион проследил взглядом, как его неестественно тёмная кровь густыми каплями скатывается по острому подбородку, оставляя красный след на нежной коже. Мужчина сглотнул, когда сердце девушки наконец ускорило свой темп, а на шее забилась венка, от которой он сейчас не мог оторвать взгляда.

Жажда. Вечная жажда, сводящая с ума. На это он сам себя обрёк?

Снова сглотнул и чуть крепче прижал девушку к себе.

Перспектива выполненного обещания уже не приносила предвкушения свободы от пожизненного долга, а даже наоборот. Чем больше он двигался к цели, тем сильнее было его желание поменять планы и оставить своё сокровище при себе. Но, то ли дело в принципах, то ли в упрямстве, он старался отгородиться, отрешится от всего, чтобы не испытать чувство сожаления при достижении эндшпиля. Хотя мысль о другом исходе была невероятно сладкой. Просто невообразимо соблазнительной.

- Вы же не ванпайр. - Заметила черноволосая девушка.

Евангелион узнал её ещё там, во дворе академии. Слишком сильно похож её взгляд на взгляд той, что много лет назад склонила голову перед Властамирой, прося помощи и прощения.

Усмехнулся.

- Ванпайр может пить любую кровь.

- Да, но человеческая не восполняет магический потенциал.

- Твоя правда. - Хмыкнул Евангелион и вновь перевёл взгляд на лицо подопечной, не собираясь отвечать на вопрос. Не её ума дело, а вот факт того, что он поил Василису своей кровью, от самой Василисы необходимо скрыть.

Вздохнул.

Вздор получается. Скрывать свою слабость от своей же слабости.

Дыхание Василисы выровнялось, кожа приобрела розовый оттенок, а сердце застучало равномерно, но в сознание она не приходила и это его напрягало.

- Сколько по времени продолжался укус? - Спросил у черноволосой. Та задумалась только на мгновение, а потом заставила Евгешу напрячься.

- Около пяти минут.

Пять минут! Пять! Его голову прострелило фантомной болью, от которой он поморщился. Выдернуть её из мира грёз у него не получится, пока они здесь. Необходим лекарь и набор зельев, чтобы вытравить яды кхаэда из её организма.

Евангелион отнял свою руку и крепко прижал к себе своё сокровище. Окинул взглядом девушек и привлёк их внимание к себе, чтобы стереть этот момент из их памяти.

- Слушайте внимательно…

*****

- Ты же чувствуешь это… - Жаркий шепот на ухо, едва касаясь кожи горячими губами. - Ты же хочешь. - Стрелой прямо в сердце.

Его руки осторожно поглаживают мои бока, не понимая, что мне это претит. Он лишь очередной выверт моего сознания. Искусная подделка, которую с легкостью можно перепутать. Он вызывает такие же чувства, но я-то знаю на что смотреть. Евгеша себе подобного не позволит, я уверена… Или нет?

Он целует меня в шею, а я молчу, противясь тому, что начинает во мне клокотать, как лава в жерле вулкана. Бурлить, как тёмные воды в неспокойном океане.

Мой разум устал от этих галлюцинаций. Я устала. Мне всё время приходится убеждать себя, что это всё не настоящее, что всё навеянное, и как результат, в этом видении я связана верёвками.

Какое оно по счёту? Сколько времени прошло? Наверное, вечность, не иначе.

- Давай, поцелуй меня. - Шепот шелестом листьев, и я, наконец, делаю в корне противоположное. С силой всаживаю клык в нижнюю губу, чтобы боль заполонила все ненавистные мне сейчас желания.

Боль прокатилась волной и тут же погасла в очередной вспышке сознания.

*****

Тишина в помещении гнетёт, как никогда. Евангелион молча наблюдает за действиями единственного лекаря, который был посвящен в некоторые тонкости его жизни. На столике расставлено множество склянок, банок, а на кровати лежит она. Коса красных волос растрепалась, лицо бледное, губы обескровлены, а на лбу испарина, хотя от прежних ран не осталось и следа.

Он нервничал всё сильнее, потому что отдал уже не одну пинту своей крови, а легче ей не становилось, хотя так не должно быть. Кровь первородного лучшее лекарство для ванпайров, ведь они созданы по их образу и подобию.

Пока лекарь смешивал зелья в различных пропорциях и проверял реакцию её крови на препараты, Евангелион держал её за руку, прикасаясь губами к прохладной нежной коже.

Временами она проявляла признаки жизни глубокими судорожными вздохами, но он видел, что это не боль, а скорее волнение. Что она там видит? В какие пучины погрузил её яд укушенного кхаэда? Это же надо было додуматься, укусить джина… Всё равно что прокусить пакет со змеиным ядом. Самоубийство. Он понимал, что это незнание. Понимал, что погрешность обучения, а ещё винил себя в этой ситуации. Зная, что там полно опасностей, он не должен был её отпускать. Не должен был позволять ей принимать решения, но видит Бог, он хотел, как лучше, для воспитания в ней сознательности.

- Давайте попробуем ещё раз. - Отвлёк его лекарь. - Я добавил несколько ингредиентов, должно сработать. По-крайней мере, её кровь реагирует хорошо.

Евангелион с готовностью лег рядом с Василисой и прижал юное тело к себе. Лекарь кивнул, а через мгновение ввел иглу под кожу, прямо в вену.

Секунда, две, три. Василиса дёрнулась, как от удара, болезненно выгнулась, шипя, как кошка. Евангелион держал её крепко, чтобы она сама себе не навредила, мало ли. Стиснул зубы и держал, мысленно готовясь к тому, что дальше будет хуже, но…

Резко распахнула глаза и взглянула на него так, что его сердце в этот миг остановилось. В её бездонных зелёных глазах плескался страх.

*****

Тугая боль скрутила всё тело, по венам заструился огонь, создавая смертоносную паутину, накрывая удушливой волной, но как это пламя разрослось, так и схлынуло.

Я чувствую, как крепко меня сжимают в объятиях, не давая вырваться, слышу, как быстро бьётся его сердце, знаю, что сейчас последует, и чтобы это предотвратить открываю глаза, отыскиваю его лицо и произношу довольно жестким тоном.

- Последнее китайское: руки убрал.

Взгляд Евангелиона стал острее ножа, но он выполнил моё требование. Посмотрел куда-то в сторону и кивнул. Только после этого я увидела, что мы были не одни, а с нашим академическим лекарем, который цепким взглядом наблюдал за моими действиями.

- Я не вижу каких-либо отклонений, но ей не помешает полноценный отдых.

Хмыкнула.

- Это мы уже проходили. - Закатила я глаза. - Давайте уже что-нибудь более динамичное.

Лекарь, взглянув на проректора только пожал плечами и удалился, как и в других видениях оставив нас наедине. Евгеша же, не спешил что-либо говорить. Просто рассматривал моё лицо непроницаемым взглядом, и даже не думал вставать с моей кровати, что не было для меня удивительным. Но я радовалась его бездействию. Это было, как глоток свежего воздуха, получить вот такую передышку, где не нужно бороться со своими чувствами или галлюцинациями.

- Что, надоело? - донесся тихий вопрос, от которого я даже не вздрогнула, потому что подсознательно ожидала, что он заговорит.

Я только хмыкнула в ответ. До подобных разговоров дело ещё не доходило.

- Хочешь, я помогу выбраться?

Я перевела на Евгешу взгляд.

- Ты? - Насмешливо спросила я. - Думаешь, поверю после всего, что сотворил?

Женя поднял руку, чтобы дотронуться до моего лица, но я дёрнулась, не желая вновь испытывать эти мурашки, что вызывают во мне его прикосновения. В этот миг в его глазах всколыхнулось то, чего мне ещё не доводилось видеть в своих галлюцинациях. Страх. Он щедро плеснулся в его эмоциях, а после по краю зрачка расползлась тьма. Евангеион так и не тронул моей щеки. Медленно убрал руку и наконец ответил на вопрос.

- А что такого я сотворил? - Его голос был чуть хрипловатым.

Я только насмешливо фыркнула в ответ, но не было в этом ничего весёлого, скорее горечь плескалась в наполненном от края до края сосуде под названием “Предел”. Попыталась встать, но крепкая рука ухватила поперёк талии и уложила обратно.

- Я не буду тебя трогать. Давай просто полежим.

Не знаю, что именно повлияло на моё решение. Его надсадный голос, или желание сделать небольшой перерыв в борьбе за собственное психическое состояние, но я больше не предпринимала попыток встать. Убеждала себя, что могу сделать это в любой другой момент, и всё ждала, когда псевдо-Евгеша начнёт действовать, чего не происходило.

Мы просто лежали. Видимо моё сознание настолько устало, что вытворило даже такой выверт, дав и мне небольшую передышку.

- В твоих ведениях я всегда рядом?

В груди что-то кольнуло, но тут же было захоронено двухтонной надгробной плитой.

- Ты не настоящий. - Напомнила я себе. - Элемент моего сознания. Тебя нет.

- Нет. - Повторил Евгеша. - Так, всегда?

Всегда. Были такие, когда рядом находился Сайто, Лютый или Ужас… или весь взвод. Иногда я приходила в себя в том доме рядом с Карисой. Но неизменно появлялся Евгеша. Только благодаря ему я понимала, что это очередное видение.

- Всегда.

Его рука сжалась на моей талии чуть сильнее, но на этом всё. Не было больше никаких поползновений в мою сторону, что меня немного озадачивало, но через час я уже даже не напрягалась, зная, что в последний миг, я всегда могу вырвать себя из этого видения, вот только… такая галлюцинация, мне определённо нравилась больше, чем все предыдущие.

Я повернулась и пристально посмотрела в лицо мужчины, чья близость мне казалось естественной после длительного пребывания рядом со мной. Оглядываясь назад, я с уверенностью могу сказать, что он именно тот, кто вызывает во мне настоящие чувства. Именно чувства, которые рождаются словно бы в душе, в мозгу. Они не поверхностные и не имеют ничего общего с той тягой, которую я испытывала рядом с Сайто. Ничего общего с тем, что ещё недавно могла называть влюблённостью. Вот она… моя зависимость в полную силу. Лежит рядом не шевелясь, смотрит пристально, вдумчиво. Да, не настоящий, но это не мешает мне разобраться в себе окончательно. Сделать, хоть и поздний, но выбор. Вернее, выбор уже сделан, разве мне не доказывает это его присутствие в каждом моём видении?12727c

А если признаться?

Эта идея поразила до глубины души своей значимостью. Ведь, единственное, что я не могла себе позволить на протяжении всей жизни - это признаться в своих чувствах.

На секунду эта мысль показалась разумной, но нет. Я не буду вещать о своих чувствах галлюцинациям. Пусть я вышла из ума, но не на столько же.

До этого времени псевдо-Евгеша проявлял признаки разума, а что если задать ему вопрос? Что я хочу услышать от него, касательно запретных отношений, и какова будет реакция на его ответ?

- Ты ко мне что-нибудь чувствуешь?

Взгляд Жени смягчился, а на губах дрогнула моя самая любимая улыбка.

- В который раз ты задаёшь мне этот вопрос?

- В первый.

- А сама ты как считаешь?

Скрипнула зубами и отвела взгляд к потолку.

- Ну да, логично.

Ответь он мне, что любит, я бы не поверила ни единому слову. Ответь, что не любит, поверила бы, но испытала негативные эмоции, чего кхаэду и даром не надо. Поэтому правильно будет задать встречный вопрос, и услышать ответ от меня самой.

- Браво! - Крикнула я потолку и даже похлопала пару раз в ладоши, что выказать своё пренебрежение. - Всем спасибо, все свободны.

Попыталась подняться, но меня снова пригвоздили к месту, и это мне уже совсем не понравилось. Я дёрнула плечом и заехала им в подбородок Евгеши.

- Руки!

- Выслушай сначала, что я тебе скажу. - Я снова рванулась вперёд, пытаясь встать, а секундой позже легла обратно, нахмурившись и скрестив руки на груди.

Просто подумалось, что я всё равно ничего не изменю своим действием. Всё шло строго по моему сценарию, созданному где-то глубоко в душе. А разве можно убежать от себя самой?

- Ты не спишь, слышишь? - Голос звучит очень мягко. Женя так говорил обычно, когда пытался донести до меня, что я делаю что-то неправильно. - Ты только что очнулась. Оглядись. Задумайся.

Но я только усмехнулась, повернулась так, чтобы оказаться нос к носу с ним и заглянула в глаза, весело прощебетав:

- Ну тогда объясни мне вот это, любимый мой мужчина.

И прежде, чем он успел даже удивиться, я впилась в его рот и захватила нижнюю губу, чтобы в следующий миг прокусить его клыком… и потрясённо отпрянуть, почувствовав невероятно сладкий вкус крови на своём языке, которого ещё ни разу не ощущала.

От аромата этого букета закружилоась голова, а горло полыхнуло необузданной жаждой, которую я едва ли погасила. Мгновенно дошло, что ещё бы один миг, глоток, вдох... и я бы не смогла от него оторваться.

Евангелион смотрел на меня тёмными омутами, в них не было удивления или возмущения, там горело удовольствие, страсть, желание, нежность, а не привычный моему взору голод.

По его губе медленно катилась тёмно-красная капля, он чуть склонил голову и привычно усмехнулся, отчего вокруг глаз собрались солнечные лучики, а сами зеркала души весело блеснули.

- Ты поставила нас в цугцванг, Василиса.

__________________________________________________________

Цугцванг (термин в шахматах) — положение, при котором у одной из сторон или у обеих сразу нет полезных ходов, так что любой ход игрока ведёт к ухудшению его собственной позиции.