Глава десятая
Все бабы ведьмы, а те, что постарше — уж точно ведьмы!
Кинофильм «Вий»
Прохаживаясь вдоль озёра, Лориан Майо размышлял о своей «жизни». Холодный ветер не чувствовался омертвевшей кожей, снег, бивший в лицо, не ощущался совсем. Безразличное лицо недотрупа дополняли тёмные, когда-то зелёные глаза, серые, словно седые, волосы, при жизни бывшими тёмными, почти чёрными.
Озеро, тёмной незамерзшей гладью, тянулось вглубь не менее тёмных и мрачных лесов. Деревья, склоняя к земле тяжёлые голые ветви, скрипели, и будто стонали, жалуясь на своё бренное существование. Несмотря на Зиму, которая должна украсить все вокруг сверкающем снегом, переливающимся инеем, танцующем снегом в паре с поющим вьюжные песни ветром, кругом стоял мрак и запустение. Вороны, единственные птицы, обитающие здесь, походили на голодных хищников, сверкая дикими глазами и каркая настолько жутко, что самому Лориану становилось не по себе.
Школа ведьминства, видимая в глубине леса, была настолько жалка и невзрачна, что навряд ли кто-то подумал о ней, как о когда-то достойном учебном заведение, а, возможно, и за школу не принял бы и вовсе.
Не то, что во время жизни Лориана. Раньше эти места хоть и были самыми страшными для обычных людей, но красотой и величием не уступали прежней Академии в Танаисе. Много талантливых и шумных ведьм, кишащих в этих местах, ранее бывшими совсем другими. Зверье и птицы тянулись к лесным ведьмам, деревья и поля цвели пуще королевских садов даже в самые злые зимы. Не разрушенное здание самой школы, бывшее поместьем одного из богачей, мать которого была ведьмой. После его смерти поместье со множеством подземных и сокрытых от любопытных носиков ведьм комнат и залов перешло в руки старшей ведьмой. Позже ставшей Верховной.
Кладбище, находящиеся недалеко от старого учебного заведения, несмотря на зимнюю стужу, было усеяно багровыми лилиями — цветками мертвеца. Со скучающим видом, восставший благодаря младшим ведьмочками, прохаживался вдоль каменных плит и оградок, срывая цветы, изрядно вялые и усыпанные снегом, почерневшие и погнившие немного.
Из-за того, что его хозяйки находились далеко, тело его опять начало разлагаться. И отваливаемые куски кожи и мышц не придавали ему красоты и изящества. Когда-то самый прекрасный мужчина этих мест, сейчас, по милости ведьм, нелюбимыми ему всем мёртвым сердцем, ходил и служил старшим мегерам. Эта мысль могла бы вызвать у мужчины ярость, но… он же мёртв. Какие могут быть эмоции?
Букет вялых лилий завершил ансамбль парочка тоненьких голых, но не менее колючих, веточек шиповника, выросшего рядом с могилой Майо. Довольный собой и своей творческой работой флориста, оживший, гордо неся букет перед собой, как самый прекрасный букет во всём Дейуре, направился обратно к ведьмам.
Мелисса, как и всегда, обнаружилась мертвецом в библиотеки, называемой ведьмой её личным кабинетом. Сеньорита была не одна, объясняя своим сёстрам что-то по ремонту жилого крыла Школы. На правах главной после Наэль, женщина командовала и повышала голос. Завидев вошедшего, женщины сдержанно хмыкнули, а вот Мелисса яростно смотрела на помеху, плотнее закутываясь в пуховую шаль.
— Луч смерти моей, мрак мой, дорогая… — начал тут же сеньор Майо, — Я принёс тебе этот букет в намерении выразить свои искренние чувства! — Лориан неподражаемо улыбался, наигранно хлопнув себя в грудь. Правая щека его таких выкрутасов не выдержала и всё-таки отвалилась. Прямо в букет, собственноручно собранный. Мелисса смотрела на мужчину во все глаза, нервно дёргая бровью. А вот Майо замолкать никак не хотел, мило улыбаясь прогнившими зубами. — Примешь ли ты этот скромный дар, bella? Я так устал получать от тебя отказ, la mia spitfire1. Будь я чуть более живее и более состоятельный, как был при жизни, я преподнёс сундуки с драгоценностями, море шелка и узорной вышивки от самих эльфов! В моё время эти ушастые были самыми модными, сомневаюсь, что что-то изменилось… Ну так вот! Мрак мой! La mia anima2, ушедшая к богам… Прими же мои чувства, стань моей единственной женой, caro!
— Ты сдурел, Лориан? Ты труп! Да и при жизни небось была жена, так что не пой свои сладкие песни! Иди, помоги Лемии и Дати! Делом займись! — Мелисса орала так, что упомянутые ведьмы сжались в ком, а Лориан лишь шикарно улыбался, сощурив глаза, как если бы получал превеликое удовольствие.
— Как прикажешь, dea della morte'3! — промурлыкал он, и отправился за ведьмами. Мелисса нервно дёрнула губами, отворачиваясь.
С тех пор, как маленькие ведьмочки отбыли в Академию, в Школе ведьминства проводились всевозможные ремонтные работы. Магия была скудным помощником, так что приходилось справляться своими силами. А что могут сделать горстка женщин, возраст которых перевалил за добрую половину жизненного цикла? Столетним женщинам сложно отстроить Школу ведьминства заново, а уж тем более отремонтировать. Один только Лориан Майо скольким помог, при этом изрядно доставая Мелиссу.
Пригласил он как-то недовольную ведьму на ужин. Романтика, свечи, ужин и цветы кругом. Да только на кладбище! А ужин с опарышами, по словам Лориана, его личными. Старшая ведьма тогда жутко кричала, перепугав всех ведьм. Её крики приняли за восстание кладбища, или нападение химер низших богов. Сестры сбежались, вооружившись всем, что только под руку попало. Но завидев презабавную сцену, ретировались по спальным местам, оставив разъярённую ведьму и её поклонника.
— Ты! Ты неблагодарный мёртвый извращуга! Ненавижу тебя! Не подходи ко мне! Ешь своих опарышей сам! — Мелисса так яростно тыкала пальцем в грудь Лориана, что та сдалась под её натиском и отвергла очередной кусок мёртвой ткани. Падение сгнившего куска мужчина и женщина сопроводили внимательными взглядами. Один безразличный и один испуганно-брезгливый. Ведьма ушла, задрав подол выглаженного и вычищенного платья. А вот сам недотруп всё-таки продолжил свой романтичный натиск по отношению к злючке.
Продолжая заниматься реставрацией Школы, ведьмы и не замечали отсутствия старшей Верховной. Наэль исчезала так же быстро, как и появлялась. Всеми делами ремонта занималась Мелисса, в то время как Верховная пробивала путь ведьмам на верху магического мира. Стремление сделать ведьм уважаемыми и ценными у Наэль было маниакальным. Безразличный и пустой взгляд порой зажигался ярким огнём, а безэмоциональные речи наполнялись потоками чувств и эмоциями.
Старый деревянный и скрипучий пол болезненно напоминал о своей плачевном состояний каждый раз, когда ведьмы и Лориан ходили по спальному крылу. Потолок, побелённый ещё при возведении поместья, осыпался прямо на головы женщинам. Стены будто дрожали от каждого дуновения ветра. Дышать ведьмы боялись, мало ли…
— Сеньор Лориан, будьте любезны, подайте ту тяжёлую большую коробку сюда. — с чердачного помещения послышался тихий голос одной из ведьм. Недотруп с радостью подскочил к упомянутой коробке, но подать её ведьмам так и смог, так как пол всё-таки не выдержал и рухнул прямо под ногами Майо. Пролетев несколько метров, собирая всю пыль и паутину, мужчина упал на твёрдую поверхность, но и тут оказался хлипкий деревянный пол, который с жутким хрустом также проломился. Восставший полетел дальше в темень, даже не понимая, где он находится, не видя ничего и даже не пытаясь обо что-то зацепиться. Приземление было глухим и должно быть больным, но труп ничего не чувствовал, кроме шевеление изредка появлявшихся вновь могильных червей.
Под руками грязного разлагающегося мужчины оказался земляной пол и в залежах пыли какие-то сундуки и коробки. Далёкий свет сверху, где деревянное перекрытие было проломлено, мигал из-за мелькающих ведьм.
— Сеньор Лориан, Вы в порядке?
— Да, я внизу. Кажется я попал в тайное помещение или, может, даже подвал. Тут какие-то сундуки и коробки, а в них барахло.
— Подождите немного, мы сейчас вытащим Вас!
— Можете не торопиться, сеньоры. Мне тут очень даже интересно. — сам себе ответил Лориан с любопытством рассматривая узоры на сундуках.
Открыв ближайший стоящий к нему сундук, мужчина засунул свой нос внутрь. В нём оказалось какое-то прогнившее уже давно одеяние и парочка бумажек. В следующем сундуке только старые чёрные платья, пожёванные всякими насекомыми. Пару коробок были наполнены непонятными грязными камнями и сухими листьями с травой. Зачем они здесь? А вот в последнем небольшом сундуке, на удивление, чистым в сравнении с другими, обнаружились небольшие портреты. На одном портрете была молодая женщина в чёрном платье, безумно похожая на Наэль, только на десятка три моложе. На другом — Старшая Верховная и группы женщин, скорее всего, сестры её шабаша. Последний маг снимок немного привёл в замешательство мёртвого. Старшая Верховная сидела в резном кресле с высокой спиной, с короткими волнистыми русыми волосами, ярко-голубыми глазами, тонкими губами, упрямо поджатыми, а за ней стоял молодой и красивый высокий мужчина: длинные слегка волнистые чёрные волосы, хитрые, какие-то игривые, зелёные глаза, кривая усмешка, модный костюм для аристократии того времени цвета хаки, тёмно-зелёная рубашка с кружевными манжетами и воротником, подвязанным шейным платком. Неуловимо, но так сильно похож на молодую Наэль, что не оставалось сомнений — это её сын.
— Сеньор Лориан, Вы все ещё живы? — голос самой Наэль, сильно изменившейся с того времени, когда были сделаны магические портреты, немного испугал мужчину, что он посмеялся над самим собой.
— Если можно так сказать, Верховная. — усмехнулся Лориан привычным наглым голосом. Магические путы окружили его и подняли к ведьмам. Обеспокоенный взгляд Мелиссы порадовал трупа.
— Мрак мой, переживала, да? Не бойся, со мной все хорошо, душа моя. — обольстительно заулыбался Майо, отряхивая свой пыльный костюм. На его привычную фразочку Мелисса раздражённо зашипела и ушла вслед за сеньорой Наэль.
Все ведьмы собрались вокруг разлома, образовавшегося после падения мертвеца, приготовив магические атрибуты: свечи, колбочки всех мастей и цветов, амулеты и ножи. Ритуал восстановление пола, как понял мужчина, прошёл довольно быстро и на вид был как новый, да только сами ведьмы выгляди безжизненными и уставшими. Малая толика силы, оставленная им богами, была израсходована на какой-то пол. Теперь ведьмам нужно было восстановить свой резерв, даже полноватая Наэль выглядела бледной и уставшей. Хотя в безэмоциональных глазах жизни так и не было.
— Сеньор Лориан, как только закончите с уборкой со старшими ведьмам, зайдите ко мне. — Верховная вышла бесшумно и довольно быстро, несмотря на её телосложение и возраст.
Тяжко вздохнув, женщины приступили к уборке погрома. Теперь уже с опаской наступая на старый пол, ведьмы и труп сновали туда-сюда с вёдрами воды и грязными тряпками. Чёрные платья сестёр походили на эти самые половые тряпки, хоть и были чернее ночи, но выглядели серыми и неопрятными. Лориан же выглядел ещё хуже, он ещё и разлагался сам. Паутина на макушке была как клякса на серых волосах. Язвы на лице и руках, прежде будто кровоточащие, сейчас грязны, будто гноящиеся. Уборка заняла намного больше времени, чем погром. Чем устало поделились женщины.
— А ломать всегда легче! — обворожительно улыбнулся Майо, смывая с лица и рук пыль в, подставленной предусмотрительными ведьмочками, бадье. Перед Верховной стоило предстать более прилично, да и привычки бывшего аристократа не позволяли быть грязным и неопрятным.
Ведьма Наэль восседала в своём кабинете на резном кресле, том самом, с портрета, перед массивным чёрном столом, заваленным бумагами. На вошедшего мужчину она посмотрела поверх макулатуры без каких-либо эмоций, в принципе, как и обычно.
— Сеньор Майо, Вы и приносите нам множество неудобств. Вы не помогаете, хоть и были созданы для этого, а, наоборот, разрушаете до последнего Школу. Да и старшая ведьма Мелисса довольно часто жалуется на Вас. Я хотела бы… — ведьма говорила, не отрываясь от каких-то документов.
— В том подвале я нашёл вот это. — Всегда весёлый и обходительный Лориан превратился в ледяную статую под стать самой Наэль и швырнул на стол найденный портрет. Верховная подняла тяжёлый взгляд на недопрупа и посмотрела на маг снимок. Никаких эмоций не отразилось на полном лице, а глаза остались такими же пустыми. Она вновь посмотрела на Майо и сожгла потрет, не отрывая холодный взгляд, бывших когда-то голубых глаз, от мужчины.
— Разреши полюбопытствовать, хорошо ли живётся, зная, что убила своего собственного сына? Ради власти и силы, настолько это низко, что я не понимаю тебя, Наэль. — Лориан, прищурившись, смотрел на женщину, ища в каждом её движение хоть какие-то эмоции. Верховная поднялась и, подойдя к пыльному большому окну, продуваемому всеми ветрами, уставилась на играющие тени, отбрасываемые старыми деревьями и суетящимися на улице птицами.
— Мой сын был болен. Родился мужчиной, хотя у такой ведьмы, как я, должны быть только девочки, для продолжения ведьминского рода, так сказать. Отброс, уродившийся отброс. Я всего лишь облегчила ему жизнь, отдав его душу Богиням. — Смотря на холодный пейзаж за окном, женщина ответила.
— Позволив ему жить перед этим почти сотню лет? Для немага это довольно серьёзный срок, не думаешь?
— Эту сотню лет он впитывал в свою кровь остатки окружающей магии. Силы было в его поганой смешанной крови. Так его жизнь не была прожита впустую.
— Половина его поганой… — Лориан растерял немного свой контроль над эмоциями, уже с яростью смотря на Верховную. — Половина его поганой крови была твоя!
— Всего-то половина… — презренно отмахнулась ведьма, поворачиваясь к мужчине. — Поэтому я легко убила его, принеся в жертву своей важной цели. Капля его силы служит нам до сих пор. Защищая всех сестёр, оберегая все ведьм… Капля его силы, его крови — это сила мне и защита все ведьмам. В том числе и твоим хозяйкам. Но теперь это неважно. Я хочу, чтобы ты ушёл в мир мёртвых. — Верховная швырнула в недотрупа сгусток энергии, но та прошла сквозь, даже не поранив Лориана.
— Не ты моя создательница, не тебе и предстоит уничтожить меня, Наэль. — устало произнёс Майо, под яростным взглядом пустых глаз уходя из кабинета.
Первые лучи зимнего солнца упрямо пробивались в занавешенные окна комнат ведьмочек. Прятаться от света долго не пришлось, и радостно вереща, девочки начали собираться на завтрак. Хорошее настроение, как смешная зараза, поражало всех на пути ведьм. Задорные улыбки и лучистые, словное само солнце, глаза на симпатичных мордашках ведьмочек встречались у всех людей и нелюдей ответными улыбками и приветствиями.
Завтрак проходил относительно спокойно и весело. Хихикая то над хлюпающим сладким желе, приготовленным сегодня кухаркой на десерт, то над торчащими в разные стороны кудрявыми волосами милашки, украшенными сегодня синим большим бантом в горох.
Преподаватели восседали за привычными дальними столами, медленно поглощали выставленными перед ними еду на красивых фарфоровых тарелочках. Вампир, отпивал по чуть-чуть из своего кубка вино, наблюдая за веселящимися адептами. Допив наконец, мужчина посмотрел на своё отражение в бокале.
— О, Боги! Как я прекрасен! — неожиданно провозгласил он, на что его коллеги, да и многие адепты подавились, и с искренним удивлением уставились на красноглазого. Тот же дальше разглядывал себя, приглаживая тёмные волосы, послал самому себе поцелуй, и очаровательно улыбаясь своему кривому отражению в серебряном кубке.
— Мирагел, ты… в порядке? — поинтересовался встревоженный ректор.
— В полнейшем! Такой прекрасный, сильный и талантливый! Я просто душка, согласись, Катор! — играя бровями, ответил ему Мирагел и направился на выход под пристальные взгляды уже чуть ли не в голос смеющихся адептов.
— Что с вампирюгой? — тихо спросила ошарашенная Женевьева у сестёр, не менее удивлённых.
— Влюбился. — ответила Келен, а вот её интонация привела в замешательство ведьмочек. Внимательно посмотрев на бандитку, девочки обречённо застонали. На лице ведьмы не было ни капли удивления, зато злорадство и торжество цвело буйным цветом.
— Келен, зачем? — все так же тихо спросила Женевьева, обеспокоенно смотря на преподавателей, повесят же на ведьм, как пить дать.
— А для профилактики! — ухмыльнулась ведьма сёстрам. Те лишь ещё раз простонали, хватаясь за головы.
Ведьмы активно засобирались, боясь попасть вразнос, а голос их куратора, слышимый где-то у застолья профессоров, только прибавил скорости. Выбежав в заснеженный дворик, девочки резво поторопились подальше от звериного взгляда, который, очевидно, все понял.
— Ведьмы. — А вот голос Старшей Верховной девушки никак не ожидали услышать. Вжав головы в плечики, сестры, икнув от испуга, повернулись на грозный голос. Рядом с Наэль обнаружился недотруп, обворожительно улыбаясь половиной уцелевших от гниения губ.
— Лориан! — завизжали девочки, и пустились к мужчине обниматься. Магия рядом с ведьмочками и мертвецом заискрилась и собралась в купол. Язвы и раны гнилого тела на глазах преображались и затягивались. Волосы и глаза наполнились блеском. Некогда красивый и статный мужчина предстал во всей красоте: высокий мужчина с зелёными задорными глазами, чуть волнистыми чёрными волосами. Обворожительно улыбнувшись всем, тут же подмигнул одной из адепток, разинувших рты. Та восторженно вздохнула, уставившись на красавца.
— Младшие ведьмы. Я требую, чтобы вы умертвили своё творение. Он только мешает ведьмам. — голос старшей Верховной обрезал на корню веселье ведьмочек.
Переглянувшись, девочки уже собрались ответить, но не тут-то было.
— Ведьмы! Как вы меня достали! Любовное зелье подлили вампиру! Вы… — злой куратор вылетел перед ведьмочками, но увидев Лориана, запнулся. Во все звериные глаза уставился на мужчину. — Не может быть… Это мертвец? Невероятно, какая сила…
— Сеньор Нарр, этот мертвец наших рук творение. — вздёрнула носик Иветта и смахнула толстую рыжую косу за плечо. Оборотень оторвал взгляд от Лориана и посмотрел на красотку с не скрываем удивлением и интересом, который в следующий миг сменились обычным презрением. А дальше влепил-таки выговор за проделку Келен. Сомнений в рукоприкладстве к любовному зелью для любвеобильного вампира не было ни у кого. Но наличие восставшего, как лучшего примера сильного умертвия, в Академии не было, и ведьмочкам скостили выговор с недели работ по кухне до одного дня. Старшая Верховная проявила опять своё недовольство по поводу Майо, но руководство, в лице одного Саниэля Нара, у которого уже руки чесались от нетерпения обследовать творение девочек, Академии магии её не послушало, прозрачно намекнув на обучение её ведьмочек в учебном заведении и все беды, происходящие только из-за девчонок.
Очередная отработка косяков на кухне — стала привычной для вечно влипающих в неприятности ведьмочек. Красавца Лориана девочки не отпускали от себя ни на шаг, гордо идя рядом с ним и видя ошарашенные взгляды адептов и преподавателей. Истории самого недотрупа насмешили ведьмочек до колик в животах и радостных слёз на глазах. Извечное противостояние ведьме Мелиссе, поползновения романтического плана, помощь по Школе, хотя помощь заключалась скорее в обратном, разрушая остатки былого поместья.
Ну, так ведьмочки создавали его для того, чтоб старшим скучно не было! Вот и скучать никому не пришлось…
Как, впрочем, и следовало ожидать, Лориан и кухарка Рилка — призрак великой магианны Академии, моментально подружили, уже вместе рассказывая смешные истории своего прошлого. Обворожительный и обходительный мёртвый аристократ и добродушная полненькая магианна обсуждали былые времена, с удовольствием смакуя каждое воспоминание.
Да только так хорошо начавшийся день, после наказания, был испорчен. Появлением на горизонте безупречной блондинки.
— Девочки! Как вы этого вампира! Супер! — начала как ни в чём не бывало, Месс, которая после злопамятного выходного не появлялась на глаза. Но увидев напряжённые физиономии ведьмочек, почти неделю бывшими подругами, сняла маску дружелюбной девушки. Явилась прежняя властная стерва. — Догадались наконец-таки. Я уже и забыла, что подставила Вас, куклы. — холодное замечание, презренный взгляд, все в девушке говорило о ненависти.
— Что мы тебе сделали? За что ты так, а? — спросила Женевьева, готовая разрыдаться. Ведь с того вечера эльф старался вообще не подходить к девушке, раньше отчитывал за все, а теперь, как увидит кудрявое чудо, отходил подальше. А другие адепты, да и преподаватели, снующие рядом, словно от прокажённой отлетали. Милашка не понимала абсолютно ничего, а виноватый взгляд наблюдающего издалека Колирона — даже пугал.
— Я столько лет потратила на внимание этого вампира! Столько лет… По указке папочки, бегала за ним, как псина дворовая! А стоило только появиться вам и все. Все внимание только ведьмам! Что-то случилось — вы тут как тут! Все мужчины бегают за вами! Ведьмы! Ненавижу вас! — магичка вывалила правду на головы девушек.
— Мы здесь ни при чём! — рявкнула Келен, взбешённая репликой Месс. Иллюзионистка взвизгнула и кинулась на бандитку, схватила её за короткие волосы и начала мотать из стороны в сторону.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! Он мой, не приближайся к нему! Ненавижу! Ведьма! — бесстрастная и безупречная орала так, что некоторые занятия были сорваны из-за любопытных адептов, да и преподавателей тоже, выбежавших из аудиторий.
— Р-р-разошлись! — рыкнул неожиданно появившийся Саниэль, оттаскивая брыкающуюся Месс за талию, утянутую, расшитым золотыми тюльпанами, корсетом.
— Ведьмы! Вы опять захотели наказание⁈ — разозлённый ректор выскочил из телепорта прямо посреди побоища, рыча не хуже оборотня. Он был облачён только в брюки, и застёгивал рубашку на ходу.
— Моим ведьмам… — холодный голос Наэль мурашками пробежался по телам девушек, заставляя виновато сжаться. — Стоит пробыть наказание в Школе. И Вы, Катор Лаим, не посмеете больше выносить выговор моим девочкам. — Верховная смерила высокомерным взглядом и исчезла в кровавой воронке-портале, созданным ведьминской магией крови. Злые мужчины, испуганные ведьмочки и брыкающаяся все ещё магичка смотрели молча друг на друга. Кивнув ведьмам, Катор помог Саниэлю отвести магичку, истерично визжащую что-то очень скверное младшим чёрным сёстрам.
— Мы так это оставим? — тихо поинтересовалась Габриэлль, со взаимной ненавистью посматривая на Месс, ушедшую в компании оборотня и менталиста.
— Какая страсть… Вы определённо будете жемчужинами, нет, даже бриллиантами, в постели любого мужчины. — неожиданный голос командира отряда выпускников Академии Теней сильнее испугал и так неспокойных ведьм. Но испуг прошёл моментально, когда девочки осознали слова серого эльфа. — Каждая из вас достойна любого серого эльфа. Каждая способна родить сильного сына, хоть и мага… — странная речь «золотого меча» привела в замешательство девушек. Но ничего так и не пояснив, мужчина ушёл в компании своих товарищей, ровным строем шедшими за ним.
— Вам не кажется, что уже все против нас, а, девочки? — поинтересовалась Келен, осторожно пробуя разбитую губу. В пылу таскания за волосы, Месс ударила ведьму коленом в лицо.
— Изначально всё были и будут против нас. — невесело и очень тихо сказала Белла, осторожно поглаживая по плечу злую бандитку.
— По-моему, стоит объявить военное положение. Если хоть один маг и нелюдь навредит нам — он познает всю силу сестёр. — ответила ей Адель, раздражённо потирая начинающие гореть в периоды волнения метки Богини на предплечьях.
Марс Лепаррде устало потёр виски, отбрасывая очередные доклады тайной службы в сторону. Во Дворце каждый день творились заговоры, покушения, распутство. Знать обо всех грехах людей и нелюдей Дворца было так же противно, как и ощущения неправильности своей работы. Некромант-боевик, белоснежный леопард велико клана оборотней Лепаррде, декан некромантного факультета Академии магии, заслуженный полководец Магической войны, и купается в грязном белье аристократов, дворцовых слуг, прочих, ну и, естественно, самого короля Дейура. Зверь внутри яростно бился на свободу, желая крови и мяса. Давно не гулявший на свободе леопард причинял боль хозяину. Извечное жжение под кожей, вырывающиеся клыки и когти, а иногда — рваная плоть. Последнему оборотню из когда-то великого клана Лепаррде невероятно больно пройти оборот, ведь зверю нужно прорвать путь себе когтями и зубами. Порой зрелище принятия животного обличия Марса выворачивало желудки его друзей, находящихся поблизости для безопасности. Одинокий леопард не мог контролировать свою сущность. Одинокий… Как-то эта мысль теперь не отзывалась болью в груди. Зверь утробно заурчал, вспоминая запах ведьмочки. Синеглазая бестия. Никогда ещё леопарду не нравилась женщина, тем более просто человек. Обычно на нюх ему нравились женщины-оборотни по второй ипостаси своей, ну или в крайнем случае эльфийки — от них пахло лесом, по которому скучал внутренний зверь.
— Сеньор Лепаррде, очередной донос о прибытии сеньориты Крелень в покоях Его Величества, но уже в компании сеньоры Пеимрель. — помощник оборотня бесшумной тенью скользнул в кабинет, вытянувшись по струнке.
Молодой маг, только окончивший Академию магии, выглядел так же устало, как и начальник. Тёмные круги под глазами, всклоченные волосы, плотно сжатые губы.
— Стер, займись этим сам, хорошо? Мне нужно отбыть в Академию. Держи меня на связи! — Марс моментально вскочил, перекосившись от мысли о двух барышнях-шлюхах в покоях короля, открыл портал и исчез в нём.
Тёмная комната встретила оборотня его привычными запахами. Идеально застеленная и завешанная балдахином кровать, пахнущая самим хозяином, слегка пыльное окно с видом на башню некромантов в зимнем сиянии Луны, и старый камин с истлевшими поленьями внутри.
— Марс, ты в Академии? — недремлющий ректор моментально оказался по маг-связи, почувствовав всплеск энергии друга.
— Да, решил отдохнуть от Дворца. Как у вас тут дела? Что новенько? — усмехнулся Лепаррде, закидывая подальше с глаз долог надоевший сюртук королевского тайного служащего высшего ранга.
— Лучше иди в мою гостиную, мы тут все сидим. — протянул Катор, отключаясь.
Холодный душ позволил взбодриться оборотню, сняв усталость и напряжение.
Друзья оказались в полном сборе, точнее, почти в полном. Воспоминание о Сильване кольнуло где-то глубоко в груди, всколыхнув и так неспокойного зверя. Катор, Колирон и Мирагел окружили тёплый большой камин прямо полу, расположившись на звериных шкурках. Огонь танцевал свой завораживающий танец, заставляя мужчин созерцать великолепие стихии. Блики в волосах мужчин и их глазах двигались в такт движению огня, наполняя образы мистикой и теплотой.
— Так что там у вас? — наливая себе вина, оборотень также смотрел на огонь.
— Да мы даже не знаем с чего начать… — тихо сказал эльф. Глухой голос самого молодого из друзей немного встревожил.
— Наэль была в Академии. Запретила наказывать ведьм. — поделился Катор. Марс заинтересованно глянул на ректора. — Да ведьмы эти… сплошные неприятности! С магами дрались, зелье Мирагелю подлили! Любовное! Додуматься только. Хотя я хорошенько повеселился. — усмехнулся менталист, пихнув вампира в бок.
— А потом ведьмы подрались с Месс. Притащили мертвеца, которого они подняли ещё в Школе. Оу, и ещё привлекли внимание серых эльфов. Сам знаешь, какие они повёрнутые насчёт женщин. — раздражённо поделился вампир. Марс, до последней фразы, улыбающийся и с удовольствием отпивая терпкое вино, резко изменился в лице.
— В каком смысле привлекли внимание серых эльфов? — оборотень осторожно поставил вино, уже ощущая боль от вылезающих когтей.
— Да в прямом. Халартел… Хм, Халтрл… Тьфу ты! Тупые серые эльфы, напридумывают же… Халр-те-ли-нейл! Вот. Он уже чуть ли не напрямую говорит маленькой Верховной о её роли в постели, желательно его, — произнёс наконец вампир, даже не заметив состояния Марса. Зверь внутри яростно рванул наружу, ели сдерживаемый волей Лепаррде. Но клыки и когти всё-таки показались.
— Марс? — обеспокоенно вскочил Катор, доставая из воздушного кармана тонкий изогнутый меч. Друзья напряжённо уставились на оборотня.
— Я в порядке, — прохрипел друг, залпом допивая жидкость, уже казавшуюся безвкусной.
— Не стоит так переживать. Твоя ведьмочка старательно обходит его стороной, — тихо сказал вампир, мысленно ругая себя за болтливость, наполовину принявший истинный облик — длинные клыки, кожистые крылья и длинные чёрные когти. Марс лишь согласно рыкнул, выпивая ещё один бокал, любезно наполненный Катором. Наконец, жидкость подействовала, и оборотень отправился спать.
Утро встретило Марса тихим шумом адептов под окнами, забытыми запахами самой Академии. Блаженно улыбнувшись, мужчина быстро собрался и отправился на завтрак. Еда Рилки была необычайно вкусной, не в сравнении дворцовой стряпни десятка поваров.
Проходящие мимо адепты испуганно расходились, с опаской посматривая на мужчину со шрамом. Вежливые кивки и слова приветствия, так давно не услышанные оборотнем от адептов летели отовсюду.
Друзья, а также коллеги активно что-то обсуждали. Марс занял своё место рядом с ректором, улыбнувшись кухарке. Рилка радостно поставила перед кумиром сразу несколько лучших блюд. Безумные ароматы взбудоражили голову, зверь от голода заворочался внутри. Но идиллию нарушил знакомый нежный запах. Взглядом отыскав чёрный островок, мужчина внимательно посмотрел на девушек. Его ведьмочка с прямой спиной и раздражённым видом сидела рядом с серым эльфом. Зверь ревниво рванул, но Марс сдержал себя, лишь проломив столешницу кулаком.
— Марс! — Катор опутал ментальным туманом друга, помогая контролировать зверя. Лепаррде напряг слух, пытаясь на дальнем расстоянии услышать нашёптывание Халртелинейля. Зверь порыкивал, ища лазейки для свободы.
— Твоего спутника нет и я могу предположить, что ты ему больше не нужна… — проникновенный голос серого эльфа потоком скользил в ушко Адель, раздражённо морщащейся.
— Оставьте меня в покое. Я не хочу никаких отношений. Не хочу рожать Вам сына. Уходите. Мне неприятно ваше общество! — отодвинулась дальше девушка. Зверь мурлыкнул от удовольствия, услышав нежный голос его ведьмочки.
— Ты неглупая девочка, соглашайся. Моя постель открыта для тебя… Наш сын будет великим нелюдем, несмотря на нечистоту крови… — эльф слишком близко наклонился к девушке, касаясь губами розового ушка. Зверь не выдержал и рванул к наглецу. Вмиг переместившись к парочке, Марс все ещё пытался сдержать леопарда. Серый эльф медленно оторвал взгляд от покрасневшей девушки, во все свои синие глаза уставившейся на оборотня.
— Марс! — едва слышно прошептала девушка.
— Так это ты… — сказал в унисон с ведьмочкой эльф и смерил Марса надменным взглядом Халртелинейль. Зверь яростно рванул вновь на свободу.
— Отойди от неё. И не смей больше подходить, — рыкнул Лепаррде, чувствуя боль приближающейся трансформации.
— Я имею такое же право на неё, как и ты. Это всего лишь женщина. Таких много. Место их в постели, предназначение — рожать. Рожать сыновей. — продолжил эльф, гадко улыбаясь и наблюдая за взбешённым оборотнем.
Зверь не выдержал и Марс кинулся с материализовавшимся мечом на серого эльфа. Выпускник Академии Теней резво ответил ему серией ударов двумя скрюченными клинками. Искры от магической стали рассыпались в стороны, адепты и преподаватели испуганно разбежались. Катор в паре с Колироном установили защитный контур вокруг дерущихся. Опасный танец продолжался под визг ведьм, сама виновная драки лишь дрожала, прижимая руки ко рту. Обеспокоенные глаза, наполненные слезами, порхали вслед за движением оборотня.
Эльф, более молодой и резвый в сравнении с уставшим и пытающимся себя контролировать оборотнем, резво нападал, хищно улыбаясь. Очередная серия ударов была отражена не только длинным мечом, но и щитом — чёрным туманом.
— Не сдавайся! Победивший получит её. Дерись! — ухмыльнулся Халртелинейль, нападая вновь.
Зверь, рвущий кожу изнутри, не давал сосредоточиться. Боль застила глаза, запах ведьмочки сбивал с толку. Серый эльф яростно закружился вокруг некра-боевика, поочерёдно нанося удары клинками. Один быстрый удар, обманка-отражение, но другой, точный, как укус кобры, настиг свою цель. Клинок вошёл в бок, как нож в масло, плавно. Поражённое место взорвалось миллионами искр боли, и зверь нашёл лазейку, утробно — рыча, рванул наружу. Марс тяжело упал, рыча и карябая каменный пол изогнутыми когтями, разорвавшими кончики пальцев до крови.
— Таких, как ты — убивают. Ты опасен. Не контролируешь своего зверя. Давай! Обратись… И я убью тебя! А она будет моей, родит мне сильного сына, достойного моего рода и моей нации. — эльф, голодной птицей — падальщиком кружил вокруг хрипящего мужчины. Зверь яростно забился, раздирая спину, белоснежная шерсть с чёрными пятнами показалась в кровавом месиве. Кода, с кусками мяса и крови, опадала на пол.
— Марс! — далёкий нежный голос, обеспокоенный и манящий, отодвинул контроль на второй план. Мужчина забился в судорогах, срывая с себя лоскуты ткани вместе с оставшиеся кожей, открывая белоснежную шерсть, испачканную кровью, похожую на снег в свете багровой Луны. Боль и страх потери сознания сдавливали изнутри, звеня в голове словно колокол.
Неожиданное тепло, растёкшиеся по телу, бьющегося в агонии, окутало, даря умиротворённость. Уставший леопард, наконец-то принявший свой истинный вид, посмотрел на свечение вокруг него. А затем увидел глаза. Синие озёра, наполненные слезами. Ни звуков, ни запахов не было. Лишь эти глаза. Тепло окружало плотнее и теперь сознание зверя стало проясняться. Вслед за синими «озёрцами» леопард разобрал, будто сквозь густой туман, лицо, нежное и испуганное. Коралловые губы в немом жесте что-то говорили, но оборотень не слышал речи, он видел, даже чувствовал всем своим существом, движение губ девушки.
— Марс! — голос ворвался в голову волной, обеспокоив животное. Белоснежный красавец зарычал, уставившись на синие очи. Девушка тихо, трясясь от страха, приблизилась к нему, лежавшему на каменном и почему-то мокром красном полу. За приближением девушки пришла волна запахов. От их обилия и контрастности закружилась голова. Запах крови, его крови, затем её запах, такой терпкий и родной. Запах других существ, стоявших позади синеглазой. Зверь с любопытством глянул за девушку и увидел чёрные пятна на периферии, от которых несло страхом. Вернув взгляд зелёных человеческих глаз на девушку, леопард наклонил голову набок, смотря на неё с некоторым любопытством.
— Марс! Вернись, прошу тебя! — повторяла она уже в который раз. Её рука, тоненькая, дрожа, потянулась к хищнику. Зверь видел жилки, пульсирующие на ней. Тепло волной исходило от руки. Удивлённо уставился на длань, распластавшуюся на своей морде, а запах новой, более сильной волной рванула на него. И никакого раздражения, злости, страха… Что-то совсем другое… Леопард посмотрел на ведьмочку и в его зверином существе прояснился разум, человеческий, до этого бывший будто за гранью.
Адель… Она в опасности. Зверь утробно зарычал, резко закрыв девушку собой от других существ. Такие знакомые запахи, но в сознание билось только одно «опасность, защитить».
— Марс, она в безопасности. Её никто не тронет. — другой голос, грубый и низкий, от него пахло осенним лесом. Колирон. Разум вернулся полностью, и Марс осторожно осмотрел всех. Все ещё закрывая Аделину собой, белоснежный леопард раздражённо рыкнул в сторону серого эльфа.
— Не подходи! Мне лучше знать, как поступить. — говорил весь внешний вид оборотня.
— Она сильнее, чем я думал… — протянул молодой мужчина и, кивнув оборотню, ушёл. Облегчённый рык вырвался из груди.
— Марс, ты ранен? — прошептала Адель, осторожно касаясь загривка животного. Лепаррде медленно повернулся, позволив погладить себя. От ласки по всему телу пробежались мурашки удовольствия, а следом, в боку почувствовалась острая боль. Марс рыкнул на Адель, которая испуганно отпрянула, и убежал. Его друзья знают, где найти оборотня.
Рана, нанесённая зачарованным клинком с тупыми зазубринами, не хотела затягиваться. А обращение с раной ещё более болезненным, чем было. Белоснежным вихрем пробежав по коридорам, леопард оказался в своей комнате. Забравшись на смятую постель, зверь начал зализывать рану. Боль тянула и не давала сосредоточиться. Яростно рыкнув от испытываемой боли, леопард вновь и вновь зализал рану, но та не хотела затягиваться, а боль не желала уходить.
— Марс… — родной тихий голос ворвался вместе с запахом Адель в обитель оборотня. Девушка, осторожно вошла в тёмную комнату, закрыв дверь перед носом обеспокоенных товарищей Лепаррде. Ведьмочка села около кровати, положив голову с руками на неё. Бережно и нежно коснулась лапы оборотня. Зверь слегка подполз и положил морду на руку, прикрыв глаза, успокаиваясь и отрешаясь от боли. Ласковые вихри стихии ведьмы, окружили леопарда и обняли, словно кокон. Рана стала затягиваться, а сознание ещё больше проясняться. Зверь мирно отошёл на второй план и человек легко вернулся в мир. Смущённая, но все ещё обеспокоенная ведьмочка смотрела на голого после оборота брюнета со шрамом. Кровь, размазанная по лицу, царапины и небольшие раны — все, что осталось от спонтанного обращения.
— Подожди здесь, я сейчас вернусь, Адель. — прохрипел мужчина, скрываясь за дверью ванной.
Влажный от воды, в одном большом набедренном полотенце, некр-боевик появился перед стремительно краснеющей девушкой, которая только сейчас осознала, каков внешний вид молодого мужчины.
— Мне стоит уйти… — прошептала она, не зная, куда смотреть. Щёки горели красным цветом от смущения. Зверь довольно заурчал, почувствовав запах возбуждения. Лепаррде улыбнулся и осторожно погладил ведьмочку по горячей щёчке.
— Ты видела моё обращение, это самое интимное для оборотня моего клана. Так что тебе нечего стеснять… И бояться. Я не причиню тебе вреда. — серьёзно сказал Марс, заглядывая в синие сверкающие глаза.
— Я не боюсь… — вновь шёпот и очередная волна запаха возбуждения от неё. Зверь также заворочался, заставляя тянуться к избраннице.
— Даже зная, что я убил свою семью? Рилка же не могла промолчать, я знаю. Я её любимчик ещё с юношеских лет, — тихо спросил мужчина, пытаясь успокоить клокочущие сердце. Ведьмочка отрицательно покачала голову и потянулась к мужчине. Леопард, с победным рыком, приблизился к желанной. Сладкий поцелуй, намного глубже, чем на зимнем балу. Вторая ипостась будто завибрировала — задрожала. Мужчина притянул к себе девушку. Сейчас… Моя! Только Моя! Горестно рыкнув, Марс оттолкнул податливую и нежную Аделину.
— Нет, не сейчас! — выдохнул он, чувствуя сильное возбуждение не только своё, но и девушки. Ведьмочка смущённо кивнула и, напоследок, привстав на носочках, чмокнув оборотня в подбородок, ушла. Довольно развалившись на кровати, Марс улыбнулся.
— У, сколько силы она в тебя вбухала… — протянул вампир, влетевший в комнату вместе с менталистом и эльфом. Оборотень вяло махнул рукой, почёсывая зажившее место. На боку красовался новый шрам — небольшой красный рубец.
— Как ты себя чувствуешь? — ректор Академии, обеспокоенно смотрел на Марса, при этом держа меч за рукоять наготове.
— Я себя так хорошо ещё никогда не чувствовал. Зверь спокоен, резерв полон… — признался мужчина, серьёзно. Молча Катор внимательно осмотрел друга и, наконец, спрятал меч в воздушном кармане, облегчённо выдохнув и опустив напряжённые плечи.
— Что намерен теперь делать? — вампир уже рядом разлёгся, также смотря в резной потолок.
— Рассказать ей о её родителях, — вздохнул Марс, вставая.
— Уверен в этом? — тихо спросил эльф, знавший о недавнем небольшом расследовании Лепаррде.
— Ты что-то нашёл? — поинтересовался тут же Катор. Оборотень лишь кивнул обоим, выпроваживая друзей из комнаты.
Ему хотелось, чтобы запах Адель был постоянно в этой комнате, постоянно рядом с ним. В его жизни. Чтобы этот аромат ассоциировался со счастьем, детьми, любовью…
Устало потянувшись, оборотень сел за рабочий стол и прялся писать письмо.
' Адель, я все же трус. Трудно это рассказать в лицо. Прости, что говорю о твоих родителях так.
Я знал их обоих. Твоего отца, Сильвана, всю жизни. Мы росли вместе, как братья. Он помог мне, когда я не справился с оборотом и загрыз свою семью. Он один из единственных, кто был со мной всегда. А я предал его… Не понял, когда нужна была моя помощь, не был рядом. Находил нелепые оправдания самому себе все эти пятнадцать лет, но… я виноват перед твоей семьёй. Очень.
В документах Дворца я кое-что нашёл о смерти Сильвана. Хотя, честно скажу тебе, до сих пор ни я, ни Катор не знаем, что произошло, почему твой отец пропал. Сильван де Лейн был найден на краю Танаиса с ритуальным ножом в груди. По словам очевидцев, мужчина защищал свою жену и дочь от странного, громоздкого телосложения мужчины. Сыщики нашли на месте преступления следы подчиняющего ритуала. К сожалению, кукловод не найден. Я найду его. Я уже ищу его. Поэтому-то я и не рядом, все разгадки во Дворце.
С твоей матерью, Беатрис, кстати, у тебя её характер, я познакомился на венчании. Она была очень красивой и умной женщиной. И рисковой. Не боялась противостоять твоему отцу. Её обезглавленное тело нашли недалеко от твоего приюта. Вокруг тела обнаружили амулеты передачи силы, основанные на магии крови. Но кровь, как путеводитель магии присутствовала на месте. Это означало, что ритуал не провели. Но магии в жертве не обнаружили. Предположительно: Беатрис передала свою силу тебе, когда отдавала в приют. Возможно, поэтому ты не помнишь их… Передача магии несёт в себе много остаточных эффектов, даже если сила родственная.
Прости, что не был рядом. Прости, что не сказал сразу об отце. Когда увидел тебя, не понял сначала, почему так тянет к тебе, а ты кажешься неуловимо знакомой. А затем осознал. Его синие глаза, такие же синие. Ты впитала лучшее от них обоих. Такая же сильная и красивая, отзывчивая и добрая.
Я должен найти убийцу. Поэтому я опять пропаду. Будь осторожна. Я оставляю тебе этот браслет. Он принадлежал моей матери. Не бойся, свою мать я не убивал, если так можно выразиться… Она погибла, рожая меня. Вот такое проклятье следует за мной — самые близки погибают рядом, и чаще всего от меня самого.
Этот браслет — магическая связь с тобой. В случае опасности, я сразу же найду тебя, так как у меня парный амулет. Носи этот браслет, не снимая. А я скоро вернусь. Только жди.
p.s. Не влипай со своими ведьмочками ни в какие авантюры!
От каких-то уродов я спасу вас, а вот от гнева своих товарищей — нет. Прижмите уже хвосты!
Марс Лепаррде'
Сложив письмо аккуратно в небольшой конверт и положив внутри красивый тонкий кручёный браслет, Марс устало посмотрел за окно и переместился к уже спящим ведьмам. Его маленькая Верховная, свернувшаяся калачиком, сладко сопела, улыбаясь во сне. Рядом с её кроватью стояла магическая белая роза — та самая. Мужчина нежно улыбнулся девушке и, осторожно подложив письмо под простую вазочку, поцеловал возлюбленную на прощание. Бесшумный телепорт и комната ведьмочек осталась без мужчины. Лишь только небольшое письмо с браслетов в конверте с печатью Лепаррду лежало рядом со снежной розой.
1Mia spitfire (итал.) — Злючка моя.
2La mia anima (итал.) — Душа моя.
3Dea della morte` (итал.) — Богиня смерти.