Глава двенадцатая

Милашка, не такая заводная, как обычно, сидела и смотрела в одну точку. Отражение в зеркале показывала довольно милую с ямочками девочку, точнее, девушку. Воспоминания об одном ушастом красавчике непроизвольно вызвали желание выпрямиться и выпятить грудь вперёд, словно хотелось стать старше, красивее, притягательнее. Один сон, настолько нереальный и в то же время до боли, прямом смысле, настоящий — не давал покоя. Присниться ж такое… Эльф и голый, да ещё и, мягко говоря, покусившегося на твою невинность. Учитывая, что в жизни этот самый Колирон, преподаватель ментальной защиты, наоборот, делал все, чтобы отдалиться от ведьмочки. То бухтел, как возбуждённая бабка: ' Этого не делай; туда не ходи; и где вы, адептка, только воспитывались⁈', то походил на ледяную глыбу, как копия ректора — весь такой из себя надменный и прекрасный, а все вокруг — несчастные букашки. Ушастый помидор!

Женевьева раздражённо топнула ножкой, затем досадно потираю ушибленное место. А мысли так и не выходили из головы, как будто влюбилась девушка в этого Трейби-Терр Вайда. Больно нужен он ей, ушастый злодей! Вечно недовольный, как лимон съел. Будто ведьмы — сплошные беды. Ну и что, что все разы, когда ведьмочка пряталась от заместителя декана некромантного факультета в женском туалете — заслужено. Ну да, нечаянно прокляла, но ведь нечаянно же! А на балу? Ну, с кем не бывает, а? Ну чуть не поцеловала… Ну так чуть, опять же! А этот аристократ красноухий до сих пор дуется. Говорила же мамочка, если мужчина не влюбился в тебя с первого взгляда — жди беды, влюбился сразу же — тоже добра не жди! А как теперь быть маленькой ведьмочке с не очень сильным даром лесной силы, хоть лианы с лёгкостью плетутся…

— Жев, нас Старшая зовёт. — шепнула от двери Аделина. Верховная выглядела очень бледной и худой, силы её покидали каждую секунду, высасывая жизнь. Лишь красивый витой маленький браслет на ручке нежно блестел из-под рукава традиционного шерстяного чёрного платья. Милашка тяжко вздохнула, напоследок глянув на своё не менее бледное отражение, чем у Адель. Поникшие плечи не хотели выпрямляться; щёчки, раньше розовые, пухленькие с ямочками, сейчас же выглядели впалыми и не такими аппетитными, нежели до трагедии.

Сестры, такие маленькие и несчастные по сравнению с другими ведьмами, а тем более магами, шли к главной. Перед глазами вновь и вновь мелькали улыбающиеся образы мёртвых сестре. Сердце болезненно сжималось, а слёз уже не было. За несколько дней девочки уже все выплакали и щёки теперь неприятно горели, как будто кожа стягивалась — по ощущениям.

Сама Школа и до этого дня не выглядела радостным и светлым местом обитания ведьм, сейчас было ничуть не меньше мрачнее кладбища. Окна, занавешенные тёмными занавесками, скрипучий пол, от магии помощников Марса Лепаррде — почерневший, стены влажные и вонючие плесенью. Место с каждой секундой давило на людей и нелюдей всё больше, пытаясь вытурить. Каждый скрип и шорох, поначалу воспринимай, как обычное явление, теперь походил на плачь и крик. Даже маги, вообще-то, высококвалифицированные мужчины союза Дейур, с довольной регулярностью шарахались от всех скрипов и стонов здания. Очередной шорох и люди, все как один, скрепят зубами и напряжённо переглядываются.

Наэль, всегда холодная и неэмоциональная, была в своём кабинете и нервно пила какую-то настойку. Её маленькие пухлые ручки потряхивались, на лице пролегли глубокие морщинки. А вся та пустота во взгляде рассеялась, явив наружу несчастную женщину. Всего лишь женщину, не Старшую Верховную Наэль.

— Сядьте, девочки. — прохрипела женщина, допивая залпом напиток. Маленькие ведьмочки устало привалились на единственную софу, стоящую недалеко от стола Верховной. — Проводить шабаш Весеннего равноденствия опасно здесь. Так как до праздника осталось две декады, то Господин Лепаррде и ректор Академии магии Господин Лаим отправят вас в сопровождении в Академию телепортом. Сейчас нестабильный магический фон, особенно в свете последних событий… А эти Господа довольно умны и сильны, а это очень важно. Тем более сейчас.

Девочки взволнованно переглянулись. Адель откашлялась и, наконец, решилась спросить ведьму.

— А как же старшие ведьмы? Как же Вы?

— Как только вас отправят в Академию, я отправлюсь в Королевский совет магов. В связи с трагедией, я надеюсь, эти петухи, наконец, воспримут ведьм, как себе равных. И позволят сеньору Лаиму и мне объединить учебные заведения. Как только вопрос будет решён, положительно, я полагаю — мы с оставшимися сёстрами также прибудем в Академию магии.

— А ректор не будет против?

— Катор — мой должник, так что с ним проблем не будет, девочки. Ступайте — собирайте вещи. Вечером сеньоры маги уже желают отбыть. — вздохнула полная женщина, моментально постарев на несколько десятков лет за последние несколько дней. Каждый шаг и каждый вздох будто с трудом давался ей, напоминая о своём истинном возрасте, не малом даже для ведьмы.

Младшие чёрные сестры, поклонившись главной, направились в небольшую беседку во дворе Школы ведьминства. На старых, в кое-каких местах сломанные скамейки были заняты мужчинами. Катор, в траурном костюме, как и всегда внимательный и серьёзный, но в то же время опасный. Сталь волос и глаз периодически поблескивала в свете редкого холодного солнца, испуганно спрятавшегося в чёрных облаках.

— Добрый день, сеньориты-ведьмы. — сухо поздоровался помощник Лепаррде — Стер и быстро ушёл, кивнув другим мужчинам. Адель, тихо и смущённо, приблизилась к Марсу и позволила себе приземлиться рядом с ним. Под тяжёлые взгляды ректора Академии магии и Лориана Майо.

— Сказал? — ухмыльнулся мертвец, освобождая место для других ведьмочек — все ещё его хозяек.

— Марс, я все понимаю, но чтоб никаких свадеб, а тем более детей, пока с ведьмами не наладится все и не найдётся убийца… — забухтел Катор, с каждым словом которого Аделина краснела ещё сильнее.

— Лориан, она догадалась сама. Катор, я тоже мозги имею, так что остынь. — хмыкнул оборотень, нежно гладя ладонь невесты.

— А когда мы отправимся в Академию, Сеньор Лаим? — пискнула милашка, неожиданно вспомнив вновь краснеющего эльфа. Надо всё-таки прояснить вопрос с ним, иначе девушка уже спокойно точно спать не сможет. Хотя она и сейчас спать не может — перед глазами мёртвые сестры, так и прожившие свою жизнь сполна.

— Мы планировали завтра вечером, но… Думаю, стоит сделать это сегодня вечером. Вы будете готовы? — устало поинтересовался глава магической академии. Девочки понуро кивнули, начиная трястись от холода. Зима ещё не ушла, весна ещё не пришла в этом месте. На союзе Дейур равноденствие всегда происходило именно в такие периоды, поэтому и получалось, что между шабашами ведьм был не очень большой промежуток — всего три-четыре месяца. Старшая ведьма, как глава шабашей, просчитывала дни равноденствия, находясь в длительном трансе — сне богинь.

— Женевьева, ты сегодня какая-то совсем странная… — прошептала на ухо милашки Иветта. Девушка раздражённо махнула рукой, вновь и вновь вспоминая нереально реальный сон.

Как может прекрасный, хоть и длинноухий, стройный и гибкий, изящный длинноволосый блондин эльф-аристократ присниться в таком сне. Ладно бы в жизни были какие-то предпосылки в романтическом плане-то… А то ж не было! Одни только выговоры и выговоры, выговоры и выговоры… Выговоры! В очередной раз топнув ножкой по мёрзлой, но влажной земле, девушка, наконец, решила. С эльфом поговорить, расставить все точки над ' i'. И вообще, признаться, что… достал! Надоел, в конце концов! Не прекрасный умный эльф, а старый немощный злой колдун какой-то.

— Женевьева, с тобой все нормально? — осторожно поинтересовался Лориан, играя бровями и внимательно смотря на девушку.

— А что такое? — смущённо протянула девушка, почёсывая кончик курносого носика.

— Да просто Вы, адептка Женевьева, уже раза три-четыре топнули своими ножками по бедной земелюшке, да и ещё пыхтите так — ну уж очень возмущённо. — протянул Катор, не отрывая взгляда от краснеющих щёчек с ямочками. Женевьева распахнула ореховые глазки и вскочила, схватившись ладошками за горящие щёки.

— Ой! — выдохнула она, и сестры мысленно добавили к её фразе ' девочки'. Девушка потоптавшись молча несколько мгновений, убежала с криком ' вещи собирать надо'.

— Как интересно… — хмыкнул Лориан, понимающе переглядываясь с оборотнем и менталистом.

Девушки влетели следом за бедовой сестрой в их комнату, безнадёжно пустующую теперь после смерти пяти младших ведьмочек. Понаблюдав за беготней Женевьевы, девочки тоже решили собрать вещи. При этом среди вздохов, пыхов и других возмущённых звуков, доносящихся от милашки, чёрные сестры различали и слова.

— Так… белье, чулки… Нет, ну почему приснился- то⁈ Не влюбилась я вовсе!.. нитки, иголки… Да как в него можно влюбиться? Подумаешь эльф!

— Тролль… — тихо прошептала начинающая веселиться Келен.

— Тролль! — подхватила милашка, не обращая внимая на смешки девочек, — тетради взяла, чернила… Так… Нет, ну а почему собственно я должна перед ним извиняться? Заслужил и проклятие и вообще!.. Блин, платье надо простирнуть… А как он краснеет… Милый такой, красивый… Ботиночки совсем расклеились, эх, придётся тратить накопленные денежки! А эльф этот мне неинтересен! Какой из него муж? Правильно — вредный! Знает только, что орать и орать! Выговоры свои выговаривает, красный ушастый помидор! — Женевьева насылась по комнате, собирая свои разброшенные вещи, и бухтела, не хуже своего обожаемого эльфа. Сестры уже в открытую посмеивались над сестрой, на секунду забыв обо всех несчастьях.

— Жев, может всё-таки сядешь и расскажешь нам о своих переживаниях? — схватила за плечи маленькую милашку Адель. Женевьева тяжко вздохнула и, наконец, присела на кровать, но эмоции били через край, управляя девушкой.

— Ой, девочки! — вздохнула девушка, приставая, садясь назад, жестикулируя. — Не могу не думать о нём! Этот эльф мне покоя не даёт с тех пор, как мы попали в академию! Проклятие на него случайно попало, потому что я отвлеклась от основной задачи тогда. Думала о нём. Чуть не влюбилась, представляете⁈ Но потом, когда бегала от него по всей Академии — враз разонравился он мне! Ну вот честно. Вредный, выговоры свои говорит и говорит. Можно подумать он удовольствие получает от этого! Извинилась же! А он? «Где Вас только воспитывали, адептка!» Тролль! Правильно его назвала — ничего он не прекрасный эльф! Вечно кричит своё «адептка». Адептка то, адептка сё! Адептка! Тоже мне аристократ голубых кровей! Ох, девочки… А помните тот вечер в таверне? Ну… мне приснилось настолько реальное, что мне казалось, что одно место болит целый день после того вечера.

— Что за сон? — Иветта, самая романтичная среди сестёр внимательно слушала переживания Женевьевы, шикая на хихикающих Аделину и Келен. Милашка ещё раз ещё глубже вздохнула и продолжила.

— Он мне приснился. Как всегда красивый… И голый, представляете⁈

— Голый? — Верховная и бандитка не ожидавшие такого поворота, бурно закашлялись. Рыжая красотка махнула на них рукой, показывая глазами Женевьеве продолжать.

— Голый… И, знаете, девочки… Ну мне приснилось, что мы с ним… Что я теперь… — милашка не смогла закончить, смущённо спрятав лицо в ладонях.

— Как интересно! — Лориан, бесшумный собственный персоной, появился настолько неожиданно в компании все того же Лепаррде и Катора именно в этот момент. И застыли с открытыми ртами. Майо улыбнулся одной из своих шикарных улыбочек. — Какие интересные сны девочкам снятся — то!

— Лориан! Уходи! Девочки хотят поговорить! — Келен, сдерживающая смех, разразившийся ещё больше при виде удивлённого ректора и декана, выгоняла мужчин из комнаты, не желая слушать даже зачем они пришли. Да они и сами забыли, зачем пришли.

— Продолжай, Жев! — нетерпеливо тряхнула милашку красотка.

— Да что продолжать! — грустно вздохнула ведьмочка, плюхнувшись на кровать. — Мне приснилось, как я провела ночь в его объятьях. А наутро там… болело.

— Страсти какие! — охнула Иветта, взмахнув руками.

Вошедший вежливый до невозможности Стер, правая рука Марса во Дворце, сообщил, что маги и ведьмочки, то есть в его интерпретации «сеньориты-ведьмы», отправляются в Академию магии Господина Катора Лаима через три часа. Очень вежливо попросил девочек поторопиться с вещами и прощаниями со старшими ведьмами. Его манеры общения вызвали у ведьмочек новый взрыв смеха, который очень смутил молодого мага. Непонимающе кашлянув и на прощание расшаркиваясь перед дверью, Стер вышел из комнаты, оставив ведьмочек одних.

— Сеньорита — ведьма Иветта, не желаете ли вы поднять свои панталоны с моей кровати? — скопировала его манеру разговора Келен, заставив с новой силой взорваться смех сестёр.

— Благодарю Вас, сеньорита-ведьма Келен! Вы крайне обходительны! — подыграла ей рыжая, играя бровями и губами, пытаясь изобразить брутального Стера.

Навеселившись, чёрные сестры младшего шабаша продолжили собирать вещи. Наткнувшись на некоторые вещи мёртвых сестёр, девушки вновь потеряли интерес к жизни, блеск из глаз исчез, оставив только грусть и печаль.

Мужчины, серьёзные и хмурые обнаружили в нужное время прямо перед парадным входом. Младшие маги помогли ведьмочкам с вещами. Долгих прощаний с ведьмами не было, так как все надеялись на благоразумие Королевского совета магов. Наэль, словно страху, спустилась по ступеням, обняла каждую ведьмочку. Но во время объятий с Иветтой, самой девушке стало плохо. Она закашлялась и упала на колени перед Верховной.

— Ветта! Что с тобой? — обеспокоенно подлетела Адель, на глазах становясь все бледней от страха за свою сестру.

— Не знаю… Просто стало так плохо… Я вновь вспомнила тот день и магию кровь, что была там. — прошептала почему-то хриплая рыжая ведьма. Адель, вытирая слезы, обняла сестру настолько крепко, насколько смогла.

Катор осторожно позвал младших ведьмочек, привлекая внимания. Девочки, молча, встали с холодной земли и подошли к ректору. Лаим и Лепаррде вместе, как когда-то в свои ученические годы, открыли мощный портал, намного крупнее и ярче, чем обычно. Каждый помощник подошёл по очереди к ведьмам, взяли их сумки и уже в паре с девушкой осторожно шагали в магический туннель.

Академия встретила девочки почти так же, как в первый раз. Снующие туда-сюда адепты, нервные и шустрые преподаватели. Изменилось только то, что теперь встречающий прибывших эльф даже не пытался выглядеть дружелюбным и вежливым.

— Эти ведьмы опять что-то натворили? И почему их только четыре, Катор? — Колирон непонимающе уставился на траурный костюм ректора Академии.

— Где ты последние три дня был? — удивлённо вздохнул Марс, полагавший, что о трагедии известно уже везде.

— В Академии, естественно. — ответил ему Трейби-Терр Вайд, не менее удивлённо.

— Катор, ты не сообщил? — Марс нахмурился грозно и даже страшно. Шрам дёргался, выдавая нервы оборотня.

— В Академии и так неспокойно, я решил пока не сообщать. — кивнул глава учебного заведения и, отдав распоряжение молодым магам, ушёл.

— Так что происходит-то? — потребовал ответ эльф, избегая смотреть на милашку. Девушка сузила глаза и набычилась на Колирона, как самая гневная и отнюдь милая ведьма на свете.

— Сеньор Трейби-Терр Вайд, по пути в Школу ведьминства на нас было совершенно покушение. В ритуале погибли другие ведьмы моего шабаша. — выпрямившись, сказала Адель и прошла мимо Марса и Колирона. Эльф взволнованно уставился на милашку. Девушка, почувствовавшая взгляд длинноухого, задрала курносый нос повыше и направилась в ту же сторону, что и маленькая Верховная.

Лепаррде устало прошептал эльфу подробности, стараясь не привлекать внимание любопытных адептов. А вот девочки, все в тех же, казалось бы, платьях и другими атрибутами, бывшие с ними всегда — привлекали очень много внимания. Маги видят непросто ауру, но и чувствуют, когда сила покидает человека или нелюдя. Шлейф силы, рваными кусками остававшийся за ведьмочками, тянулся от самой Школы. Бледные и несчастные ведьмы только подтвердили опасения начинающий магов.

— Что, даже сами не можете спокойно прожить? Вы ведьмы! Вы всегда убиваете! Быть вам проклятыми всегда! — кинул им вслед адепт-некромант, главный ненавистник ведьмочек в Академии. Но закончить свою фразу он не смог. По причине того, что рот его мгновенно зарос, не оставив и никакого рубца. Магию Марса Лепаррде знали все. Опустив головы настолько низко, насколько смогли, адепты разбежались по разным сторонам — подальше от декана некромантского факультета.

Еле сдерживая непрошеные слезы, девочки вбежали на свой такой родной этаж в общежитии. Девушки увидели пустой коридор с маленькими просветили, в которых порхали пылинки. Пустующие комнаты напомнили вновь о потере, давая путь слезам, которых казалось бы уже и нет.

— Стоит жить в одной комнате, девочки. — Предложила Келен, успокаивая Иветту, рыдающую на взрыв.

Комнаты были рассчитаны на проживание трёх человек, кроме одной, по площади большей. Ведьмочки перенесли одну кровать в эту комнату, находящуюся рядом с гостиной — большим залом отдыха. Навели порядок во всех комнатах, разобрали вещи и, уставшие, уселись прямо на пол в большом зале. Перестановка и уборка всего на несколько мгновений позволила забрать о сёстрах, покоящихся в объятьях низших Богов.

— Девочки, а давайте устроим маленький шабаш? Попытаемся объединить силы вновь и… Посидеть в трансе? — Иветта, самая взволнованная, вскочила перед чёрными сёстрами.

Её предложение приняли на ура, надеясь только на одно — чуть заполнить эту пустоту в душе, разрывы в силе. Как же им хотелось восстановить свой шабаш, с каждой секундой слабеющий. Собрав нужные вещи в одном месте, уселись в маленьком круге на полу, раньше бывший намного больше, девочки начали транс. Потоки бесхозной энергии ласкали ведьмочек, будто просясь в объятья, магия верным зверем окружала девушек.

Неожиданный толчок и девочки удивлённо уставились друг на друга. Толчок повторился и они почувствовали, как их резерв восполняет. Ушедших магия мёртвых сестёр возвращалась к ним. А вместе с магией и утерянные и позабытые воспоминания.

Адель потрясенно застонала, наконец, вспоминая до мелочей черты лиц родных, забытых в детстве, и их убийц-марионеток в лапах злодея-кукловода. Вспомнила ночь в таверне, с отвращением видя в своих видениях адепта-некроманта, липнувшего к ней. И Марса. Та же ночь, но мужчина с зелёными глазами и рваным шрамом над глазом… такой нежный и говорит столько прекрасных слов. И та ночь, после которой девушка обнаружила браслет и письмо.

Воспоминания девушек слились в один поток, не разделяясь. Поэтому девочки видели воспоминания всех сестёр в порядке старшинства в их шабаше.

После воспоминаний маленькой Верховной следом, ни на секунду не останавливая поток силы, появились некоторые забытые моменты Иветты. Вот мать, гордая аристократа, отказывается от дочери и силы, данной по праву рождения, ради титула и славы. А дочь остаётся в одна в позабытой всеми мирами Школе ведьминства. Пару воспоминаний о вечерах, проведённых в не совсем трезвом состоянии. И почему-то Саниэль.

Рыжая красавица иногда гуляла в забытье — лунном сне. Тёмный сад в свете белоснежной луны встретил ведьму, словно раскрывая объятья. Красотка проскользнула вглубь, нежно касаясь стволов деревьев.

— Что вы здесь делаете⁈ — Знакомый рык и перед девушкой одним слитно моментальным переходом появился полураздетый куратор. Девушка, все так же нежно улыбаясь, погладила оборотня, вызвав у того довольный и в то же время очень удивлённый рык. После некоторого молчания и неожиданной ласки, аспирант-некромант напряжённо оттолкнул тонкую изящную ладонь от своей вздымающейся от глубоких и частых вздохов груди.

— Уходи, ты очень нравишься моему зверю. — Прорычал молодой мужчина, сверкая в лунном свете звериными жёлтыми глазами.

Потрясенно вздохнув, девушки увидели следующие воспоминание. И оно оказалось Келен.

Вот маленькая девочка ворует и бежит от преследователей, а вот она видит свою мать, счастливо живущую с мужем и другой дочерью…

Пьяная бандитка танцевала на столе в том самом трактире доброго гнома. Веселье било через край, пока на горизонте не появился ехидный вампир. Бесцеремонно перекинул девушку через плечо и переместился с ней в пустую комнату в женском общежитие.

— Пейте меньше, дорогуша! Не все мужчины настолько благоразумны и могут контролировать свои желания. — Вампир скинул девушку на кровать и несколько мгновений нагло разглядывал.

— А вас никто и не просит сдерживаться… — прошептала Келен, облизывая пересохшие губы. Мирагел застонал, закрывая глаза, стремительно исчезая в телепорте.

А вот воспоминания милашки поразили ведьмочек ещё больше. Сон, про который она рассказывала недавно оказался реальностью. И именно это воспоминание в подробных деталях увидели поражённые чёрные сестры, все вместе краснея.

— Ах ты, помидор ушастый! — Топнула ногой первая отошедшая от транса Женевьева и рванула из комнаты. Не хуже разъярённой фурии девушка бежала в ночи, краем сознания понимая, что девочки очень долго сидели в трансе.

— Сеньорита адепка! — Знакомый раздражённый отклик побудил ведьмочку повернуться на голос и подойти. Недовольный эльф сидел на скамье и смотрел на милашку, насупив свои белоснежные брови над идеальным прямым носом. Данную часть девушке очень сильно хотелось тут же исправить! А ещё расцарапать лицо, повыдёргивать волосы и проредить густые ресницы.

— Сеньор Колирон… А я именно Вас и ищу… — Сдерживая из последних сил свои эмоции, произнесла девушка, встав напротив мужчины. Под её взглядом ореховых глаз северянин стушевался и ожидал развития событий. — Я кое-что вспомнила. И требую объяснений.

— Я… не должен был… — глотая слова, прошептал красный эльф, словно боясь смотреть в глаза ведьмочки.

— Не должен был⁈ Да я на следующий день ходить не могла нормально! Как вы посмели вот так, без брака… это сделать! Я теперь… навсегда останусь одна, никому не нужная! А вы, оказывается, «не должен был»!

— Я готов жениться! — Эльф встал перед Женевьевой с серьёзной миной на прекрасном лице.

— Я. Не. Пойду. За. Вас! Тролль! — Рявкнула милашка, стукнув на прощание в плечо эльфа своим маленьким кулаком.

Вбежав в свою комнату, Женевьева сразу же упала на свою кровать и разрыдалась громко и со вкусом. Подруги окружили её и попытались успокоить, даже и не надеясь на рассказ, что, собственно, произошло. Захлёбываясь слезами и, буквально, задыхаясь, милашка попыталась что-то сказать девочкам, приняв сидячее положение. Но так и не смогла ничего вразумительного произнести, чуть ли не икая от бурных рыданий.

Адель, немного уставшая от слёзных драм и прочих переживаний, применила свою силу Верховной и усыпила бедовую сестру. Девушки осторожно уложили милую сестрёнку, укрыли, нежно погладив по сырой ещё от слёз щёчке с милой маленькой ямочкой.

Женевьева снова и снова видела в своём принуждённом сне эльфа. Высокомерный длинноухий блондин с голубыми глазами, который улыбается кому угодно, но только не маленькой ведьмочке. Вновь и вновь девушка видела его лицо, скривлённое настолько, что казалось, что мужчине просто неприятно даже находиться рядом с ней. И его слова, эхом повторяющиеся, будто одолжение делает, разговаривая. Будто признаётся в чём-то очень постыдном и отвратительном.

Лесная ведьмочка резко проснулась, хватая воздух губами, и вытерла напрошенные слезы. В кромешной тьме на соседних кроватях относительно спокойно спали сестры, изрядно похудевшие и бледные за последние несколько дней.

Девушка тихо встала и подошла к единственному большому зеркалу в комнате, повешенному здесь только благодаря заботе Рилки — кухонного призрака. В отражении показалась зарёванная девочка.

Точнее, молодая симпатичная небольшого росточка девушка. Таких, как Женевьеву, любят не за внешние данные, а за задорный нрав и способность веселится всегда и везде. Не зря девушкой интересовались довольно приличное количество молодых людей.

Теперь женщина… Маленькая, молодая и красивая, но уже женщина. Женщина с большими ореховыми глазами, ещё влажными после недавних слез, в обрамлении густых ресничек. И милые ямочки, всегда привлекающие внимание к пухленьким щёчкам. Эти самые щеки вкупе с пухлыми губками натурального кораллового цвета и большими глазами делали девушку невероятно милой и притягательной.

— Если он меня не любит… Ну и что⁈ Я — красивая! И я сделаю все, чтобы быть счастливой! — прошептала сама себе девушка, смущённо улыбаясь своему отражению. Колющее чувство обиды и несправедливости немного угасло, но дало волю совсем другим эмоциям, так часто «заталкиваемым куда подальше». Всё-таки это любовь. А как же иначе? Девушка тяжко вздохнула, пожимая плечами своему отражению. Как можно не влюбиться в этого эльфа? Красивого, статного, а главное — эльфа. Но… она ведь ему не нужна. А что это может значить? Значит, его надо просто забыть… Как бы это тяжело и трудно на самом деле ни было.

* * *

Три дня до весеннего шабаша пролетели незаметно. Все прибывающие и прибывающие старшие ведьмы вызывали только безмолвные вопросы у адептов и преподавателей Академии магии. Напряжение возрастало, нависая взволнованным щитом вокруг «хозяев» учебного заведения.

В Королевском совете магов наконец-то, правда под напором белоснежного леопарда, одобрили присоединение ведьм Школы ведьминства к Академии. Хладнокровные прежде к любым ситуациям эти маги Высшего круга, или ранга, как они сами называют, осознали всю катастрофу происходящего.

Все эти дни Колирона Трейби-Терр Вайда в стенах магической обители не наблюдалось. А на постоянные вопросы сестёр ' что хоть произошло?'.

— Пошёл он к низшим Богам! Тролль! — отвечала Женевьева, выше задирая курносый носик.

Самой Старшей Верховной не было, и ведьмы, дружным семейством, не то что маги какие-то, готовили все к шабашу. Катор Лаим предварительно выделил на праздник ведьм закрытый участок сада, чтобы не было всяких несчастий. Да ещё эти сплетни, что каждый, кто увидит танцующую в шабаше ведьму станет её слугой на всю свою жизнь. Перестраховаться стоило.

Лориан помогал ведьмам, будучи уже мёртвым и принадлежа маленьким ведьмочкам. Это не радовало Мелиссу, по крайней мере так она это показывала. Его постоянные ухаживания, казалось, выводили женщину из себя. Но стоило только исчезнуть за какой-то вещью Майо, Мелисса выглядывала его из-за горизонта каждую минуту. Девочки понимающе переглядывались и посмеивались, но ничего не говорили. И вот в очередной раз Мелисса осторожно выглядывала Лориана там, где он должен был появиться.

— Что там? — поинтересовался Майо, склоняясь со спины к плечу женщины, испугав ту. Та, покраснев не хуже молодых девчонок, пролепетала пару слов, стушевала и поспешила скрыться. Мужчина наблюдал за всем этим со своей шикарнейшей улыбкой и как только Мелисса ушла, поинтересовался у хозяек.

— Меня высматривала?

Девочки дружно закивали, сверкая глазками. Хоть какие-то любовные переживания скрашивали траур, заставляя биться сердца с прежней частотой. И жить дальше хотелось. Тем более в этот чудесный день весеннего равноденствия.

Магия кружила в воздухе сверкающими бликами, делая его ещё более прекрасным. Весенний воздух самый прекрасный, ещё свежий по-зимнему, но уже такой нежный — совсем по-летнему. И даже маги чувствовали волшебство вокруг, пораженно наблюдая за радужными аурами ведьм. Именно в этот день их сила наполнялась, как никогда прежде. И даже плачь о потере молодых ведьм, жестоко убитых, прекратился, являя миру прекрасных женщин в чёрных платьях.

Ночь наступила стремительно, побуждая магов и других людей и нелюдей попрятаться подальше от ведьм. В тёмном, начинающем цвести саду Академии магии, разжёгся большой костёр, вокруг которого спиралями вращались потоки полярной силы ведьм. Огонь танцевал свой танец вместе и с водными — синими, растительными — зелёными, воздушными — белыми, кровными — красными нитями магии, исходящей от ведьм. Не стесняясь ни друг друга, ни кого-либо, женщины по старому обычаю окружили костёр в одних белых ночных сорочках, которые в свете ясной ночи и бликов огня и магии — сверкали, словно тела призраков. Глаза ведьм наполнили светом и волшебством, стирая все границы между возрастами. Была женщина лет пятидесяти? Нет, теперь она не уступает молодым ведьмочкам, счастливо прыгающим вокруг костра-второго ведьминского костра в своей маленькой жизни.

Песни и танцы, звучавшие из сада, завораживали всех, заставляя приблизиться и посмотреть на чудеса, происходящие на улице. Смех и задорные голоса ведьм ускоряли в своём ритме сердца всех адептов и преподавателей, уже почти жалевшим, что не могут увидеть, что же у ведьм происходит. Желание посмотреть хотя бы одним глазком было невыносимым.

— Катор, ради всех Богов, закрой меня в какой-нибудь темнице! Ещё пару мгновений и я обращусь и побегу к своей ведьме, как домашний котик! Я не хочу ставиться бездушным рабом… — рыкнул Марс, потянув любопытного ректора Академии, осторожно заглядывающего в окно. Тяжко вздохнув, мужчины ушли подальше и прихватили пару бутылок чего-то сладкого и алкогольного. Подальше, чтобы не слышать чудесных звуков, не чувствовать потоки силы; подальше от прекрасных женщин, сейчас даже не обращающих внимания ни на кого.

В это время у ведьм началось главное веселье. Каждая чёрная сестра грациозно и аккуратно шагала в объятье божьего огня, желая только услышать голос Богинь. Огонь обвивал женственные тела женщин и ещё совсем молоденьких девушек, даря чувство, несравнимое с чувством счастья и любви. Несравнимое даже с самой необходимостью жить.

Адель и Женевьева последние ступившие в костёр, счастливо откидываясь на «ладонях» огня и кружась в его горячих и нежных «руках».

— Маленькие ведьмы… — неожиданный голос Богини и перед девушками, вышедшими из огня, появился образ призрачной, но невероятно прекрасной молодой девушки. Смотреть на неё было и в то же время невыносимо больно, но и жизненно обходимо. Очень высокая, тонкая, как тростинка, такая стройная, что её изгибам позавидует самая стройная эльфийка, следящая за своей фигурой с пелёнок. Длинные светящиеся, словно сама Луна, волосы и такие же волшебные глаза, в обрамлении лучиков ресниц. Захватывающе прекрасная дева в белоснежной полупрозрачной накидке на голое прекрасное тело.

Ведьмы склонились в земном поклоне перед Богиней Любви Лартея — главная мать чёрных сестёр. Богиня, с высоты своего не малого роста, посмотрела на приклонённых к её стройным ножкам ведьмам.

— Где ещё пять молодых ведьм, получивших моё благословление на прошлом празднике? — неожиданно серьёзный прекрасный голос Лартеи разнёсся эхом по небольшой полянке. Старшие ведьмы испуганно переглянулись, думая, что ответить. Богиня раздражённо снова потребовала ответа. Адель, взяв себя в руки, вышли вперёд к Лартее.

— Богиня… — начала она шёпотом.

— Стихийница… — вспомнила Богиня, и при её словах метки на предплечьях девушки засветились слегка, напоминая от кого они, собственно. Аделина откашлялась и начала громче.

— Богиня Лартея, моих сестёр — младших ведьм убили во время кровавого ритуала для высоса силы. Убийцу ищет… — Адель не закончила, так как её перебил гневный голос Богини, все так же эхом разносящийся по всему ночному саду.

— Кровавого ритуала? Кто посмел? Моих дочерей… А ты, Стихийница, скажи своему избраннику, этому оборотню белоснежных леопардов, что если он найдёт этого негодяя — он больше не будет испытывать боль во время обращения. Никто не смеет убивать моих дочерей!

Лартея, взмахивая свои изящные руки к тёмным звёздным небесам, собралась уже исчезнуть, но тут её взгляд упал на Женевьеву. Прищурившись, Богиня любви подошла к милашке.

— Одних моих дочерей убивают, других лишают единственного, что принадлежит только им… Это было по любви и согласию?

— Я… не знаю… Я… люблю его… — прошептала, заикаясь на каждом слове, испуганная Женевьева, неподвижно стоящая перед Богиней и осознавая все малость своего роста. Тем более перед Лартеей. Бессмертная усмехнулась будто своим мыслям и нежно провела по пухлой щёчке маленькой ведьмочке, затем исчезнув в ворохе мизерных звёздочек, ещё долго рассеивающихся после. Ведьмы потрясенно молчали и смотрели то друг на друга, то на костёр, медленно затухающий по окончании шабаша.

А на щеке милашки, в том месте, где коснулась Богиня любви, появился лёгкий узорчик в виде лозы, переливающейся при свете.

* * *

Мужчины сидели в родной гостиной и допивали запасы прекрасных вин. Запасов-то было немало и поэтому главы Академии уже прилично нахрюкались. Чтобы не слышать прекрасного пения ведьм и их же смех и не искушать себя смотреть в окно — закрыли окна чем только смогли: занавесками, подушками и даже одеялами. Свет от камина, плясавший по зале таинственными тенями, только добавлял «романтичности» месту. Мирагел и Катор посмеивались над пьяными рассказами Марса, Лориана и Колирона какие же ведьмы все — ведьмы.

— Я ей, значит, гоарю — женюсь! Ик! А она… Ик! А она — не пойду! Ик! Я ж её люблю! Ик! — совсем пьяный эльф выглядел краснее обычного, да и адекватным его назвать сложно. Рассказывая свои переживания, он уже навис над Марсом, который пьяно мотал головой, соглашаясь абсолютно во всём с другом.

— Любишь, говоришь? — эхом раздалось за мужчинами. Они пьяно мотнули головами в сторону прекрасной девы, не понимая, что происходит, да ещё и икая от перепитого спиртного.

Эльф попытался встать, поняв, кто перед ними, собственно, возвышается. Поклон вышел неидеальный. Совсем. Потому что длинноухий в процессе пару раз икнул, а в конце чуть не упал, пьяно смотря голубыми мутными глазами на Лартею. Богиня наблюдала за цирком, приподняв брови. Довольно человеческая и живая мимика на лице повелительницы любви смотрелась удивительно. Что, собственно, и сказали мужчины очередным дружным иком.

— По ауре вижу, что любишь, эльф. Если к следующему шабашу ведьма не будет твоей женой — не быть тебе счастливым никогда! — закатив глаза, сказала Богиня и вновь исчезла, оставив эхом разноситься свой голос.

— Вы это тоже видели? Ик! — спросил стоящий Колирон, почёсывая блондинистую макушку. Товарищи кивнули в подтверждение. Эльфу только осталось тяжко вздохнуть, икнуть… и лечь спать.