Глава шестая

К вечеру, когда вся Академия собиралась на ужин в просторной и светлой столовой, храме вкусностей и протесту идеальной худосочной фигуре, на улице заметно похолодало. Будто осень уже печалилась перед своим уходом.

За каменными воротами горожане уже облачились в теплые курточки и пальтишки. На горизонте молочного моры уже нависали хмурые облака, казавшись в отражении морской глади уже черными. Промозглый ветер весело кружил падающие листья, завывая жалобные песни.

Все сестры Аделины перед ужином обрядили свою Верховную в самую настоящую фею из сказок. Иветта с барского плеча даровала на вечер красивое атласное, но неизменно черное, платье; Женевьева свои любимые серьги-гвоздики; Дарьяна и Белла помогли с волосами.

В конечном счете сирота выглядела как самая роскошная и утонченная аристократка. Платье было несколько больше по размеру, но проблему отсутствия богатого бюста решил широкий пояс-лента. Этим аксессуаром у девушки подчеркнули осиную талию и плавность форм. Волосы Аделины расчесали и оставили нежным водопадом по спине, лишь убрав пряди от лица закрепив их за ушками. Маленькие сережки в виде пятиконечных звездочек с малюсеньким белым камешком в середине придавали изящному образу некую юность и легкую наивность.

Перед входом в столовую Аделина внезапно разволновалось, ведь так очевидно ее желание выглядеть красиво. Но сестры непреклонно повели ее в обеденный зал, попутно высматривая предмет охмурения. Но Марс Лепаррде не желал оказываться на виду, его не было даже за главным преподавательским столом. Ректор и его близкие товарищи восседали за ним, едва заметно наблюдая за ведьмочками.

— Его нет, — появившийся рядом куратор ведьм престранно уселся за один с ними стол. И пояснил уже лично Аделине, грустно расположившейся напротив, — У него работа такая, вызвали — помчал.

— Не понимаю, о ком вы, — Верховная сняла серьги и протянула их Женевьеве. Прическу она тоже поправила, вытащив из-за ушей пряди. Столько приготовлений и все зря.

Саниэль закатил глаза и уставился на Иветту, которая радостно сплетничала с Дарьяной. Сирота обратила внимание, что молодой человек слишком пристально смотрит на Иветту и его глаза начинают сиять зверином светом.

— Странно, я думала, вы нас ненавидите… — произнесла девушка на грани слышимости. Как она знала из соседства с Аукендонам, у оборотней невероятный слух. Девочки внимания не обратили абсолютно никакого, а вот Нарр исподлобья посмотрел на девушку.

— Не у всех случается любовь с первого взгляда, — заметил Саниэль, осторожно бросив взгляд в сторону рыжей ведьмы. Влечение к ней для куратора было невыносимым, но будто необходимым для жизни.

— Сеньор Нарр, о чем вы? — встряла в разговор милашка, стреляя глазами в противоположный конец столовой. И даже сомневаться не приходилось, что там расположился несчастный северный эльф.

Саниэль устало рыкнул и резко покинул черносестринскую компанию. Одно дело, когда это обоюдно взаимно. Другое — один страдает от чувств, другой даже о них не знает и захочет узнать.

У оборотней выбор пары на всю жизнь один. У них бывают увлечения, но чаще всего просто пастельные. Пара же для них священное. Начинается все с неординарного влечения. На примере Марса Лепаррде бесспорно видно. Его необъяснимое желание быть рядом с маленькой ведьмой, защищать ее, смотреть бесконечно долго. Но декан боевого факультета прожил в зверином городе слишком мало и совсем очеловечился.

У Нарра, единственного сына одного из альф Аукендона, влечение к рыжей вертихвостке началось с запаха. Зверь в приоритете ярче видит и ощущает ароматы. Феромоны Иветта ясно привлеки на лекции, где произошло нападение на Верховную. Под человеческим контролем, конечно, не произошло ничего пугающего. Но теперь Саниэль едва сдерживал свои порывы быть рядом с наикрасивейшей молодой ведьмой. С каждым днем, с каждым часом ему становилось труднее. А она его будто и не видела. От этого становилось очень больно где-то глубоко внутри, в самой душе.

Воздух сверкал, сияя магическими разрядами. Снег, будто замирая перед усыпанной пожухшей листвой, кружил в медленном танце, переливаясь в свете осеннего солнца.

Академия, окружённая хороводом снежных сверкающих огней, переливалась, становясь ещё более прекрасной. Большие витражные окна с причудливыми зимними завитками выделялись на острых каменных стенах тёмного возвышения. Здания, находясь в центре Дейура, искрилась, будто чёрный драгоценный камень с завитками светящегося в солнечном свете инея.

В этот день Академия Магии впускала в свою обитель весь город на чудесный праздник первого дня Зимы. Адепты и преподаватель готовили всю достопримечательность, желая не упасть в грязь лицом. То тут, то там раздался смех и разряды безобидных заклинаний. Синие, белые, фиолетовые дымки поднимались ввысь, окутывая все аудитории и залы в таинственном танце. Молодые люди присматривали девушек для подарка. Дамы же, исполненные волнительной радостью, торопились приготовиться к вечеру, обсуждая платья и маски. Занятия проходили быстро, шумно. Возбуждённые начинающие маги и взбудораженные профессора спешили, суматошно отсиживая положенное время.

Ведьмочки, испуганные разгорячёнными адептами, всегда таких спокойных, преподавателей, не замечающих никого, прежде следящих за порядком, мирно стояли. Все куда-то бежали, что-то обсуждали. Одни сестры грустно переглядывались, не понимая происходящего.

— Как поступим с масками? — вздыхая, спросила Келен, по привычке складывая руки на груди. Девочки, хмуро осматривая окружающую их красоту, столпились у библиотеки.

— Маски всегда одинаковые. Чёрные. Отличаются только наличием камешков да кружев, — вставила свои пять копеек Дарьяна, облокачиваясь на Лейлу.

— А идти на этот бал обязательно? — пробубнила рыжая, понимая, что, кроме чёрного платья, одеть-то и нечего. Матушка давно лишила всех привилегий рода, изредка напоминая о достойном поведение. А денег неприлично мало.

— Вам обязательно. Кто-то же должен веселить народ одним своим существованием, — раздался поблизости голос Месс. Магичка была в окружении своей свиты, готовых зубоскалить в одно мгновенье.

Ведьмы выпрямились, готовясь к новому столкновению. Эти стычек было прилично за последние несколько недель. И каждая из них становилась все неприятнее и опаснее. Как для ведьм, так и для магов.

— Не стоит хорохориться, малышки, — усмехнулась магичка, наблюдая за «грозными» подружками. — Я предлагаю перемирие.

— Как же.… От тебя хорошего нечего ждать. — Выдала бандитка, с подозрением смотря на надоумленные лицами свиты.

— Ты… Как тебя? — серьёзно начала магичка, приближаясь к Келен.

— Келен, сучка… — рыкнула девушка, прищурившись на безупречную блондинку. Месс дёрнула от раздражения щекой.

— Келен, ты нравишься моему жениху. Я хочу, чтобы ты не подходила к нему. А лучше совсем на глаза не попадалась, — сказала иллюзионистка, приподняв тонкую тёмную бровь, резко диссонирующую со светлыми волосами.

— Но ведь он не жених больше тебе… — сказала одна из девушек свиты. На что Месс зашипела на говорливую.

— Не понимаю, что за жених, — устало поделилась ведьма, даже не глядя на иллюзионистку. Нашла к кому с претензиями подходить. Келен, в отличии от большинства сестер, вела себя исключительно не по-девичьи. Заигрывания и кокетство для бандитки были веяниями другого мира, где не надо было зубами вгрызаться в жизнь.

— Мирагел. Я хочу, чтобы ты и твои никчёмные подружки не подходили к нему.

— Твои обожатели говорят, что он тебе никто, милая, — хмыкнула бандитка, вздёрнув хитро бровь. Это вампир столько крови уже попил в переносном смысле. От нескончаемых споров порой девушка срывала голос, хрипя как самый прокуренный сеньор.

— Взамен я предлагаю перемирие, — громко сказала Месс, зло смотря на выскочку. Келен с ухмылкой наблюдала за раздражённой девушкой, обдумывая ответ. Но долго ей думать не дали, Адель и девочки тихо позвали бандитку.

— Келен, соглашайся, — попросили сестры.

— Ладно-ладно, перемирие, — протянула руку ведьма магичке. Та, широко улыбнувшись, пожала её. Чёрные сестры, все, кроме самой бывшей воровки, облегчённо вздохнули.

Приготовления к балу у девушек много времени не заняло. Чёрное платье, чёрная маска… Только причёски, да румяна украшали девушек и позволяли узнать кто есть кто. Загоревшись теми чувствами, что испытывали окружающие, ведьмочки тоже прибывали в предчувствие зимнего чуда. Глаза блестели так же ярко, как кружащие магические звёздочки и наколдованный снег за окном.

Пробегая по украшенному саду, подруги заметили небольшую беседку, раньше не стоявшую здесь, обвитую белоснежными розами и сине-фиолетовым туманом. Место искрилось в лунном свете, освещая ночной сад.

Просто зайти в главный корпус, в котором располагался бальный зал, девушки не смогли, завидев приведения. Белые, напоминающие жуткий туман, они встречали всех у входа, открывая порывами ветра массивную дверь.

— Сеньориты… — прошелестел один из призрачных швейцаров, стоящий ближе всех, — Добро пожаловать на Зимний бал-маскарад Академии магии Дейур!

Двери отварились, открывая вид в волшебный зал. Много света, магический туман и звёзды везде, обычно тёмный зал был абсолютно белый и сверкал, как снег. Призрачные танцоры, выписывали танцевальные па, синхронно двигались в центре зала. Кокетливый и счастливый смех слышался повсюду. Тёмные одежды и маски присутствующих создавали более мистический образ, подчёркивая всю зимнюю красоту.

— Ох, простите… — пролепетала Верховная, налетев на высокого мужчину. Серо-зелёные глаза внимательно сверкнули из-под маски.

— Будь аккуратнее, bella1, — произнёс мужчина низким бархатным голосом, улыбнувшись девушке краешками упрямых губ. Ведьмочка неожиданно застеснялась и отбежала от обладателя соблазнительного голоса, теряясь от чувства, что мужчина ей уже знаком. Негаданное волнение охватило девушку. Надежда заискрилась глубоко внутри. А вдруг это Марс Лепаррде. С той самой лекции она не видела его почти четыре недели. Но влюбленность за время лишь окрепла в девушке.

Встав привычной группкой у стены, сестры наблюдали за вечером, завистливо смотря на танцующих адептов и преподавателей. Чёрные костюмы и чёрные, усыпанные украшениями, платья кружились почти сливаясь друг с другом, под звонкую музыку, напоминающую перезвон капель и песнь вьюги. Призраки, как снежные вихри также танцевали, разбавляя черноту нарядов.

— Разрешите Вас пригласить на танец? — появился знакомый бархатный голос только что встреченного мужчины, но глаза почему-то стали насыщенно-синие, как у самой Аделины.

— Оу, я не хочу пока… — растерялась девушка, отодвинувшись от него. Тот поклонился, сверкнув голубыми расстроенными глазами, и с абсолютно прямой спиной ушёл, оставив ведьмочек в своём тёмном уголке. Аделина почувствовала себя жутко виноватой, но танцевать ей хотелось только с одним мужчиной.

— Я танцевать хочу! — топнула ножкой милашка. Рыжая Иветта дёрнула её за руку и те помчались к танцующим, звонко смеясь.

Посреди вертящихся пар две ведьмочки, не слушая музыку, радостно танцевали. Весело прыгая, кружились и выписывали единственные танцевальные па, которые знали. Люди и нелюди, не танцующие, наблюдали за девушками, беззлобно улыбаясь, как если бы это шалили дети.

Адель осматривала всех, оставшись одна у стены. Все девочки разбежались, кто танцевать, кто знакомиться, кто ближе понаблюдать за призраками. Взгляд наткнулся на того самого мужчину с соблазнительным голосом. Брюнет стоял в компании эльфа, которого девушка узнала по торчащим ушам, вампир, кровавые глаза светились из-под маски, а острые клыки выглядывали в широкой улыбке, и какого-то ещё мужчины, по стальным длинным волосам которого девушка опознала ректора. «Бархатный голос», почувствовав взгляд ведьмочки, обернулся. Знакомые зелёные глаза взволновали её, сердце застучало в висках, руки задрожали. Мужчина внимательно смотрел за девушкой, не разговаривая с товарищами. Синий туман будто опустился рядом с ним, окутывая и скрывая с глаз ведьмочки. Заметавшись, девушка начала искать его глазами, желая подтвердить свою догадку. Нужно увидеть только рваный шрам на лице. Туман поднялся, но компания мужчин поредела, брюнет исчез, взволновав Адель ещё больше.

— Прекрасный вечер, — раздалось рядом, испугав девушку, искавшую в скопление людей и нелюдей пропавшего мужчину. Аделина смущённо отвернулась от мужчины, но тут же повернулась обратно, желая увидеть, наконец, зелёные красивые глаза и рваный шрам. На неё смотрел Марс Лепаррде, как тогда на лекции. Глаза его переливались, меняя цвета, изредка бывая настоящими — тёмно-зелёными. В глубине их больше было моря печали и тоски, был заметен интерес и некая нежность. Как только глаза были настоящими, сердце девушки стремилось в бег, отдавая колоколом волнения в ушах.

— Да, — прошептала ведьма, выискивая шрам. Небольшой кусочек его обнаружился, почти сразу скрываясь под маской. Вздохнув, мужчина стал смотреть на толпу, попивая искристую жидкость из тонкого бокала. Девушка, поняв свою слишком пристальную внимательность, смутилась, резко отвернувшись от мужчины.

— Вам идёт смущение, — тихо и так ласково сказал мужчина, искоса следя за Аделиной.

— Ваши глаза… — решила сменить тему она, теребя подол платье в руках, пытаясь хоть как-то отвлечься от наваждения по имени «Марс Лепаррде».

— Сегодня волшебный вечер, решил скрасить его и такими же глазами, — усмехнулся грустно Марс, не отрывая магического взгляда из-под маски от собеседницы. — Ведь по-другому вы бы не заметили меня. И то, пришлось прямо-таки под ноги кинуться, чтоб обратили свой взор на меня.

— Заметила бы! — выпалила девушка, но осознав вылетевшие слова, ещё сильнее покраснела. Мужчина только улыбнулся ей, изучая нежное лицо. Синие глаза были яркими сапфирами, выглядывающие в прорезях чёрной обычной маски, на бледной, розоватой сейчас, коже. Волосы тяжёлыми волнами струились за спиной, вызывая желание погладить, пропустить сквозь пальцы. Губы, искусанные от волнения, пухлые и ярко-розовые призывали Лепаррде к поцелую. Но мужчина сдерживал свои желания, с грустью смотря на сиротку. С ней нельзя грубо…

— Может, все же потанцуем? — вновь предложил Марс, рассеивая бокал в блёклом сияние. Адель только кивнула, не поднимая глаз, и протянула партнёру дрожащую ладошку.

Уверенные сильные руки обняли ведьмочку, направляя в танце. Смотря в невероятную зелень глаз, девушка таяла. А в голове звучал голос папы.

— Мы танцевали весь вечер… Не отрываясь друг от друга… Смотрели только друг другу в глаза…

Споткнувшись, девушка быстро отошла от мужчины, вызвав недоумение у того. Так и не сказав ничего, она убежала, оставив некра-боевика одного.

Напрошенные слезы скользили по горящим щекам. Усевшись на перила в белоснежной беседке, девушка смотрела в звёздное снежное небо, поёживаясь от холода. Запах роз укутывал, даря спокойствие и кусочек счастья. Образ танцующих молодых и влюблённых папы и мамы, сотканный из снежинок, закружился перед улыбающейся девушкой.

— Аделина… — Марс подошёл сзади, накрывая сбежавшую своим сюртуком. Запах зеленоглазого мужчины, смешиваясь с ароматом снежных роз, окружил ведьмочку.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, вытирая слезы. — И простите, что ушла. Я…

— Ничего, я и сам не очень люблю такие мероприятия. Да и танцую я посредственно, — просто сказал Лепаррде, сев рядом. Внимательные глаза не отрывались от Верховной, запоминая черты лица, впитывая образ сиротки.

— Это мой первый бал, — хмыкнув, призналась девушка.

— Так пусть он будет самым замечательным… — после недолгого молчания и наблюдения за маленькой снежной парой, танцующей в магическом тумане, он протянул руку для танца. Смущённо улыбнувшись, девушка позволила закружить себя, поднять с насиженного перила, закружив вновь, но в более нежном, чувственном танце.

Одни, как тени, в сверкающей при лунном свете беседке. Они кружились в лёгком танце, ласково касаясь рук, плеч… Большая тёплая ладонь на спине девушки притягивала ту ближе, к такому сильному и тёплому мужчине.

— Прекрасна… — прошептал Марс, смотря в затуманенные сапфиры. Желание прижать к себе, и поцеловать было почти нестерпимым, подавляя волю Лепаррде.

— Да, ночь прекрасна… — прошептала Аделина, не отрываясь от хищных изумрудов в окружении чёрных ресниц. Мужчина усмехнулся, дав понять девушке, что его комментарий был адресован ни ночи вовсе, вызвав очередное покраснение девушки.

Наконец, приблизившись, друг к другу совсем близко, смешивая дыхание, все так же смотря в глаза, пара остановилась. Молчание затянулось, но говорить не хотелось. Тепло и аромат окружал вместе со снежинками, тающими у земли.

— Аделина… — зачем-то позвал Лепаррде, будто решаясь на что-то.

Наклонившись к девушке, он уже почти поцеловал её. Но ведьмочка оттолкнула его, испугавшись.

— Зачем? — смущённая, заметалась перед мужчиной Адель.

— Хочу, — тихо ответил мужчина, наблюдая исподлобья за ней. Без того красная, девушка смутилась ещё сильнее.

— Сеньор… Лепаррде. Я — ваша адептка, Вы не можете поцеловать меня… — затараторила ведьмочка, но была остановлена долгожданным поцелуем. Утонув в объятьях мужчины, растаяла, как первый снег. Тёплые сильные руки нежно гладили, вызывая табун мурашек. Прилив тепла внизу живота удивил девушку. Неумелые губы отвечали обветренным и слегка жёстким. Осмелев, ведьма обняла партнёра, прижимаясь крепче. В его объятьях Адель стало даже жарко, и она оторвалась от его губ для глотка воздуха. Потемневшие, почти чёрные, раньше все время грустные и зелёные глаза смотрели нежно, светло. Тепло в груди расплывалось так же стремительно, как и улыбка на опухших коралловых губах. Мужчина, не переставая обнимать девушку, поднял упавший сюртук, и укрыл девушку, заботливо и крепко приближая к себе. Молча и улыбаясь, она стояли и смотрели на танец снежинок и магического разноцветного тумана в свете Луны. Чувствуя глубокое мирное дыхание за спиной, девушка смущённо поглаживала его руки на своей талии. Жёсткие тёплые губы поцеловали в шею, вызвав тихий судорожный вздох и жидкий огонь внизу живота у девушки. И даже факт того, что это всего лишь третья их встреча почему-то не напрягал и не вызывал ужас.

— Аделина, — позвал Марс, уткнувшись носом в макушку девушки. От удовольствия глаза закрывались и у него и у нее.

— Да, Марс, — судорожно выдохнула вновь девушка. Казалось, что назвать такого родного человека по фамилии или сеньором — преступление. Тем более, у него такое прекрасное имя.

— Я должен уехать, — тяжко сказал мужчина, стерев с лица девушки счастливую улыбку. — Ненадолго…

— Когда… Вы приедете, сеньор Лепаррде? — тихо и печально. Правильно, приличной девушке нельзя себя так вести. За спиной послышался ещё больший тяжкий вздох.

— Я не знаю. Постараюсь скорее. Аделина, — Марс развернул сиротку к себе, обняв лицо ладонями. Синие глаза уже приготовились расплакаться, губы, опухшие от поцелуя, дрожали. — Пообещай мне, что не будешь со своими девочками влипать в ситуации. Меня не будет рядом, не смогу защитить. Понимаешь?

Адель кивнула, смотря в зелёные обеспокоенные глаза. Напоследок подарив девушке лёгкий поцелуй, мужчина вручил ей снежную розу, самую прекрасную и белую, как показалось ей. Туман телепорта окружил мужчину в маске и стремительно поглотил того. Одинокая слеза скатилась к несмелой улыбке, падая на лепесток маленькой розы, нежные лепестки которой переливались и искрились, как и тепло на сердце девушки.

Бережно обнимая розочку, Верховная пошла на поиски своих сестёр. Весёлые и счастливые те обнаружились в окружении толпы молодых людей. Кокетливо передёргивая плечиками, ведьмочки подмигивали сначала одному адепту, следом смеялись над шутками другого. Возбуждённые парни, добиваясь внимания девушек, выдумывали все новые и новые рассказы. Танцуя по очереди с желающими, ведьмочки дарили каждому лёгкий поцелуй в щёчку, получая взамен маленькую розу. Так, у озорной Женевьевы и прекрасной Иветты их собралось уже на целый букет.

— Женевьева, а мой поцелуй? — спросил один из масок, приближаясь к девушке. Ведьмочка рассмеявшись, чмокнула парня в подставленную свежевыбритую щёку.

— А мой? Женевьева, а я? — загалдели парни, окружая смешливую девушку. Хлопая пушистыми ресницами и весело хохоча, Женевьева чмокала всех желающих. Девушка потянулась к очередному, вытянув пухлые губки трубочкой.

— Адепка Женевьева! — рявкнул эльф, оказавшимся следующим претендентом на поцелуй. Расстроенные молодые люди начали расходиться, оставляя ведьмочку и преподавателя совсем одних. Девушка закатила глаза и пошла к танцующим, но потеряв координацию от выпитого втайне от взрослых спиртного, налетела на призрачную пару. Не сообразив, что происходит, ведьмочка была охвачена белым туманом и ведомая куда-то им. Ведьминские чары не подчинялись, будто закрытые. Девушка безумно испугалась. Резко в туман вошла рука, схватила грубовато и, освободив от призрачного заточения, повела на выход. Ведя девушку за шиворот, длинноухий мужчина бубнил себе под нос.

— Нельзя целовать всех подряд! Привлекаете к себе слишком много внимания! Вы — самая ужасная адептка, которых я встречал. Безалаберная, ленивая и совершенно не усидчивая. Беда, а не девушка! Как вам не стыдно⁈ А ваша выходка с проклятьем? Я до сих пор не понимаю, почему оказался облюбован тем слизняком! Выставили меня дураком перед всей Академией, перед товарищами! Бегал за вами, как эти ваши сопливые мальчишки! Ну как вам не стыдно! А ваш поступок на обеде? Применять заклинания на еде нельзя! И вашего «простите» мало! Вы слушаете меня или нет? — кипятился менталист, вновь краснея ушами. Девушка качнулась в знак согласия, виновато косясь на прекрасного эльфа. Пьяный дурман навивал шальные мысли при виде блондина, злого и возмущённого на неё — Женевьеву.

— Хотите и вас поцелую? — тихо, что даже сама подумала — послышалось, сказала девушка, вызвав тихий нервный смешок у мужчины. Эльф застыл, открыв рот. Уши подрагивали и краснели ещё сильнее, как в первую встречу.

Женевьева, покачиваясь, подошла к мужчине, и зажмурившись, приподнялась к нему навстречу. Земная стихия, чувствуя волнение хозяйки, потянулось к растерянному мужчине, окутывая лианами, не давая пошевелиться. Саму же ведьмочку приподнимая выше, сравнивая разницу в росте. Почувствовав частое дыхание эльфа у носа, провоцируя чихнуть.

— Адептка! — рявкнул перед носом эльф. Милашка распахнула глаза, в ужасе увидев сотворённое. Спрыгнув с возвышения из лиан, она задрала платье и побежала подальше от эльфа.

— Женевьева!!! — закричал мужчина, пытаясь вырваться из магических пут. — Адептка! Стоять!!! Женевьева, вернись!!! Ну что такое, а⁈ Адептка!!!

На крики эльфа сбежались некоторые преподаватели, сдержанно ухмыляясь. Злой и запыхавшийся эльф продолжал кричать вслед девушке, освобождаясь от лиан.

— Колирон, ты… — хотел было остановить друга вампир, но тот, выпутавшись, побежал за причиной веселья и подначек эльфа.

— Чтоб мне своих клыков лишиться! — выплюнул Мирагел, переглядываясь с ректором. — Влюбился наш эльф-то.

Катор устало смотрел на убегающего эльфа и слушал повторяющиеся крики о нерадивой адептке. Ведьмочки, хихикая, побежали за сестрой вызволять из лап злого и ужасного «тролля».

Любимое место для пряток у Женевьевы оказалось уборной. В очередной раз оккупировав дамскую комнату, эльф пыхтел перед дверью.

— Я сказал, выходите!

— Нет!

— Вы пьяны?

— Нет! — не такое уверенное, как прежде. Колинор яростно застучал в дверь, ругаясь на эльфийском. Переливчатый и непонятный язык только по интонации дал понять, что разъясняться тут совсем не в тёплых чувствах. Расшаркивая перед дверью, как и прежде на эльфийском, Трейби-Терр Вайд отчитывал ведьмочку.

— Выходите, адептка! — не выдержал разговора с молчаливой дверью женской уборной эльф. Из-за неё, ненавистной и неприступной, послышалось очередное «Нет!». Хлопнув по двери, эльф ушёл, сверкая голубыми очами на всех ведьмочек и продолжая бубнить о взбалмошных современных девушек.

— Он ушёл? — курносый носик выглянул в щёлку приоткрытой двери. Утвердительный кивок всех сестёр и Женевьева вышла, оглядываясь по сторонам.

— И что на этот раз, caro? — тяжко вздохнула Габриэлла, одним взглядом упрекая девушку.

Женевьева покраснела, широко улыбнулась и, пожав покатыми плечиками, отправилась на праздник. Алкоголь презентовал смелость, а окружающее волшебство — чувство радости и счастья.

— Ох и Женевьева! Замучила уже эльфа, он уже тебя в кошмарах видит, — протянула Иветта, шествуя рядом с обсуждаемой. Милашка лишь пьяно хихикнула, счастливо сверкая ореховыми глазами.

Вернувшись в зал, девушки с радостью подбежали к накрытым банкетным столам. Шоколад, карамель и другая вкусняшка манила одним своим видом проголодавшихся девушек. Сдержав себя от объедания сладостями, подруги отправились танцевать, с опаской обходя призраков.

Келен, не умеющая и не желающая танцевать, встала неподалёку, хихикая над выкрутасами не совсем трезвых своих сестёр.

— Добрый вечер, милая, — промурлыкал рядом знакомый голос, вызвав раздражённый стон у ведьмы.

— Теперь не очень добрый… — протянула девушка, косясь на красноглазого зубастика. Вампир хотел что-то сказать, но появившаяся неожиданно рядом Месс перебила его.

— Привет, Мирагел! Ты так и не подошёл ко мне, не подарил розу. Мирагел, ты обиделся за что-то? Признаю, я бываю несносна. Но мы же предназначены друг другу, — магичка так и липла к вампиру. Келен, прищурившись, смотрела за спектаклем, думая, как поступить.

— Месс, прекрати! — прошипел вампир, отталкивая девушку. Блондинка схлестнулась взглядами с ухмыляющейся Келен.

— Какой у тебя жених любезный, прям завидно, — протянула ведьмочка. Магичка упёрла в неё злой взгляд и шипя, как кошка.

— О, девочки. Не ссорьтесь! — засмеялся своих низким, переливчатым смехом вампир, с превосходством взирая на девушек. Разъярённые взгляды тех вновь встретились и, не сговариваясь, они выплеснули ягодный сок прямо на голову вампира. — Что за?!.

— Не грусти, вампирчик! — усмехнулись девушки и вместе, шокировав свиту блондинки и красного от сока вампира. Звонко рассмеявшись, как старые подруги, магичка и бандитка обсуждали выражение лица Мирагеля.

— Перемирие отменяется? — спросила Келен, с сомнением смотря на весёлую и нормальную магичку, обычно такую самовлюблённую стерву.

— Ты шутишь? Я несколько лет обхаживала этого ловеласа по указке папочки, а он спал со всей Академией. Надоело! К черту его! А вы, девчонки, прикольные. Да и держаться нам надо вместе, нас же мало в этом месте. — рассмеялась магичка, не снимая маски общительной и доброжелательной.

— Месс, но они сброд, отбросы магического общества. Ты сама говорила! — вмешалась одна из высоких и худых девушек из обожателей иллюзионистки.

— Да пошла ты, очередная подружка по указки папочки. Видеть вас не хочу! Эти ведьмы хоть искренне относятся ко мне, а вы жополизы! — махнула рукой магичка, как мух отгоняя прежнюю свиту. Те, недовольно перекосившись и шушукая, ушли. Ведьмочки удивлённо переглянулись.

— Что ж за папочка у тебя такой? Все по его указке, — поинтересовалась бандитка, провожая прищуренным взглядом длинных худышек.

— А! — только и махнула вновь рукой блондинка, оставаясь в компании весёлых ведьмочек.

Приблизилось окончание праздника. Магический туман и призрачные гости, будто прощаясь с погрустневшими адептами и преподавателями, а также просто гостями, стремительным смерчем подлетали ввысь, рассеиваясь брызгами света и снега, тающего над головами.

Маски на лицах таяли, являя знакомые лица. Розы на тёмных ножках мирно ютились у осчастливенных девушек, нежно поблескивая снежными узорами. Молодые люди, широко улыбаясь, смотрели на своих избранниц.

Спать никому не хотелось, но завтра предстоял очередной учебный день. Пьяно покачиваясь от незаконно принесённого ухажёрами Женевьевы и Иветты алкоголя, девочки направились в общежитие, припоминая произошедшее. Проходя мимо белоснежной беседки, Адель остановилась, смотря на то, как та тает, рассыпаясь красивыми снежинками. Роза, подаренная Марсом, была нежно прижата к груди, а губы расплылись в непрошеной улыбке.

Заснуть долго не получалось у всех. Шушукаясь и посмеиваясь, ведьмочки всю эту прекрасную и вправду волшебную ночь не спали. Рассвет наступил так же стремительно, как и закончилась волшебная первая зимняя ночь, явив в окне нерастаявший снегопад, тонким покрывал укрывший землю.