Глава восьмая

Любовь и ведьма. Одно стоит другого.

М. И. Цветаева.

Вечерний воздух, тягучий и холодный, наполненный маленькими танцующими снежинками, был напряжён настолько, что было тяжело дышать. Особенно после длительной изнурительной тренировки. Смахивая с лица пот, Катор поднял свою брошенную мантию. Не пристало ректору Академии магии ходить по вверенному заведению чуть ли не голиком. Одинокие адепты прохаживали мимо, вежливо здороваясь. Окна общежития были наполнены светом; силуэты в них безмолвно ходили туда-сюда, создавая суету.

Отправив маг-сообщения друзьям, ректор, приведённый в порядок, отправился на излюбленное ещё со студенческих лет место в саду. Усевшись на потёртой временем скамейке, мужчина задумчиво смотрел в ночное небо и падающие прямо на лицо снежинки. Голова нещадно болела последние несколько дней, проблемы сами собой не решались. Проблемы в Академии решались только ректором. Причём проблемы все.

Пьяные адепты затопили этаж — ректор предпринял меры: адепты с выговорами, близки к отчислению, этаж восстановлен. Вырвался на свободу зомби с дружками, пфф, ректор и тут своим мечиком помахал. Ведьмы устроили погром? Да без проблем! Наказать, но при этом предпринять меры о введённых занятиях.

Когда-то Лаим управлял этим местом сообща с одним из своих друзей-товарищей. Менталист, самый сильный, как поговаривали тогда в Дейуре, Сильван был человеком дела. Сказал — сделал, захотел — получил. При нём Академия процветала… С его исчезновением произошёл упадок. Поэтому последние пятнадцать лет никаких изменений в учебном заведение не было, не было и турниров. Отменили учебные магические бои, выходные вечера, которые устраивали с удовольствием.

Будь Сильван жив (хотя Катор думал, очень надеялся, что друг все ещё жив, просто… пропал. Надеялся, что тот вернётся со своей широкой улыбкой и сияющими синими глазами) подошёл бы и сказал, что Лаим обленился совсем. Нужно сделать то, то и то… Лёгкая улыбка скользнула, вспомнив активиста.

Был бы он тут, ведьмы давно обучались в Академии, хорошо всё было. Ведь последние несколько лет, до своей пропажи, синеглазый друг занимался этим. Влюбился, правда, по самые уши, пропал… Беатрис. Маленькая Верховная чем-то напоминала Беатрис. Такая же стойкая, молчаливая, но если надо что-то доказать и сделать — вот она. Красивая была Беатрис… Друзья понимали менталиста, попавшего под чары ведьмы.

— Ну и денёк! — плюхнулся прямо из портала Марс, уставший и потемневший. Щёки впали, подчёркивая остроту и без того мощных скул, мешки, залёгшие под глазами, стали глубже и ещё темнее. Шрам, без того не обладая какой-либо красотой и изяществом, стал ещё более уродлив, рваные края покраснели, как воспалённые, и будто насочились кровью. Но хоть прежняя грусть немного ушла, в тёмно-зелёных глазах периодически сверкали искорки тепла.

— Все так запущено во дворце? — поинтересовался ректор, отправляя другу заряд магии, поправляя здоровье и настроение. Марс благодарно кивнул и по-мальчишески улыбнулся, шокировав Катора. Этой улыбки он не видел с тех самых пор, когда семья Лепаррде погибла.

— Да нормально: заговоры, кражи, покушение… Все как обычно! Вот на днях эльфы были, ушами своими светили на каждом углу, — развязно махнул рукой товарищ, введя в ступор Катора ещё сильнее. Вот таким его он никогда не видел. Обычно серьёзный, хмурый и молчаливый. А теперь…

— Марс, а ты чего… такой довольный? — озвучил вопрос Катор, всматриваясь в лицо оборотня. Изменения поражали, хотя друга ректор знал с самого детства.

— А ты не в курсе, Катор? Наш господин Лепаррде на балу с маленькой Верховной целовался, розу ей презентовал, — голос вампира был настолько наполнен сарказмом, что Марс поморщился.

— Ну мне, по крайней мере, ответили взаимностью, Мирагел, — подразнил мужчина.

— К низшим богам этих ведьм! Надоели! — эльф, вечно краснеющий, а сейчас ещё и с обветренным лицом, подошёл к друзьям, посматривая на окна женского общежития, виднеющегося за садом.

— Мне не нужны эти мелкие! Мне неинтересно! — пропищал Мирагел, смотря на эльфа, показывая тонкими ладонями длинные уши. Эти самые уши у самого эльфа от злости покраснели ещё сильнее и задрожали.

— А сам-то? Только и знаешь, как получать оплеуху от этой, как её… Забыл! — поддел за больное Колирон.

— Борзая-то? Келен? — усмехнулся Катор, посматривая на друзей-неудачников.

— Как хорошо, что у моей красавицы не такой характер, как у ваших, — вздохнул Марс, закидывая руки за голову. На него посмотрели два взбешённых красных и голубых и один насмешливый стальной взгляды.

— Угу, но учитывая, что они подруги. Неразлучные. Жди беды, ох и жди… — протянул Мирагел, смотря на маг-часы. После ненавистно-длинной декады борьбы с ведьмочками хотелось расслабиться и отдохнуть. — Что ты там хотел, Катор?

После обсуждения очередных проблем, друзья отправились в любимую таверну. Народу было очень много, а особенно знакомых адептов. В выходные дни было весело и шумно. Решив расслабиться на полную катушку, мужчины оккупировали свой любимый балкончик в таверне у гнома Горма, славившегося свежим и вкусным мясом, запечённым по собственному рецепту гнома, и не менее свежим и вкусным вином и элем, поступающем хозяину таверны из эльфийских лесов и вампирских гор.

— Ооо, мо’лодцы пришли! Давно вас не было видно! — гном лично подошёл к постоянным клиентам, давним друзьям. Товарищи не раз громили эту самую таверну в академические годы, а сколько раз восстанавливали… Стыдно вспоминать. Но гном всегда с радостью встречал мужчин, предлагал все самое лучше. И вдвое больше заплаченное ему золото, да серебро, было заслужено им сполна.

— Горм, да ты обзавёлся сединой наконец-то! Сколько лет тебя помню, все рыжий, да рыжий! Старик, тебе к лицу! Солидный такой стал, не узнать! — вампир, в своём репертуаре, возводил дифирамбы владельцу таверны.

— А ты все никак не наговоришься, а? — ухмыльнулся гном, но польщено заухмылялся.

— Нам, как обычно, Горм. И, старина, пусть менестрели что-нибудь заводное напевают, — Катор доброжелательно хлопнул гнома по крепкому плечу.

В таверне творилось полнейшее веселье, а особенно внизу. Около кого-то столпилась группа юношей, возбуждённо разговаривая. Смех и, раздающиеся вразнобой, голоса смешивались, создавая гомон и шум. Менестрели старательно бренчали на инструментах, исполняя не менее весёлые песни, подзадоривая народ к танцам.

Принесённая еда и пойло таяло во рту мужчин, заставляя блаженно жмуриться.

— Катор, а ты у нас один… — уже слегка подвыпивший эльф, как всегда, быстро пьянеющий, решил поговорить. Глава Академии равнодушно улыбнулся друзьям, всем видом показывая, что влюбляться не намерен, как это сделали товарищи.

— Мирагел! — голос, вызвавший скрежет зубов у всех мужчин, раздался за спиной вампира. Месс, широко улыбаясь, что больше походило на оскал, стояла и подпирала руками бока.

— Месс, здравствуй, — протянул вампир, высматривая свиту девушки. Но та никак не хотела обнаруживаться.

— Не думала, что ты тут будешь. А мы тут с девочками! Позвали меня, представляешь! — Месс улыбалась, а в глазах столько алчности было, что мужчины нахмурились, — А ведьмы-то напились, стыдоба! Представляете, сеньор Лаим! Адептки Академии магии, и как шлюхи! Мало того, что напились, так ещё и всех хороших мальчиков Танаиса пересоблазняли!

Мужчины тут же встали и посмотрели вниз, где полным ходом было веселье. Ведьмочки, и вправду нетрезвые, кокетничали с молодыми людьми. Некоторые уже по углам зажимались, некоторые ещё держались. Обнаружив Адель в руках какого-то неприятной внешности молодого мужчины, Марс зарычал, ели сдерживая, давно не гулявшего на свободе, зверя.

— Женевьева! И она тут! Ну конечно! По-другому и быть не может! У неё же в одном месте шило… — возмущённо сказал эльф и рванул вниз, вытаскивать милашку из лап пьяного мужлана.

— Зачем ты это сделала? — вампир сказал на ухо Месс, когда и Катор отправился за друзьями к ведьмам.

— Они ведьмы! — поморщилась магичка. Яростные красные глаза вампира испепели иллюзионистку, и вампир ушёл, оставив бывшую невесту одну.

— Убери от неё руки! — рыкнул Марс, оказавшись рядом с Адель и её партнёром.

— Блондинка сказала можно! Сказала, что красотки ничего не вспомнят! — пьяно и противно разулыбался парень, на форме которого был знак факультета некромантии Академии магии — чёрный дымчатый камень в, сложенных лодочкой, руках. Лепаррде зарычал, показывая руку с отросшими когтями. Адепт испуганно спихнул невменяемую девушку на пол, стон той послышался в ногах у мужчин. Марс, яростно дыша, взглядом буквально убивая Месс, стоящую на балконе, поднял сиротку и унёс её на улицу.

— Адель, очнись, — В который раз повторял он, посылая магический импульс девушке. Та лишь тяжко стонала. Неожиданно обоняние у оборотня обострилось в разы, и мужчина почувствовал запах трав в разбавленном алкоголе. Магичка подсыпала дурманную траву в алкоголь. При смешивании её и алкоголя — исход непредсказуем. Ведьмы не вспомнят, что было вечером — это точно, но могут позабыть и что-то намного раннее.

— Марс, ты… Зеленоглазый мой… Я все время думала о том поцелуе. Думала, что мне померещилось и что не ты это был. Марс… Девушки так себе не ведут. Мне очень стыдно. А вдруг это нелюбовь? А как у женщин в доме развлечений… Что, если ты… Я не такая. Я просто… — голос Адель, затихающей к концу, обрадовал оборотня. Очнулась… Правда, опять вырубилась. Обняв девушку, он переместил её в комнату, сев рядом. Болезненные стоны разрывали сердце. Горячие щёки и обсохшие бледные губы говорили о плохом самочувствие. Но как же хотелось вновь почувствовать нежность этих самых неумелых пухлых губ, неуверенную ласку рук, и увидеть затуманенные сапфиры в паутинке густых шоколадных ресниц. Но королевство важнее личной жизни, работа есть работа…

— Что за беда, а не адептка⁈ Вы хоть когда-нибудь можете обойтись без неприятностей? Вам так нравится эта пьяная возбуждённая компания? Что вы молчите⁈ — эльф, по принятой традиции, тащил из таверны Женевьеву, вычитывая за все грехи. Та лишь улыбалась и смотрела на эльфа большими влюблёнными ореховыми глазами.

— Какие у вас уши красивые… — милашка ухватила за вожделенное ухо, радостно его изучая.

— Адептка⁈ — возмутился опять эльф, подхватывая плохо стоящую на ногах, девушку. Та вальяжно обняла мужчину, хлопая ресничками перед его носом.

— А губы… Какой ты вообще красивый… Э-э-э-эльф… — протянула девушка, водя пальчиком по губам Колирона. Плавные движения и затуманенный влюблённый взгляд спровоцировал эльфа прижать девушку к себе ближе. Тяжело дыша, краснея, как мальчишка, мужчина продолжал смотреть на милашку. Та, с упоенной радостью, изучала лицо, шею, уши и волосы с плечами, приговаривая, какое это красивое, да и вообще, какой эльф красивый.

Пораженно наблюдая за девушкой, мужчина из последних сил держал себя в руках, словно неопытный юнец. Такая нежная и податливая, влюблённая и раскрепощённая. Не бежит никуда, а это важно! Тихие, будто манящие, слова так и вылетали из её уст. Даже на вид нежных и сладких.

Не понимая, что делает, эльф переместился с ведьмочкой в свои покои. Лучезарная улыбка расплылась на губах девушки, примкнувшей к мужчине ещё ближе. Дыхание участилось, мысли сбились… Такая близкая и манящая… тёплая, тянущаяся к нему. Наконец, его губ коснулись неуверенные, но напористые губы. Так как девушка была пьяна, эльф простил ей неумелость и заторможенность. Барьер слетел, оставив только желание. Обняв девушку ещё крепче, мужчина продолжил ласки. Решил для себя самого доказать этой девчонке, что он лучше каких-то сопливых мальчишек! Жадно, словно не мог напиться, эльф целовал счастливую девушку.

— Какой ты красивый! — выдохнула чудо, оказавшись под эльфом на кровати. Тёмные сумерки зимнего вечера украшали комнату, создавая блики и таинственные тени. Ореховые помутнённые глаза с теплом смотрели на мужчину, озорная улыбка покрасневших губ расползалась по нежному лицу. Застонав, мужчина продолжил свой ласковый натиск. Стоны ведьмочки только сильнее возбуждали эльфа. Неумелая, но рвущаяся что-то сделать, девушка без конца повторяла, какой эльф красивый. Тролль её длинноухий. Вечно-краснеющий, приставучий. Ведь делала она все, чтобы он заметил её. Маленькую ведьмочку.

— Моя ведьма! — выдохнул Колирон, наконец, заполучив желаемое. Болезненный стон девушки испугал эльфа, вроде бы нежен, хоть и перевозбужден очень. Маленькое кровавое пятнышко на простыне привело эльфа в ужас. Невинна! Была…

Ругаясь на родном языке, Трейби-Терр Вайд отскочил от уснувшей под конец неожиданной ночи любви девушки. На его родине мужчину после этого заставили бы жениться. Жениться на этой взбалмошной девчонке? Да она его с ума сведёт! Одним своим похлопыванием ресниц.

Одевшись, эльф осторожно, будто извиняясь, вернул девушке прежний вид. Перемещение в комнату милашки было быстрым, но эльф был не один в ней бодрствующий. Друзья, помогшие отключившимся девушкам, находились здесь. Красного и взбудораженного эльфа с Женевьевой, улыбающейся во сне, они встретили молчаливым недоумением. Переглянувшись, товарищи с подозрением глянули на все сильнее краснеющего эльфа. Вампир с оборотнем повели носом к вновь прибывшим.

— Она ранена? — тихо поинтересовался Катор, подходя. Импульс силы прошёл сквозь девушку и… ректор удивлённо уставился на эльфа. Тот сделал большие глаза, а уши его так и дрожали.

— Колирон… — протянул вампир, принюхиваясь ближе. Красные глаза насмешливо сверкнули на блондина.

— Ты в курсе, что она ничего не вспомнит? Чем ты думал? — похоже, Катор прилично разозлился, смотря на друга.

— Она… сама… — голос эльфа звучал настолько жалко, что друзья устало махнули рукой. Но от ректора молодой преподаватель получил-таки существенному оплеуху. Сам разберётся с ведьмой своей!

В очередной раз за вечер тяжко выдохнули. Что за напасть с этими-то ведьмами! Вечно лезут, куда не надо. Так и норовят свои очаровательные носики засунуть куда не следует. Да только как их можно исправить, да и зачем? Такие непоседы, как дети. При этом красивые, нежные и желанные.

Холодный ветер за окном запел свои грустные песни, заставляя окна звенеть в жутковатом смехе. Будто смеясь над уставшими мужчинами, охраняющие сон бедовых девчонок. Снег, повторяя движения ветра, танцевал чудной танец, опускаясь на землю. Без того уже белое покрывало становилось более пушистым и холодным даже на вид.