Глава 12

Вначале – только темнота и туман. Сознание возвращалось постепенно, и первое, что ощутил Маркус – боль в голове, груди и привкус собственной крови во рту. Каждый вдох и выдох давался с трудом и откликался хрипом в легких. Давно он не ощущал себя так паршиво. Но болит, значит – живой, и от последствий аварии, какими бы они ни были сильными, не сдохнет. Не в этот раз. Тело уже регенерировало. Через несколько минут повреждения исчезнут и организм восстановится.

Сжав руками руль и используя его в качестве опоры, он стиснул зубы и приподнялся.

Автомобиль влетел в дерево, едва не вырвав его с корнями. Нехило припечатало. Передняя часть машины искорежена, превратилась в бесполезную груду из пластика и металла. По лобовому стеклу расползалась паутина огромных трещин, осколки больше пострадавшей части разбросало по салону.

Маркус повернул голову направо.

Катя сидела без движения, голова наклонилась к плечу, длинные волосы закрыли лицо.

В каменном, фигурально выражаясь, умершем сердце шевельнулось нечто, отдаленно похожее на беспокойство.

– Твою мать! – тихо выругался Маркус. Бессмертный мотор в груди так быстро и громко колотился о ребра, набатом отдавался в висках, что мешал услышать пульс Кати.

Вампир протянул руку и дотронулся до ее шеи, нащупывая артерию. Почувствовал умеренные удары. Жива. Но насколько сильно она ранена, определить не мог. Убрал с лица темные пряди. Внешне – никаких повреждений, кроме неглубокой ссадины на лбу.

Несколько секунд смотрел в лицо смертной, взвешивая «за» и «против». Стоит ли помогать ей? Правильнее – позволить умереть, а если несерьезно ранена – помочь отправиться на тот свет и закопать здесь, в лесу. Ее не скоро найдут. Главное – избавиться от трупа подальше от места аварии.

Он обещал помочь Кате, спасти их с сестрой от Софьи, и данное слово ценно для него. Но чертова смертная делала с ним что-то непонятное. Тянула в бездну, из которой нет выхода. Заставляла мотор в груди биться чаще. Ему не нравились чувства, которые атаковали сердце, пытались взять штурмом с виду неприступную, но на деле не без серьезных брешей крепость.

Катя – как глоток свежего воздуха после душной, противно пахнущей комнаты. Совершенно другая, отличная от девушек, которых он видел и знал. Даже не похожа на Мари.

Но черт подери, она человек, а значит – никчемное создание. Пища для бессмертных!

Он даже к женщинам своего народа подходил с холодной головой и отсутствием жалости. Брал нужное и указывал очередной любовнице на дверь. Поступал жестоко, руша сказочные мечты девушек о долгих отношениях, детях и перспективе стать женой сына главы лондонского клана. Возносил до небес, а затем разжимал объятия, и очередная дурочка с разбитым сердцем летела вниз на грешную землю. Не испытывал и капли сострадания. Но он никогда не обещал ни одной из них вечную жизнь с ним.

С тех пор много воды утекло. Жизнь изменилась и в чем-то изменила и его самого. Потрепала, лишила всего, что было дорого, оставив только сжигающую изнутри жажду мести. Он не сломлен, но… точно призрак, мертвая душа, со зверем внутри, который хочет разорвать на кровавые ошметки врагов своих. Настанет время, когда он спустит зверя с цепи, но только когда сможет контролировать, иначе потеряет остатки разума.

Маркуса воспитывали воином. Еще до гибели отца и клана он считал, что чувства и эмоции делают уязвимым. А любовь – особенно. Она – самая страшная сука. Болезнь, зависимость, делающая слабым ничтожеством, возносящим вторую половинку едва ли не до статуса богини. Он мог позволить себе только одну слабость – привязанность к кровным родственникам, преданность клану и своему народу. По сей день его мнение не изменилось.

Но Катя… она очень медленно, но переворачивала что-то в его душе против часовой стрелки. Эта смертная по-настоящему интересна. Маркус боялся, что наблюдение за ней, как за забавным зверьком, может перерасти в нечто большее. Голос разума предрекал подобный исход и советовал избавиться от девушки, которая в будущем станет его палачом.

Маркус прочертил по шее Кати полосу. Всего делов-то – сжать ее хрупкое горло и задушить…

Он отдернул руку.

Нет. Он не сможет убить ее. По крайней мере, пока она сама не подтолкнёт его, не вынудит, не совершит нечто непростительное.

«Что с тобой стало, Маркус? Она же просто смертная», – с горькой ухмылкой укорил он себя.

Нащупал в кармане пальто мобильный телефон и вынул на свет.

Нет сигнала.

Дернул дверцу, но та не поддалась. Заклинило. Тогда распахнул ударом ноги и вылез наружу. Кругом лес, деревья и земля усыпаны пестро желто-красными влажными листьями. Бледный серебряный диск луны проглядывал через облака. Было относительно тихо.

Присутствия Софьи Маркус не ощущал. Где же эта тварь? Какой ее следующий ход?

Сеть появилась и, ища в списке контактов нужный номер, он посмотрел на покорёженный автомобиль. Ремонтировать нечего. Только на свалку. Жаль, он привык к этой машине. Придется раскошелиться на новую.

На звонок упорно не хотели отвечать. Слушая гудки, Маркус напряженно и раздраженно постукивал кончиками пальцев по крыше «ниссана».

– Алло, – наконец раздался сухой женский голос.

– Здравствуй, Ирина, – с легкой издевкой произнес Маркус и, медленно обойдя автомобиль, встал возле покорёженного капота. – Узнала?

– Ваш номер, мистер Резенфорд-младший, все еще записан в моем мобильнике, – холодно ответила собеседница, делая акцент на обращение «вы». Она была не рада звонку и не скрывала ненависти. Неудивительно. – Если ты пропал надолго, не значит, что больше не объявишься. Что тебе нужно?

– Я попал в аварию. Во-первых, нужен эвакуатор – и чтобы все тихо, без ДПС. Во-вторых, ты должна приехать и помочь одному человеку, – наблюдая за бесчувственной Катей через дыру в лобовом стекле, ответил он.

– Смертному? – недоверчиво переспросила Ира. – Давно ли ваш бессмертный род волнуют жизни простых людей? Или этот человек нужен для пыток и допроса? В таком случае ему лучше умереть сейчас…

– Слишком много вопросов и лишних выводов, Ирочка, – холодно и резко ответил Маркус. Пора поставить зарвавшегося доктора на место и напомнить про обязанности перед вампирами. С притворным дружелюбием и с налетом угрозы он поинтересовался:

– Как дела у твоей семьи? Хорошо ли все у мужа и дочурок-близняшек? Мне внезапно захотелось их навестить…

– Хорошо, я все сделаю, назови адрес, – быстро ответила собеседница.

Уголки его губ дернулись в довольной хладнокровной улыбке. Не повезло докторше быть на цепи у вампиров, ошейник слишком сильно врезается в кожу при попытке вырваться. Но Маркусу было совершенно наплевать на проблемы Иры. Она просто шестерка и жива, только пока приносит пользу клану Константина.

Маркус объяснил, как проехать, и отключил связь. Затем спрятал телефон в карман пальто и открыл дверцу машины со стороны пассажирского сиденья. Катя все еще находилась без сознания.

Нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

– Наверное, в будущем я пожалею, что спасаю тебя. Что я вообще творю и зачем? – со вздохом произнес он. Осторожно отстегнул ремень безопасности и начал аккуратно убирать с ее волос и одежды осколки лобового стекла.

Дыхание Кати было неровным, как и сердцебиение. Это не могло нравиться.

Неизвестно сколько времени понадобится Ирине, чтобы добраться сюда. Дорога каждая минута.

Веки Кати дрогнули. Маркус затаил дыхание. Она приходила в себя. Беспокойство за смертную уменьшилось.

Катя открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Он положил ладонь ей на щеку и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова раскалывается и кружится… – Катя хотела приподняться, но Маркус ее остановил.

– Не делай резких движений! Мы не знаем, насколько сильно ты пострадала. Ты же не хочешь себе навредить, – сурово произнес он и замер, отчетливо почувствовав рядом Софью. Совсем близко.

Вынул спрятанный за поясом пистолет, снял с предохранителя и выпрямился, внимательно оглядывая лес. Среди деревьев никого не было видно.

– Что случилось, Маркус? – с тревогой спросила Катя, но он проигнорировал ее вопрос и жестом приказал замолчать. Смертная подчинилась.

– Знаю, ты рядом, немертвая сука! – крикнул спокойно, но громко. – Давай ты закончишь детские прятки, и поиграем во взрослые игры! А то уже порядком надоела твоя трусость. Неужели я такой страшный, и ты боишься сразиться один на один, лицом к лицу?

– Ни капли, – перед ним бледным пятном возникла Софья, и боль вместе с холодным и в тоже время обжигающим лезвием пронзила грудь. В глазах образовалась темная пелена. Маркус вскинул пистолет и наугад выстрелил несколько раз. Подтверждением, что попал в цель, стал душераздирающий крик, неприятно резанувший чувствительный, напряженный слух. В глазах прояснилось, и промелькнуло белое платье, обдав ледяным воздухом.

Сбежала. Она ранена, но недостаточно сильно, чтобы сдохнуть. Но долго будет раны зализывать.

Дерьмо!

Рот наполнился собственной кровью и пришлось сплюнуть ее на землю.

Быстрая тварь. Застала врасплох. Еще и серебром ударила. Благо, что промахнулась и не попала в сердце, иначе конец сказке пришел бы сейчас – трагический и для него, и для Кати.

– Маркус… – раздался за спиной встревоженный голос Кати. – Ты в порядке?

Судорожно дыша, он убрал пистолет. Стиснув рукоять кинжала, медленно, стараясь не обращать внимания на боль и на то, как серебро жжет поврежденную плоть, вынул его и отбросил прочь.

На негнущихся ногах повернулся к машине.

* * *

Мир перед глазами дрогнул и исказился, когда она увидела кровь под распахнутым пальто, пропитавшую бежевый джемпер Маркуса.

– Ты ранен… – сипло выдавила Катя.

– Пустяки, жить буду, – губы иностранца растянулись в слабой, натянутой улыбке. Он покачнулся и едва не стукнулся лбом об машину.

Катя хотела приподняться, чтобы помочь, но Маркус резко и хрипло процедил:

– Не двигайся, мать твою. Сказал же, ерунда, скоро заживет. Меня так просто не убить. Думай о своем здоровье! – его обычно спокойные глаза горели яростью.

Катя прикусила губу, с тревогой наблюдая за Маркусом. Он нетвердой походкой обошел автомобиль и почти упал на место водителя.

Катя переживала за него больше, чем за себя. Даже ноющая боль в голове отошла на второй план.

Маркус, тяжело дыша, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. При каждом вздохе на его губах пузырилась кровь. У него повреждены легкие, и он утверждает, что в порядке!

Катя положила ладонь на руку иностранца. Его кожа была так холодна, и она сжала ее в надежде согреть.

– Сейчас приедет знакомая врач, она поможет тебе, – тихо произнес Маркус.

– А тебе?

Иностранец тяжело вздохнул, открыл глаза и посмотрел на Катю, как на ненормальную.

– Тебе сто раз нужно повторить?!

Уязвленная Катя опустила взгляд.

– Я слышала тебя, но все равно волнуюсь. Вдруг ты сам не знаешь, что ранен серьезно?

Иностранец придвинулся ближе, и Катя почувствовала его дыхание возле виска.

– Повторяю в последний раз. Я – не человек и меня не убить ерундовым ударом в грудь, если не задеть сердце! – чеканя каждое слово, ответил он. – Я слегка ослаблен из-за повреждений после аварии, рана заживает медленнее, чем должна, но я в порядке, – он отстранился, обхватил прохладными пальцами ее подбородок и приподнял голову. Внимательно посмотрел в глаза и нахмурился. – Мне важнее, как ты себя чувствуешь.

В его холодных глазах читалась неподдельная забота.

Монстр беспокоится о ней. Удивительно…

Если только это не отлично сыгранное притворство.

Она не успела ответить. Голову разорвала сильная боль. В глазах потемнело, накатил приступ тошноты. Катя поморщилась и прижала кончики пальцев к вискам, словно прикосновение могло утихомирить жуткую боль. Сердце неистово забилось о ребра, грозя сломать их. Катя зажмурилась, медленно опустила голову и замерла во избежание более сильной волны мучений, боясь сделать даже слабый вздох. На глаза навернулись слезы.

– Все хорошо, доверься мне, – раздался рядом ровный и успокаивающий голос Маркуса, он окутывал, точно мягким, приятным на ощупь пледом. Холодные пальцы обхватили подбородок и приподняли его, осторожно, словно хрупкую вещь. Ладонь иностранца легла на лоб. Сначала она лишь холодила кожу, но потом стала наливаться теплом. Оно пробиралось внутрь через поры, в каждую клеточку – прямиком в мозг, сосредотачиваясь на самой болезненной точке; и постепенно лечило повреждения, в голове прояснялось, становилось легко и свободно.

Катя не понимала, что происходит.

– Что ты делаешь? – спросила она тихо и хрипло.

Маркус, не отнимая ладони от ее лба, свободной рукой обнял Катю, и она прижалась к его груди.

– Этому я научился у прадеда – отдавать свою жизненную энергию, делиться силой с другими, – ровным голосом пояснил иностранец. – Вряд ли я вылечу тебя полностью, но частично помогу.

Тепло приятно ласкало измученное тело. Боль испарилась без следа.

Катя слышала, как бьется сердце Маркуса и встревожилась, когда оно начало стучать с опасными перебоями.

– Ты же слабеешь! Ты ранен, и сейчас не время для благотворительности. Нельзя растрачивать силы! Ты убьешь себя! – воскликнула она и, отбросив его ладонь, отскочила к противоположной стороне сиденья.

От резкого движения перед глазами заплясали черные точки, и голову заполнил вязкий туман.

– Ты быстрее сама себя угробишь, – словно сквозь вату услышала Катя скептический голос иностранца, и тьма засосала ее в черную воронку.

* * *

Катя вынырнула из бездны беспамятства, словно со дна глубокого и холодного озера. Свет люминесцентных ламп в первую минуту пробуждения ослепил и заставил сощуриться. Когда глаза привыкли и картинка окружающего стала четкой, Катя осмотрелась.

Небольшая комната, белые стены, тумбочка и штатив с капельницей возле кровати. Навязчивый запах медикаментов в воздухе также выдавал место пребывания.

Больница.

Маркус!

Беспокойство охватило все ее естество.

Катя приподнялась, и волна облегчения окутала душу.

Маркус лежал на боку на соседней койке у стены. При первом изучении палаты она не посмотрела в ту сторону. Иностранец не потрудился снять ни пальто, ни даже туфли. Казалось, он хотел прилечь на секунду, но усталость взяла свое, и он крепко заснул. Маркус был жутко бледен, под глазами залегли темные круги, на светлом джемпере запеклась кровь. Как никогда, он походил на фольклорного вампира.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Маркус открыл глаза и сел на постели.

– Черт… меня резко вырубило… – он потер кончиками пальцев виски, пытаясь взбодриться.

– Выглядишь неважно.

– Знаю, – протянул он, рассматривая испорченный джемпер. – Произошло достаточно событий, чтобы истощить мои силы.

– Ты не должен был делиться со мной жизненной энергией. Ты мог умереть!

– Я не дурак, Кэти, – он поднял на нее взгляд и растянул губы в жесткой ухмылке. – Не настолько благородный, чтобы отдать собственную жизнь за твою. Я контролировал ситуацию. Отдал совсем немного, но даже этими крохами помог. Избавил от сильного сотрясения мозга. Ты у меня в долгу. Но должен признать, тебе повезло, ты могла пострадать серьезнее, и тогда даже я со своим даром был бы бессилен.

Катя прислушалась к собственному телу. Она чувствовала себя превосходно, словно и не попадала в аварию.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она и прибавила с тревогой: – Как рана?

– Да нет ее уже, все зажило еще в машине, – нарочито бодро ответил он. В черных глазах появились искорки веселья. – Джемпер, правда, придется выбросить, но не смертельная утрата. Переживу, – Маркус резко посерьезнел и пристально посмотрел на Катю. Точно хищник на жертву. По телу пробежал мороз… – Единственная проблема – я не только слаб, но и голоден. Нужно срочно перекусить, иначе толку от меня не будет.

Катя судорожно смяла одеяло.

– Да не бойся, – уголки губ иностранца дрогнули в улыбке. – Я пока контролирую себя и кусать тебя не собираюсь.

– Да, силы восстановить нужно. Мы в больнице и проблем не будет с поиском донорской крови, – нарочито бодро произнесла Катя, но напряжение не исчезло. Слишком сильно ощущалась потусторонняя, темная аура Маркуса.

Иностранец покачал головой.

– Сейчас мне требуется свежая кровь. Только она может не только утолить жажду, но и помочь полностью восстановить силы. На донорской можно жить, но она слабее. Ее нужно пить чаще, и на излечение ран она дает меньше энергии. А сейчас мне нужно найти двоих. Главное – не тяжелобольных, их отравленная кровь бесполезна.

Грудь Кати словно стянули тугой и грубой веревкой. В горле образовался ком. Она судорожно сглотнула.

– Ты их убьешь?

Маркус вновь иронично улыбнулся.

– Я обещал Ирине, что никто в этой больнице не умрет от моих клыков. Мне не жаль людишек, но я дал слово. Услуга за услугу. Ира помогла нам, а я умею быть благодарным, не всегда, конечно, но все же. Мне нужны двое, чтобы взять столько количество крови, потеря которого не навредит. Если бы намеревался убить, напился бы вдоволь из одного смертного.

Маркус снял пальто и джемпер и набросил на голый торс белый халат, оставленный на тумбочке, скорее всего, Ириной.

– Я скоро. Никуда не уходи, – с этими словами иностранец покинул палату, оставив Катю наедине с мрачными, противоречивыми мыслями.

Спустя буквально пару минут, опасливо, воровато оглядываясь, в палату вошла светловолосая женщина лет тридцати пяти в белом халате. Плотно прикрыв дверь, она быстро подошла к кровати, на которой полулежала Катя.

– Я Ира, здравствуйте, – представилась она. Молодая женщина старалась вести себя уверенно, но глаза выдавали волнение и… страх. Но перед чем? Или кем…

– Вы – врач и знакомая Маркуса, я правильно поняла?

На лицо Ирины легла тень.

Женщина поджала губы и сухо ответила:

– Да, мы знакомы с ним… к сожалению.

Врач оглянулась на дверь и присела на край кровати. На ее лице читалась озабоченность.

– Кто он тебе? – спросила Ира.

– Маркус помогает мне, – не найдя лучшего определения, ответила Катя.

Врач покачала головой.

– Он – хладнокровная, бессердечная, расчетливая тварь и убийца. Маркус хитер и никогда ничего не делает просто так. Смертные для вампира – только еда. Если ты жива, значит, еще нужна ему. Рано или поздно он использует тебя для своих целей. Не будь слепой. А главное, не вздумай отдавать ему сердце. Он безжалостно вырвет его из твоей груди и раздавит, заставив смотреть.

Ну вот и снова эти слова. Сначала от Марьи Семеновны, теперь от Ирины.

Кому верить? Как отличить правду от лжи?

Как же сильно хотелось, чтобы за жесткой и холодной маской в Маркусе скрывалась светлая сторона…

Но она уже не маленькая, чтобы верить в сказки.

– Вы так хорошо его знаете? – не удержалась от усмешки Катя.

Молодая женщина вздохнула, сложила руки на коленях и перевела взгляд в окно.

– Семь лет назад в мой кабинет зашли три человека. Один подошел к столу, другие остались у двери. Первый мужчина был представительным, в дорогом костюме, и я подумала, что он богатый пациент, желающий выявить болезнь и обсудить лечение, а двое у дверей – его охрана. Такое в моей практике бывало. Только я ошиблась в главном – никто из них не был человеком, и никакими заболеваниями не страдал. Мужчина в костюме оказался главой Санкт-Петербургского вампирского клана. Константин Новак. Вежливо предложил сотрудничество, обещал хорошо платить. А я, в свою очередь, должна помогать им с поставками донорской крови и сообщать о доставленных в больницу пациентах с укусами на шее, необъяснимой потерей крови и тому подобным. Я отказалась, тогда Константин пригрозил смертью всех моих близких, – Ира горько усмехнулась. – Нашел слабую точку, на которую давит и по сей день. Мне пришлось согласиться, я слишком люблю своих родных. Сильнее совести. Сейчас очень рискую, разговаривая с тобой, но не могу не предупредить. Ты так молода, я не хочу, чтобы он погубил тебя.

Маркуса я впервые увидела лет пять назад. Он не входил в клан Константина. Был представителем иностранного сообщества и в Россию прибыл по делам – или просто к Новаку, чтобы навестить друга. Маркус вызвал у меня неприязнь, как только я его увидела. Чересчур холодный, высокомерный, жестокий, иногда ехидный. В нем слишком отчетливо ощущаются тьма и зло. Даже Константин меня так сильно не напугал, как Маркус. Он – дьявол, – Ирина перекрестилась и поцеловала распятие, висевшее на груди. – Ему неведомы милосердие и доброта. Он создает только видимость помощи, а сам следует своим целям.

Никогда не забуду один случай... В то время, когда он гостил у Новака, в мое отделение привезли раненую девушку. Она была избита, на шее следы от укусов. Несомненно, жертва вампира. Маркус появился внезапно, точно призрак. Молчал, и только после того, как девушку устроили в палате, и внутри с ней не осталось никого, кроме меня и его, без каких либо расспросов и гипноза хладнокровно и бесстрастно положил ей на лицо подушку. Прижал – и держал, пока бедняжка не задохнулась. Если попадались жертвы упырей, Константин присылал своих людей и те гипнозом заставляли забыть о нападении, а Маркус даже не попытался. У него нет ни души, ни сердца. Он – чудовище. Очень опасное…

– Совершенно верно, Ирина, – раздался резкий, стальной голос. Катя вздрогнула, волна тревоги затопила разум. Врач побледнела, медленно встала с постели, с опаской смотря на Маркуса.

Он стоял возле двери, облокотившись плечом о стену и скрестив руки на груди. Вошел бесшумно, словно привидение.

Иностранец выглядел свежо и бодро. Круги под глазами исчезли, мертвенная бледность тоже. Человеческая кровь восстановила силы. Катю замутило от мысли, как Маркус добыл пропитание.

Свернувшись в тугой комочек, беспокойно забилось сердце. Катя переводила напряженный взгляд с иностранца на Ирину. Шестое чувство подсказывало, что добром все не кончится.

– В договоре есть пункт: ты не должна никому говорить о нас и сотрудничестве с моим народом, – спокойно, но угрожающе произнес иностранец. – Сейчас ты его нарушила. Да, Катя знает о нашем существовании. Но рот ты не должна была открывать в любом случае, тем более настраивать ее против меня. Твой поступок можно расценивать, как предательство. Не дорожишь ты семьей.

Он вздохнул с притворным сожалением.

– Да пошел ты, ублюдок! – выкрикнула женщина, но тут же ее гнев угас, и она прикусила губу. Но поздно. Маркус с нечеловеческой быстротой оказался возле Иры и сжал горло, перекрывая кислород, заставляя глотать воздух открытым ртом. На точеном, красивом лице иностранца не отразилось ни одной эмоции, только холодное равнодушие.

– Маркус, отпусти ее! – воскликнула Катя, паника цепями стянула грудь. Если его не остановить, он сломает Ирине шею, как тонкую веточку. А после забудет об убийстве и будет спать по ночам спокойно. А она не простит себя, потому что не помешала ему. – Прошу…

– Заткнись! – оборвал иностранец, бросив на нее свинцовый взгляд. На его лице появилось озлобленное выражение, губы растянулись в оскале, блеснули звериные клыки. Страх парализовал каждую клеточку тела Кати и лишил голоса. Она прижалась к спинке кровати, беспомощно наблюдая за происходящим.

Иностранец сжал горло Ирины так сильно, что лицо женщины покраснело и изо рта вырывались беззвучные сипы.

– Жаль, но я не могу расторгнуть договор и убить тебя, не я его заключал. Ты собачка Константина, он твой хозяин. Но также он мой друг и согласился бы, если бы я наказал тебя, убив мужа, – жестко продолжил Маркус. Разжал пальцы и оттолкнул Ирину. Она, не удержав равновесие, хватая ртом воздух, упала на пол. – Но сегодня я милосерден. У меня полно других проблем, нежели возиться с тобой. Но если еще раз выкинешь подобный фокус, забудешь, с кем общаешься, и распустишь язык, я буду безжалостен.

Восстановив дыхание, врач, держась за горло, поднялась с пола. На ее лице четко отпечатался страх, но все равно она смело и гордо смотрела на Маркуса. Волевая женщина.

– Можно ли Кате покинуть больницу? – дружелюбно, по-деловому, словно минуту назад не душил Ирину, спросил иностранец, садясь на край кровати.

Катя инстинктивно сильнее вжалась в спинку, ей не хотелось, чтобы он приближался или, что еще хуже, касался ее.

– Да. Но если появится головокружение, головные боли и тошнота, придется обратиться к врачу, – голос Иры слегка дрожал.

– Прекрасно, – губы Маркуса растянулись в ироничной улыбке. – А теперь пошла отсюда!

Женщина бросила сочувствующий взгляд на Катю и покинула палату.

Катя сидела ни жива, ни мертва, нервно комкая пальцами край одеяла. Иностранец сел ближе, и она задрожала, сама не понимая почему. От страха, ненависти или чего-то другого, заставляющего кровь быстрее бежать по венам.

– Ты… – прошептала Катя.

– Чудовище? – в его голосе прозвучала насмешка.

– Бездушное, жестокое существо! – сквозь зубы выплюнула Катя. Гнев нарастал внутри. А Маркус смотрел спокойно, насмехался. Он разрывал ей сердце. – Зачем ты убил ту девушку, с укусами на шее? Почему не применил гипноз?

Он посерьезнел, благородное лицо превратилось в мертвую непроницаемую маску.

– Она была охотницей на вампиров, для них никакой пощады. Но если бы девушка была и обыкновенной жертвой, я бы не почувствовал и грамма жалости.

– Я в этом и не сомневалась, – сухо бросила Катя.

Маркус наклонился над ней и упер ладони в спинку кровати по обе стороны от нее. Она затаила дыхание, тело прошиб озноб, сердце начало выбивать ломаный ритм.

– Если я противен тебе, оттолкни, – прошептал он на ухо, щекоча чувствительную кожу теплым дыханием, посылая по телу волну мурашек. Прижался горячими губами к впадине на шее, и Кате стало жарко. В животе затрепетало, голова бешено закружилась. Действия иностранца будили малознакомые чувства. – Ну же, – настойчиво вполголоса поторопил иностранец, просовывая правую руку под ее одежду и в легкой ласке нежно скользя ладонью по животу, груди и останавливаясь на спине. Места, которых он касался, покалывало, точно от слабых разрядов тока. Катя замерла, не в силах оттолкнуть Маркуса. Тело не подчинялось, став чужим. Всегда холодные черные глаза иностранца теперь горели огнем и обжигали.

Он коснулся губами ее губ, и она перестала дышать, ожидая продолжения, которое не заставило себя ждать. Иностранец целовал ее страстно, но осторожно и нежно, словно боясь причинить боль. Постепенно увеличивая напор, дыша тяжело и сбито, дарил наслаждение умелыми губами и дерзким языком. Сердце и тело Кати трепетали от восторга, голова кружилась от нехватки кислорода. Она понимала, что подошла слишком близко к краю и в любой момент могла свалиться в бездну, но не могла справиться с тягой к Маркусу. Та слишком сильна.

Но почему у нее возникли чувства к не человеку… монстру, который близко, но в тоже время далеко?

– Зачем? – спросила Катя, когда иностранец, тяжело и рвано дыша, прервал поцелуй и прижался лбом к ее лбу.

– Не знаю, – с хрипотцой, как-то обреченно, тихо ответил он, пытаясь успокоить дыхание. Устало лег на бок и прижал Катю к себе. Смотрел в глаза и перебирал ее волосы. Она наслаждалась его запахом, теплом, биением бессмертного сердца и любовалась красивым лицом и мужественным телом, пусть и скрытым одеждой.

Сейчас Маркус казался таким человечным, даже ранимым. Ореол темной ауры не исчез, но померк.

– С тобой легко, – протянул он и горько усмехнулся. – Оказывается, не только глаза вампиров могут гипнотизировать, некоторые смертные тоже обладают подобным даром и способны применять его к таким, как я.

Катя промолчала, не найдя ответа на откровение иностранца.

Его слова дали слабую надежду. Между ними еще может что-то получиться?

Девушка взглянула через окно на пока еще светлое небо. В мозгу всплыла главная проблема.

Софья.

– Как теперь мы победим вампиршу? Она не останется в склепе и найдет новое убежище. Как мы найдем его?

– У нас есть дня два, пока она зализывает раны и копит силы для нового боя. За это время нужно обезопасить твою квартиру, провести обряд защиты от немертвых, – глаза Маркуса снова стали походить на черные осколки льда. – Всеми фибрами души я не хочу, но выбора нет вииййбб – придется включить в игру охотника на вампиров.