Глава 14

– Заходи, – Маркус распахнул дверь и пропустил Катю в темноту и тепло таинственного дома. Вошел следом, включил свет и бросил ключи на тумбочку.

Катя, расстегивая молнию куртки, пробежала глазами по прихожей. До того, как она попала сюда, ей было интересно – жилье иностранца такое же мрачное внутри, как и снаружи? Хотелось знать, каково чувствовать себя в логове хищника. Но она не увидела ничего мистического и пугающего. Обычная обстановка. Дорогая, но не вычурная, по-мужски строгая.

Пол застелен паркетом цвета темного дерева с замысловатым узором.

Рядом с дверью – резная напольная вешалка, дальше – настенная с коваными крючками и высокий шкаф для одежды.

У противоположной стены – тумба и зеркало.

Вся мебель из натурального дерева, массивная, чудесной работы, несомненно, антиквариат или сделана под него.

Кате безумно нравились красивые старинные вещи. На них отпечатывался вкус давно ушедших веков, они давали заглянуть одним глазком в прошлое.

Маркус снял шарф, пальто, скинул ботинки и аккуратно приставил их ногой нос к носу.

Приблизился к Кате, и у нее перехватило дыхание.

Осанка прямая, внешность благородная. Настоящий английский аристократ.

В который уже раз Катя отметила, насколько сильно он привлекателен, что при взгляде на него внутри все трепещет от восторга, желания прикоснуться, быть ближе к нему и стать неотъемлемой частью его жизни.

– Позволь… – Катя затаила дыхание, когда иностранец взял у нее из рук куртку. Их пальцы коснулись друг друга, по телу прокатились разряды тока, и взгляды встретились. Сердце затрепетало в груди пойманной птичкой. Даже когда Маркус не применяет гипноз, трудно не утонуть в черном дьявольском омуте, беспощадно тянущим на дно. Остается только беспомощно наблюдать, как над тобой поверхность воды затягивается льдом, и ты уже в ловушке. Можешь сколько угодно биться в крепкую стену. Отсюда не выбраться.

Маркус повесил куртку на вешалку. Обнял Катя за талию и мимо погруженной во тьму гостиной повел по деревянной лестнице с коваными перилами и ковром на ступеньках на второй этаж.

Иногда иностранец был галантным, нежным, заботливым. Против такого Маркуса Катя с трудом могла устоять, не поддаться шарму и очарованию и подумать, что он неискренен и надел очередную маску хорошего парня. Лишь его холодность, жестокость возвращали с небес на землю, отрезвляли и давали силы оттолкнуть и бороться против быстро разрастающихся чувств к нему. Но ненадолго. Слишком сильное влияние оказывал он на ее глупое, очарованное им сердце. Она словно заболела неизлечимой болезнью, и та с каждым днем прогрессировала все сильнее, несмотря на попытки лечения.

Маркус привел Катю в спальню.

Темно. Лишь слабый серебристый свет луны пробирался через шторы и немного разгонял мрак.

Теплые властные руки Маркуса исчезли с талии, а через секунду комнату заполнил приглушенный свет ночника.

В спальне иностранца антиквариата не оказалось, интерьер был выдержан в более современном стиле – строгие черно-серые тона. Мужская обстановка, ничего лишнего. Мягкий ковер, серые обои с витиеватыми черными узорами. Большие окна, тяжелые шторы. Темный комод, шкаф-купе, компьютерный стол, на котором стоял ноутбук, аккуратно в порядке лежали папки, бумаги, учебники. Рядом со столом стояло кожаное кресло. В центре спальни изголовьем к стене располагалась широкая деревянная кровать, застеленная темным бельем. Рядом тумбочка, на которой была настольная лампа под стать интерьеру.

Спальня понравилась Кате. Здесь чувствовалась рука сильного, серьезного мужчины. А еще здесь витал будоражащий кровь терпкий запах кожи Маркуса, пропитанный легким ароматом знакомого древесно-цитрусового парфюма, и она с наслаждением вдыхала его.

Маркус стянул пиджак. Вальяжно развалился в кожаном кресле, положил руки с длинными аристократичными пальцами на подлокотники, откинулся головой на спинку, изучая белоснежный потолок. Сделав один медленный оборот в кресле, взглянул на Катю, лениво улыбаясь.

Сегодня снова был трудный, насыщенный событиями день. Катя жутко устала – больше морально, нежели физически. Мозг взорвется от переполняющих его ярких событий последних дней, если не дать ему отдых. Но сон рассеялся, точно туманная дымка, как только она встретилась с колдовскими черными глазами вампира.

–Ты можешь спать здесь, – он кивнул на двуспальную кровать, не отводя проницательного рентгеновского взгляда, видящего насквозь рвущуюся к нему душу. – Я не стану тебя стеснять и лягу на диване внизу в гостиной.

Маркус, опираясь на подлокотники, поднялся с кресла.

Катя не хотела, чтобы он уходил. В его спальне, но без него будет так одиноко…

– Не хочу оставаться одна. Мне страшно… – куда ее понесло?

Иностранец покачал головой, уголки его губ дрогнули. Холодные, точно морозная и снежная зима, глаза немного оттаяли. В них заплясали искорки иронии. Маркус понял, почему она хочет, чтобы он остался.

– Софья неопасна еще сутки как минимум, – с усмешкой бросил он.

– Мы не знаем наверняка.

Маркус вздохнул и, подойдя к шкафу, открыл его. Достал белую рубашку и протянул ей.

Катя замерла, перестав дышать.

– В моем гардеробе нет женских ночных сорочек, это все, что могу предложить.

– Она… она слишком… короткая, – смутилась Катя, кровь бросилась в лицо.

Иностранец засмеялся, и от этого звука земля поплыла из-под ног.

– Нет, моя дорогая мисс скромность и целомудрие, как раз наоборот, ведь она закроет все самое интересное.

Катя взяла рубашку.

– Отвернись.

Глаза Маркуса лучились насмешкой, но он молча повернулся спиной.

Руки слегка дрожали. Катя насколько возможно быстро стянула тунику, джинсы, надела рубашку, застегнула на все пуговицы и юркнула под одеяло.

Маркус снял водолазку и джинсы и повесил их на спинку кресла.

Катя невольно судорожно стиснула одеяло, залюбовавшись стройным, гибким, мускулистым торсом и наблюдая, как перекатываются мышцы под кожей.

Во рту пересохло, и свело мышцы внизу живота. Катя зажмурилась. Уж лучше не видеть его. Спустя несколько секунд рядом слегка промялась кровать. Маркус лег поверх одеяла и нежно обнял Катю со спины, прижимая к себе. Откинул волосы с шеи, щекоча кожу теплым дыханием. Коснулся губами того места, где быстро набирал обороты пульс. По позвоночнику Кати пронеслись электрические импульсы, тело окутал непривычный жар.

– Ты ведь не собираешься пить мою кровь? – прошептала она, сильнее сжимая край одеяла. Маркус не принадлежит ей, но он очень близко, и холодность его отступила. Пусть этот момент короток, но она хотела насладиться им сполна.

– Еще не решил, – ответил он, нежно прикусывая ей мочку уха. – Лучше бы я ушел спать вниз, рядом с тобой уснуть трудно… Но… мы должны, – прибавил решительно, и сердце Кати кольнуло разочарование. Продолжая сжимать ее в объятиях, иностранец прижался щекой к волосам. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – как эхо выдавила она. – Ты бы одеялом накрылся, замерзнешь.

– Нет. Мне слишком жарко, – таинственно ухмыльнулся он. – Спи, Кэти, не дразни меня. Или я заставлю тебя уснуть.

Захват рук Маркуса на талии и обжигающее дыхание возле виска заставляли кожу пылать в огне, делая попытку отправиться в страну Морфея невозможной. Но, наконец, усталость поборола неудовлетворенные желания. Катя погрузилась в спокойный сон без сновидений.

* * *

Катя сладко потянулась, не открывая глаз, перевернулась на спину и пошарила ладонью возле себя. Место рядом оказалось пустым и прохладным. Маркус исчез. Она открыла глаза и приподнялась.

Иностранец сидел в кожаном кресле спиной к Кате, и было слышно, как он быстро стучит кончиками пальцев по клавиатуре, что-то печатая.

– С добрым утром. Как спалось? – он захлопнул ноутбук и повернулся к Кате. Смотрел внимательно, задумчиво, сложив ладони пирамидкой.

– Хорошо, – ответила она, заправляя за ухо упавшую на лицо прядь волос. – Давно проснулся? Почему не разбудил?

– Часа три назад. Ты была такая милая, умиротворенная во сне, не хотелось портить эту картину. Я думал, после всего, что тебе пришлось узнать, тебя станут мучить кошмары, но ты сильнее, чем кажешься.

Катя пожала плечами.

– Поверь, они еще придут в мои сновидения. Вопрос времени.

«Когда я рядом с тобой, они боятся тревожить меня. Сам того не зная, ты защитник в моих снах».

– А почему не спешишь в университет? – нахмурилась Катя и бросила взгляд на электронные часы на тумбочке. Полдень. – Снова к последним парам?

– Пришлось позвонить и сказать, что заболел. На несколько дней я полностью свободен от занятий. Не хочу, чтобы учеба мешала охоте на Софью. Но я легко наверстаю упущенное. А ты когда дом знаний посетить собираешься? Вечно бегать от проблемы не сможешь. Рано или поздно все равно встретишься с Денисом. Верно сказано, что перед смертью не надышишься.

Сердце кольнуло. Она еще не готова к встрече с Денисом, слишком живы воспоминания о его попытке изнасиловать ее. Мороз пробегал по коже, когда в голове представала картина замутненных наркотической пеленой глаз одноклассника с неестественно расширенными зрачками.

– Мы разберемся с Софьей, тогда найду в себе силы… – ответила Катя, разглядывая свои ладони.

– Поступай, как хочешь, – Маркус лениво махнул рукой и поднялся с кресла. – Ты, наверно, проголодалась.

Только сейчас она заметила на компьютерном столе серебристый поднос с чашкой и тарелочкой круассанов. Желудок требовательно заворчал, чем смутил Катю. По губам иностранца пробежала тень улыбки. Он взял поднос и, подойдя к девушке, осторожно положил его ей на колени. Сел рядом.

– Ты вовремя проснулась, даже чай не успел остыть.

Она благодарно улыбнулась. Забота и гостеприимность Маркуса тронули ее. Он удивил.

Катя не особо верила в искренность его нежности и опеки. Казалось, ему приносит удовольствие следить за сменой ее эмоций. Он словно забавляется и играет в игру, понятную и интересную лишь ему. А что, если Маркус с ней – настоящий, а ее недоверие – просто паранойя? Да, он не человек, бессмертное, сверхъестественное существо, но все равно помогает, нянчится с ней. Не просто так же!

Катя откусила круассан и зажмурилась от удовольствия. Безумно вкусно. Нежный, мягкий, он буквально таял во рту.

– Оказывается, у вампира на кухне можно найти человеческую пищу, причем такую божественную, – Катя сделала глоток теплого ароматного чая.

– Иногда. Но круассаны из ближайшего ресторана, полчаса назад съездил за ними. Я почти равнодушен к сладкому и выпечке, но в том месте она чудесная. Даже для моего придирчивого вампирского вкуса.

Это снова заставило Катю удивиться.

Он еще и в ресторан за круассанами съездил, а мог бы состряпать простой завтрак из содержимого холодильника.

– Не знала, что ты бываешь заботливым, – вырвалось у нее.

– Редко, Кэти, – жесткая улыбка тронула чувственные, властные губы Маркуса. – В зависимости от настроения. Живя в клане, красиво ухаживал за девушками только тогда, когда это нужно было мне, преследуя лишь личные цели и выгоду.

– А сейчас? – она задала вопрос непринужденным голосом, а сама затаила дыхание в ожидании ответа.

– Мне просто так хочется, – туманно ответил иностранец.

Рядом на тумбочке завибрировал телефон.

Маркус взял его, поднес к уху и отошел к окну.

Разговаривал минуты три, прижавшись лбом к стеклу и разглядывая усыпанный пожухлыми листьями двор. Катя слышала приглушенный голос иностранца, но слов разобрать не могла.

Наконец, закончив разговор, он убрал андроид в карман брюк и задумчиво посмотрел на нее.

В душе возрастало необъяснимое волнение.

– Сегодня вечером однокурсники предложили сходить в клуб «Ферзь». Я согласился, а значит, ты идешь со мной. Возражений я не потерплю.

Катя замерла, даже сердце замедлило бег, но спустя пару секунд быстро заколотилось о ребра. Она отложила недоеденный круассан в тарелочку.

– Но… Софья… Мы должны найти ее убежище. Должны выработать план борьбы и защиты против нее. Не время для веселья! – возмущенно воскликнула Катя.

– Послушай, – ровным тоном начал Маркус и накрыл рукой ее ладонь. – Признаюсь честно, мы не сможем найти новое убежище немертвой. Она могла устроить его где угодно, в любой части города, в любой дыре. Я не собака-ищейка, не стоит преувеличивать мои возможности, я не смогу найти ее по запаху. Софью можно убить, лишь если она сама покажется нам, сделает первый шаг. Но мы не должны, точно запуганные зайцы, сидеть в норе, нужно еще и жить. Развеяться не помешает обоим. В клубе Софья ничего не сделает – слишком многолюдно, а если попытается напасть, то сильно пожалеет.

– Я все равно не могу пойти, – с сожалением произнесла она. Отвела взгляд и освободила ладонь из-под руки Маркуса.

– Почему?

– Не пропустят… Мне исполнится восемнадцать только через год с небольшим… – она почувствовала себя неуютно не только из-за невозможности попасть в клуб, но и потому, что иностранец старше на семь лет. Она почти ребенок рядом с ним. Куда ему малолетка…

– Не беспокойся, – усмехнулся Маркус. – Если не захотят пропускать, я все улажу. Проблему решит один взгляд в глаза. Владение гипнозом – полезное умение, не находишь?

Катя покачала головой. Сердце было не на месте. Сосало под ложечкой, на грудь давил камень.

– А если Софья нанесет удар не по нам? Наше отсутствие – чудесная возможность покончить с Машей. Я не оставлю сестру, когда ей грозит опасность!

– Я учел подобный вариант и подготовился. Думал об этом, – невозмутимо ответил иностранец и, поднявшись с кровати, подошел к компьютерному столу. Открыл верхний ящик и достал потрепанную деревянную коробочку. Положил Кате на колени. Она бросила недоуменный взгляд.

– Открой, – Маркус кивнул на коробочку.

Внутри лежал круглый медальон из серебра. В центре черным был выгравирован символ, состоящий из трех черточек. Одна располагалась вертикально, другая примыкала к ней сверху и шла наискосок, последняя – снизу в противоположенную сторону.

– Это руна? – сдвинув брови, спросила Катя. Она видела подобный символ в книге рун, которую брала у Кристины. Только не помнила значения.

– Да, она называется Эйваз. Обозначает препятствие, борьбу, защиту. Это древний медальон, он обладает магическими силами. Если Маша наденет его, Софья не сможет подойти. Это мощная защита, но есть минус – она будет слабеть со временем. Поэтому, нося его, Маша будет в безопасности не больше двух дней. Дальше оберег станет бесполезным. Амулет сделан на защиту от нечистой силы, руна лишь его составляющая. Он влияет даже на меня.

Маркус протянул руку.

– Дай медальон, – попросил он.

Катя с опаской, осторожно положила его в ладонь иностранца.

Реакция оказалась намного сильнее, чем от амулета Марьи Семеновны. Кожа мгновенно покраснела и задымилась, точно он сунул ладонь в костер.

Испугавшись, Катя забрала амулет и судорожно сжала в кулаке. Эта вещь могла за считанные минуты сжечь кисть иностранца целиком.

Маркус чувствовал жгучую боль, но не издал ни звука, ни один мускул не дрогнул на лице. Железная выдержка.

Через несколько секунд после того, как Катя забрала руну, поврежденная, обожженная кожа вновь стала здоровой и гладкой.

– Я только не могу без серьезного вреда для себя дотронутся до него, а Софья не сможет приблизиться на расстояние меньше пяти метров. Если рискнет, амулет обожжет ее. Немертвая не рискнет испытать пытку огнем, – продолжил объяснения иностранец и поднялся с постели. – Под любым предлогом ты должна подарить руну Маше и проследить, чтобы она ее надела. А сейчас доедай завтрак, после я отвезу тебя домой. Заеду в восемь, ты должна быть готовой для похода в клуб.

Она набрала воздуха, чтобы вновь предложить отказаться от сомнительной затеи развлечься, но Маркус приложил палец к ее губам.

– Т-с-с. Молчи. Ненавижу, когда со мной спорят.