Глава 18
Катя бросила взволнованный взгляд в окно, за которым сгущались сумерки и на небе появлялись первые серебряные огоньки звезд. Тьма неотвратно ложилась на город, точно траурное черное покрывало. Наступало время Софьи.
Сердце клешнями сдавила тревога. Маркус давно должен был приехать!
Не находя себе места, она уже в третий раз за последний час взяла в руки телефон. Снова в трубке послышался приятный, но равнодушный голос оператора:
«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Катя почувствовала головокружение, спину обдало холодом.
Почему так долго? Маркус обещал вернуться до заката.
Вдруг с ними что-то случилось? Паника ядовитой змеей проникла под кожу, впрыскивая в кровь яд, почти останавливая сердце.
Оборотень мог… тяжело ранить их… или… убить.
Воображение тут же нарисовало картинку, где окровавленный Маркус тянет к ней руку, просит о помощи, но она слишком далеко, чтобы спасти его.
Катя в отчаяньи обхватила виски пальцами.
Нет! С ними все в порядке! Они просто задерживаются, а в месте, где они находятся, нет сети, поэтому ни он, ни она не могут дозвониться друг до друга.
Нужно успокоиться и чем-то занять себя. Катя села за компьютерный стол и включила первую попавшуюся комедию. Но сюжет не воспринимался, она видела только бессмысленные, бессвязные картинки. Выключила компьютер и нервно заходила по комнате. Каждая новая минута точно толчок к надвигающейся истерике. Которая сжала горло, перекрывая кислород, заставляя беспомощно хватать ртом воздух.
Что-то точно случилось с ними!
Кате показалось, что во двор въехала машина, и она подбежала к окну. Никого. Разочарование кольнуло, словно шилом под ребра. Мозг выдавал желаемое за действительное. Да и не услышала бы она шум мотора и шин с девятого этажа.
Но все равно упрямо припала к стеклу, надеясь, что вот-вот Маркус и Дмитрий заедут во двор. Десять секунд, минута, две… Пустота. Сегодня укутанная вязкой тьмой улица казалась как никогда неприветливой и пугающей. А что, если вон за тем кленом у скамейки затаилась Софья? Катя безоружна перед ней. Вряд ли крест надолго защитит от владеющей гипнозом и потусторонней силой вампирши.
Катя плотно задернула шторы и отошла от окна.
Зябко поежилась и обхватила себя руками. Казалось, в комнате резко упала температура, отчего стало прохладно. Воздух стал каким-то спертым, со сладковатой примесью тлена.
«Мне все это мерещится от нервов», – как мантру, повторяла она про себя.
Раздался звон бьющейся посуды, прогремевший в тишине квартиры, словно взрыв маленькой бомбы. Катя вздрогнула. Грудь стянули крепкие нити страха. Сердце сбилось с ритма, колотясь, как у испуганного зайца, пойманного в капкан.
Найдя в себе силы крепко стиснуть серебряный крестик на шее, она крадучись направилась к кухне. Периодически оглядывалась, боясь нападения со спины. Ноги едва слушались, став тяжелыми, будто на них повесили пудовые гири, но Катя не могла отсиживаться в комнате. Да и спальня легко могла стать ловушкой, из которой выбраться можно только через окно, а прыгать с девятого этажа – верная смерть. Тут она хоть ближе ко входной двери, возможно, в случае опасности удастся убежать из квартиры и попросить помощи у соседей.
Катя осторожно перешагнула порог кухни. На полу валялись разбитые и чудом уцелевшие тарелки, которые вывалились из накренившейся на бок полки для посуды. Очевидно, одна сторона была прикреплена ненадежно и, не выдержав тяжести, соскользнула с гвоздика. Катя облегченно выдохнула.
Все просто и естественно, без участия темных сил.
Сердце снова заныло.
«Где же ты, Маркус? Еще немного – и я сойду с ума. Уже начинаю потихоньку.»
Катя присела на корточки и принялась собирать осколки, выбрасывая их в мусорку.
– Мяууу, – пронзительно раздалось за спиной.
Катя оцепенела, страх липким потоком ударил в сердце. Осколки выпали из ослабевшей руки.
Она обернулась и вскочила на ноги.
В дверном проеме сидела черная кошка и смотрела на нее сверкающими, неестественно красными, будто кровь, глазами.
Катю сковало холодом, точно ледяные оковы сомкнулись на лодыжках, запястьях и горле.
Она отступила назад, чтобы увеличить расстояние до немертвой. Адская боль пронзила ступню и растеклась огнем по всей ноге. Испуганная появлением Софьи, Катя забыла о разбитой посуде и напоролась на один из осколков. Смаргивая слезы и закусив губу, подрагивающей рукой она вынула его. Кровь алым пятном быстро расползалась по белому носку. Стиснув зубы, стараясь не наступать всем весом на раненую ногу, Катя перешагнула осколки и схватила из деревянной подставки самый крупный и острый нож. Сжала правой рукой, выставила перед собой, левой схватилась за цепочку крестика.
– Убирайся! – крикнула Катя Софье. Ее защита ничтожна, но ныть, просить о пощаде она не станет! Будет сопротивляться до последнего!
Только почему Маркус не приехал? Он ранен или осознанно бросил ее на растерзание вампирше?
Кошка начала расти и видоизменяться. Катя, как завороженная, наблюдала за этим волшебным, дьявольским процессом. Превращение закончилось, и перед ней предстала Софья, совершенно нагая. Только густые темные волосы длиной до пояса прикрывали мертвенно-бледное тело.
Вампирша глянула на оставленные Катей кровавые следы на полу и облизнула неестественно алые губы. Во взгляде вспыхнул голод. Софья с наслаждением потянула ноздрями воздух.
– Ты вкусно пахнешь.
Катя крепче стиснула рукоятку ножа. Ладонь вспотела, и она боялась выронить оружие.
– Нож не из серебра, поэтому не поможет. Если ты, конечно, не отрежешь им мне голову, но сильно сомневаюсь, что у тебя что-то выйдет, даже если я буду беззащитна, – захохотала Софья. – Я так долго ждала, когда наша встреча произойдет наяву, когда ты останешься одна и нам никто не помешает.
– Маркус с минуту на минуту появится здесь! – заявила Катя. В ответ получила издевательский, торжествующий смех.
– Нет, моя милая, – почти с жалостью произнесла немертвая. – Ни он, ни охотник не придут на выручку. Они оба мертвы. Я заперла их в машине и заставила рухнуть на нее многовековое дерево. У убийцы вампиров точно не было никаких шансов, пусть он физически сильный, но просто смертный, а вы хрупки, как солома. Да и Маркуса вряд ли спасло его бессмертие, даже мы умираем, если нам раздробить голову.
Боль обрушилась на Катю течением бурной реки, накрыла тяжелой волной и потянула на дно в темноту горя и смерти.
Точно отобрали нечто дорогое, нужное, как дыхание. Мир разом лишился всех красок, стал серым и пустым. Все вокруг померкло, словно перегорела лампочка, но нет и не будет запасной, чтобы ее заменить.
– Вранье! Не верю…Он жив! – выкрикнула Катя, смаргивая слезы. Такие, как Маркус, погибают в серьезном бою, а не так просто – под грудой пластика и металла. Иностранец слишком хитер, расчетлив и изворотлив, чтобы настолько глупо умереть, попавшись в ловушку.
Она понимала, что намеренно успокаивает себя, но что ей оставалось?
Она боялась принимать сказанное Софьей. Словами не передать, как это страшно и больно – услышать о смерти человека, которого любишь, которым живешь. То же самое, что умереть самой. Неужели вампирша говорит правду и спасти Маркуса нельзя?
Беспомощность опутала липкой, холодной противной паутиной. Туман окутывал со всех сторон невидимой стеной. Горькие соленые слезы застлали глаза и потекли по щекам.
«Маркус, как же так?»
В душе образовалась пустота, огромная дыра, которую ничем не заполнить…
– Бедная влюбленная девочка, – с ласковой ноткой, но в тоже время жестко усмехнулась немертвая. В ее голосе вместо сочувствия слышалось торжество и нетерпение. Она неспешно, играючи приближалась к Кате. – Я помогу тебе, избавлю от страданий… – Софья протянула руку и погладила ее по волосам. Катя отшатнулась и вжалась в стену, сильнее стискивая кинжал и цепочку крестика, собираясь с силами для борьбы.
– Да пошла ты! – яростно выплюнула она и воткнула нож в грудь вампирши. Софья даже не охнула, не поморщилась, наоборот, захохотала, веселясь от души. Вытащила лезвие и отбросила в сторону, оставленная им едва кровоточащая рана затянулась мгновенно.
Немертвая сорвала с шеи Кати крестик, дернула за волосы, оголяя горло. Наклонилась и провела прохладным языком по коже, вызывая брезгливость и озноб. Катя закрыла глаза.
Вот он, конец фильма – и далеко не счастливый… Бороться больше нет сил, да и есть ли смысл пытаться?
– Как же долго я ждала момента, когда напьюсь твоей крови, – острые клыки царапнули кожу, Катя дернулась, но стальные пальцы Софьи до боли сжали плечи, ограничивая любое движение.
– Боюсь, у тебя снова ничего не выйдет, – раздался спокойный, насмешливый голос с чуть заметным акцентом. Катя встрепенулась и распахнула глаза, посчитав, что ее мучает слуховая галлюцинация.
От потрясения и счастья она едва не потеряла сознание. На пороге кухни стояли Маркус и Дмитрий. Живые и здоровые, без единой царапины.
С губ сорвался вздох облегчения.
Мир вновь обрел краски, загудел, словно улей. Снова захотелось жить и бороться. Появились силы, открылось второе дыхание.
– Не может быть… – изумленно выдавила вампирша и схватила Катю за горло. Несильно, но ощутимо. От прохлады рук Софьи по коже расползался холод, а вместе с ним страх, разом поразивший каждую клеточку тела.
– Не ждала, сука? Рановато ты нас похоронила, – холодно усмехнулся Маркус и спокойным, но не лишенным угрожающих ноток голосом продолжил:
– Зря ты связалась со мной, я упокою тебя навечно раз и навсегда. Не стоило меня злить, милочка.
– Я сломаю смертной шею, если вы не дадите мне уйти! – прошипела Софья, заметно нервничая.
На лице иностранца не дрогнул ни один мускул. Маркус оставался бесстрастным и невозмутимым. Словно ничего не чувствовал.
Маска или настоящая личина?
– Желание расправиться с тобой сильнее сохранения жизни Кати, – все так же ровно ответил иностранец, заставив Дмитрия напряженно глянуть в его сторону.
Неприятное чувство кольнуло душу Кати. Сначала она подумала, что иностранец специально сбивает немертвую с толку. А что, если он сказал правду и просто ловко ввел всех в заблуждение? Маркус – темная лошадка, и вся его забота о ней легко могла быть убедительной, но фальшивой. Лишь для того, чтобы Софья поверила в то, что смертная ему дорога и считала ее его слабым местом. А на деле он безжалостно пожертвует своей игрушкой.
Что, если Маркус и правда такой подонок? От этих мыслей стало дурно.
– Не нужно притворяться, что девчонка безразлична тебе! – злобно процедила Софья. – Тебе безумно идет маска холодного, равнодушного мерзавца. Она делает образ неприступным и жестоким. Но ты не лишен человеческих чувств. Они – твой недостаток. Посмотрим, хватит ли у тебя выдержки смотреть, как Катенька умирает, и не сделать попытки меня остановить!
– Давай, устрой шоу, – с предвкушающей улыбкой кивнул иностранец. – Я люблю смотреть, как смертные умирают. Запах страха и боль в их глазах дарит наслаждение, равное оргазму.
– Марк, прекрати! – не выдержал Дмитрий и направил на вампиршу пистолет. Отойди от нее или мозги вышибу!
– Не вмешивайся, Дима, или я тебе трахею вырву, пикнуть не успеешь, навыки охотника не помогут, – ледяным тоном пригрозил Маркус и повернул голову в сторону охотника.
К разочарованию Кати, Дима покорно опустил пистолет.
Софья сильнее сжала горло Кати цепкими сильными пальцами. В глазах помутнело, все вокруг начало расплываться, терять очертания. Она больше не видела ни Маркуса, ни Диму. Звуки исчезли, точно ее заперли в вакууме. Нечем дышать. Катя судорожно хватала ртом воздух, но бесполезно. Сознание меркло…
Прозвучал приглушенный выстрел, вскрик – и хватка ослабла, ледяные пальцы исчезли с шеи. Пронесся холодный вихрь, и все стихло.
Ноги подкосились, но упасть не дали сильные руки, которые прижали девушку к теплому, крепкому телу. Жадно хватая спасительный воздух, Катя ощутила нотки знакомого древесно-цитрусового аромата мужского парфюма.
– Маркус… – выдавила она хрипло, поднимая голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Все хорошо, я здесь, – ответил он, успокаивающе гладя ее по волосам.
– Софья сбежала?
– Да. За ней погнался Дима, но ее ему не догнать… Прости, что дал ей причинить тебе боль… Мне пришлось…
– Не оправдывайся, я все понимаю, – Катя обхватила его лицо ладонями и заглянула в черные глаза. – Ты хотел запудрить немертвой мозги, и нужно было играть убедительно.
– Нет, не понимаешь, – Маркус сжал ее запястья, слегка поглаживая кожу большими пальцами. – Рисуешь меня лучше, чем я есть. В какую-то минуту я правда хотел позволить Софье убить тебя. Но, черт возьми, не смог!
– Ты страшный и опасный человек. Я знала это с нашей первой встречи, но ты не лишен человечности. Добро и зло в одном теле. Не серое, а именно черное и белое с четкой границей посередине…
– Да, наверно, ты права, – вздохнул он. Под его ногами захрустела битая посуда. Он посмотрел вниз на осколки и кровавые следы на полу. Катя видела столько крови лишь только один раз, когда в детстве упала с велосипеда и поранила руку. Тогда пришлось накладывать швы. На память о случившемся возле локтя остался шрам – на удивление, совсем небольшой.
– Твою мать, твоя нога! Как я сразу не увидел и не почувствовал…
Она и сама забыла о ране и только сейчас ощутила тягучую, саднящую боль и дрожь в коленях.
Маркус подхватил Катю на руки и понес из кухни. В дверном проеме они едва не столкнулись с запыхавшимся Дмитрием. Тяжело дыша, он привалился боком к стене.
– Сбежала, – выдохнул он. – Быстрее ветра, тварь. Я пустил в нее пулю. Жаль, это не прикончит ее.
– Мы достанем Софью, я обещаю. У нас же есть план. Пора переходить к радикальным мерам, – жестко произнес иностранец, превращаясь в хладнокровного и расчетливого вампира. Отнес Катю в зал и уложил на диван; осторожно снял пропитавшийся кровью носок и зажал порез рукой. – Где аптечка?
– В стенке. В ящике под телевизором, – ответила Катя. Наблюдая, как охотник достает сумку с медикаментами и извлекает оттуда бинт, вату и перекись водорода, спросила:
– Каков ваш план?
– Рискованный, – буркнул Дмитрий, протягивая Маркусу вату и баночку с перекисью.
– У нас нет выбора, Дима.
– Так что вы придумали? – Кате надоели загадки.
– Потом расскажу, еще не время. Ты, главное, верь мне, Кэти. Я не дам тебе умереть, клянусь, – мягко произнес иностранец, промывая порез. Защипало, и Катя вскрикнула. – Тихо, нужно потерпеть.
– А ты потерпеть сможешь? Давай лучше я, – предложил охотник, с тревогой наблюдая за Маркусом. – Вампир может обезуметь от одного запаха крови. Не всегда просто бороться с инстинктами.
Иностранец послал в его сторону острый, точно лезвие кинжала, взгляд.
– Я в полном порядке! Иначе бы давно покинул комнату и оставил тебе право позаботиться о Кате. Мы не дикие звери! Наставники вбили тебе в голову слишком много предрассудков.
– Не беспокойтесь. Я доверяю ему, – Катя посмотрела на Дмитрия.
Охотник вздохнул и махнул рукой. Сел в кресло, вытянув длинные ноги, и включил телевизор.
– Софья сказала, что вы погибли, и я успела поверить ей… У меня сердце едва не разорвалось, – произнесла она, наблюдая, как иностранец бережно перевязывает ногу. От касания его нежных пальцев, заботы в душе, разливалось согревающее тепло. – Как же вы выжили после того, как на машину свалилось дерево?
Маркус усмехнулся уголками рта и склонил голову набок.
– Оно не упало на нас. Немертвая смоталась, не дожидаясь окончания спектакля, будучи уверенной, что грязная работа выполнена. Не учла, что ее сила ослабла. Зря я считал «десятку» Дмитрия старым советским драндулетом. Машину удалось завести и уехать. Дерево рухнуло позади нас, лишь немного помяв багажник.
– В рубашке родились.
– Согласен. Не первый раз в жизни фортуна помогает обходить костлявую старуху стороной.
– Надеюсь, она не изменит и не покинет тебя…
– Увидим. Жизнь – коварная сука. Раньше я думал, что могу управлять собственной судьбой, быть ее хозяином, но как оказалось, ошибался… Готово, скоро заживет, – нарочито бодро произнес иностранец, закончив перевязку.
– Спасибо, – Катя приподнялась и села.
– Пойду вымою руки, – Маркус смотрел на пальцы, испачканные в крови, и голос его дрогнул. Под тяжелым взглядом охотника он поспешно направился в ванную.
– Не мучает жажда, говоришь… – бросил Дима скептически.
– Готовь необходимое для обряда, – проигнорировал его слова иностранец и скрылся за дверью ванной комнаты.