Глава 19

Катя как раз нашла сорванный Софьей православный крестик и закончила уборку кухни, когда вошли Маркус и Дмитрий.

– Теперь Софье путь сюда заказан, – сообщил охотник, задув тонкую церковную свечу, что держал в руке. – Ты и твои родные в квартире будут в безопасности.

– Сестра с парнем, и у нее есть защитный амулет, но он сегодня утратит силу и станет бесполезен! Машу не заставишь сидеть дома. А мама… через час она закончит работу и отправится домой одна через полгорода. Софья зла из-за неудачи, она может отомстить мне, напав на близкого человека! – нарастающая паника запустила щупальца в сердце Кати.

– Я прослежу, чтобы твоя мать спокойно добралась до дома, – сказал Дима. – Мне только нужно ее фото и адрес места работы.

– Спасибо, – Катя посмотрела на охотника с благодарностью. – Подождите, я сейчас…

– Со мной можно на «ты».

– Хорошо.

– Осталось обняться, выпить на брудершафт и слюняво чмокнуться, – съязвил молчавший до этого Маркус.

– Желчь от ревности прет? – в тон ему ответил Дмитрий, усмехнувшись. – Успокойся, я на Катю не претендую, да и тебе бы не советовал к ней приближаться. Он из тебя, Катя, всю кровь высосет – и в прямом, и в переносном смысле. Да и доверять до конца этой сволочи я бы не советовал, – Дмитрий пристально посмотрел на Маркуса. – Если бы не знал, насколько ты хитер и коварен, поверил бы всему сказанному. Вампирша перешла тебе дорогу, ты хочешь убрать ее – раз. Она неосторожна в убийствах и может поднять шумиху на тему существования вампиров среди людей – два. Чего ты не можешь допустить. Верю. Но не нужно лжи, Марк. Безопасность родственников Кати тебя не волнует, собственных знакомых среди смертных тоже. Разве я не прав? А может, я ошибся в первоначальных выводах, и жизнь Кати для тебя также малозначительна? Что, если все твои благие действия с самого начала – лишь хладнокровный расчет? Ты спас сегодня девушку, но это ни о чем не говорит. Ведь все может оказаться просто хорошо спланированной хитростью. Игрой, понятной только тебе, с помощью которой ты в итоге убьешь сразу трех зайцев одним ударом. Ты считаешь нас марионетками, которых дергаешь за веревочки… Если… что-то случится… – охотник бросил мимолетный взгляд на Катю, а затем вновь посмотрел на иностранца. – Клянусь – сам сдохну, но тебя пристрелю.

– Понимаю твое недоверие, Дима. Только ты неправ. Не существует никакого хладнокровного расчета, о котором ты сейчас толковал, – серьезно и искренне ответил Маркус. – Хочешь – не верь, распинаться и доказывать правоту я не собираюсь.

Охотник промолчал.

– Вы всегда так мило общаетесь? – чтобы разрядить опасно накалившуюся обстановку, спросила Катя. Слегка прихрамывая, направилась к стенке. Нога саднила, каждый шаг отзывался болью, но не время жаловаться. Да и вполне терпимо, могло быть хуже.

– Почти. Ведь между нами большая и чистая, как слеза, ненависть, – с иронией протянул Маркус. – Когда-нибудь один из нас грохнет другого. Как в «Горце» – останется только один.

– Не понимаю, как я ему раньше пулю в голову не пустил, – вздохнул Дмитрий. – Мало того – упырь, так еще невыносимо гадкий на язык.

– Ты не лучше, охотник, – усмехнулся иностранец уголком губ. – Мы стоим друг друга.

Катя вынула из ящика альбом и протянула Дмитрию фотографию матери. Достала блокнотик и написала адрес работы. Охотник, пожалев ее больную ногу, подошел сам и забрал фото и листок, за что она снова была ему благодарна. Катя плохо знала его как человека, но на первый взгляд он был неплохим парнем.

– Не волнуйся, я прослежу за ее безопасностью, – пообещал Дима, взял оставленную на диване книгу, из которой читал текст для обряда, и деревянную старинную коробку с нужными предметами для ритуала. Он направился к выходу, когда Маркус бросил вслед:

– Не забывай, я скоро позвоню.

– Помню, – не оборачиваясь, ответил охотник и скрылся в прихожей. Вскоре хлопнула входная дверь, и Катя с Маркусом остались одни.

– Фильм подходит к концу, – с туманной улыбкой и демоническим блеском в глазах протянул иностранец в пустоту прихожей. Катя внутренне содрогнулась, до того жутким, инфернальным был его взгляд. Точно Дима попал на крючок, и Маркус не без удовольствия предвкушал события, что последуют далее.

Что, если Дмитрий прав о коварном расчете иностранца, и в конце Маркус собрался станцевать победный танец на их костях – ее, охотника и Софьи?

Да нет же, не может быть!

Маркус – не пример добродетели, далек от идеала, циник, но не конченая тварь. Однозначно: за маской холодного, едкого монстра скрывается натура, не лишенная способности проявлять теплые человеческие чувства. Невозможно сыграть настолько убедительно!

– Ты побледнела, – заметил Маркус. Блеск в его глазах исчез, как и улыбка. А были ли они? Может, померещилось на нервной почве? – Что-то случилось?

Она отрицательно качнула головой и села на диван.

– Все в порядке. Просто задумалась.

– Как нога?

– Побаливает, но терпимо.

– Ляг, – мягко попросил иностранец.

– Зачем?

– Ляг! – настойчиво, в приказном тоне повторил он.

Катя повиновалась.

Она завороженно, затаив дыхание, наблюдала за его длинными аристократичными пальцами, которыми он сначала бережно скользнул по ступне, затем накрыл ладонью перевязанную бинтом пятку. Вместе с приятным покалыванием от его прикосновений по ноге разлилось тепло, и боль постепенно стихала, будто волна на море, пока и вовсе не успокоилась.

– Я бы мог попробовать залечить рану полностью, но тогда меня бы пришлось откачивать. И не факт, что удачно. Поэтому я просто забрал боль. Эта рана заживет быстро, – он тепло улыбнулся. Вечный лед в его глазах слегка подтаял, позволив коснуться лучу летнего солнца. – Так лучше?

– Да, – пораженно выдавила Катя, поднявшись с дивана и сделав пару шагов. Теперь она могла спокойно наступать на пятку и почти не чувствовать дискомфорта. – Ты волшебник.

– Даже близко нет.

Катя взглянула на часы.

– Скоро вернется мама. Она не должна видеть тебя здесь, – с сожалением произнесла она. Ей не хотелось, чтобы Маркус уходил. От него нужно бежать без оглядки, а она, наоборот, балансировала на самом краю пропасти, тянулась к нему, рискуя упасть и разбиться.

– Постоишь со мной на улице, пока я курю? Не беспокойся, потом я прослежу, чтобы ты добралась до подъезда. Здесь душно, хочу подышать свежим воздухом, прежде чем поеду домой.

– Ладно…

Странно. В квартире, напротив, прохладно, никакой духоты. Но расспрашивать Катя все равно не стала, хочет подышать с ней воздухом, так ей не трудно совершить мини-прогулку.

* * *

Они встали под светом дворового фонаря, походившего на островок, за пределами которого расположилась смертоносная бездна темноты. Сделаешь лишний шаг – и она поглотит тебя.

– Я приеду завтра, – пообещал Маркус. Достал сигарету, щелкнув серебристой зажигалкой, прикурил. Затянулся и выпустил изо рта облако белесого клубящегося дыма. – Расскажу, как продвигается охота. Начались каникулы, и ты можешь официально не ходить в школу, не боясь быть уличенной в прогулах.

– Как-то мне неспокойно, – Катя обхватила себя руками, ощутив озноб. – Точно должно случиться нечто плохое. Ощущение очень навязчивое… А я доверяю своим предчувствиям, они мистическим образом всегда сбываются.

– Ты напугана, и это понятно, – иностранец притянул ее к себе за локти. – Не внушай себе всякой ерунды. Я не дам Софье тебя убить. Прошу, верь мне, – пристально глядя ей в глаза, продолжил он.

– Настоящее серебро? – Катя кивнула на зажигалку, которую иностранец медленно крутил между пальцев.

Он кивнул и щелчком отправил окурок в окрашенную темно-зеленым мусорку возле лавочки у подъезда.

– Серебро может убить вампира, а ты назло предпочитаешь его другим металлам, словно приручаешь.

– Интересное наблюдение и, может, в какой-то степени верное, – улыбнулся уголками губ Маркус. – Для меня серебро очень притягательно, а к золоту я абсолютно равнодушен. Наверно, все дело в цвете. Я люблю все, что близко к серому, белому и черному.

– Тебе пора. Мама вернется с минуту на минуту, – нехотя произнесла Катя. Ей не хотелось его отпускать. Тем более внутренний голос говорил, что, если Маркус сейчас уедет, то они больше не увидятся, это их последняя встреча.

Что это – паранойя? Или голос судьбы?

– Пока, – иностранец поцеловал ее в лоб приятельски, будто сестру. Разочарование оплелось тугой грубой веревкой вокруг шеи. Наверно, ей уже не дождаться от него искренних, настоящих взаимных чувств. Все надежды напрасны.

Она повернулась к подъезду, но Маркус схватил за руку, дернул на себя, и она впечаталась в крепкую мужскую грудь. Впился в губы горячим, глубоким и страстным поцелуем, словно подсечкой выбивая почву из-под ног. Кровь прилила к вискам, сердце радостно зашлось в бешеном стуке, и не только у Кати. Его мотор вторил ее, колотясь быстро и непослушно. Еще не все потеряно…

Маркус отстранился, запустил пальцы в волосы Кати, прижался к ее лбу. Так они и стояли молча около минуты, наслаждаясь близостью друг друга.

– Теперь уходи, – он мягко оттолкнул ее от себя и поспешно отвернулся. Достал ключи от машины и нажал кнопку на брелоке. Новенький черный «ниссан», похожий на предыдущий, радостно мигнул фарами и затих, ожидая, когда хозяин сядет в салон.

Маркус стал вновь неприступным и холодным, но нужно было быть слепым, чтобы не заметить брешь в обороне.

Подбодренная этими мыслями, стараясь сдерживать бьющие через край эмоции и не начать пританцовывать, Катя поспешила к двери подъезда.

* * *

– Катяяя…

Сквозь сон услышав свое имя, она резко открыла глаза и тревожно оглядела комнату.

Темно, только мертвенно-бледные лунные лучи просачивались через неплотно зашторенную занавеску, рисуя по полу и стенам блеклые полосы света. В большей же части спальни ползали густые тени – жуткие, словно живые.

Тихо, если не считать мерно тикающего будильника на тумбочке. Квартира и все ее обитатели, кроме Кати, погружены в сон.

Никто ее не звал. Почудилось.

Она приподнялась на постели и устало потерла виски.

Неясное чувство опасения не давало покоя, мешало толком забыться сном; вот послышалось что-то… Психическое состояние уже не на шутку обеспокоило Катю.

«Еще немного кошмара с Софьей, и совсем дерганая стану».

Вздохнув, она опустила голову на подушку, укрылась одеялом и, стараясь очистить

голову от беспокойных мыслей, закрыла глаза.

Услышав тихое, но настойчивое царапанье по стеклу и легкий стук, резко распахнула веки.

– Катяяяяяяяяя, я пришла за тобой… – раздался потусторонний голос. – Я жду тебя… Выходи, погуляем.

Страх опутал тело противной, липкой паутиной, лишив возможности двигаться, замораживая внутренние органы, почти останавливая сердце.

Катя, находилась уже на грани обморока. Медленно, не дыша, повернулась к окну, быстро включила настольную лампу и прижалась к спинке кровати. По спине заструился пот, холодя разгоряченную кожу.

За окном, прильнув к стеклу, стояла Софья, проводя ногтями по стеклу, точно кошка, что просится домой. Длинные волосы и старинное белое платье в бурых каплях крови развевались на ветру, словно парус дьявольского корабля.

– Уходи! Тебе не войти внутрь! – дрожащим голосом выкрикнула Катя, крепко сжимая одеяло. Главное – не поддаться панике и страху. Немертвая пришла поиграть на нервах, напугать и только. В квартиру ей не попасть.

Нужно позвонить Маркусу. Он приедет, и она исчезнет. Катя поискала глазами телефон. Но как назло, он не находился. Обычно она оставляла его на тумбочке возле кровати, а сейчас его там не оказалось. Да куда же он запропастился?!

– Я знаю… – вампирша снова проскребла по стеклу, издавая звук, похожий на игру неумелого музыканта на скрипке. Ладони похолодели, тело покрылось гусиной кожей. Хотелось зажать уши подушкой, но не выходило ни пошевелиться, ни оторвать взгляд от инфернального существа за окном. – Я доберусь до тебя. Маркусу достанется лишь твое остывающее тело. Он заслужил. Твой ненаглядный просчитался и больше не увидит тебя живой.

– Не запугаешь! Квартира заговорена, тебе даже на подоконник ступить не удастся!

На губах Софьи промелькнула хитрая улыбка, от которой волоски на теле встали дыбом.

– Три часа ночи – время нечистой силы. Мои способности на пике, и ты в моей власти, девочка, – на страшно бледном лице с неестественно красными губами замерцали глаза, став бесцветными, как у мертвеца.

Закружилась голова, очертания комнаты размазались, будто художник замазал неудачную картину. Все куда-то поплыло. Катя пыталась стряхнуть гипноз, но он только сильнее впивался в голову, лишая возможности сопротивляться.

Она одна или рядом кто-то есть? Мысли путались, гранитная усталость ослабила организм.

– Катя, Катя! – раздался родной голос с британским акцентом.

В голове так же плыл туман. Комната покачивалась, словно каюта корабля при сильном шторме.

За окном уже не вампирша. Это Маркус. Он манил и звал ее. Он пришел помочь. Теперь она в безопасности.

Страхи исчезли. Стало спокойно и легко.

– Иди сюда, открой мне. Я соскучился.

Катя встала с постели и направилась к нему. Не отводя счастливого взгляда от темной фигуры Маркуса, повернула ручку и распахнула окно.

Дунуло морозным, осенним воздухом, но она не ощутила холода.

Кроме Маркуса, не интересовало больше ничего. Пусть хоть мир рухнет, сгорит, утонет, главное – ОН.

Он пришел. Теперь они всегда будут вместе. Вечно. Он никогда не покинет ее.

– Встань на подоконник, любимая, – попросил Маркус. Черные глаза мерцали, манили, тянули во мрак, на дно бездонной бездны. Она все сделает для него. Любую прихоть…

Катя послушно встала на прохладный подоконник.

Иностранец раскинул руки.

– Катенька, иди ко мне, не бойся.

Она встала на край и безбоязно шагнула вперед. Он не даст упасть.

Маркус принял ее в объятия. Ледяные руки сомкнулись на талии. Холодное дыхание обожгло кожу.

«Странно, Маркус всегда был теплым… И почему от него так приторно и сладко пахнет… Совсем не похоже на его запах и аромат духов», – мелькнула мысль, но тут же лопнула, как испорченная кинопленка. Любимый рядом. Она счастлива, остальное – мелочи, не достойные внимания.

– Теперь ты точно моя, – услышала убаюкивающий голос иностранца над самым ухом. – Спи, дорогая…

Все резко померкло, и она долго падала в черную бездну, пока не оказалась на дне, в непроглядной черноте.

* * *

Катя продрогла до самых костей.

Почему так холодно? Окно открыто? Отопление отключили?

Она открыла отяжелевшие веки, непослушной, будто ватной рукой протерла глаза, в которые словно насыпали песка. Да и вообще, чувствовала Катя себя ужасно. Во рту сухо, голова гудела, знобило. Холод опутал ступни ледяными осколками, и она почти не чувствовала ног.

В глазах и голове прояснилось; туман растворился, и ужас стянул сердце шипастым хлыстом. Она сидела, прислонившись боком к полуразрушенной стене – босая, в ночной пижаме.

Паника ударила в мозг, потекла по венам и обрушилась на сердце, которое начало биться быстро, как у загнанного в ловушку зверька.

Что происходит? Как она здесь оказалась?

В ответ услужливая память подбросила смутные картинки немертвой вампирши за окном.

Софья одурманила, выманила и притащила сюда. Так где же она? Не замерзать же вампирша ее оставила, а сама смоталась.

Осторожно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху, Катя опустила ноги на землю и отошла от стены. Она в любой момент ожидала, что Софья вырастет за спиной. Каждый шаг давался с трудом, онемевшие конечности слушались плохо. Нужно определиться, где она находится, чтобы знать, в какую сторону выбираться.

Луна была по-особенному яркой и зловещей. Ее серебряные лучи выхватывали из темноты высокие кроны и стволы деревьев. Катя обернулась, изучая развалины. Она узнала место. Парк возле дома и старая усадьба. Именно здесь Денис едва не изнасиловал ее.

– Куда собралась? – возникшая из ниоткуда Софья грубо, до боли сжала плечи Кати, пресекая любую попытку убежать. Ужас сковал сердце ледяными щупальцами.

Не успела. Да немертвая и не позволила бы уйти. Она дала видимость шанса на спасение, ложную надежду, чтобы потом отобрать все и насладиться неудачей Кати.

– Я думала, Маркус умнее, – презрительно усмехнулась Софья. – А он просто глупый, напыщенный щенок. Вы заговорили квартиру, но не учли, что гипнозом я могу выманить любого на улицу. Возможно, горе-охотники решили, что мне не удастся. Ты плохо поддаешься внушению, но это не значит, что оно вовсе на тебя не действует. Пришлось пожертвовать изрядной долей сил, но главное – у меня вышло. Ты здесь и сейчас умрешь. Еще кровь ни одного смертного не казалась такой сладкой, как твоя, потому что до тебя было очень сложно добраться.

Немертвая улыбнулась и обнажила ровные белые зубы с длинными звериными клыками. На Катю напал ступор, сковав цепями холода, и немое отчаянье.

Софья бережно отбросила с ее плеч прядь волос, погладила обжигающе-ледяной ладонью по щеке. Катя задрожала, в висках, в груди бешено пульсировало. На глазах выступили слезы.

Резкая сильная боль пронзила шею.

Жизнь по капле покидала Катю, она слабела. Перед глазами плясали черные точки, деревья впереди расплывались в беловатый туман. Она не могла бороться, тело словно не принадлежало ей.

Катя чувствовала себя безвольной куклой в руках хищника.

Впереди смерть… Совсем рядом, до нее можно дотянуться рукой…