Глава 20

Катя уже не ощущала боли в шее, не слышала ни единого звука. Только слабость и холод, пронизывающий каждую клеточку тела. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы. Беспомощно металось в плотном тумане, ставшем тюрьмой. Смерть в развевающемся черном балахоне стояла сбоку и, словно добрая, заботливая бабушка, ласково гладила по волосам. Только прикосновения ее и дыхание были холоднее воздуха в суровую морозную зиму. Смерть терпеливо ждала, когда сможет взять Катю за руку и отвести в царство вечного мрака и покоя.

Осталось недолго…

«Ты не спас меня, Маркус, но я не виню. Ты не Господь Бог и не всесилен. Каждый может ошибиться. Прощай…»

Ледяные тиски исчезли. Оставшаяся без опоры Катя начала падать.

«Вот и конец», – мелькнуло в голове. Сознание меркло, перегорало, как лампочка.

Кто-то подхватил Катю. Растер ступни, сунул ноги в мягкую теплоту и застегнул молнию. Приподнял, заставляя встать, и набросил на плечи что-то тяжелое.

– Катя, очнись… нельзя спать! – услышала она далекий, словно из другого мира, голос. Попыталась открыть веки, но они налились свинцом и весили тонну. – Прости, я припозднился…

Она узнала этот голос и, собравшись с силами, улыбнулась.

– Маркус… – губы едва шевелились, будто у каменной статуи. – Ты пришел…

– Все будет хорошо, Кэти. Я не позволю тебе умереть, – и снова его голос уплыл, стал далеким. – Я не опоздал… Не опоздал… Катя!

В интонациях Маркуса звучали нешуточная тревога и беспокойство. Он действительно боялся ее потерять.

Бедный… Катя жалела, что не могла его утешить. Она так устала и хотела спать…

На лоб легла рука. От нее исходило тепло, вскоре превратившееся в жар. Он вливался в тело, тек по венам Кати, согревая и возвращая силы, точно чудотворное лекарство.

Сознание прояснялось, тьма и туман рассеивались.

Маркус делился жизненной энергией. Так же, как после аварии и совсем недавно в квартире. Но в этот раз он отдавал больше сил, не сдерживая, не контролируя ее поток. Это опасно! Он погибнет, если не прекратит! Сколько раз она об этом ему говорила! Почему Маркус так упрям, или ему плевать – будет он жить или умрет!

– Прекрати… – прошептала Катя и открыла глаза. Слабость и головокружение не прошли полностью, но стало легче. Она снова вернулась в реальность. Смерть отступила. Но Маркус не убирал ладонь, стоял с закрытыми глазами, будто в трансе. – Я в порядке… Ты убиваешь себя. Слышишь? Хватит!

Она отбросила его руку – вампир покачнулся и едва не упал. Кате с трудом удалось удержать Маркуса, приняв на себя вес его тела.

– Сумасшедший! О чем ты думаешь, когда применяешь эту чертову способность отдавать жизненную энергию?! – выкрикнула она.

– Я в норме, просто немного закружилась голова. Не смертельно, сейчас пройдет, - заверил Маркус, положив руки Кате на плечи и заглядывая в глаза. Дышал он тяжело, с трудом, словно пробежал марафон. – Я сделал, что должен был. Это входило в план.

Катя непонимающе сдвинула брови.

– Причем тут… О, Господи… ты все подстроил… Никакого прокола с вашей с охотником стороны не было… Вы позволили Софье меня забрать, чтобы поймать ее… Все предусмотрел, даже сапоги мне принес, зная, что вампирша не позаботится, чтобы я обулась.

– Да, Кэти, ты приманка, – подтвердил ее догадку Маркус. – В этом заключался план. Я знал, что Софья клюнет. Неспроста позвал тебя на улицу подышать и покурить. Хотел понять, поблизости ли немертвая, следит ли. Мое чутье не подвело. Она жаждала скорой мести. Ликовала, думая, что мы дураки и не учли, что она способна выманить тебя из заговоренной квартиры. Самое рисковое в плане и причина, по которой Дима был против моей задумки – то, что пришлось позволить Софье не только похитить тебя, но и укусить. Появись мы раньше – она бы снова сбежала. А вкусив долгожданной крови, немертвая впала едва ли не в экстаз, расслабилась, потеряла бдительность. Странно… – Маркус жестко усмехнулся и продолжил:

– Когда отступать от плана было поздно, я задумался, что важнее и какова первоначальная цель. Убить Софью или спасти тебя. Смешно, но я не смог найти ответа. В начале нашего знакомства был уверен, что устранить немертвую – главное. Теперь не уверен… Я запутался в чувствах, Кэти, точно в паутине, которая слишком липкая и которой чересчур много. Эмоции, касающиеся тебя, накрыли, погребли под собой снежной лавиной. Я так не могу… Спокойствие, хладнокровие и рассудительность всегда являлись моими верными спутниками. А рядом с тобой все меняется, переворачивается с ног на голову!

– Я хочу одного… – прошептала Катя, мягко проводя пальцами по слегка щетинистой щеке иностранца. Обычно он не забывал бриться, но последние два дня стали исключением. – Быть рядом с тобой.

– Не все так просто, Кэти, – покачал он головой и приковал пристальным, тяжелым взглядом. Произнес резко, отрывисто:

– Чувство, именуемое любовью – болезнь, зараза. Она делает слабыми, зависимыми, а порой – слепыми и глупыми. Еще в детстве я решил для себя, что никогда не попадусь в эти сети. Не позволю пустить в сердце подобные чувства. Свое будущее я видел без сентиментальных глупостей.

– Ты глубоко не прав, Маркус. Жизнь без любви пуста и бессмысленна!

– Каждый имеет право на свое мнение, Кэти. Ты уже показала свою слабость. Я сделал из тебя приманку, прекрасно понимал, что могу не успеть, не спасти тебя. Не спросил согласия, решил и сделал жертвой. А ты закрыла на это глаза и твердишь о том, что хочешь быть со мной. Неужели тебе плевать, какая я циничная мразь, а главное - только, чтобы находился рядом? Это ли не слабость? Не здесь ли подтверждение высказыванию, что любовь слепа?

– Ты не сделал ничего непростительного. Твой план был единственной возможностью поймать Софью в ловушку.

– Добрая, наивная девочка, – Маркус очертил кончиками пальцев контур губ Кати, отчего участилось дыхание и сердцебиение, земля поплыла из-под ног.

– А где Софья? – насущная проблема растворила навеянное иностранцем очарование. Катя поправила сползающее с плеч пальто иностранца и огляделась. В душе вспыхнула тревога. – Она ведь не сбежала?

Маркус повернул ее к себе спиной и, положив ладони на плечи, прошептал на ухо, обжигая кожу дыханием:

– В ловушке.

Катя увидела Дмитрия, а в паре метров от него – вампиршу. Вокруг нее был очерчен огненный круг. Софья пыталась выйти из него, но словно натыкалась на невидимую стену. Она обжигала, заставляла кричать от боли, как только вампирша дотрагивалась до нее.

Софья выглядела страшно. Всколоченные волосы, горящие адским светом, мерцающие глаза, наполненные яростью и ненавистью. Софья обнажала зубы и шипела, словно разъяренная кошка. Но выбраться не могла. Она действительно попала в ловушку. А значит, скоро весь кошмар закончится. От этой мысли стало легче дышать.

– Выпустите меня или пожалеете! Вам не убить меня! – злобно кричала вампирша, посылая ненавидящие, гневные взгляды.

– Ты уже давно мертва. Земля с радостью тебя примет, да и в аду, если он существует, заждались, – с иронией сказал Маркус.

– Я так не думаю! – раздалось за спиной вместе со щелчком.

Знакомый голос…

Катя замерла. Сердце провалилось куда-то. Почувствовала, как напрягся Маркус, как одеревенели его мышцы, и незримая темная аура вокруг него стала плотнее, точно впитав в себя ночной мрак.

Его руки исчезли с плеч девушки, а сам вампир повернулся лицом к говорившему. Катя последовала его примеру и впала в прострацию, увидев Дениса, державшего их на мушке пистолета. Земля закачалась под ногами.

Не может быть… Откуда он здесь? Неужели Денис помогает Софье?!

– Поднимите руки! – скомандовал одноклассник. – Без фокусов, Маркус, пули серебряные. Одна в сердце – и ты труп.

– Стрелять-то умеешь, Дениска? – язвительно и нагло спросил иностранец, даже не думая выполнять приказ. – Отстрелишь ненароком себе чего-нибудь важное. За тебя же, дурака, переживаю.

– Не беспокойся, умею. Подними руки, ублюдок, иначе пущу пулю в Катеньку! – процедил Денис. Ствол качнулся в сторону девушки. – Ну же, упырь проклятый, делай, что говорю!

Оружие в руках одноклассника, и правда, выглядело устрашающе. Что ему стоит спустить курок…

По спине Кати прошелся озноб. Она не могла выговорить ни слова, находясь в шоковом состоянии. Она не ожидала, в мыслях не было, что Денис окажется на стороне Софьи. Неужели он так мстит?!

Маркус бросил взгляд на Катю.

– Хорошо, – он поднял руки, глядя на Дениса спокойно, без каких-либо эмоций. Человек, в котором нет ни страха, ни нервов. Бездушная машина. – Только зря, Дениска, ты встал у меня на пути, причем во второй раз. Теперь точно не прощу. Ты покойник.

– Как ты мог?! – с укором воскликнула Катя. – Давно ты заодно с Софьей?

– Все вышло случайно. Она видела, как твой любимый Маркус врезал мне по лицу возле клуба. Позже пришла и предложила отомстить. Я согласился. Ведь ты променяла меня на этого ублюдка, а я действительно хотел нормальных отношений с тобой!

– Ты сам все испортил. На этом самом месте! Или забыл?! Наркотики память отшибли?! – воскликнула Катя, на глаза навернулись слезы. Он поступил некрасиво и подло, но все-таки некоторую вину она перед ним испытывала. Маркус и в самом деле затуманил ей разум, забрал сердце, заставив желание быть с Денисом померкнуть. – Пожалуйста, опусти пистолет. Еще можно не наделать глупостей.

– Уверен, немертвая предложила ему, кроме мести, еще и вечную жизнь. Он не откажется от этого подарка. Только вспомни, Дэн, судьбу Ренфилда в «Дракуле». Он закончил плачевно. Так же хочешь? Если не я, так Софья устроит. С чего ты взял, что она сделает тебя вампиром, а не выпьет из тебя кровь? Глупо верить ей. Она давно утратила способность чувствовать и не знает, что такое совесть и благодарность. Ты пешка, средство достижения ее цели, – с насмешкой произнес Маркус. Он ни на грамм не утратил спокойствия, словно пистолет был у него в руках, как и контроль над ситуацией. Иностранец не считал смертного серьезной угрозой и открыто потешался над ним. Ему лучше знать, но, может, стоило сбавить обороты? – Если не опустишь пистолет и не свалишь отсюда, Дениска, живым не уйдешь. Я не отпущу. Оружие меня не остановит. Мне угрожали враги намного сильнее и опаснее тебя, а я до сих пор жив. Не будь глупцом, выкинь ствол, маленький еще, чтобы баловаться взрослыми игрушками.

Руки Дениса немного дрожали. Он нервничал и боялся, а Маркус чувствовал его состояние и, точно энергетический вампир, упивался неуверенностью и страхом.

– Да иди ты, придурок! – ощетинился одноклассник. – Ничего ты мне не сделаешь! Твои угрозы пусты, дешевый понт!

– Денис, не слушай их. Не поддавайся. Они что угодно наговорят, чтобы спасти свои шкуры. И не смотри Маркусу в глаза, он может зачаровать! – предупредила Софья и зашипела на Дмитрия, стоящего за огненной ловушкой. – Охотник, затуши пламя и сотри круг. Если не дашь мне выйти, мальчишка застрелит Катю. Вампира ты не пожалеешь, а невинную смертную девчонку убить не дашь. Ты же защитник людей от сил зла.

– Дима, не смей выпускать ее! – резко бросил Маркус. – Мы слишком долго ловили эту суку и не можем потерять шанс ее прикончить!

– Денис, стреляй! – приказала Софья. – Девчонка недостойна твоей жалости. Она предала тебя и уже никогда не полюбит. Ты должен ее наказать!

У Кати пересохло во рту, и в горле образовался ком. Она со страхом смотрела на направленное на нее черное дуло пистолета.

– Денис… не надо… – попросила она осипшим голосом. Знала – он нажмет на курок. Во взгляде, несмотря на нервозность и волнение, читалась холодная решимость.

– Не бойся, – едва слышно ободряюще произнес Маркус. – Он не причинит тебе вреда.

Он сделал неуловимо быстрый шаг и загородил Катю собой, точно непробиваемым щитом.

Рука, в которой Денис держал пистолет, задрожала. На лбу одноклассника выступила испарина.

– Теперь у тебя только две мишени, – ровным голосом произнес Маркус, улыбнувшись уголком губ. Несмотря на человеческую внешность, он стал схож с потусторонним существом, демоном, в игре с которым Денис поставил на кон жизнь и душу. Опасная сила витала вокруг Маркуса. Сколько же в нем тьмы? Несчетное количество, и это не на шутку пугает. – Одна попытка для выстрела. Пустишь пулю в охотника, пары секунд мне хватит, чтобы обезвредить тебя. Выстрелишь в меня, не попадешь в сердце – и ты труп. А в меткости твоей я ой как сильно сомневаюсь… Нравится расклад? Сдавайся. Даю последний шанс, больше предлагать не буду.

– Дурак, стреляй! – злобно взвыла вампирша. – Сколько можно повторять, Маркус зубы заговаривает и сбивает с толку! Убей их всех, не будь слабаком!

Денис сглотнул, плотно сжал губы, прищурился и нажал на курок.

Кровь отхлынула от лица Кати, вопль застрял в горле, в уши словно набили ваты.

Она не сразу поняла, что выстрел оказался направлен в воздух и никому не причинил вреда, только слегка оглушил.

Маркус успел тенью метнуться к Денису и перехватить руку, держащую пистолет. Выхватил оружие и, схватив Дениса за шею, приподнял над землей.

Лицо одноклассника побагровело, он задыхался, беспомощно хватая ртом кислород, пытался разжать пальцы иностранца, но тщетно.

– Я давал шанс, Дениска, но ты им не воспользовался. Теперь я тебя убью, – холодно сказал Маркус, буравя его стальным и колючим взглядом хищника. – Доля секунды – и сломаю тебе шею, прервав твою никчемную жизнь.

Глаза одноклассника расширились от ужаса.

Катя сделала осторожный шаг вперед.

– Маркус, не надо! Не убивай его, пожалуйста! – умоляюще воскликнула она. Пускай Денис подонок, но не заслужил смерти.

– Отпусти парня, Марк, – услышала Катя за спиной голос Дмитрия. – Его поступок не заслуживает уважения, но я не могу позволить прикончить человека, тем более семнадцатилетнего мальчишку. Мы найдем другой способ его наказать.

Маркус глубоко вздохнул и устало закатил глаза.

– Как вы достали, друзья мои, своей жалостью и милосердием, – презрительно бросил иностранец. Дениса он все-таки отпустил, но, не дав тому понять, что произошло, ударил рукояткой пистолета по затылку. Одноклассник безвольной куклой рухнул на землю.

Катя с беспокойством смотрела на безжизненного парня, надеясь, что Маркус рассчитал удар и Денису не потребуется медицинская помощь.

– Можно считать, я его только погладил, – иностранец, похоже, прочитал опасения Кати на ее лице. – Очухается скоро.

Вынул обойму пистолета Дениса и улыбнулся уголками губ:

– Вот ублюдок, наврал, пули не серебряные, обычные свинцовые. Да и где ему серебра столько достать… Он беден, как церковная мышь. Только на наркоту умудряется деньги найти. Или брат порошком одаривает.

Маркус спрятал пистолет Дениса за пояс и вынул свой. Повернулся к вампирше, которая сидела в круге, опустив голову и тихо, зло рычала.

– Ты правда хотела обратить этого недоноска? – поинтересовался иностранец, кивнув на бесчувственного Дениса.

– А что, если да? Какое тебе дело? – процедила Софья, вскинув подбородок. – Мне бы не помешала компания.

На удивление, в ее голосе прозвучала горькая нотка грусти. Даже подобным ей бездушным, инфернальным созданиям бывает одиноко.

– Тот, кто превратил тебя в вампира, мало чему научил. Например, что нежелательно обращать неуравновешенных, психически больных и увлекающихся дурью смертных. Потому что зачастую они становятся совершенно неуправляемыми и непредсказуемыми.

– Ах-ах, учитель выискался! – зло бросила Софья, поднимаясь на ноги. – Никогда твоему роду не учить мой. Тоже мне, цивилизованное вампирское общество. Аристократы. Владимир недобро о вас отзывался. Вы появились в этом мире вторыми, но без зазрения совести загнали нас, своих прародителей, глубже в тень и заставили соблюдать ваши законы. Где справедливость, скажи мне?

– Нет, моя дорогая, вы сами загнали себя в тень и за сотни лет так и остались на нижней ступени, даже не пытаясь подняться повыше. Если про нас говорят, что мы звери, вечно жаждущие крови, то вы хуже – всегда голодные крысы.

Софья хитро улыбнулась.

– Ты нас презираешь, брезгливо воротишь нос, но кое-чему и завидуешь – способности почти ничего не чувствовать. Нет, ты можешь превращать сердце в лед и становиться почти что машиной, но есть события, настолько глубоко поразившие тебя, что от них трудно отгородиться. Ведь в таких, как ты, есть пусть и черная, но самая что ни на есть душа с белой каплей человечности.

– Зато ты пуста! – вмешалась Катя. – Твоя так называемая жизнь не имеет смысла!

– Мы, конечно, можем вести дискуссию до рассвета, но не стоит. Пора заканчивать, – заговорил Дмитрий, доставая кинжал.

Губы Маркуса сжались в недобрую усмешку. На секунду Кате показалось, что здесь, в заброшенной части парка, иностранец - единственная опасность.

Или не показалось?

– Я внес некоторые коррективы в план. Извини, что не поставил тебя в известность, но иначе сюрприз бы не получился, – лицо Маркуса превратилось в холодную непроницаемую маску.

Охотник напрягся.

– Так и знал – тебе нельзя доверять.

Что происходит? Катя вопросительно посмотрела на Маркуса, но он проигнорировал ее, не сводя взгляда с Дмитрия.

Обсидиановые глаза иностранца светились насмешкой.

– Да. Ты оказался прав насчет зайцев. Только я собираюсь убить двоих, а не троих, охотник.

– Не удивлюсь, если меня и Катю, – съязвил Дима. – С такой мрази станется…

– Я, может, и подонок, но не до такой степени, – усмехнулся Маркус и направил на него пистолет. – Я прикончу тебя и Софью. Не спорю, когда мы объединяемся против общего врага, то становимся отличной командой. Но ты проливаешь кровь моих собратьев, которых я поклялся защищать. Несмотря на то, что когда-то ты спас мне жизнь, я не могу позволить тебе охотиться дальше. Софья поймана, и ты больше не нужен. Ничего личного, охотник, я просто должен тебя убить.

Туман окутал Катю со всех сторон невидимой стеной, и вместе с этим пришла решимость действовать.

– Не надо, Маркус! – воскликнула она, дернув того за плечо, но он даже не шелохнулся – холодный и неприступный, как скала, с напряженными скулами и плотно сжатыми губами. Он все решил, и нужно срочно заставить его отступиться. Дима ей нравился. Хороший, великодушный, смелый человек, защищающий людей от сил зла и не получающий за это денег, да и благодарностью его, наверно, нечасто одаривают. Таких мало на свете. Маркус не должен убивать его. Это подло – использовать, а добившись нужной цели, избавиться, как от потенциальной угрозы. Будто камень, о который запнулся, смахивают с дороги вместо того, чтобы обойти стороной.

– Не вмешивайся! – ледяной голос иностранца резанул слух, словно взмах острого ножа. – Я послушался и сохранил жизнь Денису, пусть он этого и не заслуживает. Дениска – мелкая, пускай и надоедливая муха, на которую можно найти управу. А Дима – достойный и опасный противник, им нельзя управлять, нельзя подмять под себя. Я даже уважаю его в какой-то степени, но оставить в живых не могу. Я и так долгое время ничего не делал, закрывал глаза на его существование и охоту на мой вид.

– На какое-то время я подумал, что ты изменился, стал лучше, но ты всегда был хитрой, корыстной, расчетливой сволочью, ею и останешься до гробовой доски. Даже остатки благородства растерял. В прошлом ты бы остановился на честном поединке, а теперь пошел на обман, – хмыкнул Дмитрий. Он спокойно, без тени страха смотрел на Маркуса – либо не боялся умереть, либо держал козырь в рукаве. – Стреляй. Я всегда знал – двоим нам не ужиться на этом свете, в итоге один все равно умрет.

– Иногда честным быть нельзя. Ты сам не без греха. Я не дурак, чтобы сказать, что после устранения вампирши мы устроим поединок не на жизнь, а на смерть. Где гарантии, что ты бы в удобный момент не вонзил мне нож в спину, побоявшись проиграть в честном бою?

– По себе других не судят, – философски заметил охотник.

– Четыре года назад ты упустил замечательный шанс от меня избавиться. Ох как зря. Я был тяжело ранен, на худой конец ты мог бы просто не вмешиваться – и без помощи я бы умер. Где были твои мозги? Не спорю, информация об оборотнях, которую ты получил от моего отца, была важна и, наверно, помогла выкосить немало блохастых ублюдков. Но цена не показалась высокой? Ты же не думал, что мой клан будет уничтожен. Тогда с чего взял, что я, встав на ноги, не начну снова охоту на тебя? А знал я слишком много. Например, где живет, учится и работает твоя сестра, и мог начать с нее. Ты умный мужик и понимаешь, что врагов оставлять в живых нельзя ни при каких обстоятельствах, тогда почему?

– Ошибся, с кем не бывает, – развел руками Дмитрий. – Нужно было вырезать тебе сердце и отрубить голову к чертям, чтобы уж наверняка, а то живучий больно.

– Ты что-то не договариваешь, еще с того дня меня гложет это чувство… – пытливо сузил глаза Маркус. – Не скажешь истинную причину, почему спас меня?

– У тебя паранойя, Марк. Все ради бумаг было.

Ледяная усмешка тронула четко очерченные губы иностранца.

– Четырехгодичная ошибка будет стоить тебе жизни. Пришло время расплатиться за нее. Просто застрелить тебя неинтересно. Хочу крови и зрелищ. Медленно достань и выкинь пистолет, затем шагни в круг к Софье. Разрешаю оставить кинжал. С тем, кто выиграет бой, сражусь я. Если им окажешься ты, Дима, у тебя появится шанс отомстить мне.

Глаза Дмитрия зажглись отвращением и ненавистью. Он вынул из кармана пистолет и бросил к ногам Маркуса.

– Подавись.

Перешагнув через огненный круг, встал напротив Софьи с поблескивающим серебром ножом.

Немертвая враждебно зашипела, обнажив клыки.

– Попытаешься сбежать, охотник – пристрелю, как собаку, – пригрозил Маркус.

– Подобного удовольствия я тебе не доставлю, уж поверь, – сухо бросил Дима и переключил внимание на вампиршу.

Софья прыгнула на него, метя в горло длинными, острыми ногтями, больше похожими на когти. Охотник едва сумел увернуться и сделал выпад ножом. Но Софья оказалась неуловимо быстра и ловко ушла от удара.

– Маркус, останови это! – вскричала Катя, с отчаяньем и тревогой наблюдая за дерущимися. – Дима спас тебе жизнь. Ты не можешь так с ним поступить!

– Он сделал это из личной выгоды, Кэти. Не лезь в то, чего не понимаешь! Знай свое место! – отрезал иностранец, так и не глядя на нее. В полутьме красивый профиль его лица казался зловещим, вылепленным дьяволом.

Ярость, негодование и злость смешались в один взрывоопасный коктейль.

Катя метнула в иностранца ненавидящий взгляд и бросилась к дерущимся.

Маркус поймал ее за шиворот, грубо обхватил рукой шею и притянул спиной к своей груди.

– Идиотка! – гневно процедил он на ухо, обдавая кожу жаром, отчего Кате, наоборот, стало зябко. Сердце ушло в пятки и там билось оглушительно громко, непослушно. – Не делай глупостей, не заставляй применять силу!

– Она убьет Дмитрия! – задыхаясь от безысходности, воскликнула Катя. Пытаясь вырваться, царапалась и извивалась, но Маркус даже не зашипел, не дернулся, когда она оставила на тыльной стороне ладони, держащей ее за талию, кровоточащую царапину. Пришлось затихнуть, когда Маркус сильнее прижал руку к горлу. Он без труда в одно мгновение мог задушить или свернуть шею.

– Мне плевать! Охотник умрет сегодня, а ты… – Маркус резко развернул Катю к себе и до боли, однозначно до синяков, стиснул плечи. Из глаз брызнули предательские слезы, и едва удалось подавить всхлип. – Не создавай проблем! Веди себя хорошо. Я не хочу убивать тебя, но если ты не оставишь выбора – сделаю это. Вспомни, о чем я предупреждал, после того как признался, кем являюсь? Или память коротка?

По коже Кати пробежал холодок, принесший с собой мелкую дрожь.

Маркус и правда может убить ее, в этом она не сомневалась ни на секунду. Никакие светлые чувства к ней его не остановят. Он просто задушит их тьмой, которой в его сердце больше.

– Все еще любишь меня, Кэти? Или я резко упал с пьедестала, на который ты меня взгромоздила? – с издевательской кривоватой усмешкой поинтересовался Маркус.

– Сволочь! Убери руки, мне больно! – выплюнула Катя, глядя в темные, непроницаемые, словно гладь ночного озера, глаза. Любимые и ненавистные одновременно.

Хватку на плечах он все-таки ослабил. Крупица совести в нем ведь есть, черт возьми!

Не представляя, как еще помочь Дмитрию, наплевав на риск и опасность затеи, она изловчилась, выхватила из-за пояса Маркуса пистолет Дениса и, крепко сжимая немного дрожащими руками, направила на иностранца.

На лице Маркуса появилось озлобленное выражение, губы растянулись в оскале. Черные, демонические глаза яростно вспыхнули. Взгляд обжигал и обещал жестокое наказание за столь наглую выходку. Обещал смерть. Катя вздрогнула, вместо крови по венам побежала ядовитая кислота, в сердце одновременно ударили адреналин и страх. Отступать нельзя.

– Опрометчивый и глупый ход, Кэти. Обычно те, кто направляет на меня оружие, потом долго не живут. Исключения – редкость, – поборов гнев, холодно и нарочито спокойно сказал иностранец. Посмотрев на пистолет в собственной руке, выкинул его и поднял взгляд на Катю. Она удивленно смотрела на него, не понимая, что он задумал, почему избавился от оружия. – Стреляй, дорогая. Пули не серебряные, но если выстрелишь в сердце – выведешь из строя. Потом добьешь из моего пистолета, тогда проблема по имени Маркус Резенфорд исчезнет навсегда, и Дмитрий будет жить. Если не знаешь, где точно находится сердце, я покажу.

Иностранец, обхватив запястье Кати, прижал дуло пистолета к своей груди.

– Осталось нажать на курок.

Катя замерла. Что он делает?! Издевается?

Маркус прекрасно знает, что она не сможет выстрелить. Особенно в него… Проклятая любовь к этому монстру, выдрать которую можно только с приличным куском плоти, оставив незаживающую рану, цепко впилась когтями в ее сердце.

Нужно во что бы то ни стало достучаться до светлой половины Маркуса!

Если только она не ошиблась в ее существовании.

Только что делать, если действительно ошиблась?

– Помоги Дмитрию! – потребовала Катя. – Ты поступаешь нечестно! С одним ножом ему не справиться с немертвой вампиршей, будь он трижды хороший борец с нечистью!

– Поверь, он может.

Катя глянула в сторону дерущихся. Круг не выпускал Софью, но и не забирал ее сил. Вампирша, бросаясь на Диму, походила на белый вихрь, уследить за движениями которого человеческому взгляду невозможно. Удивительно, как Дмитрий угадывал, в каком месте она появится, уходил от ее атак и в ответ бил ножом. Только, в отличие от вампирши, он сильно уставал. Пот градом тек с его лба, и тяжелое дыхание, казалось, разносилось по всему парку.

Катя качнула головой.

– Он не выстоит, и ты это знаешь, – с болью в голосе произнесла Катя и посмотрела на Маркуса, но встретилась лишь с холодным безразличием на по-мужски прекрасном лице.

– Стреляй, Кэти. Только через мой хладный труп ты сможешь спасти охотника. Чего медлишь? Я не сопротивляюсь, все козыри у тебя в руках.

– Я, может, глупа, но не настолько, – с ненавистью процедила Катя сквозь зубы. Ее понесло, но остановиться уже не могла. – Ты даешь иллюзию, что я главная, что от меня зависит твоя жизнь. Но на самом деле жульничаешь! Козыри у тебя в рукавах, и они без труда побьют мои карты! Тебе нравится быть кукольником, делать из окружающих марионеток и дергать за веревочки! Ведь ты привык быть главным. Статус сына главы клана обязывает повелевать, править и вертеть всеми, как вздумается!

Ранее невидимая, только ощущаемая черная аура иностранца стала плотнее. Казалось, ее не только можно пощупать, но и щупальца ее гневно шипящей змеей могут обвиться вокруг горла и задушить.

– Никогда не бери в руки пистолет, если не можешь выстрелить! – Маркус легко выбил у Кати оружие и ногой яростно откинул в сторону. Схватив ее за плечи, встряхнул так, что в голове зазвенело. – Еще одна подобная выходка – и я забуду о таком качестве, как милосердие!

– Дима – хороший человек! И ты не прав! – упрямо заявила Катя, поджав губы.

– Встань на мое место, Кэти! – злоба ушла, и на лицо иностранца легла усталость.

В камне появилась трещина. Нужно не упустить момент и надавить на нее. Главное – не разозлить Маркуса. Иначе все напрасно. Да и времени совсем мало. Ее старания будут напрасны, если она не успеет переубедить Маркуса до того, как Софья убьет Диму.

– Ты хочешь смерти Дмитрия, но понимаешь, что играешь не по правилам. Дима сам говорил, что ты привык к честной игре, так почему сейчас действуешь вопреки принципам? – быстро начала Катя, стараясь тщательно подбирать слова и понять, верны ли выводы. – Тебя раздражает, что ты по одну сторону баррикад с врагом, поэтому хочешь его убрать. Потому что союзничество с ним – нечто неправильное, недопустимое. Но ты до сих пор дышишь благодаря ему, и неважно, почему он спас тебя тогда. Ты не стал сам драться с ним, и я догадываюсь, почему. Совесть не позволяет, ведь ты чувствуешь себя в долгу перед охотником. Но неужели внутри не сомневаешься в принятом решении дать немертвой растерзать Диму? Ты колеблешься, я же вижу. Твоя непроницаемая ледяная маска иногда полупрозрачна и дает разглядеть то, что прячется глубоко в тебе. Пожалуйста…

– Молчи! – угрожающе прошипел Маркус, накрыв пальцами ее рот и крепко схватил за локоть. – Или я тебе шею сверну!

Он злился. Значит, она угадала и сделала правильные выводы. Вот только психолог из нее никудышный. Переубедить его она так и не смогла. На глаза навернулись слезы и заскользили соленой дорожкой по щекам.

Бросив взгляд в сторону Димы и вампирши, Катя едва не лишилась сознания. Страх и отчаянье сковали грудь стальным шипастым обручем.

Софья повалила измотанного охотника на землю, положила ладонь на его голову и повернула вбок, открывая шею. Вцепившись клыками в горло, начала жадно глотать кровь.

– Маркус… – Катя попыталась вырваться, но захват иностранца походил на железные тиски. Еще несколько минут – и охотник умрет. А она ничего не может сделать. Хотелось рыдать от бессилия. Сейчас Катя ненавидела Маркуса.

Он равнодушно, точно робот, у которого вместо сердца монотонный мотор, наблюдал, как вампирша сосала кровь из охотника. Во взгляде не читалось ничего. Пустота.

Неожиданно Маркус дернулся, будто его кто-то окликнул, и изумленно глянул за спину Кати. Она обернулась, но никого не увидела. «Что с ним?» – недоумевала она. Не отрывая взгляда от развалин усадьбы, иностранец разжал руку, которой крепко сжимал локоть девушки. По спине пробежал холодок. Она поддалась фантазии и страху или на самом деле ощутила присутствие чего-то потустороннего, незримо наблюдавшего за ними?

Катя не поверила глазам, когда Маркус быстрой тенью метнулся к Дмитрию и Софье, перемахнул через огонь. В чем причина перемены его решения? Совесть и Катины доводы?

Иностранец схватил вампиршу за волосы и оттянул от охотника.

Дима поднялся на ноги и, немного шатаясь из-за слабости, метнулся к обороненному ножу; стиснул его в руке и резко вонзил в грудь Софьи. Вампирша удивленно округлила глаза, дернулась из захвата Маркуса. Дмитрий воткнул нож глубже. Ииностранец вздрогнул.

Сердце Кати забилось беспокойно и часто. Тревога плетью хлестнула грудь. Если оружие прошло через тело Софьи, то могло задеть и Маркуса…

Из раны на груди вампирши ручьями заструилась кровь, пропитывая белое платье. Софья захрипела. Кровь потоком хлынула изо рта. Глаза вампирши закатились, она обмякла в руках Маркуса. Он оттолкнул ее, точно мешок с отходами, и Софья рухнула на землю. Тут же погас огненный круг, оставив после себя едва уловимый запах гари и омелы.

– Мертва, – заключил иностранец, небрежно пнув ее носком узконосого ботинка.

Неужели кошмар закончился, и можно жить, не боясь ни за себя, ни за родных? Катя не верила. Казалось, Софья сейчас встанет – и все начнется по-новой.

На серой рубашке и пиджаке Маркуса Катя заметила темно-красные пятна. Сердце больно кольнуло, омрачив победу над вампиршей.

– У тебя кровь, ты не ранен? – Катя подбежала, остановившись рядом. Хотела осмотреть его грудь, но Маркус мягко отстранил ее.

– Нет, это ее кровь. Я в порядке.

– Жаль, нож слишком короток, а то бы обоих ублюдков на одно лезвие насадил, – сухо бросил охотник и съездил кулаком в лицо иностранца. Маркус слегка дернулся назад, но на ногах устоял. В ответ не ударил, только усмехнулся. Понимал, что получил за дело.

– Полегчало? – вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы, осведомился вампир.

– Полегчает только тогда, когда кол тебе в сердце забью.

– Мечтать не вредно.

– Объясни-ка, что сейчас произошло, Марк? Почему не досмотрел спектакль и стал его участником? В проснувшуюся совесть не верю, в тебе ведь нет ничего святого. Ты что, страдаешь резкими перепадами настроения? Не тронулся умом после гибели клана? Трагедия сильно ударила по тебе. Подобное любого подкосить и свести с ума может, – ядовито предположил охотник.

– Я знаю, почему ты помог мне четыре года назад, – пристально глядя на Диму, серьезно произнес иностранец, проигнорировав его едкие, точно кислота, слова.

– Очень интересно. И почему же? – сдвинул брови Дмитрий и в ожидании ответа скрестил руки на груди.

– А я хочу услышать все от тебя. Не понимаю, почему ты молчал, ведь нет никакой великой тайны. Разве я не прав?

Охотник устало вздохнул. Сжал пальцами переносицу и, выдохнув, опустил руку.

– Правда заключается в том, что я помог тебе не по собственной воле, Марк. Меньше всего намеревался спасать твою вампирскую задницу. Наоборот – жаждал, чтобы ты страдал, умирал долго и мучительно. Это все она, твоя мать. Ее призрак тогда явился ко мне. Умоляла помочь тебе. Сообщила о ценной информации об оборотнях, хранившейся у твоего отца. Я отказался. Тогда эта мертвая вампирша применила гипноз, заставила вытащить тебя из рук старухи с косой, которая, должен отметить, уже крепко схватила твою душу. Из-за чего пришлось попотеть, чтобы ты поправился. Хотя мне это было нахрен не нужно – ставить на ноги врага… Странно, но даже после смерти твоя мать не растеряла способности зачаровывать и даже больше… Она обошла все мои барьеры и защиту. Не понимаю, откуда у нее взялась сила… Но что сделано, то сделано, былого не вернуть.

Маркус кивнул и натянуто улыбнулся, глядя сквозь охотника. В черных глазах плескалась тоска, смешанная с болью и горечью утраты родного человека, которого не вернуть никогда. Видно, он очень сильно любил мать и до сих пор скучает по ней, несмотря на то, что ее убили, когда он был ребенком. Есть раны, которые с годами не заживают до конца и кровоточат время от времени. Душат, не отпускают и волочатся вслед за человеком свинцовой гирей.

– Пришла пора сказать ей спасибо, – охрипшим голосом тихо произнес он. – Мать вернула тебе долг, Арсеньев. Она явилась мне, попросила в этот раз сохранить тебе жизнь и рассказала, почему ты спас меня. Я… не мог не исполнить ее просьбу… – обман зрения? Или глаза Маркуса, и правда, влажно блестели от подступивших слез? Человечнее, искреннее и ранимее, чем сейчас, Катя его еще не видела. Грудь сдавило сострадание. Бедный, как он выдержал тот океан боли, которым наказала его судьба? Сердце у него сильное и каменное, но не без брешей, в которые пробиваются людские чувства и эмоции.

Маркус судорожно вздохнул и, вернув самообладание, холодно и жестко добавил:

– Мы сведем счеты в другой раз. Ведь нам вдвоем тесно на этом свете, – циничный и сдержанный, как обычно. Конечно же, он не мог позволить ненавистной слабости долго властвовать над ним.

– Снова начнешь водить за нос, чтобы заманить в ловушку? – колко спросил Дмитрий.

– Нет, обещаю играть честно, клянусь памятью матери.

– Буду ждать письменного приглашения на бой.

– Не ерничай, охотник. Не раздражай…

– Я рада, что между вами снова перемирие, – Катя поспешно встала между ними. Не хватало, чтобы их холодная война превратилась в кровопролитное сражение. Когда они вместе, то каждый, словно бомба, которая может взорваться в любую секунду.

Катя зябко поежилась и подула на замерзшие руки. Промозглый ветер беспрепятственно пробирался через полы теплого пальто и проникал сквозь тонкую ткань пижамы, пробирая до костей.

– Нужно отвезти Катю домой, иначе она серьезно простудится и угодит в больницу, – сказал Маркус, обняв ее за плечи в надежде согреть. Его прикосновения и близость подействовали на Катю так, будто она дотронулась до оголенных проводов. Удивительно, насколько сильна власть иностранца над ней. На него даже смотреть – блаженство и боль. Вместо того, чтобы радоваться, она боялась своих чувств. Они не дар, а проклятье, ядом отравившее сердце. Нельзя любить Маркуса, вместо счастья он принесет только горе. Но отказаться слишком сложно, пускай хоть это трижды будет правильно. Она слишком слаба для подобного шага. – Езжайте, я разберусь с трупом. Брошу обратно в гроб в фамильном склепе.

– Я «за» и спасибо, что лишаешь грязной работы, – ухмыльнулся Дмитрий, доставая сигарету, но, так и не донеся до рта, с сожалением убрал обратно в пачку. Между его бровей появилась хмурая морщинка. – Только здесь еще не все дела сделаны…

Морщась и пошатываясь, держась правой рукой за затылок, на ноги поднимался Денис.

Выпрямившись, он вздрогнул и побелел, как мел, увидев мертвую Софью.

– Не может быть… – со страхом прошептал он, отступив назад.

– Не стать тебе, мой друг, бессмертным. Только если совсем мертвым, – с саркастичной ноткой произнес Маркус и обратился к Диме. – Мы не можем отпустить его. Он слишком много видел и знает. Это опасно. Парень непредсказуем, поэтому опасен.

– Примени гипноз, заставь забыть о произошедшем, – ответил охотник. Катя была с ним солидарна. Гипноз – выход из ситуации.

– Софью спускать в склеп тогда тебе придется, а меня тащить на собственном горбу до машины. Я истратил слишком много сил сегодня. Израсходую еще немного и свалюсь, – преувеличенно устало, наиграно вздохнул иностранец.

– Убить парня не позволю! – отчеканил Дмитрий, предупреждающе положив ладонь на рукоять пистолета за поясом джинсов.

– Оставь его, – попросила Катя, судорожно сжимая пальцами борта пальто иностранца.

– Думаете, остановите меня? – засмеялся Маркус и убрал руку с ее плеч, став чужим, далеким, потусторонним.

Тоска и разочарование сжали горло когтистой лапой. Нет, не потому, что перестал обнимать, а из-за того, что жесткости и холода в нем все-таки больше, чем тепла и нежности. Глупо было до сих пор надеяться на иное.

– Не подходите ко мне! – вскричал Денис, глядя безумным и потерянным взглядом. Метнулся к лежащему на земле пистолету, тому, который Маркус не так давно вырвал у Кати.

– Видите, он сам напрашивается на смерть, – фальшиво посетовал Маркус, покачав головой и предусмотрительно закрыв Катю собой.

– Парень, не дури, брось оружие, – спокойным, ровным голосом попросил охотник, примирительно выставив ладони перед собой. – Не играй с огнем. Можно разойтись мирно и забыть о том, что здесь произошло.

Денис не послушал. Только вместо того, чтобы направить пистолет на них, приставил к виску.

Ладони Кати взмокли, липкий пот заструился по спине.

Денис сошел с ума!

– Не делай этого! – воскликнула она, отойдя от высокой фигуры Маркуса, заставив того неодобрительно прошипеть непечатную фразу. – Ты не в себе!

– А на черта мне эта безликая, пустая жизнь, которую не красят ни алкоголь, ни наркота? Кому я нужен? С девушками не везет. Даже ты променяла на другого. Думал, что стану вампиром, обрету сверхъестественные способности и тогда буду жить по-другому. Ярко, на всю катушку. Но и здесь обломилось. Прощай, Катя.

– Денис, неееет! – в отчаянье закричала она, подавшись вперед. Поздно. Раздался оглушительный выстрел, еще долго после стоявший в ушах. Брызнула кровь, почти черная в лунном свете. Одноклассник рухнул на землю и остался лежать в неестественной искореженной позе.

Секунду Катя стояла в оцепенении, не сразу поняв, что по щекам бегут слезы. На ватных ногах бросилась к Денису, но была схвачена и прижата спиной к груди Маркуса.

– Ты уже ничем ему не поможешь. Если приблизишься – натопчешь, наживешь проблем с полицией. Оно тебе надо? Так что спрячь сентиментальные глупые порывы порыдать над его безжизненным телом… или зачем ты там к нему побежала. Мы оставим Дениса здесь, я скрою, насколько смогу, следы нашего пребывания, и все подумают, что он застрелился в одиночестве, – Катя слушала циничную речь иностранца, поджав губы, борясь с желанием ударить его. Лица его девушка не видела, только четко обрисованные скулы и подбородок. Она была уверена, что глаза его мертвы и безразличны к смерти живого существа. – А Дэну надо сказать спасибо. Лично решил проблему, и мне не пришлось марать об него руки.

– Радуйся, что не запятнал душу убийством! Хотя, что там пятнать, уже давно ни одного светлого пятнышка не осталось! – щеки Кати запылали от гнева. Развернувшись лицом, она оттолкнула Маркуса, стянула с плеч пальто и кинула в него. Он легко поймал его и крепко стиснул в руках.

Боль душила, мешала дышать. Нервы сдали. Захлебываясь в безвыходности, Катя, громко зарыдав, опустилась на землю, закрыла лицо руками.

Погиб человек, и она – причина его смерти. Как жить дальше с этим грузом, который будет всегда тянуть в пучину самобичевания и боли?

– Парень сам выбрал свою судьбу. Ты не виновата, – Дмитрий заботливо обнял Катю за талию и взял на руки. Доверчиво уткнувшись ему в широкую грудь, всхлипывая и вздрагивая, она захлебывалась в слезах, не в силах успокоиться. Казалось, вся горечь и ужасы, терзающие сердце, выходили наружу в виде соленой влаги. Но, когда она закончится, станет ли легче? – Я отвезу ее, Марк. Уверен, что справишься без меня?

–Да, поезжайте, я разберусь, – заверил Маркус, так и не надев пальто.

– Все наладится, девочка, не переживай, – подбодрил Дима, неся ее к машине. – Сейчас поедем домой. Ты должна отдохнуть.