Глава 3

Вокруг давно стемнело. На чистом темном небе загорелся тонкий серп ночного светила, окруженный россыпью мелких огоньков-звезд. И все вокруг казалось бы тихо… если бы не колонна антарий, мчащаяся по старой лесной дороге.

Рассматривать пейзаж за окном было в принципе глупой затеей: на такой скорости, да еще и в темноте разглядеть хоть что-то оказалось почти невозможно. А когда Олит включил в салоне тусклое освещение, все, что я смогла увидеть в стекле, – это собственное отражение. И закутанная во все черное особа, смотрящая на меня большими, немного грустными глазами, почему-то показалась жалкой.

– Слушай, а хуже не будет? – тихо спросил Олли, чуть наклонившись к брату, сидящему за рычагом управления.

Кел бросил на него недовольный взгляд и лишь отрицательно мотнул головой.

Вот только я его мнения не разделяла. И пусть кому-то может показаться, что хуже армии неуправляемых мертвецов уже просто некуда, но мне почему-то казалось, что Олли легко может организовать нам куда более серьезные неприятности. Нет, не специально – скорее по собственной невнимательности.

– А если схема не сработает? – продолжал мучить нас вопросами юный принц, явно при этом нервничая.

– Ты уж постарайся, чтобы сработала, – снова отмахнулся Клевер.

Даже управляя антарией, он продолжал о чем-то сосредоточенно раздумывать. Полагаю, прокручивал в голове весь наш план, который уже начал осуществляться, но в котором все равно оставалось немало слабых мест. Ясное дело, что все мы рисковали, а они с Олитом – куда сильнее других. Вот только пути назад ни для кого из нас уже не было.

Послание для репортера мы сочинили еще днем, все на той же кухне. Написала его Ламилия, потому как по почерку имперские специалисты имели возможность определить личность написавшего, а никому другому раскрываться оказалось нельзя. Передавал письмо паренек без дара, проживающий в ближайшей к Лориту деревеньке. Правда, даже когда наша записка попала в нужные руки, мы все равно переживали, что ее не зачитают. Но то ли диктор оказался совсем уж бесстрашным, то ли ему так хотелось осветить сенсацию, но вместо того, чтобы пойти с этой информацией к военным и испросить их разрешения, он решил просто огласить наше предложение на всю империю.

О том, что военное командование он в известность не поставил, мы тоже узнали из кайтивизора, когда на экране появился взбешенный мужчина в форме митора с пятью нашивками, что считалось высшим чином. Но репортер не растерялся и сразу в прямой же трансляции спросил у представителя военных, примут ли войска предложение о помощи от магов? А вот тому оказалось нечего ответить, потому как принимать подобные решения мог только император.

Пока мы ждали ответа, по очереди дежуря у работающего кайтивизора, Олли разыскал-таки нужную ему схему, тщательно перерисовал ее на лист и даже переписал на обратной стороне все необходимые пояснения. Этари с Келом кинули по городу клич о сборе добровольцев, и уже через пару часов на главной площади, той самой, где меня не так давно пытались казнить, собрались, по меньшей мере, три сотни магов, готовых хоть сейчас пойти в бой за своим предводителем.

Примерно в это же время император все-таки добрался до Лорита, где его огорошили новостью про предложение, полученное от организации «Свобода магии». Тогда же мы и получили ответ, который так ждали.

– Ситуация действительно неординарная, – рассудительным тоном вещал Олдар Ринорский, глядя на нас с экрана кайтивизора. – Угроза нависла не только над жителями города Лорит, но и над всеми ближайшими к нему поселениями. Явление поднятия целого кладбища – явно магическое. Как ни прискорбно это признавать, но помощь нам действительно нужна. И пусть сами мы с подобным, конечно, справимся, но на это уйдет немало времени и ресурсов. А потому я считаю верным решением принять предложение магов.

После этих слов я улыбнулась так довольно, что казалось, сейчас лопну от радости. А вот Кел лишь закатил глаза, сложил руки перед грудью и продолжил взирать на экран с холодным равнодушием.

– Я, Олдар Ринорский, – продолжил его величество, – волей богов правитель Семирской империи, даю слово, что в ближайшие сутки ни один митор или солдат не посмеет навредить магам, пришедшим нам на помощь.

– Вот! Я же говорила! – воскликнула я, поворачиваясь к Келу.

– Он может лгать, – помотал тот головой.

– Он же слово дал! Публично! – уверяла я, всплеснув руками.

– Все равно я ему не верю, – фыркнул Клевер, после чего развернулся и ушел обратно на площадь.

И вот сейчас время приближалось к десяти вечера, а мы мчались на антарии в уже знакомом направлении, а за нами двигалось еще двадцать таких же штуковин, в каждой из которых находилось по несколько магов. На самом деле отправиться с нами изъявили желание многие, да только наш ненаглядный Клевер рассудил, что шестидесяти одаренных для обеспечения их с Олитом безопасности вполне достаточно.

По плану все участники нашей операции должны были рассредоточиться по периметру кладбища и контролировать не только мертвецов, но и солдат. А вот в центр этого жуткого места предстояло отправиться только нам троим. Во избежание повторения вчерашнего промаха сегодня честь рисовать схему выпала именно мне. От Кела требовалось страховать нас во время нахождения среди восставших трупов, ну а Олит, собственно, должен был влить силу в рисунок и упокоить, наконец, этих существ. После чего их рекомендовалось спалить, потому как, поднятые однажды, они легко могли снова восстать даже от небольшого всплеска магии. И вот с огнем снова вызвалась поработать я. К тому же для меня это был еще и прекрасный способ избавиться от лишней энергии, которая периодически стремилась выплеснуться наружу.

Когда впереди показались огни города, Кел заметно напрягся, но сразу поспешил взять себя в руки. Мне тоже было не по себе, но боялась я совсем не толпы поднятых мертвецов, в гости к которым мы собирались. Честно говоря, в нашей ситуации живых людей стоило опасаться куда сильнее. Ведь что там скелеты? У них в таком состоянии одна цель – уничтожить живого. А вот что творилось сейчас в головах у солдат и миторов, я сказать не могла. Да, император дал слово, да только лазейки для нашего ареста все равно оставались. А еще он поручился за подчиненных, но при этом ничего не сказал относительно простых людей, любой из которых при желании мог обеспечить нам массу неприятностей.

Наш кортеж предсказуемо остановили еще перед въездом в город. И сначала молодой митор второй категории, подошедший к окошку антарии, действительно собирался просто проверить наши документы и развернуть восвояси. Сказать, мол, город закрыт, чрезвычайная ситуация. Но разглядев на месте водителя светловолосого мужчину, нижнюю часть лица которого закрывала черная ткань, почему-то попятился назад. Но смог сделать только один шаг – на большее его воли не хватило. И пусть ментальной магией наш Себастьянушка владел не особенно хорошо, но мысленные приказы при близком контакте глаза в глаза отдавал мастерски.

– За нами еще двадцать антарий, – бросил он, продолжая смотреть на митора. – Пропустишь всех. И выпустишь потом тоже всех, независимо от того, что тебе прикажут. Понял?

– Да, – безжизненным тоном отозвался сотрудник полиции. После чего отошел в сторону, позволяя нам проехать.

Мы снова двинулись вперед, теперь уже направляясь прямиком к кладбищу. Никто больше не чинил нам препятствий, хотя по мере приближения к месту военных и миторов становилось только больше. Все это оказалось… странно. Даже думать не хочу о том, что чувствовал Клевер, окруженный таким количеством врагов, но лично мне было как-то жутковато. Да, когда-то эти люди считались моими коллегами, возможно, с кем-то из них мы даже были знакомы лично. И лишь теперь, прибыв сюда вместе с магами, я смогла в полной мере осознать, насколько сильно изменилась моя жизнь.

У ворот нас уже ждали. Причем выглядело это своеобразно. По обеим сторонам от широкой дороги выстроились вооруженные солдаты, а впереди, в круге света от нескольких ламп, стоял тот самый митор пятой категории, которого мы сегодня видели по кайтивизору. Рядом с ним обнаружились министр внутренней безопасности – митор Галирон и его императорское величество собственной персоной.

– Он-то тут зачем? – едва слышно прошипел Кел себе под нос. После чего обернулся к Олиту, окинул того придирчивым взглядом и велел закрыть лицо.

Я сделала то же самое без лишних напоминаний. Теперь мы с Олли были полностью замотаны в черное – открытыми оказались только глаза. И пусть вероятность того, что нас узнают, была близка к нулю, юный принц все равно переживал.

– Вы молчите, я говорю, – бросил наш предводитель, чье нервное состояние теперь стало попросту невозможно скрывать. – Олли, если хотя бы вякнешь, можешь забыть, что мы братья.

Тот быстро кивнул, но отвечать ничего не стал. Вероятно, посчитал, что вякать нельзя даже сейчас.

– Эли, – продолжил напутствия Кел, но, поймав мой взгляд, только тяжело вздохнул. – Постарайся, чтобы тебя не узнали. Это важно. В остальном ты знаешь, что делать.

Он взглянул в зеркало заднего вида, удостоверился, что последняя антария наших сопровождающих остановилась на обочине, и только после этого дал знак выбираться наружу. Дверцы мы открыли синхронно, на землю ступили уверенно, а когда Кел, расправив плечи, двинулся прямиком к императору, пошли за ним.

Полагаю, что со стороны это выглядело странно. Впереди грозный, известный на всю страну маг – Себастьян Клевер, а за его плечами двое… худощавых подростков. Я-то в таком виде на девушку вообще мало походила, к тому же наш с Олитом рост совпадал, хотя в плечах он все равно оказался куда шире. Но что удивительней всего, если на Кела солдаты из оцепления смотрели с откровенным опасением, но на нас с принцем вообще взглянуть боялись. Они-то, скорее всего, посчитали нас телохранителями предводителя магов, этакой охраной, способной тут одним взглядом всех уничтожить. Но даже это оказалось нам на руку. Пусть хоть демонами считают – главное, чтобы не лезли.

– Ваше величество, благородные миторы, – учтивым тоном начал Кел, останавливаясь в нескольких метрах от упомянутых мужчин, – не могу сказать, что рад видеть вас, как и находиться здесь, но в данном случае я просто не мог поступить иначе.

– Лорд Клевер, – отозвался император, изобразив короткий царственный кивок. – Мы прекрасно понимаем, что решить проблему нашими собственными силами хоть и возможно, но крайне затруднительно, именно по этой причине и приняли ваше предложение. Думаю, мое заявление вы слышали по кайтивизору, но дабы вам и вашим сопровождающим было спокойнее, повторю: никого из магов здесь сегодня не тронут. А если тронут, то понесут наказание по всей строгости закона.

– Закона, который позволяет убивать магов, – с иронией заметил Кел. Но дожидаться ответа на свою реплику не стал. – Я принимаю ваше слово, – продолжил он ровным, учтивым тоном, будто делал официальное заявление. – Более того, я в свою очередь даю обещание, что ни один из пришедших со мной магов не проявит свой дар во вред людям. Хотя они и так этого не делают. – И, помолчав мгновение, добавил: – Мы хотим мира, хотим жить спокойно, использовать магию на пользу обществу. Мы не желаем воевать, именно поэтому и предложили помощь, рискуя собой. И я очень надеюсь, – продолжил он громче, будто хотел, чтобы его услышал каждый присутствующий, включая всех солдат и миторов, – что сегодняшние события станут началом изменения отношения к магам в империи в лучшую сторону. Мы действительно готовы помочь. Бескорыстно.

Он не ждал ответа. Видимо, и так понимал, что ничего внятного все равно не услышит. Потому сразу после речи обернулся к прибывшим с нами магам, которые хоть и выбрались из антарий, но ближе подходить не спешили.

– Рассредоточиться! – выкрикнул он, усиливая звук своего голоса направленным потоком магии воздуха. – Имперцев не трогать! За ограду ни ногой. Если через час мы не выйдем…

– Выйдете! – выкрикнул в ответ Этари, стоящий к нам ближе остальных. – Мы все помним. Идите, Кел.

Тот только кивнул и хотел уже направиться к запертым воротам, когда его снова остановил голос императора:

– Лорд Клевер, – ровным, чуть надменным тоном начал правитель нашей страны, – один вопрос. Когда вы вернете мне сына? Я благодарен, что вы позволили ему писать письма, но озвученные вами три месяца почти истекли, а своих требований вы так и не выдвинули.

Кстати, Клевер на самом деле позволил Олиту писать родителям записки. Конечно, перед их передачей текст тщательно изучал сам Кел, чтобы младший не сообщил им лишнего. И принц в этих посланиях не раз упоминал, что его плен больше походит на занимательный отдых и что если бы всех заложников держали в подобных условиях, он был бы согласен оставаться пленником всю жизнь. В общем, поводов для переживаний у его родителей не было, да и знали они прекрасно, что Диар, то есть Себастьян, брату ничего не сделает и в обиду его не даст. Посему на этом фоне все отчаянные попытки спасения принца имперскими спецслужбами выглядели даже смешно.

– Предлагаю поговорить об этом чуть позже, – с усмешкой ответил Кел и тут же уточнил: – Когда мы выйдем оттуда. А пока, ваше величество, лучше отойдите подальше. Даже я не знаю, чем может закончиться наша попытка упокоить этих существ. Есть вероятность, что всплеск магии станет колоссальным. Для людей, в общем-то, это должно быть не опасно. Но может возникнуть головокружение или ощущение неясной тревоги.

Он отвернулся, вот так просто закончив разговор с императором, и продолжил, снова заставляя голос звучать громче и обращаясь теперь ко всем присутствующим:

– Люди, усмирять трупов мы собираемся магией смерти. Всплеск будет сильный, но для вас, как и вообще для живых, она не опасна. Максимум, что вы почувствуете – это холодок по коже. Но когда они упокоятся, их придется сжечь, вместе со всем, что есть на этом кладбище. Огонь – стихия дикая, непокорная и коварная, потому очень рекомендую всем отойти от ограды подальше. И вот еще что: тушить это пламя бесполезно. Оно потухнет само, через несколько часов. Всем все понятно?

– Так точно! – слаженным хором ответили ему солдаты. Я же не смогла сдержать улыбки, ведь сам факт такого подчинения врагу выглядел очень даже забавно.

– Удачи, – добавил его величество, и слова его прозвучали хоть и тихо, но вполне искренне.

– Спасибо, – едва слышно ответил ему Кел и только теперь решительно направился к воротам. Ну а мы с Олитом покорно поплелись следом.

Честно говоря, сейчас я даже страха не испытывала – он куда-то исчез, будто сам себя посчитал неуместным. Да и какой смысл бояться неизбежного? Мы ведь все равно пошли бы на это кладбище, у нас попросту не было другого выхода. И теперь, когда от нескольких сотен оживших трупов нас отделяли лишь какие-то ворота, я вдруг начала ощущать совсем не опасение, а нечто похожее на азарт.

Внутрь мы попали беспрепятственно, по самому кладбищу тоже шли почти спокойно. Нет, на нас, конечно же, пытались напасть – несколько десятков мертвецов, но выстроенный Келом щит они преодолеть не сумели. Подходили на своих полуразвалившихся ногах, бились в прозрачную стену костлявыми руками, но подобраться ближе так и не смогли.

– Уже можно вякать? – тихо спросил Олит.

– Вякай, – царственным жестом разрешил ему брат.

– Благодарю, – отозвался тот, затем перевел дыхание и с усмешкой продолжил: – А не такие уж они и страшные. Медлительные, безмозглые. Мне кажется, они вообще не особенно опасны.

– Ну, по мне, так живые люди куда страшнее, – тоже согласилась я. – А эти даже милые.

– Вы недооцениваете противника, – серьезным тоном пояснил Кел. – Олли, ты же помнишь, какую именно схему применял для их поднятия? Она называлась «Создание армии». Так вот: они и есть армия. Их цель – уничтожать. А так как схема была нарисована неверно, а большинство рун ты попросту пропустил, привязки к тебе как к предводителю не получилось. Тем не менее плетение сработало правильно, и сейчас они держатся на магии смерти, коей ты вбухал туда столько, что им лет на тридцать точно хватит. И существуют эти твои солдаты только ради одной цели – уничтожить врага.

Почему-то я совсем не удивилась, что из всей этой просветительно-нравоучительной тирады Олит понял только одно:

– Значит, я настолько сильный некромант?

Кел же после этого вопроса за малым не споткнулся. А посмотрев на брата с откровенным непониманием, граничащим с насмешкой, лишь покачал головой и выпалил:

– Тебе точно нельзя доверять управление этой страной. Ты ее угробишь!

– Угроблю, – не стал спорить принц. – Потому и надеюсь, что матушка родит сына, которому и достанется трон. Да даже если дочку… думаю, из нее получится куда лучший правитель, чем из меня.

Да, с таким отношением наследника престола к собственной стране я бы тоже опасалась того момента, когда он все же получит власть. Все-таки, несмотря на происхождение, Олит – никакой не император. Мне кажется, он бы и со стадом овец не управился, не то что с целой страной. Но из этого следовало несколько выводов.

– Олли, а твой отец в курсе, что ты не желаешь принимать власть? – спросила я, уже начиная кое о чем догадываться.

– Ну… – протянул он, подбирая правильные слова. – Открыто я ему этого не заявлял, но он же тоже не дурак и сам прекрасно видит, что правитель из меня не получится. Нет, он, конечно, старался постепенно вводить меня в курс дел, но я не политик. И империя эта мне даром не нужна.

Кел закатил глаза и покосился на брата с откровенной иронией.

– Мне даже жаль его величество, – хмыкнул он. – Первая жена наследника не подарила, единственный сын – незаконнорожденный, да и из того преемника не получится. Можно, конечно, понадеяться на того ребенка, которого вынашивает императрица, да только Олдар уже не настолько молод, а малыш сможет принять власть только лет черед двадцать пять.

Мы уже добрались до нужного места. Та самая схема, которую вчера нарисовал Олли, все еще продолжала светиться, и насколько я поняла, теперь она черпала силу помимо всего прочего еще и из самой земли старого кладбища, в которой энергии смерти скопилось даже слишком много.

Мне же сейчас нужно было внести изменения в имеющийся рисунок: добавить кое-какие черточки, стереть лишние линии и правильно нанести все необходимые руны. Поэтому, не тратя время на лишние раздумья, я вооружилась металлическим стержнем, развернула лист со схемой и принялась чертить.

– Да, не повезло отцу с наследниками, – протянул Олит, наблюдая за моими действиями. – Но ведь есть еще ты, – добавил он, обращаясь к Клеверу.

– А я-то тут при чем? – спросил тот, напряженно осматриваясь по сторонам.

Звуки до моего слуха доносились более чем жуткие. Шаги… шорохи костей, какие-то мертвые скрипы. И судя по тому, что их становилось все больше, я, даже не поднимая головы, догадалась – все обитатели кладбища направляются к нам.

– Но ты же тоже его родственник, – ответил Олит, но по тому, как дрогнул его голос, я прекрасно поняла, что теперь даже ему стало страшно. Думаю, он и разговор о наследниках продолжил только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего вокруг.

– Троюродный племянник, – ответил Кел. – В очереди на наследование я… кажется, во второй десятке, если не дальше. Да и кто отдаст магу императорскую корону?

Я бы ответила. Скажу даже больше: у меня имелось несколько обоснованных вариантов ответа на этот вопрос, но пришлось промолчать и сосредоточиться на схеме.

– А из тебя бы вышел неплохой правитель, – снова заметил Олит. – Кстати, а попроси папу за мое возвращение отказаться от короны? Пусть напишет отречение в твою пользу. И тогда все будут рады.

– Ага, все, – рассмеялся Клевер. Правда, смех этот получился каким-то даже слишком натянутым и фальшивым. Ясное дело, что и тема – странная, да и обстоятельства к веселью как-то не располагают. – Олит, не неси чушь. Да и у меня и так есть что потребовать за твое возвращение родителям. Хотя, знаешь, мне почему-то кажется, что скоро они сами будут просить меня, чтобы забрал тебя обратно.

– Может, я просто сразу останусь с тобой? – с надеждой спросил мальчик. – Ди, братик любимый, родной… ну…

– Олли, не канючь. Знаешь же, что я тебя с собой сейчас не оставлю. Но если захочешь вернуться – сообщи мне об этом.

– И как? Письмо тебе написать? – почему-то зло бросил принц. – И попросить наших агентов тебе его передать?

– У нас будет возможность связываться, – невозмутимо ответил Кел.

– И какая же?

– Я что-нибудь придумаю.

К счастью, на этом моменте их беседа закончилась и я, наконец, смогла сосредоточиться на рисунке.

По понятным причинам ошибиться было очень страшно. Последствия нашей прошлой ошибки красноречиво обступили купол созданного Клевером щита, и с каждым мгновением их становилось все больше. Не удивительно, что от одной мысли о том, что наша защита попросту не выдержит, становилось жутко. Думаю, оказаться растерзанными сотнями оживших трупов – не самая приятная смерть. Хотя и костер не лучше.

Когда схема была начерчена и несколько раз перепроверена, Кел с Олитом еще раз сравнили ее с изображенной на бумаге и только после этого приняли решение начинать. Я хотела отойти подальше, да только всего в нескольких метрах от нас за прозрачной стеной толпились трупы… и приближаться к ним мне совсем не хотелось. Наверное, потому-то и шагнула к стоящему рядом Клеверу, даже руку его сама поймала и вцепилась в нее так крепко, как только могла.

– Страшно? – спросил он, чуть склонив ко мне голову.

– Теперь – да. Все же их… слишком много.

– Олли справится, – уверенно отозвался Кел, но вдруг притянул меня к себе и прижал спиной к своей груди. В то же мгновение нас окутала сеть из едва различимых силовых линий, в рисунке которой я сумела рассмотреть плетение еще одного защитного щита.

– Значит, ты уберешь защиту? – проговорила я, уже догадавшись, зачем нам дополнительный энергетический щит.

Видимо, Себастьян решил, что созданный им купол, отгораживающий нас от мертвецов, может помешать действиям силы Олита, и потому собирался развеять эту преграду, как только брат активирует плетение. Но Олит не спешил. Он так тщательно вливал энергию в рисунок, что в конце концов я даже бояться устала. Да и рядом с Келом страх как-то сам собой отступал. А в голове даже промелькнула шальная мысль, что с этим мужчиной мне даже компания оживших скелетов начинает казаться довольно приятной.

– Готово! – выкрикнул мальчик, поднимаясь и отходя на несколько шагов назад. А потом обернулся к брату, дождался его одобрительного кивка и только после этого направил на активированную схему усиливающий ее мощный поток магии смерти.

И в то же мгновение рисунок вспыхнул, а по земле прямо под нашими ногами начали расползаться этакие кривые лучи. Они становились все шире, ярче, насыщеннее. А когда добрались до мертвецов – принялись опутывать их, будто стебли какого-то хищного растения. Скелеты не сопротивлялись. Совсем наоборот – стоило этой странной силе к ним прикоснуться, как они замирали на месте. А после и вовсе падали на землю, снова становясь простыми костями.

– Получилось! – восторженно выкрикнул Олит. – Серьезно?! Они…

– Подожди, – осадил его Кел. – А лучше добавь-ка в схему еще немного энергии, чтобы наверняка. Пусть лучше мы упокоим всю нежить в радиусе нескольких километров, но зато будем спокойны.

Тот послушался и, не напрягаясь, вбухал в рисунок еще ощутимый сгусток зеленовато-голубой магии. Причем, судя по его виду, он даже не утомился и спокойно смог бы еще раз пять поднять пару-тройку кладбищ. Это ж… сколько же в нем силы?!

Вероятно, последний вопрос я все же произнесла вслух, потому что Кел вдруг усмехнулся и, приобняв меня чуть крепче, ответил:

– Дури в нем хватает. И да, уровень дара такой, что впечатлит любого.

– И ты его отпустишь обратно во дворец, к людям? – спросила, даже не сомневаясь, что Олли долго сдерживаться просто не сможет.

– У меня нет выбора. Вернуть его в любом случае придется, но… ты отправишься с ним.

– Что?!

И я бы точно добилась ответа на свой вопрос, но именно в этот момент пульсирующая схема неожиданно потухла, а вокруг стало удивительно тихо.

– Давай, Эли, – скомандовал Кел, отпуская меня и подталкивая чуть вперед. – Покажи, на что способна. Призови весь свой огонь. Позволь ему раскрыться на полную мощь.

И пусть сейчас куда больше всего остального мне хотелось выяснить, почему он решил отправить меня с Олитом в столицу, но пришлось отложить этот разговор на другое время. Ведь хотя бы в одном Кел точно прав: сложившиеся обстоятельства и это кладбище – для меня прекрасный способ показать, что на самом деле могу.

И тогда… больше не отвлекаясь на посторонние мысли, я глубоко вздохнула, закрыла глаза и потянулась к своей стихии.

– Прикройтесь щитами, – бросила я на выдохе.

А потом развела руки в стороны, медленно опустила их вниз… и резко подняла вверх. Повинуясь этому движению, прямо из-под земли показались два столба огня. Высокие, яркие, дико обжигающие. И сейчас они тоже являлись мной, повиновались моей воле. Да только это было лишь началом, этаким первым аккордом в той огненной симфонии, которую я собиралась исполнить.

Чувствуя свободу, ощущая, что ее больше никто не сдерживает, моя магия рванула наружу. Она влилась в горящие огненные столбы, от чего те не просто вспыхнули, а мгновенно увеличились в размерах в несколько раз.

– Эли, мы уходим! Щиты могут не выдержать мощности подобных потоков, – неожиданно вклинился в мелодию моей беседы с пламенем голос Кела. – Тем более что твой огонь мою защиту почему-то пробивает играючи.

– Идите, – отозвалась я, продолжая при этом сохранять концентрацию. – Я знаю, что от меня требуется, и не подведу. Встретимся у ворот.

Клевер с Олитом быстро удалились – я следила за их перемещениями, пусть и на энергетическом уровне зрения. Но как только они оказались за территорией кладбища, пришло время и мне показать, на что я в действительности способна. На самом деле это было важно именно для меня, а коль тут еще и возможность такая подвернулась, и зрители собрались, почему бы и не продемонстрировать все свои способности?

Присев прямо на землю, чуть согнула ноги, свела между собой ладони и постаралась сконцентрироваться на окружающем пространстве. Сейчас для меня оказалось особенно важно почувствовать мир, увидеть его как единое энергетическое пространство. Зачем? Да чтобы четче обозначить для себя и своего огня границы кладбища и не дать дикому пламени прорваться дальше. Ведь там люди.

Не знаю, как это выглядело в реальности, но на том уровне зрения, какой использовала сейчас я, происходящее попросту завораживало. Сначала от меня в стороны потянулись потоки чистой энергии огня, а достигнув ограды, каждый из них продолжил путь вдоль нее. Таким образом, вскоре был охвачен и обозначен весь периметр. И как только круг замкнулся, я медленно вздохнула, опустила ладони на землю и… дала волю огню.

А дальше стало очень жарко. Нет, мое пламя теперь уже не могло принести мне вред, но вот его обжигающее тепло я все равно прекрасно ощущала. И так как дальнейшее мое присутствие здесь стало необязательно, решила, что могу уже и удалиться. Ведь тут теперь и без моего участия все прекрасно догорит.

Да, я знала, что увижу огонь, но, открыв глаза, все равно ужаснулась. Сейчас вокруг меня полыхало все… даже то, что в принципе гореть не могло. Причем в некоторых местах языки пламени поднимались даже над окружающими деревьями, охватывая и каменные плиты, и имеющиеся здесь растения. Испепеляя все, что осталось от целой армии трупов.

Моя стихия вырвалась на свободу. Она играла, она резвилась… Она уничтожала. Пылала вся территория кладбища. И при этом огонь не касался ограды, которая местами оказалась сделана из досок и по всем правилам давно должна была загореться. Но что самое удивительное, весь этот жуткий пожар, вся эта непокорная дикая стихия сейчас подчинялась одной хрупкой с виду девушке – мне. Я ощущала каждый всполох, каждую вспышку. Огонь горел, забирая энергию из травы, кустов, деревьев, даже из земли. Он сжигал все на своем пути, но при этом повиновался моей воле.

Я же ощущала себя пауком, сидящим в центре огромной паутины. А ведь на энергетическом уровне все и выглядело именно так. Потоки чистой энергии огня отходили от меня тонкими нитями, достигали границ кладбища и стелились вдоль забора. Они причудливо переплетались между собой, делая пространство похожим на кружевной платок неправильной формы. И именно я управляла этими нитями, ощущая в себе поистине безумную силу.

Я – огненный маг! Наверное, только теперь сумела окончательно убедиться в этом. Смогла принять саму себя. Свою силу, свою суть. Свое истинное предназначение.

Вероятно, любовь к красивым жестам была в крови у всех магов, потому что иначе объяснить свое странное желание покрасоваться я не смогла. И убедившись, что теперь уже на этом кладбище точно все сгорит дотла, я отпустила нити, оставила свою паутину и неспешно направилась к воротам. Огонь на моем пути расступался, создавая этакий горящий коридор высотой в три человеческих роста. А когда до цели оставалось несколько шагов, я коварно улыбнулась, посмотрела назад и… представила себе гигантскую розу, сотканную из чистого пламени.

Цветок появился в самом центре кладбища. Более того, он рос, становясь все больше и больше. Повинуясь моим мысленным приказам, огненное растение неожиданно распрямило листики, подняло бутон и начало медленно распускаться. И в темноте ночи все это выглядело ужасающе… красиво! Роза получилась поистине огромной. По сравнению с ней даже масштабы бушующего здесь пожара стали казаться не такими устрашающими.

Вот только в отличие от очистительного огня, призванного уничтожить останки восставших трупов на кладбище, цветок никакой практической пользы не имел. Зато энергию из меня вытягивал очень быстро.

Чувствуя, что силы скоро кончатся и я банально рухну прямо здесь, последний раз с сожалением посмотрела на свою розу… и заставила ее потухнуть. Остатки энергии втянула обратно, как и учил Кел, да только сейчас их оказалось совсем мало – сущие крупицы. Зато в душе поселилось чувство полного морального удовлетворения. Да, пусть моя роза – не больше чем простое ребячество, но… девушка я, в конце концов, или нет? Мужчины цветов не дарят, так я сама себе подарю – маленький, скромный, пусть и огненный.

Остаток пути до ворот дался мне особенно тяжело. Ноги почему-то не желали переставляться, и на третьем шаге я просто не выдержала и села прямо на землю. Меня тут же окружили небольшие всполохи пламени. Будто заботливые котята, они ластились к рукам, касались лица. Нет, кожу-то они не обжигали, а вот одежда все-таки пострадала. Воротник на рубашке немного подпалился, рукав вообще умудрился истлеть до половины, пока я обратила на это внимание. Но шаловливые огоньки все же сделали свое дело. Я впитывала их энергию, как иссушенная земля – воду. И только благодаря им смогла подняться и продолжить путь.

У ворот меня уже ждали Кел и Олли. И если в глазах юного принца я видела лишь восхищение, но во взгляде его старшего брата сейчас отражались недовольство, укор и, как ни странно, облегчение.

– Эли! – прорычал он, причем сделал это настолько тихо, что услышать его смогла только я. – Если бы ты не была девушкой, я бы сейчас отвесил тебе крепкий подзатыльник. А так о твоей самодеятельности мы поговорим потом.

Кел резко развернул меня к себе лицом, схватил за плечи и пристально посмотрел в глаза. Не знаю, что именно он хотел там увидеть, но я сама сейчас с большим трудом различала очертания предметов. Голова кружилась, и почему-то дико хотелось пить.

– Демоны! – выругался Клевер, причем сделал это куда громче, чем говорил до этого. – Быстро воды! Холодной!

У меня перед глазами начало темнеть, хотя я точно знала, что вокруг горит столько фонарей, что и не сосчитать. Да и о свете от пылающего пожара тоже забывать не стоит. Но несмотря на все это, я почему-то продолжала проваливаться в темноту. Создавалось впечатление, что меня просто утягивают в большую глубокую нору. Силы стремительно покидали мое тело, и даже дышать теперь получалось с трудом.

А потом меня неожиданно облили чем-то холодным. Да не просто холодным, а по-настоящему ледяным. Поток был небольшим, но все равно раздражал неимоверно. Правда, именно благодаря этому неожиданному душу я все же смогла найти в себе силы выбраться из такого странного беспомощного состояния и снова вернуться в реальность.

Вот только в этой самой реальности меня с нетерпением ждал злой как тысячи волков Кел. Он сидел рядом со мной на земле и продолжал лить мне на голову холодную воду… прямо из бутылки.

– Хватит! – прошипела я, стараясь убрать его руку.

– Нет, не хватит! – рявкнул он в ответ.

А заметив, что я пытаюсь встать, бесцеремонно опрокинул меня на землю, пригвоздил коленом и свободной рукой, после чего продолжил свое издевательство. Вода лилась теперь прямо мне на лицо, в глаза, попадала в рот, отчего я подавилась и закашлялась. Но моего мучителя это не остановило. Он продолжал свое истязание до того момента, пока в бутылке не закончилась жидкость. Хотя если учесть, сколько ее оттуда вылилось, думаю, без магии точно не обошлось.

– Идиотка! – зло бросил Клевер, наконец возвращая мне свободу.

Сам поднялся, отряхнул от пыли черные штаны, выпрямился… но вместо того, чтобы подать мне руку, просто развернулся и направился куда-то в сторону. Хотя далеко уйти все равно не смог. Не прошло и десяти секунд, как грозный Себастьян, сыпля себе под нос ругательства – и все в адрес безмозглых дур, вернулся ко мне. Он поднял мое безвольное тело плотным потоком воздуха. Затем, забросив мою руку себе на плечи, обхватил за талию и повел к нашей антарии.

– Прости… – прошептала я, только теперь начиная понимать всю глупость собственного поступка. – Сама не знаю, что меня дернуло.

Мокрая ткань платка, до сих пор прикрывающего мое лицо, мешала говорить. Хотелось просто сорвать его и отбросить в сторону. Вот только делать это было категорически нельзя. Не сейчас.

– Сила, – хмыкнул Кел, который теперь стал казаться хоть и раздраженным, но куда более спокойным. – При взаимодействии с такими мощными потоками она действует на психику. Стирает любые психологические ограничители, обнажает истинную натуру, раскрывает желания. А ты сегодня выложилась слишком сильно. Даже не знаю, сколько времени тебе теперь понадобится для полного восстановления.

А я ведь читала о подобных явлениях, причем совсем недавно. Да только в теории, в сухих словах, это все выглядело даже забавно. Там говорилось, что маг с большим потенциалом под действием собственной силы иногда мог творить… не самые правильные вещи. Некоторые просто ощущали излишнюю эмоциональность, других тянуло на подвиги. Но были среди них и те, кто оказывался не в состоянии удерживать такую мощную магию. И вот эти несчастные и страдали сильнее всех. Они больше не чувствовали меры, не ощущали ограничений, и как следствие это почти всегда заканчивалось печально… для самого мага.

Именно по этой причине первое, чему учили тех, в ком жил дар, – это сдержанность и самоконтроль. А я сегодня поступила опрометчиво. И вполне вероятно, при других обстоятельствах это могло стоить мне жизни.