Глава 30

Ночь перед отъездом на турнир я не спала. Чувствовала себя вымотанной, как чёрт, но уснуть не могла, и даже предусмотрительно выданное Фулахом зелье не брало свалившуюся на меня бессонницу. Потому я просто лежала в кровати, пялилась в потолок и перебирала в уме всякое.

Вспоминала список команд-участниц и особенности их стратегий. Так, академия Даркейн была традиционно сильна тёмными видами магии, а игроки академии Маппет создавали пешки-проекции, по магической силе не уступавшие самим магам. Вариор всегда предпочитал защите нападение, Мелейн же славился сложными многоходовками (в которых порой их гроссмейстер запутывался сам). Академия Кассандр делал ставку на редкие умения… Или не Кассандр, а Тарбринд? Ы-ы-ы, забыла!

Я дёрнулась было встать, зажечь свет и посмотреть записи, однако усилием воли удержала себя в постели.

Вот пройдёт жеребьёвка, выясним, кто будет играть против нас в первом четвертьфинале, а там уже буду освежать в памяти информацию конкретно по этой команде. Тем более Фулах наверняка притащит досье на каждого игрока противника — по моим ощущениям, шпионаж в околошатранжевых сферах достигал без преувеличения промышленных масштабов.

Я перевернулась на другой бок и постаралась переключиться на мысли о месте, где проходил турнир.

Пустой мир Десса на одной из крайних пластин Веера. Вроде бы много тысячелетий назад там произошла какая-то катастрофа, уничтожив всё живое вплоть до бактерий и вирусов. Века Десса была заброшена: моря её высохли, материки и бывшей морское дно покрыл толстый слой рыжего песка… Словом, этакий Марс иномирного разлива. И однажды кому-то (подробности надёжно терялись во мраке прошлого) пришла в голову мысль построить здесь Арену Смерти, чтобы регулярно устраивать турнир по боевому шатранжу. Вроде бы этим кем-то был один из демиургов (я до сих пор помнила свой шок, когда узнала, что те, кто способен из первовещества создавать целые миры, существуют на самом деле). Более того, совсем уж смутные легенды утверждали, будто Арена и турнир являлись его дипломным проектом в Скрытой академии демиургов. Выяснить, так оно или нет, по понятным причинам было невозможно. Да и не имело это принципиального значения. Важным оставался лишь факт: когда Веер совершал одну двенадцатую поворота вокруг условного штифта, наступало время Тысячелетнего турнира. Посреди вечных песков возникали Арена и сопутствующая инфраструктура, их накрывал магический купол, а портал в Дессу начинал работать. Сутки уходили на то, чтобы организаторы — Общество Боевого Шатранжа Всех Миров Веера (именно так, каждое слово с заглавной) — подготовили Арену к прибытию команд. Затем ещё сутки в Дессу прибывали игроки: располагались, обживались. Затем турнир торжественно открывался, проходила жеребьёвка, и начинались игры.

Два четвертьфинала в первый день, два во второй. Два полуфинала в третий день. Финал в четвёртый. Жёсткий, не прощающий ошибок темп. Те из проигравших команд, кому везло быть отпущенными победителями, покидали Дессу без промедления. Те, кто терял свободу, либо так же без заминки отправлялись в мир своих новых хозяев, либо вставали на замену в следующей игре. И играли с полной отдачей — участь дважды рабов была более чем незавидна.

Что же касалось тех, кто погибал на Арене, их хоронили на Дессе. Либо в её сухой, бесплодной земле, либо сжигая и развеивая пепел — как было принято на родине умершего. И когда я читала об этом в тонкой брошюрке с ликбезом по турниру, отдающие казёнщиной строчки вызвали приступ мурашек по спине.

Естественно, в записях из визионарума нередко попадались эпизоды, когда врачебная бригада кого-то уносила с Арены. Причём частенько даже со стороны было видно: не жилец. Но именно бездушный тон брошюры заставил меня до конца осознать: Арена Смерти названа так не для пущего пафоса. И наши шансы вернуться в Элиум… скажем так, далеки от ста процентов.

Я беспокойно заворочалась. Фулах на мои расспросы по этой теме отвечал крайне обтекаемо. Да, Элиум не оставлял своих в рабстве — почти всегда академии удавалось выкупить адептов. Другое дело, что после этого они становились фактическими рабами самой академии — если, конечно, не находили средства вернуть долг.

Ну, и семьям погибших вроде как выплачивалась какая-то компенсация. Другой вопрос, на фиг эти деньги впились крупным промышленникам, знатным аристократам и прочей белой кости, чьи отпрыски, преимущественно, учились в Элиуме. Да и родителям того же Торна, как мне казалось, живой сын был ценнее отданного за него золота.

А за меня и выплачивать-то, кстати, некому. Может, надо было написать завещание?

«Да что за чушь в голову лезет⁈»

Я приподнялась на локте, зло потыкала кулаком в горячую подушку и только сейчас заметила между неплотно задёрнутыми шторами узкую серую щель.

Тягостная, казавшаяся бесконечной ночь прошла. Наступало утро нового дня.